Два воскресных утра спустя Теппей проснулся от собственного тяжелого дыхания. Ему приснилось, что Рэйко восстала из мертвых и что-то прошептала ему на ухо. В кошмаре Теппей очень широко открыл рот и издал крик, но когда он проснулся, его губы были плотно сжаты и слиплись от вязких остатков слюны. По его лбу струился пот. Он взглянул на часы у кровати: девять утра, из гостиной слабо доносился голос Тамао.

Долгое время Теппей неподвижно лежал на спине, уставившись в потолок. О чем, черт возьми, был этот сон? — спросил он себя, пытаясь сделать нормальный вдох. Он не мог избавиться от отчетливого ощущения, что Рэйко действительно была в этой комнате совсем недавно, стояла рядом с кроватью и смотрела на него сверху вниз, положив руки на простыни. Она была смертельно спокойна, но выражение ее бесцветного лица, казалось, говорило о том, что она хотела сказать ему что-то важное. Что она прошептала ему на ухо? Теппей не мог вспомнить слов своей покойной жены, как ни старался.

Он осторожно протянул руку и пошарил вокруг, пока не нашел то место, где Рэйко касалась простыней в его сне. Место было слегка теплым и немного влажным, хотя в этом не было ничего неестественного. Но когда при дальнейшем исследовании он обнаружил, что простыни были совершенно сухими и прохладными, за исключением этого единственного места и того, где он лежал, у него возникли сомнения.

Теппей томно сел на кровати и для пробы покачал головой из стороны в сторону. У него не просто болела голова; казалось, что его мозг пульсирует от боли до самой сердцевины. Хотя в этом ощущении не было ничего нового – в последнее время он чувствовал себя так каждое утро, просыпаясь, – сегодня его похмелье было особенно мучительным. Единственное, что он помнил с какой-то степенью уверенности, было то, что накануне вечером он слишком много выпил.

И это касалось не только утра. Ежедневные головные боли почти всегда продолжались после середины дня, хотя их тяжесть постепенно уменьшалась. Потребление алкоголя Теппеем за последние недели увеличилось более чем вдвое, но он не думал, что его ночные пьянки были полностью виноваты в адском похмелье; их интенсивность, несомненно, усугублялась еще и тем фактом, что он постоянно курил.

Вдобавок к головным болям, появлялось постоянное беспокойство, связанное с попытками найти новое место жительства, а также накопившийся стресс от ощущения необходимости произносить молитву: Пожалуйста, позволь мне найти Мисао и Тамао, ожидающих в нашей квартире, в целости и сохранности– каждый раз, когда он поднимался в лифте по дороге домой с работы. Суть заключалась в том, что не было ни единого момента, когда его разум был спокоен и он мог просто расслабиться.

Когда Теппей вошел в гостиную, все еще одетый в пижаму, он увидел, что Тамао наслаждается «десертом» из фруктового йогурта, зачерпывая его ложкой.

«Доброе утро, – резко сказала Мисао. – Прошлой ночью ты был пьян в стельку. Опять».

«Похоже на то», – лаконично ответил Теппей.

«Мне пришлось отнести тебя в нашу комнату и уложить в постель. Ты помнишь?»

«Вовсе нет», – ответил он с полной честностью. Он начал пить примерно во время ужина, и хотя он действительно помнил словесную перепалку с Мисао в какой-то момент вечером, все последующее было как в тумане. Он понятия не имел, что еще мог бы сказать или сделать.

«Послушай, я понимаю, через что ты проходишь…» – начала Мисао, щелкая выключателем, чтобы включить кофеварку. Машина издала резкий металлический звук, и Тамао крикнула: «Тише!»

«Я понимаю, через что ты проходишь, – повторила Мисао, поймав взгляд Теппея, – но мне действительно нужно попросить тебя взять себя в руки».

«С этого момента я буду более осторожен», – мрачно сказал Теппей. Но в чем я обещаю быть более осторожным? — Он задумался. – Выпивка?

В глубине души ему действительно хотелось сказать: «Эй, дай мне передохнуть, а? Как еще ты предлагаешь мне коротать бесконечно долгие вечера в те дни, когда мне не нужно идти на работу? Ты хочешь сказать, что мне должно быть достаточно смотреть бейсбольные матчи по телевизору, и потягивать кофе после ужина, и сидеть в ванне, думая о том, что я собираюсь делать на следующий день, и, может быть, заниматься любовью со своей женой? И после всех этих обычных маленьких ритуалов я должен быть способен мирно заснуть, не заботясь ни о чем на свете? Ты действительно предполагаешь, что если я просто буду вести себя как хороший мальчик и постараюсь держать себя в руках, то однажды утром нам позвонит брокер по недвижимости и скажет что-нибудь вроде: „Я нашел покупателя на вашу квартиру! “? Да, все было бы замечательно, если бы только кто-нибудь с чрезвычайно необычными вкусами пришел завтра и сказал: „Ух ты, эта заброшенная оболочка здания полностью подтверждает мои предположения! Оно расположено прямо рядом с кладбищем, и там есть подвал, где происходят страшные вещи, и лифт постоянно ломается без причины, и в качестве бонуса призрачные отпечатки человеческих рук внезапно появляются по всей главной двери, которая, кстати, имеет привычку запираться в неподходящие моменты. Серьезно, что тут может не понравиться? Где мне расписаться? “»

Находясь в ванной, умываясь и чистя зубы, Теппей сделал над собой усилие, чтобы вспомнить, что он сказал своей жене прошлой ночью. Он смутно помнил, что обсуждал то, что Мисао исследовала во время своей экспедиции в библиотеку: подземный торговый центр, неудачные раскопки и предполагаемое перемещение могил.

Теория Мисао заключалась в том, что подземная дорога на самом деле была вырыта под кладбищем и так и не была полностью засыпана после того, как проект был заброшен. Она верила, что существование этого подземного туннеля создало какое-то паранормальное явление в особняке Сентрал Плаза и вокруг него, которое не могло быть объяснено наукой или разумом. Теперь Теппей вспомнил, что у них с Мисао был жаркий спор по этому поводу, но он не мог вспомнить ни одной детали того, кто что сказал. Он действительно помнил, что в конце разговора разозлился и грохнул стаканом с виски по столу. Стакан не разбился, но его содержимое расплескалось по белой кружевной скатерти, оставив большое янтарное пятно. После этого он осыпал Мисао оскорблениями, хотя единственное, что он отчетливо помнил, сказав (или, точнее, проревев), было: «Прекрасно! Делай, что хочешь! Мне на все наплевать!» Это было все, что он помнил, так что, должно быть, вскоре после этого он потерял сознание.

Мне нужно попытаться наладить отношения с Мисао, – подумал он. – Возможно, это часть их плана: настроить нас друг против друга. Возможно, они пытаются разрушить наши отношения и заставить нас покинуть это место, чтобы они могли получить все это в свое распоряжение. Неужели мы действительно собираемся сыграть им на руку и позволить им победить? Ни за что!

Они… Их… Им… Когда Теппей посмотрел на свое изможденное отражение с мешками под глазами в зеркале, его охватило внезапное желание ядовито плюнуть в стекло и разбрызгать слюну повсюду.

Что, во имя всего святого, вообще такое «они»? — спросил он себя. – Неужели это люди-невидимки, которые ходят повсюду, оставляя отпечатки рук на стеклянных поверхностях, просто ради забавы? Или это дьявольские призраки, которые каким-то образом связаны с этим зданием и случайно решили поселиться в голове этого древнего человека в зеркале?

Когда Теппей, прихрамывая, вернулся в гостиную, Мисао уже налила ему чашку кофе. Когда она поставила его на стол вместе с тарелкой сэндвичей с ветчиной на поджаренном хлебе, Теппей одарил ее полной раскаяния улыбкой.

«Мне очень жаль», – сказал он.

«О? За что?» – беззаботно спросила Мисао, не встречаясь с ним взглядом.

«Прости за вчерашний вечер. Я действительно была сам не свой».

«Я так и поняла».

«Серьезно, мне действительно жаль. Я не имел в виду то, что сказал».

«Да, именно так я и думала. Если бы я хоть на минуту подумала, что ты говоришь серьезно, я бы никогда не смогла тебя простить».

«О… Полагаю, это означает, что я наговорил довольно ужасных вещей?»

«Да, одно или два. – Мисао саркастически фыркнула. – Нет, на самом деле ты наговорил так много ужасных вещей, что я даже не могу начать перечислять их все. Пьяный ты или нет, но у тебя действительно хватило наглости разговаривать со мной в таком тоне».

«Итак, э-э, что я такого наговорил?» – В голове Теппея пульсировала боль. Он поставил локти на стол и обеими руками подпер голову.

Мисао пожала плечами.

«Что ж, почему бы мне не дать тебе небольшой образец? Ты сказал: „ Если ты так сильно хочешь уехать отсюда, просто забирай Тамао и убирайся к черту. Я останусь здесь один, а ты можешь идти и делать все, что захочешь“».

«О нет.... – Теппей вздохнул. – Я действительно это сказал?»

«Ага».

«Это просто… постыдно».

«В каком-то смысле мне показалось, что ты разговариваешь сам с собой».

«О, милая, мне так жаль. Я совершенно этого не помню. И, э-э, что ты сказала в ответ?»

«Этого ты тоже не помнишь?» – Мисао выглядела явно раздраженной.

Теппей смущенно покачал головой.

«Так ты хочешь услышать это снова, не так ли?» – резко спросила Мисао.

«Да, я хотел бы услышать это снова. Я имею в виду… мне нужно услышать это снова».

Мисао глубоко вздохнула, а затем нерешительно и с крайним огорчением сказала:

«Хорошо… Я сказала, что если ты собираешься остаться, я бы тоже осталась, потому что я ни за что не оставила бы тебя здесь одного. Просто для ясности – я не говорила этого ни в какой нежной, поддерживающей, любящей манере. Я была очень зла и кричала во всю силу своих легких».

«Ах, – сказал Теппей, глядя на Мисао с внезапным приливом нежности. В тот момент она казалась ему какой-то святой или бодхисаттвой, в то время как он считал себя невыразимо слабым, глупым подобием человеческого существа. – Я действительно рад это слышать, – пробормотал он. – Я боялся, что ты могла сказать мне что-то, дальше чего мы никогда не сможем продвинуться. Или наоборот».

«Не стоит меня недооценивать, – сказала Мисао, вздернув подбородок. – Я бы хотела надеяться, что я немного лучше этого».

«Нет, но если серьезно, я много думал о том, чтобы уехать отсюда, – сказал Теппей, делая глоток кофе. – Прошла всего неделя с тех пор, как мы выставили это помещение на продажу, и на данный момент мы понятия не имеем, сколько времени может потребоваться, чтобы найти покупателя. Итак, я пришел к выводу, что даже если нам не удастся продать эту квартиру в ближайшем будущем, мы все равно должны пойти дальше и съехать. Мы могли бы обойтись небольшой съемной квартирой, по крайней мере, на год или два, и я уверен, что в конце концов все наладится».

Мисао долго смотрела на него. Наконец она почти незаметно кивнула.

«Я давно знала, что ты тоже думал в этом направлении, – сказала она. – Я действительно счастлива слышать, как ты наконец произносишь эти слова».

«Ты меня знаешь. Я упрям по натуре, – сказал Теппей, вздыхая и качая головой. – Но также покупка этого места действительно много значила для меня. Это казалось чем-то новым – не знаю, наверное, я пытаюсь сказать, что это символизировало для нас новое начало, место, где мы могли бы продолжать нашу жизнь, не будучи вечно преследуемыми прошлым».

«Тебе не нужно ничего объяснять, – перебила Мисао. – Я чувствовала то же самое».

Куки неторопливо подошел к балкону и издал жалобный вопль. Когда Мисао и Теппей выглянули наружу, они увидели, что снова пошел мелкий, непрекращающийся дождь.

«Отнести белье в прачечную? – спросил Теппей.

«Все в порядке, – с улыбкой сказала Мисао. – Я сделаю это. Почему бы тебе не выпить еще чашечку кофе и не попытаться прийти в себя? Честно говоря, я надеюсь, что мы видели последнюю фазу твоего массового похмелья».

* * *

В тот вечер Теппей решил сбегать на станцию, чтобы купить журнал, специализирующийся на объявлениях о сдаче квартир в аренду. Когда он обувался в прихожей, раздался звонок в дверь. Это были Тацудзи и его жена Наоми.

«Мы просто случайно проезжали мимо, – сказала Наоми своим наигранно девичьим голоском. – Извини, что заскочили, не позвонив предварительно. Сейчас неподходящее время? Похоже, ты собираешься уходить».

«Нет, ничего. Я подумывал о прогулке, но это может подождать», – сказал Теппей с приветливой улыбкой.

«Прелестно!» – Наоми улыбнулась в ответ, излучая уверенность в себе. Она была одета в яркий желтый льняной костюм, а ее волосы длиной до груди были уложены в замысловатую прическу, которая почти наверняка была скопирована с картинки в модном журнале. Как обычно, от нее пахло какими-то сверхсильными духами, и Теппей мимолетно подумал, что, если бы эта женщина только немного смягчила свой аромат (и свой характер), люди были бы менее склонны формировать о ней негативное первое впечатление.

«Нам нужно вернуться до ужина, так что мы не можем оставаться надолго, – сказал Тацудзи. Он наклонился, чтобы погладить по голове свою маленькую племянницу, которая прибежала на звук дверного звонка. Тацудзи был одет в облегающий костюм для гольфа, который делал его похожим на образец современного наемного работника в свой выходной. – Но на самом деле, – добавил он, – что вообще с этим местом? Здесь необычно тихо, и вокруг никого. Здесь вообще кто-нибудь еще живет, кроме тебя?»

«Другие люди съехали за последние пару месяцев, – признался Теппей. – Просто так получилось, случайно. Из того, что я слышал, – летом здесь должен быть приток новых арендаторов».

«О, понятно. – Тацудзи покачал головой в притворном изумлении. – Те люди, которые переехали, должно быть, ужасно зажиточны, чтобы иметь возможность каждые несколько месяцев покупать и продавать квартиры, а затем переезжать куда-то еще. Должно быть, приятно быть таким богатым».

«Я, конечно, не могу об этом знать». – Теппей ухмыльнулся. Тацудзи улыбнулся в ответ, и два брата бок о бок вошли в гостиную.

Тем временем Наоми вручила Мисао кондитерскую коробку с французским тортом из известной пекарни, которую они с Тацудзи посетили во время воскресной поездки. Держа коробку в одной руке, Мисао использовала другую, чтобы отогнать Куки, которая стояла слишком близко, чтобы ей было удобно.

«Как тебе нравится детский сад, Тамао? Это весело?» – спросила Наоми.

«Не знаю», – тупо ответил Тамао.

«Что? Ты не знаешь? Значит, тебе там не нравится?»

Единственным ответом Тамао был не по годам фальшивый смех, а затем она подбежала к тому месту, где сидел ее дядя.

Внезапная гримаса досады промелькнула на лице Наоми, и она выглядела так, словно хотела сказать что-то вроде: «Какой невоспитанный ребенок! Кому-то действительно следовало бы научить ее хорошим манерам!» Однако мгновение спустя хмурое выражение исчезло.

«Ты хорошо выглядишь, Тацудзи», – крикнула Мисао из кухни, где она кипятила воду для кофе и черного чая. Чай был для Наоми (которая никогда не притрагивалась к кофе, утверждая, что это вредно для кожи) и Тамао.

«Спасибо, э-э, Сестренка, – сказал Тацудзи, слегка запинаясь, как обычно, в случае межсемейного обращения. – А как насчет тебя? Ты снова начала работать?»

«Да, то тут, то там. Я просто беру задания, которые могу выполнить в свободное время. Знаешь, когда у тебя дома маленький ребенок, трудно слишком часто выбираться из дома, так что…»

«О, я вижу, это ужасное кладбище все еще там, – перебила Наоми. Она подошла к раздвижным стеклянным дверям и смотрела на вид за балконом. – Похоже, что с тех пор, как мы были здесь в последний раз, ландшафтный дизайн изменился. Я думаю, это просто потому, что выросли сорняки. Впрочем, это неважно. Мне гораздо интереснее узнать, почему все, кто жил в этом здании, решили переехать».

Воцарилось короткое неловкое молчание, но Тацудзи быстро поспешил на помощь.

«Это потому, что цены на недвижимость в этом районе выросли, и люди захотели продать здесь свои квартиры и переехать куда-нибудь получше, – сказал он. – Они просто сделали то, что должны были делать, используя свой ум, чтобы удержаться на плаву и избежать финансовой катастрофы. Это происходит постоянно. Люди продают, когда кажется, что пришло время, а затем переходят к покупке квартиры в другом здании, стоимость которого, по-видимому, вырастет. Такой парень, как я, беспечно живущий в доме, предоставленном родственниками моей жены, действительно кажется исчезающей породой в наши дни. Возможно, я даже единственный, кто остался! Если Наоми в ближайшее время разведется со мной, я, вероятно, не смогу выжить самостоятельно и, возможно, в конечном итоге умру в канаве».

«Да, и именно поэтому ты никогда не можешь думать о том, чтобы оставить меня, – беспечно сказала Наоми, но ее глаза метали многозначительные кинжалы в сторону Теппея. – И все же, несмотря на то, что Тацудзи не может содержать нас должным образом, у него все еще хватает наглости отпускать глупые шутки по поводу развода, говоря, что если мы расстанемся, ему, возможно, повезет и он встретит женщину более высокого класса. Иногда он может быть таким идиотом. Он хорошо рассказывает об игре, но на самом деле он даже не может быть хозяином в доме, и нам приходится полагаться на помощь моих родителей».

После неловкого молчания все быстро собрались вокруг кофейного столика в гостиной, чтобы наслаждиться тортом и горячими напитками, которые Мисао поставила перед ними. Теппей не был в праздничном настроении, поэтому он тайком скормил свой кусок торта Куки, которая с надеждой пряталась под столом.

Тацудзи тем временем начал расспрашивать Тамао о детском саде, ее новых друзьях и так далее. Тамао давала небрежные ответы, и по выражению ее лица было ясно, что допрос ей не нравится. Наконец, после того, как она отправила в рот последние крошки торта, она бросила умоляющий взгляд на Теппея, явно ища спасения от бесконечных вопросов своего дяди.

«Эй, папа? – сказала она. – Когда мы собираемся переезжать?»

«Переезжать? – повторила Наоми тоном, который был еще более резким, чем обычно. – О чем говорит Тамао?» – потребовала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Теппея. – Я хочу подробностей, сейчас же!»

Наоми держала чашку в одной руке, и ее губная помада оставила багровый след на ободке чашки. Не отрывая глаз от этого отталкивающего, но каким-то образом завораживающего отпечатка губ, Теппей театрально рассмеялся, но ничего не ответил.

«Что происходит, Тепп? – спросил Тацудзи. – Ты съезжаешь?»

Поскольку Теппей по-прежнему не отвечал, Тацудзи посмотрел на Мисао, но она быстро отвела взгляд.

Теппей закурил сигарету, затем, наконец, заговорил:

«Нет, не то чтобы что-то было решено наверняка… Мы просто подумали, что могли бы начать поиски другой квартиры где-нибудь до конца лета».

«Когда ты говоришь о поиске другой квартиры, означает ли это, что ты планируешь продать эту? – спросила Наоми, делая глаза большими и круглыми. – Прошло всего четыре месяца или около того с тех пор, как вы переехали сюда, не так ли? С какой стати тебе…»

«Нет никакой особой причины, – перебил Теппей. – Мы просто передумали, вот и все».

Даже когда он говорил, он понимал, что это объяснение, должно быть, прозвучало на редкость неубедительно.

Тамао сжала кружку с чаем обеими руками и уставилась на Теппея с серьезным выражением лица. Казалось, она вот-вот что-то скажет. Пожалуйста, нет, – безмолвно умолял Теппей, используя свои глаза, чтобы передать это сообщение своей дочери. – Пожалуйста, не упоминай о том, что произошло в подвале, или с телевизором, или в лифте, или об отпечатках рук на стеклянной двери, хорошо?

«Но это же плохо, как раз когда Тамао привыкла к своему хорошему новому детскому саду. Не так ли, Тамао? – озадаченно спросила Наоми. Кивнув в знак согласия, Тамао открыла рот, как будто собираясь что-то сказать, но Мисао быстро вмешалась и сменила тему.

«Будь осторожна, Тамао. Твой чай сейчас прольется!» – воскликнула она, выхватывая кружку из рук дочери в рассчитанном жесте перемещения.

«Он вообще не собирался проливаться», – угрюмо возразила Тамао.

«Ладно, что, черт возьми, здесь происходит? – рявкнул Тацудзи. – Ты что, с ума сошел? Я имею в виду, кажется, буквально на днях ты хвастался всему городу покупкой этой фантастической квартиры. Ты, должно быть, все еще задолжал кучу денег по ипотеке, не так ли?»

Теппей медленно прикусил губу, пытаясь придумать убедительную ложь. В конце концов он сказал:

«Ты видишь кладбище, которое находится прямо под нашими окнами? Что ж, очевидно, храм, которому оно принадлежит, Мансэйдзи, решил, что хочет купить землю, на которой стоит это здание. Что-то о необходимости расширения кладбища… что-то в этом роде. Так вот почему…»

«Ого, они что, подсылали гангстеров, чтобы попытаться сломить тебя?» – Тацудзи наклонился вперед в своем кресле.

«Нет, нет, ничего подобного. Просто похоже, что эта сделка может осуществиться в будущем, возможно, через несколько лет. Вероятно, это тоже было фактором, заставившим всех остальных так быстро съехать. Послушайте, я буду честен. Теперь мы понимаем, что купили хорошую квартиру в неудачном месте. Так что мы только начали говорить о поиске нового места, пока все не стало еще сложнее».

«Совершенно верно, – сказала Мисао, обменявшись быстрым понимающим взглядом с Теппеем. – Храм Мансэйдзи был здесь практически всегда. Из того, что мы слышали, земля, на которой стоит это здание, изначально принадлежала храму. Это не самое комфортное чувство – жить где-то, когда ты знаешь, что есть люди, пытающиеся найти способ вернуть землю под тобой».

«О, теперь я понимаю, – сказала Наоми, очевидно, приняв это неправдоподобное объяснение за чистую монету. Она была из тех женщин, которые с жадным интересом присаживались на краешек стула в ту минуту, когда разговор начинал сворачивать в сторону вопросов, связанных с деньгами или собственностью. – В таком случае, похоже, что храм захочет купить все это здание. Значит, вы, в конце концов, не потеряете свои инвестиции».

«Да, но подожди… – с сомнением сказал Тацудзи. – Это здание было построено только в прошлом году, и ты сказал, что новые жильцы приедут летом. Твоя история о храме почему-то не проходит…»

«Ну, конечно, это еще не все, – сказал Теппей, яростно почесывая затылок. – Когда вы выглядываете из окна, первое, что вы видите, – это кладбище и дымовая труба крематория, и я думаю, что большинство людей в конечном итоге начали бы сомневаться в решении жить в такой среде. Я думаю, что именно в этом причина многих нынешних исканий».

«Ах, наконец-то правда выходит наружу! – воскликнул Тацудзи. – Разве это не именно то, что я говорил все это время? Я не могу поверить, что ты такой тупой, что только сейчас это осознал».

«Теппею совсем не надоело жить здесь, – солгала Мисао с неискренней улыбкой. – Это я хотела переехать. Мы обсуждали это несколько дней, и в конце концов я просто вымотала его».

«Ты уже нашла новое место?» – нетерпеливо спросила Наоми.

«Нет, пока нет. – Мисао сузила глаза, остерегаясь сказать слишком много. – Мы сообщили агентству по найму, что мы ищем, и я уверена, что они вскоре что-нибудь придумают».

«Поиск нового места действительно кажется лучшим, что можно сделать, – сказал Тацудзи, переводя взгляд с Теппея на Мисао. Казалось, он изо всех сил пытается облечь свои мысли в слова. – Давайте посмотрим правде в глаза: есть что-то жутковатое в том, чтобы жить совсем одним в здании, откуда все остальные съехали».

Теппей почувствовал, что Тацудзи был на грани того, чтобы сказать что-то еще, что-то о тревожащей близости кладбища, храма и крематория, но решил оставить эту мысль при себе.

«Как только будет известна дата переезда, пожалуйста, обязательно сообщите нам, – продолжил Тацудзи. – Мы будем готовы сделать все, что в наших силах, чтобы помочь».

«О, спасибо», – сказала Мисао, Теппей благодарно кивнул.

Некоторое время спустя Тацудзи и Наоми стояли в прихожей, собираясь уходить. Когда Наоми счищала грязь с одной из своих белых кожаных лодочек на шпильке, она сказала:

«О, кстати, в этом здании что-то не так с лифтом. Ранее, когда мы только приехали сюда, я уверена, что мы нажали кнопку восьмого этажа, но вместо этого лифт спустился в подвал».

Теппей бросил на Мисао многозначительный взгляд, затем изобразил смешок и беспечно сказал:

«Иногда он так себя ведет. Это какой-то механический сбой, который, кажется, никогда не устраняется должным образом».

«В подвале было совершенно темно, – сказал Тацудзи, потянувшись назад, чтобы помассировать себе шею обеими руками, – и еще пахло чем-то затхлым, плесенью или еще чем-то».

«Вероятно, это потому, что им больше никто не пользуется», – сказала Мисао, одарив своего шурина болезненно вымученной улыбкой.

«Ты мог бы использовать его, устроив танцевальную вечеринку! Разве это не было бы весело? – сказала Наоми, повысив голос и каким-то образом умудрившись при этом изобразить детскую шепелявость. – Такого рода вещи в моде в наши дни. Ну, знаешь, например, устраивать рок-концерты на чердаках или складах?»

Мисао кивнула, затем сказала апатичным монотонным голосом:

«Конечно, почему бы и нет? Может быть, мы сделаем это на днях».