Прошел час с тех пор, как Теппей отправился на свою разведку. Мисао расстроилась после его ухода, поэтому занялась уборкой посуды после ужина, прежде чем устроиться вместе с Тамао перед телевизором, чтобы посмотреть домашнюю драму о непростых отношениях между молодой женой и ее сварливой свекровью. В то же время, удвоив решимость улучшить свое настроение, она листала соблазнительно иллюстрированную статью под названием «Трехминутные рецепты» в кулинарном журнале. Голос инженю, играющей роль новобрачной, начал раздражать Мисао, и она убавила громкость.

Тамао с удовольствием играла со своим плюшевым мишкой, но теперь ее веки начали опускаться. Когда она засыпала, у Тамао была бессознательная привычка энергично тереть уши. Сегодня вечером она уже размяла одно ухо до такой степени, что оно заметно воспалилось.

Мисао легонько похлопала дочь по попке и сказала:

«Я знаю, ты хочешь спать, но тебе нужно подождать, пока папа вернется, хорошо? Ты ведь всегда принимаешь ванну с папой по воскресеньям, не так ли?»

«Мне действительно нужно принять ванну?»

«Ты сегодня работала до седьмого пота, верно? Ты будешь лучше спать, если примешь ванну перед сном».

«Я не хочу. Я уже жутко хочу спать».

Мисао посмотрела на настенные часы. Как долго эти трое планируют оставаться в подвале? Она задумалась. Означает ли это длительное пребывание, что они что-то нашли? Тем не менее было бы неплохо, если бы Теппей нашел минутку, чтобы сбегать наверх и сообщить ей последние новости.

Вытянув шею, чтобы выглянуть в коридор, Мисао мельком увидела Куки, которая спала на полу, вытянув передние лапы. Когда Мисао снова повернулась, чтобы посмотреть на Тамао, взгляд ее случайно упал на экран телевизора. Он был заполнен чрезвычайно крупным планом лица актрисы, играющей молодую жену, но изображение было колеблющимся и мерцающим, почти как если бы оно проецировалось на покрытую рябью поверхность водоема. Вдобавок экран был испещрен настоящей метелью диагональных линий.

Мисао вскочила с дивана и переключила канал. Картинка выглядела одинаково на всех станциях: дрожащая и затемненная косыми линиями.

«Забавно, – сказала она. – Тамао, что-то не так с телевизором».

Тамао на мгновение заинтересовалась, но тут же вернулась к сонному массированию ушей. Мисао немного повозилась с кнопкой настройки изображения. Как и в прошлый раз, когда произошли какие-то электронные помехи, изображение на экране продолжало дрожать.

Мисао охватило неприятное предчувствие. Не обращая внимания на Тамао, которая становилась все более раздражительной, она пошла на кухню. Сняв трубку телефона, стоявшего на стойке, она набрала номер Табата. Телефон звонил и звонил, но никто не брал трубку.

На лбу Мисао выступили колючие капли пота. Подвал представлял собой, по сути, открытое пространство, и оно было не таким уж большим, так как же это могло занять так много времени у трех человек, чтобы провести инспекцию?

Когда она проверила Тамао, то увидела, что ее маленькая дочь уже начала задремывать прямо там, где была. Мисао схватила большую подушку и осторожно подсунула ее под голову Тамао. Затем она сходила в детскую и принесла легкое махровое покрывало, чтобы укрыть спящего ребенка. На лице Тамао все еще было обиженное выражение, но ее дыхание уже было глубоким и ровным. Очевидно, она крепко спала.

Мгновение спустя, когда Мисао направилась к входной двери, Куки встала и последовала за ней.

«Нет, ты не можешь пойти, – сказала Мисао, прогоняя собаку. – Останься. Останься, хорошо?»

Куки разочарованно удалилась, когда Мисао заперла за собой дверь и вышла в наружный коридор.

Индикатор на панели над лифтом показывал, что он все еще находится на «B1»: уровне подвала. Дрожащим указательным пальцем Мисао нажала кнопку вызова. В обычной ситуации она услышала бы обычное «га-тонк», когда лифт начал движение, но сейчас? Ничего. Ни звука и никаких признаков движения.

«О, нет, это не может повториться», – сказала Мисао вслух. Она почувствовала, как краска отливает от ее лица. В тот день, когда Тамао получила травму во время игры в подвале, лифт отказался двигаться с места. Возможно, трое исследователей по какой-то причине держали дверь открытой на уровне подвала. Но почему? Какая возможная причина могла быть у них для этого?

Мисао поспешила ко входу на аварийную лестницу, отперла дверь и сбежала вниз по ступенькам. Все как в тот раз, подумала она. Воздух на лестничной клетке был тепловатым, и когда она сделала глубокий вдох, то почувствовала, как его тепловатая липкость растекается по ее легким.

Как только Мисао спустилась на первый этаж, она проверила панель лифта. «B1» все еще горела, и не было никаких признаков того, что кабина вообще тронулась с места. Когда она снова и снова нажимала на кнопку вызова, но безрезультатно, рот Мисао наполнился слюной, которая в ее напряженном состоянии, казалось, имела металлический привкус крови. Она подошла к квартире смотрителей и позвонила в дверь. Никто не появился. Она попыталась повернуть дверную ручку, но дверь была заперта.

Со слабыми коленями, потрясенная и сдерживая слезы, Мисао вернулась к аварийной лестнице и галопом помчалась наверх. Она задыхалась, как измученная жаждой собака, и могла бы поклясться, что слышала, как стукаются ее коленные чашечки. Ее сердце колотилось так сильно, что ей казалось, оно вот-вот взорвется.

Когда Мисао вернулась в свою квартиру, она обнаружила, что Тамао все еще крепко спит на диване, тихо дыша ртом. Качество изображения в телевизоре ухудшилось до такой степени, что было почти невозможно разобрать изображения на экране.

Мисао выключила телевизор и бросилась к телефону отчаянным движением, которое больше походило на падение, чем на бег. Она удивила саму себя, сразу вспомнив номер телефона Эйко.

«Алло?»

Эйко ответила после первого гудка голосом, полным нетерпения. Это было почти так, как если бы она ждала звонка Мисао.

«Эй, послушай, – сказала Эйко после того, как Мисао назвала себя, – твой телевизор ведет себя странно?»

«Да, очень странно, – ответила Мисао. – Картинка вся волнистая и размытая».

«Здесь то же самое. Это действительно странно. Хотя, похоже, с самим прибором все в порядке».

«Вообще-то я звоню по другому поводу, – сказала Мисао. – Мой муж пошел в подвал с Табата и до сих пор не вернулся домой. Они сказали, что собираются осмотреться, но прошло уже больше часа с тех пор, как он ушел. Я начала волноваться, поэтому решила спуститься и проверить, как они, но лифт застрял на цокольном этаже, и я не могу заставить его двигаться».

«Правда? – Голос Эйко повысился от беспокойства. – Это похоже на то, что произошло в тот день, когда Тамао была ранена! Ты уверена, что он не двигается с места?»

В этот момент Эйко, очевидно, передала трубку мужу.

«Миссис Кано? Что-то не так?» – нерешительно спросил он.

«Я не знаю, – ответила Мисао. – Похоже, лифт застрял на цокольном этаже. Прошло больше часа с тех пор, как мой муж спустился туда и все еще не вернулся.

«Подождите минутку», – сказал мистер Иноуэ, и раздался громкий стук, когда он положил трубку. Мисао услышала знакомые звуки, издаваемые расшалившимися детьми пары, бегающими на заднем плане.

Через несколько минут вернулся муж Эйко.

«Вы правы – лифт снова вышел из строя, – сказал он. – Я вообще не мог заставить его двигаться».

«Что нам делать?» – Говоря это, Мисао почувствовала, как горячие слезы навернулись у нее на глаза. Ее зрение затуманилось, а горло сдавило от усилий сдержать рыдания, которые продолжали вырваться наружу.

«У вас есть номер компании по обслуживанию лифтов?» – спросил мистер Иноуэ.

«Нет, не знаю. Я думаю, что Табата – единственные, у кого это есть».

«В таком случае, может быть, нам стоит позвонить в полицию. Или лучше позвонить в пожарную службу? Я действительно не знаю, что делать. Что за бардак!»

Мистер Иноуэ передал трубку своей жене.

«Послушай, Мисао, – настойчиво сказала она, – почему бы тебе просто не спуститься к нам, для начала? Я буду ждать у запасного выхода. О, а как же Тамао?»

«Она крепко спит».

«Что ж, в таком случае, наверное, лучше ее не беспокоить. Просто не забудь запереть за собой дверь, хорошо? Я выхожу прямо сейчас, так что…»

«Я уже иду», – сказала Мисао. Схватив связку ключей, она вылетела за дверь. Лифт оставался заглохшим на цокольном этаже.

Она сломя голову бросилась вниз по аварийной лестнице и, приблизившись к площадке четвертого этажа, увидела, что дверь открывается внутрь. Эйко стояла в дверях, ее лицо было неестественно бледным. Мистер Иноуэ был рядом с ней. Когда Мисао вошла в коридор, Цутому подбежал с криком «Тетя!» и взял ее за руку.

«Я думаю, позвонить в полицию – лучший план, – сказала Эйко. – Даже если бы мы смогли выяснить, как связаться с ремонтной компанией, они, вероятно, не стали бы подходить к телефону. Сегодня же воскресенье…»

«Дело в том, что мы не знаем наверняка, случилось ли с ними что-нибудь. Возможно, там, внизу, с ними все в порядке», – сказала Мисао, но при этих словах невольно вздрогнула.

Мистер Иноуэ выразительно покачал головой.

«Возможно, это правда, но факт остается фактом: нам нужно что-то делать, – сказал он. – Если мы просто будем сидеть и беспокоиться, лифт может выйти из строя до конца вечера, и это будет неудобно для жильца пятого этажа, который работает в ночную смену и поздно возвращается домой».

«Сейчас не время говорить о незначительных неудобствах для человека, которого мы едва знаем, – сварливо сказала Эйко. – Мы должны сосредоточиться на том, чтобы убедиться, что Теппей и Табата в безопасности».

Как раз в этот момент Каори вышла из квартиры Иноуэ и беспокойно огляделась. Мисао глубоко вздохнула и попыталась ободряюще улыбнуться. Цутому, тем временем, снова и снова нажимал на кнопку вызова.

«Это точно сломано, мама», – объявил он.

«Да, я знаю», – коротко ответила Эйко, давая понять, что попытка Цутому быть полезной была скорее досадной. Она сочувственно положила руку на плечо Мисао.

Муж Эйко прижался ухом к двери лифта. Когда умер его отец, мистер Иноуэ немедленно принял в свои руки семейную фабрику, которой его отец владел и управлял десятилетиями. Мисао знала, что они с Теппеем не слишком отличались по возрасту, но мистер Иноуэ всегда казался ей немного старше. Она подумала, что это может быть связано с тем, что его облысение по мужскому типу уже шло полным ходом, особенно в области затылка. Мисао до сегодняшнего вечера встречалась с мужем Эйко всего пару раз, и это был первый раз, когда она смогла хорошенько рассмотреть его сзади.

Надо будет рассказать Теппею об этом позже, – думала она. Она сказала бы что-нибудь вроде: «Мистер Иноуэ, кажется, начинает лысеть, и в других отношениях он выглядит намного старше тебя». Она могла представить себе комичный, притворно-хвастливый ответ Теппея: «Эй, ты же знаешь, я все еще в расцвете мужественности. Глядя на других мужчин, ты просто поймешь, каким впечатляющим образцом юношеской мужественности я являюсь на самом деле».

Пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке, – молилась Мисао. – Я бы все отдала, чтобы снова иметь возможность вести подобную шутливую беседу. Да, если Теппей вернется домой целым и невредимым, есть так много вещей, которые я хочу ему сказать. И так много важных вещей, о которых нам нужно поговорить вместе.

Мистер Иноуэ посмотрел на свою жену глазами, опустошенными тревогой.

«Если бы кто-то звал на помощь в подвале, ты не думаешь, что мы смогли бы услышать это здесь, наверху, через шахту лифта?» – спросил он.

Эйко нетерпеливо ответила:

«Послушайте, давайте просто кому-нибудь позвоним. Мне все равно, в полицию это или в пожарную службу; подойдет кто угодно. О, я так это ненавижу… Я уже сыта по горло жизнью в этом ужасном месте! – Она прижала обе руки к пылающим щекам. – И телевизор, который снова вышел из строя, тоже как-то связан с этим странным зданием – я уверена в этом. Клянусь, это место проклято. Нет, серьезно, похоже, оно находится под каким-то заклятием или одержимо злыми духами!»

«Прекрати это, – тихо сказал мистер Иноуэ. – Подобные разговоры неуместны в такое время, особенно в присутствии мальчика».

Из квартиры Иноуэ донесся топот ног, и Каори снова выбежала в коридор, зовя:

«Мама, мама!»

«В чем дело?» – спросила Эйко уже спокойнее.

«Телевизор починили! Картинка больше не скачет».

Пока Каори делала это объявление, Цутому внезапно сказал: «Эй!» – громким, взволнованным голосом. Далеко внизу, в недрах здания, они услышали слабый звук «га-тонк». «Оно движется! – взвизгнул Цутому. – Лифт движется!»

Огоньки на индикаторной панели тоже двигались: от B1 к 1, к 2…

«О, слава богу», – выдохнула Мисао, протягивая руку, чтобы пожать руки Эйко. На губах мистера Иноуэ заиграла улыбка облегчения. Они все стояли молча, прислушиваясь к скрипу подъезжающего лифта.

«Вероятно, это было просто неплотное соединение, или перекрещенный провод, или что-то в этом роде. Это наиболее вероятное объяснение», – сказал мистер Иноуэ, но по выражению его лица было очевидно, что он не верит ни единому своему слову. Никто даже не потрудился сделать вид, что кивает в знак согласия.

Загорелась цифра 4, и двери лифта медленно открылись.

Эйко приказала Цутому и Каори вернуться в квартиру и запереть дверь изнутри. Цутому воспротивился, крикнув: «Ни за что. Я иду с тобой!» Эйко потеряла терпение и силой втолкнула его в квартиру сзади. Сердитые слова Цутому: «Я ненавижу тебя, мама! Ты идиотка!» – разнеслись по коридору.

Мисао и Эйко вошли в лифт, затем мистер Иноуэ. Кто-то нажал кнопку «B1». Двери закрылись, и механизм издал свой неизменный стук, когда кабина начала спускаться: 3… 2… 1… B1. Слегка вибрируя, лифт остановился в подвале, и двери плавным движением открылись.

Над головой ярко горели лампы дневного света, и первое, что увидели новоприбывшие, были двое смотрителей, распростертых на земле с выпученными глазами и выражением ужаса на лицах с отвисшими челюстями. Под юбкой Мицуэ Табаты натекла большая лужа жидкости, что говорило о том, что она потеряла контроль над своим мочевым пузырем.

Мисао вылетела из лифта и сразу же заметила Теппея, лежащего без сознания недалеко от Табата. Она бросилась к нему, схватила за плечи и начала трясти изо всех сил.

«Я поднимусь и вызову скорую», – крикнул мистер Иноуэ.

«Нет, подожди! – крикнула Мисао в ответ. – Не мог бы ты, пожалуйста, просто побыть там минутку?»

Если бы он поднялся наверх, чтобы вызвать скорую помощь, оставив их застрявшими в этой адской дыре… Я бы предпочла умереть, – подумала она.

Теппей приоткрыл глаза. Он глубоко вздохнул, как это делают люди, внезапно пробудившиеся от глубокого сна, и пробормотал себе под нос несколько бессвязных слогов. Мгновение он тупо смотрел на Мисао. Наконец он издал сдавленный крик и сел.

«Что с тобой? – спросила встревожено Мисао. – Смотри, это я!»

Теппей уставился на нее большими, круглыми, пустыми глазами, затем несколько раз моргнул. После долгого молчания он, казалось, наконец узнал свою жену. Глубокое облегчение отразилось на его лице, и он заключил Мисао в крепкие объятия.

«Мне холодно, – прошептал он. – Здесь так невероятно холодно».

«Все в порядке. Теперь ты в безопасности», – сказала Мисао. Она вся дрожала.

Иноуэ были заняты тем, что помогали шатающимся Табата подняться на ноги и поддерживали их, пока они медленно и бесшумно продвигались к лифту. Никто не произнес ни слова, но, хотя никаких вопросов задано не было и ответов не дано, уже было ясно, что ни у кого из людей, находившихся в этот момент в подвале, не было ни малейших сомнений в том, что здесь произошло что-то очень зловещее – и, несомненно, сверхъестественное.

«Нам лучше поторопиться», – сказал мистер Иноуэ со спокойной властностью.

Эйко, которая помогала Мицуэ, обхватив одной рукой пожилую женщину за талию, оглянулась на Кано и крикнула: «Давай, поторопись!» – тоном, граничащим с истерикой.

Теппей кивнул и поднялся на ноги, слегка пошатываясь. Мисао взяла его за руку, а затем, собрав все свое мужество, оглянулась на ряд отсеков для хранения. Шкафчики были выстроены аккуратными рядами, как всегда. Однако в стене в задней части комнаты, за последним из шкафчиков, было что-то другое – в том самом место, где была ранена Тамао и где Эйко слышала голоса. На дальней стене Мисао разглядела то, чего там определенно раньше не было: большое черное пятно. Она выдохнула, и ее дыхание зависло перед ней, как призрачное облако. Воздух вокруг ее ступней был таким пронизывающе холодным, что она едва могла стоять.

Мисао затолкала Теппея в лифт и нажала кнопку восьмого этажа. Дверь закрылась, и пассажиры услышали знакомые звуковые эффекты, когда механизм включился. Как только эмоции Мисао, казалось, пришли в норму, ее охватил внезапный позыв к рвоте. Она зажала рот рукой и едва сумела проглотить волну горькой желчи, поднявшуюся из глубин пищевода и хлынувшую в горло.