Сердце Суэо Табаты пошаливало, поэтому большую часть времени он проводил лежа в постели, в то время как его жена почти каждый день простукивала тротуар. Недавняя серия потрясений, нанесла больший физический урон Суэо, и ни один из них не был достаточно молод или крепок, чтобы продолжать справляться с подобными стрессами.

После того, как они подали официальное уведомление о своем решении освободить должность постоянного менеджера в особняке Central Plaza, Мицуэ погрузилась в тщательные поиски либо безопасного, приятного и доступного места для проживания, либо, что предпочтительнее, другой должности постоянного менеджера. Последнее, в частности, потребовало большого количества сложной бумажной работы. Поскольку Суэо вышел из строя, Мицуэ пришлось все делать самой, и в процессе она значительно окрепла.

Агенты компании, якобы управляющей особняком «Сентрал Плаза», обратили внимание на поразительный факт, что в здании было только одно жилое помещение, не считая квартиры смотрителей, и, по-видимому, тщательно обдумывали свой следующий шаг. Они не были удивлены, получив заявление Табаты об отставке, которое Мицуэ вручила лично, и оно было принято без возражений. Сначала, однако, ей задали множество вопросов – вполне логичных вопросов, которые задал бы любой работодатель в сложившихся обстоятельствах, – включая несколько вариаций на тему «Что заставило вас принять решение уйти с этой должности?». Вместо того чтобы вдаваться в какие-либо подробности, Мицуэ ответила лишь в каких-то туманных, ни к чему не обязывающих выражениях, которые, по ее мнению, показались бы наиболее убедительными. Кроме того, кто бы ей поверил, если бы она ляпнула что-нибудь вроде: «Потому что это здание наполнено злыми духами, и жить там – сущий кошмар! Вот почему почти все жильцы съехали – они поняли, что здесь что-то очень не так!»?

Поэтому она выбрала разумный путь и спокойно ответила: «На данный момент в здании все еще живет только одна семья, и они тоже скоро уедут, так что в управляющих резидентах действительно больше нет необходимости. Однако, помимо этого, состояние сердца моего мужа неуклонно ухудшается, и он продолжает говорить, что хотел бы переехать куда-нибудь в менее густонаселенное место с более чистым воздухом».

Со своей стороны, агенты управляющей компании были заняты другими проектами, и у них не было веских причин препятствовать переходу Мицуэ и Суэо в другое место.

После того, как заявление об увольнении было подано и принято, Мицуэ провела несколько долгих дней, разговаривая по телефону и посещая бюро по трудоустройству, собирая информацию о возможных ситуациях из различных источников. В результате этих усилий по налаживанию контактов она в конечном итоге узнала, что некая фирма по трудоустройству размещала рекламу менеджера (или менеджеров) по постоянному проживанию в общежитии для офисных работников на морском курорте Идзу. Она быстро отправила совместное резюме в главный офис фирмы. Оно, очевидно, было хорошо принято, и в день собеседования она усадила своего больного мужа в такси, и они вдвоем поехали в штаб-квартиру компании.

Собеседование, казалось, прошло хорошо, но после этого было молчание в течение четырех или пяти дней. Затем, наконец, они получили долгожданное уведомление о том, что их заявка одобрена и вакансия принадлежит им. Мицуэ была так взволнована, что спонтанно обвила руками шею мужа в радостном объятии – чего она не делала по меньшей мере лет десять.

Обязанности постоянного менеджера Табата в Идзу должны были начаться не раньше августа, но им сказали, что они могут переехать в свои новые жилые помещения раньше срока, если захотят.

Сегодня было первое июля, и маленький грузовичок местной транспортной компании только что остановился перед особняком «Сентрал Плаза». Двое рабочих, приехавших с грузовиком, не были особенно представительными или общительными, но Мицуэ было наплевать на такие тривиальные детали. Хотя была середина сезона дождей, им повезло с погодой, и день выдался прекрасным и ясным. Суэо восстановил свое здоровье и подвижность и охотно взял на себя ответственность за логистические аспекты переезда.

Какими бы неприятными ни были переживания на том или ином посту, Мицуэ обычно испытывала некоторое сентиментальное волнение, когда наконец приходило время уходить, но в данном случае ее решимость нисколько не поколебалась. Она была полна счастья от перспективы сбежать из этого проклятого здания, и ее мысли были сосредоточены на удовольствиях их нового дома и новой жизни у моря.

В том месте, где они с Суэо отныне будут жить, не было ни кладбища, ни храма, ни крематория, изрыгающего черный дым. В их новом здании лифт никогда не переставал работать без видимой причины, и электричество внезапно не отключалось, и люди не получали травм в подвале от какого-то нелепого ветра ласки. На стекле входной двери тоже не было никаких омерзительных отпечатков рук. (Мицуэ до сих пор тошнило каждый раз, когда она вспоминала тот ужасный случай.) Вместо этого в Идзу было изобилие великолепной зелени, и успокаивающее журчание океана, и свежие морепродукты, и бесконечное солнце…

В то время как Суэо недолго беспокоился по поводу того факта, что они переедут в район, где землетрясения были относительно частыми, чувства Мицуэ были скорее примерно такими: «По сравнению с неестественными вещами, которые происходили в этом здании, землетрясения там нечего бояться».

Мицуэ все же почувствовала мимолетный укол беспокойства из-за того, что бросила семью Кано на произвол судьбы, но она пришла к выводу, что их будущее не в ее компетенции. Кроме того, из того, что она слышала, пройдет не больше недели, прежде чем они последуют их примеру и тоже съедут.

«Всего неделю или около того», – пробормотала Мицуэ себе под нос, отсчитывая дни на пальцах. Всего неделю.

Решение уехать, несомненно, было самым трудным, и теперь им просто нужно было продержаться в здании еще несколько дней. Правда, очень не повезло, что дом с садом, в который Кано изначально планировали переехать, был уничтожен во время пожара. Но, по крайней мере, у них был запасной вариант: крошечная съемная квартира с двумя спальнями. Это помещение было доступно не сразу, поэтому дату переезда пришлось перенести – хотя и всего на неделю.

Кроме того, — подумала Мицуэ, – жестокая правда заключается в том, что на данном этапе нашей жизни у нас с Суэо действительно нет времени беспокоиться о проблемах других людей. Эти эгоистичные слова, казалось, застряли у нее в горле, как недопитый напиток, но иногда нужно просто позаботиться о себе. На работе был и еще один элемент, который совершенно не был связан с необходимостью сосредоточиться на ее собственном благополучии и благополучии ее мужа. Поскольку Мицуэ была в режиме полной откровенности, она не могла отрицать, что, как представительница того же пола, она испытывала некоторые чувства зависти и негодования по отношению к Мисао.

Молодая женщина, казалось, была благословлена успешным браком с харизматичным мужчиной, а если и были какие-то проблемы, то они не были очевидны. Она была матерью очаровательного ребенка; она была еще молода и очень привлекательна; и вдобавок ко всему у нее даже был художественный талант и какая-то интересная работа на полставки. Правда заключалась в том, что Мицуэ постоянно раздражало то, что она считала несправедливым свое очарованне существованием Мисао.

У Мицуэ и Суэо никогда не было детей, хотя и не по расчету. Они просто ждали, когда беременность наступит естественным путем, но этого так и не произошло. Излишне говорить, что в дни их молодости наука о бесплодии была далеко не такой продвинутой, как сейчас, но в любом случае они оба верили, что стать родителями – это дар, а не то, к чему следует активно стремиться, поэтому они никогда не предпринимали никаких медицинских шагов для достижения этой цели. К счастью, между супругами не возникло разногласий по этому поводу, как это часто бывает; напротив, Суэо, казалось, чувствовал, что без детей их жизнь была легче. Мицуэ, однако, не могла так бесцеремонно относиться к их неспособности создать семью, и на протяжении всего брака ее преследовали чувства одиночества и тоски.

Как женщина, да и как человеческое существо тоже, она чувствовала себя какой-то нереализованной и неполноценной. Если бы только у нас мог быть один ребенок, – думала она почти ежедневно. Конечно, к настоящему времени этот ребенок вырос бы и съехал, но время от времени его навещали бы, и он или она, несомненно, смогли бы помочь решить практические проблемы, которые преследуют стареющую пару.

Мицуэ прожила свою жизнь с постоянным ощущением, что что-то сломано или чего-то не хватает, и в результате у нее был изрядный комплекс неполноценности. Это затрудняло ей общение с такой женщиной, как Мисао, чья жизнь казалась идиллической и завидной во всех отношениях.

Однако Мицуэ никогда бы и в голову не пришло устраивать пакости или распускать о ком-либо подлые слухи. Она была философски настроена против такого подлого поведения и знала, что если когда-нибудь опустится до такой постыдной тактики, то только сделает себя еще более несчастной. Личное кредо Мицуэ звучало примерно так: Никогда не позволяй себе превратиться в одну из тех женщин определенного возраста, которых постоянно снедает чувство зависти и которые только и делают, что ворчат и сетуют на свою несчастливую судьбу в жизни.

После того, как вещи Табата были погружены в грузовик, Суэо отправил грузчиков восвояси с конвертом, в котором были скромные чаевые. Затем они с Мицуэ быстро переоделись в дорожную одежду, которую приготовили ранее. В последний раз заперев за собой дверь пустой квартиры смотрителей, они вошли в лифт и поднялись на восьмой этаж, чтобы в последний раз попрощаться с семьей Кано. Была среда, так что Теппей, как обычно, ушел на работу, но Мисао была дома.

«Что ж, похоже, мы все-таки уйдем раньше вас», – сказала Мицуэ, кланяясь на пороге с дружелюбной улыбкой.

Лицо Мисао выглядело довольно изможденным, и она казалась необычайно напряженной и нервничающей, но она широко улыбнулась в ответ.

«Я счастлива, что у тебя все сложилось так хорошо, – сказала она. – Твоя новая ситуация кажется замечательной!»

«Мы надеемся, что вы вскоре приедете к нам в гости, возможно, во время летних каникул, и, конечно же, привезите с собой Тамао! – весело сказал Суэо. – От нашего нового места до пляжа всего пять или шесть минут ходьбы».

«Большое вам спасибо за приглашение, – сказала Мисао. – Мы будем с нетерпением ждать возможности воспользоваться вашим любезным предложением в ближайшем будущем. У вас есть время зайти на чашечку чая?»

Мицуэ покачала головой с искренним сожалением, но правда заключалась в том, что она не хотела больше ни минуты находиться в этом зловещем здании.

«Мы хотим попытаться добраться до Идзу раньше движущегося грузовика, поэтому нам нужно отправиться в путь как можно скорее», – объяснила она.

«О, конечно», – кивнула Мисао. Мицуэ втайне обрадовалась, заметив несколько тонких морщинок вокруг глаз Мисао; возможно, это было новым, а возможно, Мицуэ просто не замечала их раньше.

«Ну, это неплохой вариант, не так ли? – Суэо покачал головой. – Я имею в виду, кто бы мог подумать, что все до единого жильцы в здании в конечном итоге съедут? И если бы мы попытались объяснить причины постороннему человеку, нам бы никто никогда не поверил – даже через миллион лет».

«Мне будет одиноко без вас, – сказала Мисао с неподдельной грустью. – Послушайте, я знаю, что вам нужно бежать, но не зайдете ли на минутку? Пожалуйста? Дело в том, что я только что получила очень неприятный телефонный звонок, и я действительно не хочу сейчас оставаться одна».

Пока она говорила, лицо Мисао, казалось, становилось все бледнее, даже когда – возможно, в каком-то искаженном физиологическом контрапункте – белки ее глаз стали казаться все более и более налитыми кровью. Ее дыхание тоже стало затрудненным, и грудь сильно вздымалась под свободным голубовато-серым летним свитером, который она носила.

Мицуэ Табата бросила быстрый взгляд на мужа, затем спросила:

«Что случилось, миссис Кано?»

Выглядя так, словно она вот-вот разрыдается, Мисао одной рукой откинула челку со лба, затем глубоко вздохнула.

«Ну, мне только что позвонили из агентства по аренде, с которым мы работаем. Это было по поводу квартиры, в которую мы планировали переехать в конце этой недели…»

«О, что-нибудь случилось?»

«Да, так оно и было».

«Значит, день вашего переезда пришлось отложить или что-то в этом роде?»

Мисао сделала еще один глубокий, прерывистый вдох, затем медленно покачала головой из стороны в сторону.

«Нет, она умерла», – сказала она, едва сдерживая рыдание.

«Умерла? —ахнула Мицуэ. – Кто умер?»

«Женщина, что жила в квартире, в которую мы должны были переехать на этой неделе, просто упала замертво прошлой ночью, – сказала Мисао. Мускулы на ее щеках дрогнули, когда она добавила: – Я действительно не могу в это поверить».

Мицуэ прижала обе руки к своим щекам.

«Что? Только не снова! Но почему?»

«Понятия не имею», – ответила Мисао.

«Она преуспевала в течение многих лет?»

«Нет, наоборот, – сказала Мисао со слабым, неестественно звучащим смехом. – На самом деле она была немного моложе меня и выглядела очень крепкой и здоровой. У меня сложилось впечатление, что ей было около двадцати трех или двадцати четырех. Мы встретились с ней, когда ходили смотреть квартиру, и она была в приподнятом настроении, потому что была помолвлена и собиралась замуж. Вот почему она собиралась съезжать. А теперь, внезапно, она мертва».

«Боже мой, какой ужас, – сказала Мицуэ, невольно вздрогнув. – Это просто слишком ужасно, чтобы выразить словами».

«Я знаю, – сказала Мисао, вяло кивнув. – И нам сейчас некуда переезжать, потому что, очевидно, эту квартиру придется оставить нетронутой до тех пор, пока они не установят причину смерти. Кроме того, однако, идея переехать в квартиру, где кто-то только что умер при подозрительных обстоятельствах, не совсем привлекательна, с какой стороны на это ни посмотри… – Она замолчала на полуслове, и в ее глазах появилось отсутствующее выражение. Через мгновение она сказала: – Честно говоря, я действительно напугана».

«Конечно, это так, – сказала Мицуэ, когда они с мужем сочувственно кивнули в унисон. – А кто бы не испугался?»

Какие-то слова начали клокотать в горле Мицуэ, но она сумела проглотить их как раз вовремя. Однако мгновение спустя Мисао озвучила точно такую же мысль:

«Мне действительно начинает казаться, что наши попытки сбежать из этого места обречены или прокляты, – сказала она. – Каждый раз, когда мы пытаемся уехать, кажется, происходит что-то катастрофическое, и в конечном итоге мы застреваем здесь».

Мицуэ не знала, что ответить, а когда подняла глаза на мужа, то сразу заметила, что его шея покрылась гусиной кожей. Суэо ответил жене встревоженным взглядом, но тоже промолчал.

«Я действительно не думаю, что это было совпадением, что маленький дом, который мы должны были арендовать, сгорел дотла до того, как мы успели туда переехать, – продолжила Мисао после долгой паузы. – И теперь наш второй вариант тоже отпадает, потому что там кто-то внезапно умер. Ведь это действительно становится страшно, вам не кажется?»

Мисао встретилась взглядом с Мицуэ, затем глубоко вздохнула, рассеянно накручивая челку указательным пальцем.

«О, дорогая, мне так жаль, – сказала она. – Это день празднования для тебя – ты наконец-то совершаешь побег! – и вот я задерживаю тебя своими скучными проблемами. Извини, я просто немного…»

«Все в порядке, – сказала Мицуэ, нежно взяв Мисао за предплечье обеими руками. – Не отказывайтесь от борьбы, миссис Кано. Вы должны продолжать искать хорошее место для переезда. Пожалуйста, держитесь! Это последнее событие, конечно, прискорбно, но это должно быть совпадением. Это верно. Все эти неудачи в поиске жилья – всего лишь случайные события».

Говоря это, Мицуэ подумала, что ее попытка подбодрить прозвучала фальшиво и неуместно в данных обстоятельствах. Совпадение? Дом, в который Кано собирались переехать, внезапно сгорает дотла, и вскоре после этого здоровая молодая женщина, живущая в квартире, которая была запасным вариантом для семьи, внезапно умирает по неизвестным причинам, что делает квартиру недоступной – не говоря уже о нежелательности. Конечно, каждый день случались более странные вещи, но Мицуэ не могла не видеть закономерности.

Пока Мицуэ была в образе чирлидерши, Мисао продолжала кивать и приговаривать «Мм-хм, мм-хм». Затем она протянула руку и достала коробку, красиво перевязанную розовой лентой, из обувного шкафа в прихожей. Собака Кано неторопливо подошла и завиляла хвостом при появлении посетителей.

«Это всего лишь небольшой прощальный подарок, – сказала Мисао. – Я вспомнила, что вы оба любите сладости, так что это „мадлен“ на выбор. Надеюсь, вам понравится есть их в поезде».

«Ого, как мило!» —сказала Мицуэ, широко улыбаясь, но про себя подумала: Ладно, хватит – я сдаюсь. Я больше не могу с этим бороться. Эта женщина просто идеальна во всех отношениях. Может быть, если бы мы остались здесь, мы с ней смогли бы установить какое-то взаимопонимание и были бы в более добрососедских отношениях. Подумать только – она взяла на себя труд купить нам прощальный подарок в такое время…

«Что ж, миссис Кано, пожалуйста, берегите себя и будьте здоровы, – сказала Мицуэ, снова дотрагиваясь до руки Мисао. – Просто постарайтесь продержаться еще немного, и если у вас возникнут какие-либо проблемы, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам».

Боже мой, я говорю как мать, хлопочущая о своем ребенке, – подумала Мицуэ, но с удивлением обнаружила, что очень близка к тому, чтобы расплакаться из-за жалкого положения Мисао.

Когда Мисао обменялась тревожными взглядами с уходящей парой, невероятно печальный взгляд молодой женщины дал Мицуэ понять, что, подобно маленькому зверьку, попавшему в ловушку охотника, Мисао Кано была на пути к тому, чтобы отказаться от борьбы и просто смириться со своей судьбой.

Какой же опустошенной и покинутой она, должно быть, себя чувствует, – подумала Мицуэ. – Если бы я сейчас была на ее месте, я бы, наверное, уже сошла с ума. Тяжелое положение семьи Кано было почти невыносимым даже для эмоционально отстраненного наблюдателя.

Суэо подошел к лифту и коснулся кнопки вызова. Дверь открылась, и в лифт вошла Мицуэ, мягко подталкивая мужа вперед. Мисао помахала им рукой на прощание, и Табата помахали в ответ. Металлические двери закрылись, и со знакомым гулом лифт начал свое путешествие вниз. Мицуэ легонько взяла Суэо за руку.

«В конце концов, мы определенно получили кучу плохих новостей, не так ли? Мне действительно интересно, будет ли эта семья здесь в безопасности».

«Трудно сказать…» – Глаза Суэо были прикованы к панели индикаторов. 7… 6…

«Ты думаешь, это было совпадением?»

«Думаю ли я, что было совпадением?» 5… 4… 3…

«Нет объяснения, как человек, который был совершенно здоров, внезапно упал замертво, а перед этим дом загорелся без всякой видимой причины?»

«Конечно, это не было совпадением, – пробормотал Суэо, пристально глядя на свою жену. – Послушай, нам лучше больше не говорить об этом, никогда. Ты же знаешь, мы сами всё еще можем быть в опасности».

Образ ужасающих отпечатков ладоней, которые появились по необъяснимой причине на запертой входной двери в день переезда семьи Иноуэ, промелькнул в голове Мицуэ, и ее внезапно затошнило. На мгновение она закрыла глаза в безмолвной молитве. Она почувствовала огромное облегчение, когда лифт с шипением остановился на первом этаже, и испытала облегчение вдвойне, когда увидела, что стеклянная входная дверь здания все еще была приоткрыта, точно так, как они ее оставили, без каких-либо сверхъестественных отпечатков рук в поле зрения.

Поскользнувшись на полированном полу, Мицуэ выбежала на подъездную дорожку, затем обернулась, чтобы убедиться, что Суэо следует за ней. (Так и было, хотя на его лице застыло отчетливо встревоженное выражение.) Впервые за долгое время Мицуэ почувствовала, что ее окутывает мягкий, шелковистый кокон тепла и благополучия. Она чувствовала, как напряжение понемногу спадает, и у нее возникло ощущение, что ее поры открываются навстречу восстанавливающему солнечному свету.

Солнечные лучи были сильными, а воздух – душным и влажным. Укладывая красиво упакованный прощальный подарок Мисао в свою большую дорожную сумку, Мицуэ глубоко вздохнула. Запах благовоний с кладбища донесся до ее ноздрей. Она искоса взглянула на множество надгробий, и ее походка стала заметно легче, когда она сказала себе, что она никогда больше не будет жить поблизости от такого места, как это.

Когда Мицуэ, пройдя несколько десятков ярдов, обернулась, чтобы взглянуть на особняк Сентрал Плаза, здание, казалось, ослепительно сияло отраженным солнечным светом. Действительно, яркий свет был настолько ослепительным, что балкон квартиры Кано на восьмом этаже был затемнен вихрем света.

Прищурившись, Мицуэ приложила руку ко лбу, чтобы прикрыть глаза. После долгого разглядывания здания у нее закружилась голова, и она поняла, что яркость была вызвана вовсе не отражением солнечного света. Скорее, само здание, казалось, излучало ослепительно интенсивное сияние. Мицуэ ни словом не обмолвилась об этом своему мужу, пока они молча шли плечом к плечу по узкой дороге, тянувшейся вдоль кладбища.

Добравшись до шоссе, пара поймала такси. После того, как они устроились на заднем сиденье, Суэо сказал: «Токийский вокзал, пожалуйста». В ту долю секунды, когда автоматическая дверь закрывалась сама собой, вспышка света, казалось, ударила в заднее стекло кабины и разбилась на крошечные сверкающие осколки, которые осветили салон автомобиля. Это было такое яркое белое свечение, которое можно увидеть на месте взрыва, и Мицуэ вспомнила визуальные эффекты, которые она видела в фильмах, созданные с помощью лазерных лучей или чего-то подобного. Она инстинктивно закрыла глаза, но таксист не подал виду, что даже заметил вспышку.

Когда такси влилось в поток машин, свет начал меркнуть. Вскоре салон автомобиля вернулся к своему обычному залитому солнцем состоянию, но Суэо еще несколько мгновений продолжал моргать глазами и качать головой. Он уже собирался спросить водителя, заметил ли тот резкую вспышку света, когда водитель заговорил первым, неуместно растягивая слова:

«Хорошая у нас погода, вы не находите? Было бы здорово, если бы это солнечное время продолжалось до конца сезона дождей, хотя это не кажется слишком вероятным».

«Мы можем только надеяться», – ответила Мицуэ, повторяя небрежный тон водителя.

«Дело в том, что в сводках погоды говорится, что сезон дождей в этом году на самом деле оказывается немного более влажным, чем в прошлом, так что это похоже на чудо, когда у нас такой совершенно ясный день, как этот», – добавил водитель. На вид ему было за сорок; дружелюбное, открытое, загорелое лицо.

«Совершенно верно», – автоматически ответила Мицуэ.

«Простите, что спрашиваю, но куда вы направляетесь сегодня, с Токийского вокзала? Вы отправляетесь в путешествие вдвоем?»

«Нет, на самом деле это не поездка. – Сделав сознательное усилие, чтобы избавиться от затаенного чувства страха, Мицуэ сосредоточила всю свою энергию на разговоре с водителем такси. – Мы переезжаем в район Идзу Коген».

Водитель, который действительно был необычайно любознательным, спросил, построили ли там виллу для престарелых, и Мицуэ ответила:

«Нет, нас наняли постоянными менеджерами корпоративного общежития, так что мы будем жить в этом здании».

«О, что вы говорите! – с явным интересом откликнулся таксист, бросив взгляд в зеркало заднего вида, чтобы поймать взгляд Мицуэ. – Только вы двое?»

«Совершенно верно».

«Как мило! Океан вокруг Идзу намного красивее, чем в центральной части страны. И я предполагаю, что летом там, наверное, тоже прохладнее?»

«Да, и воздух тоже чище, так что это идеальное место для пожилых людей вроде нас».

«Я полагаю, ваши внуки действительно с нетерпением ждут возможности навестить вас там. Это должно быть очень весело для всех».

«У нас нет внуков, – сказала Мицуэ, почувствовав внезапную тошноту внизу живота. – У нас никогда не было детей».

«О, правда? Значит, те люди, которые провожали вас некоторое время назад, не были вашими детьми и их семьями?»

«Нас провожали?.. Кто?» – Решив не смотреть в зеркало заднего вида, Мицуэ адресовала свои вопросы затылку водителя.

«Понятия не имею, – сказал водитель, – но они определенно стояли там».

«Где стояли?» – тихо спросил Суэо.

Водитель такси раздраженно прищелкнул языком при виде медленно движущегося перед ними грузовика, затем нажал на газ и перестроился на соседнюю полосу. Оставив грузовик в пыли, он снова взглянул в зеркало заднего вида.

«Там сзади был большой старый храм, верно? – сказал он. – И прямо перед ним стояла группа людей; всего, может быть, десять или двенадцать. Это всего лишь предположение, но, похоже, это были несколько маленьких детей и их родители».

Суэо быстро переглянулся с Мицуэ.

«Нас никто не провожал, – сказал он ровным голосом. – Мы были одни, когда садились в ваше такси».

«О, это так? Что ж, тогда, я полагаю, эта группа была там по какой-то другой причине. Это действительно немного странно, потому что мне определенно показалось, что они смотрели, как вы уходите».

Смотрели, как мы уходим? Когда Табата проходили мимо храма, там не было видно ни души, не говоря уже о группе детей с родителями. Мицуэ была абсолютно уверена в этом. И даже если бы по какой-то причине храм посещали люди, они не обратили бы никакого внимания на Табата.

«Ну, я бы не сказал этого, если бы эти люди были вашими родственниками, но это действительно была мрачная группа. Должно быть, они были в храме на похоронах или что-то в этом роде, потому что все они были одеты в черное».

Когда Мицуэ и Суэо не ответили, таксист начал болтать о дайвинге, который он совершил в Идзу пару лет назад.

«Это было действительно фантастично, – восхищался он. – Однажды попробовав нырять, вы уже никогда не захотите бросать это занятие. У меня нет сертификата по подводному плаванию или чего-то подобного, но я смог освоить основные техники с первой попытки. Это так просто – как говорится, проще простого. Конечно, я вообще никогда не боялся воды. О, и блюда, которые вы едите после долгого погружения, становятся намного вкуснее! И, конечно же, вся рыба и морепродукты невероятно свежие. Да, Идзу – замечательное место. Я надеюсь скоро снова туда съездить, может быть, до конца года».

Мицуэ оцепенело смотрела в окно и не слышала ни слова из того, что сказал водитель.