Однажды ранним вечером Теппей и Тамао возвращались с пробежки с Куки, когда столкнулись с Суэо Табатой, которая в вестибюле здания полировала металлические двери лифта. Ближайший вход в квартиру смотрителей был открыт, и сквозь кружевную занавеску на двери было видно, как жена Суэо, Мицуэ, расхаживает взад-вперед по кухне.

«О, ты был на прогулке?» – дружелюбно спросил Суэо.

Теппей улыбнулся и сказал:

«Ты же знаешь, как это бывает – когда у тебя есть собака, ты никогда не можешь взять выходной от тренировок».

Говоря это, он наклонился и грубо потрепал Куки по голове. Куки посмотрела на своего хозяина с тем нетерпеливым, оживленным видом, который у нее всегда был после прогулки.

Мицуэ Табата сунула ноги в босоножки и вышла в вестибюль. Так быстро и решительно, что Теппею сразу стало ясно, что она появилась с определенной целью.

«Разве это не чудесное воскресенье? – начала Мицуэ, вытирая влажные руки о синий фартук, который уже был покрыт множеством жирных пятен. – Тамао, дорогая, ты куда-нибудь ходила со своим папой в такую хорошую погоду?»

«Да, мы пошли ваааай вон туда», – ответила Тамао, по-детски растягивая гласные, указывая на входную дверь. После долгой прогулки ее мучила жажда, и она просто хотела как можно скорее вернуться домой и выпить немного кальписа – свой любимый напиток, – поэтому ее ответ был более небрежным, чем обычно.

Мицуэ улыбнулась Тамао сверху вниз так, что, казалось, ее лицо с крупными чертами провалилось внутрь себя. Затем она обратила внимание на мужа и Теппея, переводя взгляд с одного на другого в явной попытке оценить выражения их лиц. Когда Теппей нажал кнопку вызова, Мицуэ наконец заговорила.

«Гм… э-э…» – неуверенно пробормотала она.

«Да?» – Теппей повернулся и посмотрел на нее.

«Нет, это просто… я имею в виду, это что-то действительно глупое и неважное», – сказала Мицуэ, обнажая зубы в вымученной улыбке.

«В чем дело?»

«Хм, ну, просто мне показалось, что прошлой ночью в подвале могло происходить что-то необычное, и мы…»

О, только не снова этот проклятый подвал, – подумал Теппей, но придержал язык. Мицуэ бросила взгляд на мужа, словно ища подтверждения. Затем, очевидно получив сигнал «продолжай», она начала свой рассказ:

«Как бы то ни было, вчера поздно ночью, может быть, около двух часов ночи, я проснулась от звуков, доносившихся из подвала. Сначала послышался какой-то скребущий звук, как будто кто-то что-то строгал, а затем я услышала какие-то громкие удары, похожие на то, как будто вокруг швыряли какие-то предметы. Я подумала, что в дом мог забраться грабитель, поэтому разбудила мужа. Не так ли, дорогой?» – Мицуэ посмотрела на Суэо с умоляющим выражением лица, словно прося поддержки.

«Да, это верно. Это был адский скрежет, – сказал Суэо. – Мы не могли понять, что происходит, но из подвала доносились отчетливые звуки ударов. Говорю вам, я был потрясен. „Это грабитель, – сказал я. – Нам лучше немедленно позвонить в полицию! “ Я уже собирался набрать номер, когда моя лучшая половина остановила меня. „Не торопись с выводами, – сказала она. – Это может быть кто-то из жильцов, наводящий порядок в своем чулане“. Поэтому вместо того, чтобы вызвать полицию, я спустился в подвал, чтобы осмотреться».

К тому моменту, как знал Теппей, мистер и миссис Есино уже съехали, как и сестры Яда. Мистер Седзи тоже давно уехал. Помимо смотрителей, единственными оставшимися жильцами были Кано, Иноуэ и г-жа Харасима: всего четыре семьи. Дата переезда мисс Харасимы быстро приближалась, и, поскольку она работала допоздна каждую ночь, не было ничего невероятного в том, что она могла быть внизу, в подвале, в предрассветные часы, не обращая внимания на шум, пока приводила в порядок свои вещи.

За исключением одной вещи, – подумал Теппей. – Эта женщина поклялась мне, что у нее не было намерения когда-либо снова спускаться в подвал, ни по какой причине, так что представляется крайне маловероятным, что она отважилась бы спуститься туда одна глубокой ночью. Кроме того, она давным-давно перестала пользоваться своим шкафчиком для хранения вещей, так что бы она там делала в любое время суток?

«Так или иначе, я спустился вниз, чтобы осмотреться, – повторил Суэо с взволнованным выражением лица. – И там никого не было! Я подумал, что внутрь могла забраться кошка или какое-то другое животное, но там вообще не было никаких признаков жизни».

«Ха, – сказал Теппей, перекладывая поводок Куки из одной руки в другую. – Так откуда, по-вашему, доносился шум?»

«Понятия не имею, – сказала Мицуэ, качая головой. – Но снизу определенно доносились звуки, достаточно громкие, чтобы разбудить нас от крепкого сна этажом выше. Это не было ослышкой с нашей стороны, или воображением, или чем-то в этом роде».

«Что бы это могло быть?» – Пока Теппей стоял там с озадаченным видом, он удивился, вспомнив то, о чем никогда не ожидал думать снова: разговор с мистером Седзи несколькими неделями ранее. Что этот мошенник сказал о подвале? Какую-то чушь о том, что это место сбора злых существ или духов. Чушь, – подумал Теппей.

Когда Мисао рассказала Теппею о странном переживании Эйко на днях – о том, что она услышала, или подумала, что услышала, как люди разговаривают по ту сторону стены, – он был на грани того, чтобы закричать: «Ладно, хватит! С меня хватит. Я объявляю постоянный мораторий на разговоры о чем-либо, имеющем отношение к этому дурацкому подвалу, начиная с этого момента». Это был первый раз со дня их свадьбы, когда он был близок к тому, чтобы повысить голос на Мисао, по любой причине.

Мисао явно боялась подвала, и она ни разу не отважилась спуститься туда после несчастного случая с Тамао. У нее был дар рационально все обдумывать, и она также была удивительно искусна в проявлении самоконтроля; казалось, эти способности просто пришли к ней естественным образом. Даже когда Рэйко покончила с собой, Мисао сумела преодолеть это разрушительное событие достойным восхищения и даже героическим образом. Действительно, часть Теппея верила, что поддержка Мисао была главной причиной, по которой он смог зайти так далеко. Это просто было на нее не похоже – так волноваться из-за чего-то столь безобидного, как подвал; это было похоже на то, как если бы она попала под влияние одной из тех сверхъестественно-мистических телевизионных драм и до абсурда волновалась из-за пустяков. Теппей пытался быть терпеливым, но ему становилось все труднее терпеть одержимость своей жены подвалом.

Вот он я, – думал он. – день за днем, когда другие пассажиры толкают меня в поезде в час пик утром и вечером, чтобы я мог сражаться на своем рабочем месте, которое представляет собой водоворот порочности, покрытый ядовитой смесью цинизма, сарказма и ложной гордости. Я целыми днями пишу статьи, которые, по сути, пытаются продать уксус под видом вина (или, как гласит старая китайская поговорка, выдать собачатину за баранину), и я полностью замешан в сокрытии убожества, которое скрывается под корпоративной маской, потому что мне нужно приносить домой бекон каждую неделю. Со всем, с чем мне приходится сталкиваться в реальном мире, неужели Мисао действительно думает, что я присоединюсь к ней в вере во всякую оккультную чушь и буду держать ее за руку, пока мы оба дрожим от страха перед большим плохим подвалом? Вряд ли!

Голос Суэо вернул Теппея к реальности.

«Дело в том, что мы хотели вас кое о чем спросить, – сказал тот, понижая голос и придвигаясь ближе. – Мы хотели спросить, не могли бы вы спуститься с нами в подвал – предпочтительно сегодня вечером или когда это будет удобно, – чтобы провести небольшую разведку».

«Разведка?» – Теппей все еще был немного сбит с толку своей внутренней тирадой.

Мицуэ громко рассмеялась.

«Мой муж слишком робок, чтобы спуститься туда снова одному или даже со мной, – объяснила она. – Он просто большой старый трусливый кот. Поэтому я сказала ему, что он должен попросить мистера Кано поехать с нами, но ему было неудобно просить кого-либо из вас».

Теппей нахмурился:

«Что бы вы искали?»

«Ну, в том-то и дело… у меня нет ничего конкретного на уме, – признался Суэо, почесывая свою бугристую лысеющую голову так, что немногие оставшиеся волосы слегка колыхнулись, словно их шевелил легкий ветерок. – Просто ваша дочь получила там травму, и меня беспокоит мысль, что мы могли проглядеть что-то опасное в подвале».

«Ладно, прекрасно. Я пойду с вами, – сказал Теппей без энтузиазма. – Конечно, давай проверим. Моя жена и миссис Иноуэ слишком давно жалуются на подвал, и я действительно недавно подумал, что было бы неплохо спуститься туда и доказать раз и навсегда, что бояться нечего. Дело в том, что мы вложили значительные средства в это место, включая первоначальный взнос, нашу ипотеку и все остальное, так что я действительно хотел бы положить конец всей этой суете вокруг подвала прямо сейчас».

«В точности мои чувства». – Мицуэ улыбнулась.

После короткого обсуждения было решено, что Теппей заглянет в квартиру смотрителей позже вечером, в удобное для него время, и они расстались.

В лифте Тамао спросила:

«Ты собираешься спуститься в подвал, папа?»

«Совершенно верно», – ответил Теппей.

Тамао долго молчала, пристально глядя в лицо своему отцу. Наконец, она преувеличенно вздохнула и пробормотала:

«Мама будет не слишком рада этому».

«Нет, она не будет возражать. – Теппей рассмеялся. – Знаешь, твой папа очень сильный. Если там внизу есть какие-нибудь монстры, он наверняка их прогонит».

«Ты действительно думаешь, что монстры существуют?»

«Нет, конечно… не знаю. Я просто пошутил. В реальной жизни нет такого понятия, как монстры; они существуют только в историях. Звуки прошлой ночью, вероятно, исходили от огромной мыши, или, может быть, от бездомного, который нашел способ забраться в подвал и проспал там ночь, потому что у него не было денег на гостиницу, или что-то в этом роде. Я уверен, что есть простое объяснение звукам, которые Табата слышали прошлой ночью».

«Хм, а что за человек этот бездомный?»

«Он очень хороший человек, я обещаю, – сказал Теппей, беря Тамао за руку. – Совсем не похож на монстра, так что беспокоиться действительно не о чем».

* * *

Когда Теппей объявил, что он и менеджеры-резиденты планируют спуститься в подвал с так называемой разведывательной миссией, Мисао уставилась на него глазами, которые внезапно утратили свой обычный блеск.

«Ты серьезно?» – спросила она.

«А что, ты не хочешь, чтобы я уходил?»

«Я просто не вижу необходимости в рекогносцировке, или как там вы хотите это назвать. Я имею в виду, что и Эйко, и я уже решили больше не пользоваться шкафчиками для хранения вещей. Если учесть смотрителей, сейчас в здании всего четыре занятых помещения из четырнадцати, так что, если у нас есть лишние вещи, которые не поместятся в шкафах, мы можем просто сложить их в коридорах, а не складывать в подвале».

«Все это очень хорошо, но мы здесь говорим о другом, – сказал Теппей умиротворяющим тоном. – Если мы сможем определить источник звуков, который, вероятно, окажется тем же самым, что вызывало у вас с Эйко такое плохое предчувствие, то с этого момента мы можем просто отмахнуться от него и сказать: „О, точно, это просто снова эта штука“. Потому что я гарантирую, что объяснение в конечном итоге окажется чем-то безобидным, вроде семейства шумных мышей».

«Надеюсь, ты прав», – мрачно сказала Мисао.

«Конечно, я прав. Именно поэтому мы собираемся спуститься и осмотреться. И в этом нет ничего особенного».

Мисао явно не была убеждена.

«Это место небезопасно», – сказала она.

«Знаешь, это на тебя не похоже – проглатывать суеверную чушь, которую нес старый продавец змеиного масла, – ну, ты знаешь, этот человек, Седзи».

«Но даже ты можешь почувствовать, что в этом пространстве есть что-то необычное, верно?».

«Кто, я? – Теппей отрывисто рассмеялся, но только потому, что это показалось ему подходящим ответом. – Эй, когда я учился в университете, мы каждый год ездили в летний лагерь, и каждый раз, когда устраивались соревнования, чтобы проверить нашу храбрость или нервы, я всегда побеждал. Ни у кого другого не было шансов. Так что нет, для меня подвал просто кажется совершенно нормальным местом».

Тамао смотрела телевизор в гостиной. Это была новая программа, мультфильм с изображением медвежонка, бледно-розового, как поросенок. Каждый раз, когда медведь что-то говорил, Тамао каталась по дивану, смеясь так, словно это была самая смешная вещь, которую она когда-либо слышала.

Мисао испустила долгий свистящий вздох и начала возиться с маленькой стеклянной баночкой черного перца, стоявшей на обеденном столе. Она делала подобное каждый раз в замешательстве, когда чувствовала необходимость сказать что-то трудное или неловкое.

«А что, если я предложу выставить этот дом на продажу и начать искать другую квартиру? – спросила она. – Ты бы рассердился?»

«Да, я был бы очень рассержен», – без колебаний ответил Теппей.

«Именно так я и думала».

«Послушай, не могла бы ты, пожалуйста, оставить это в покое? Предположим, что в подвале действительно есть несколько беспокойных призраков или духов, которые появляются и поднимают шум, а затем снова исчезают. И какое это имеет отношение к нам? Мы люди, которые живут прямо сейчас, в реальном мире. У группы жалких призраков нет никаких шансов победить нас. Разве ты не понимаешь? Мы слишком заняты жизнью, чтобы беспокоиться о людях, которые уже мертвы; вот и все, что от нас требуется. Мне удалось зайти так далеко, веря, что когда люди умирают, они уходят навсегда, и я, конечно, не собираюсь начинать верить в призраков на данном этапе».

Мисао смерила Теппея ледяным взглядом.

«Позволь мне прояснить, – медленно произнесла она. – Ты хочешь сказать, что у тебя нет времени возиться с мертвецами?»

«Совершенно верно».

«Что за бессердечные слова. Это просто слишком…»

«Что? Как так?» – Теппей в недоумении уставился на свою жену.

«Я говорю о Рэйко, – сказала Мисао дрожащим голосом, царапая ногтем этикетку банки с черным перцем. – Как ты мог сказать что-то подобное о ней?»

«Нет, ты совершенно неправильно поняла, – мягко сказал Теппей. – Это не то, что я имел в виду, совсем нет. Я даже не думал о … об этом человеке».

«Это хорошо, потому что я была бы очень разочарована в тебе».

«Прости, я не хотел тебя расстраивать. Я говорил в общих чертах, просто не очень хорошо сформулировал это, вот и все. У нас уже был этот разговор раньше, так что я предположил, что ты поймешь, что я имел в виду».

Некоторое время они оба молчали. Тамао, сидевшая на диване в гостиной, пристально наблюдала за родителями.

Что, черт возьми, происходит? — подумал Теппей. – Нервы Мисао, похоже, действительно на пределе в эти дни. Это становится совершенно нелепым. Так, слишком остро реагировать на простое недоразумение и поднимать постоянный шум из-за совершенно обычного подвала? Все сводится к одному: нашему неразумному решению купить квартиру в многоквартирном доме рядом с кладбищем.

У Теппея возникло неприятное ощущение, что разговор резко сменился с того, что казалось абстрактным обсуждением сверхъестественного, на что-то гораздо более личное и изменчивое, но он решил оставить эту мысль при себе. Если повезет, к тому времени, когда он вернется, Мисао забудет об этой незначительной заминке в их обычно гармоничном общении.

«Ну что ж, – сказал он, изображая бодрость, – я собираюсь пойти прямо сейчас. Проведу тщательное обследование подвала, просто чтобы успокоить вас. Полагаю, тебе не хочется идти со мной?»

«Ты шутишь? Ни за что! – решительно заявила Мисао, прикусив губу. – Честно говоря, я была бы счастлива, если бы ты не ходил».

Теппей долго смотрел в глаза Мисао.

«Со мной все будет в порядке, – сказал он. – Я обещаю, что вся эта экспедиция превратится в шумиху абсолютно из ничего».

Мисао сделала глубокий вдох, затем шумно выдохнула.

«Да, конечно, ты прав», – сказала она.

«Послушай, – серьезно сказал Теппей. – Боюсь, я не очень хорошо выразился раньше, но я просто пытался сказать, что для меня сейчас важны мы: наша семья».

«Конечно, я знаю и чувствую то же самое». – Мисао слабо улыбнулась.

Игриво взъерошив волосы жены, Теппей поддразнил:

«Серьезно, миссис Кано, вам действительно нужно взять себя в руки».

Когда Теппей подошел к двери квартиры смотрителей, он обнаружил, что его ждет Суэо Табата, свежеодетый в безупречно белую рубашку поло. Мицуэ поспешно сбросила заляпанный жиром фартук и с нескрываемым волнением последовала за ними в вестибюль, размахивая огромным фонариком.

Теппей задумался: действительно ли было необходимо устраивать такой спектакль из рутинного поручения, но ничего не сказал. Он нажал кнопку вызова лифта, а затем, в тонкой попытке подчеркнуть рутинный характер того, чем они сейчас занимаются, завел с Суэо непринужденный разговор о профессиональном бейсболе.

В игре, за которой Теппей наблюдал краем глаза во время ужина, отбивающий в первом тайме «Джайентс» реализовал хоумран на первой подаче. Когда он упомянул об этом Суэо, тот расплылся в довольной улыбке. Очевидно, он был фанатом «Джайентс».

«Я действительно сожалею об этом, – сказала Мицуэ, когда они заходили в лифт. – Я так понимаю, вы были в разгаре просмотра игры?»

«Нет, все в порядке. В любом случае у нас дома Тамао обычно выбирает канал, а она хотела посмотреть что-нибудь другое».

Когда они спустились в подвал, Суэо включил верхний свет. Может быть, это было из-за того, что снаружи потеплело, или, возможно, воздух был просто застоявшимся, потому что сюда почти никто больше не спускался, но атмосфера казалась необычайно спертой – до такой степени, что было трудно нормально дышать.

Шкафчики для хранения стояли аккуратными рядами. Трехколесный велосипед Цутому не занимал своего обычного места перед шкафчиком Иноуэ, и, если не считать этой детали, подвал выглядел точно так же, как и всегда. В этом не было ничего ненормального, ничего необычного, ничего неуместного.

Картонные коробки с высококалорийными протеиновыми батончиками все еще были свалены в кучу в углу. Теппей и Табата тщательно осмотрели каждую из картонных коробок, но не нашли ни единого признака того, что грызуны покусились на них.

«Все выглядит безупречно, не так ли? – сказал Суэо. – Я имею в виду, что теперь, когда мы здесь, кажется, все в порядке».

«Уборка тоже полностью соответствует современным требованиям, – гордо заявила Мицуэ. – Раз в неделю я спускаюсь одна, обязательно. Ну, обычно я просто провожу пылесосом по полу, но я всегда забочусь о том, чтобы выполнить тщательную работу, включая углы. Излишне говорить, что мне бы и в голову не пришло пренебречь своими обязанностями».

Теппей слышал о склонности Мицуэ к самовозвеличиванию и теперь понял, что имели в виду Мисао и Эйко.

Единственное, что имеет значение, – это здесь и сейчас, — сказал себе Теппей, оглядываясь вокруг. Даже если происходили определенные вещи, которые в то время казались противоречащими логике и здравому смыслу (например, ветер в виде домашней ласки), в конечном итоге появлялось безупречно рациональное объяснение – объяснение, которое просто случайно включало какой-то неясный научный принцип, который никому сразу не приходил в голову. Как только вы начинаете делать поспешные субъективные выводы, ситуация может очень быстро выйти из-под контроля. Из такого подхода никогда не получалось ничего хорошего, и он часто приводил к хаосу, замешательству и дестабилизации психического состояния. По крайней мере, в этом отношении Мицуэ, регулярно спускавшаяся в подвал, чтобы пропылесосить пол в рамках своих обязанностей смотрителя, казалось, придерживалась похвально разумного, приземленного подхода к этому месту, и так и должно было быть. По мнению Теппея, рациональный и объективный путь был единственным.

Быстро посовещавшись, трое исследователей решили разделить подвал на три примерно равные части. Суэо занял переднюю часть, в которую входил лифт; Мицуэ заняла центральную часть, а Теппей отправился осматривать периферию.

Задание Теппея включало в себя поиск места, где Тамао получила свою загадочную травму. Он начал с того, что заглянул за каждый из неиспользуемых шкафчиков для хранения, где не обнаружил ничего более зловещего, чем обычные колонии пушистых пыльных кроликов. В какой-то момент что-то блестящее привлекло его внимание, но когда он пригляделся повнимательнее, оказалось, что это всего лишь чешуйка краски.

Пол, потолок, крышки складских отсеков – Теппей медленно прошел вдоль них, проводя тот же самый скрупулезно внимательный осмотр, который он проводил сразу после несчастного случая с Тамао. Он методично открывал каждый из неиспользуемых шкафчиков и заглядывал внутрь, но все они были пусты, и – вопреки драматическому результату, на который, как он подозревал, могли надеяться Мисао и Эйко, – он не заметил ни единого проблеска странного, пугающего монстра из неизвестных миров.

«Как там дела?» – окликнул он Мицуэ.

Очевидно, она испытывала некоторую боль в пояснице, потому что постучала по основанию позвоночника обоими кулаками и ответила:

«Я вообще ничего не нашла».

Суэо стоял перед лифтом, восхищаясь металлической дверью.

«Это действительно великолепное здание, – заявил он громким голосом. – Конструкция прочная, и все выглядит красивым и новым, как внутри, так и снаружи».

Теппей засунул руки в передние карманы джинсов и начал тихо насвистывать: «Не могу оторвать от тебя глаз». Он понятия не имел, почему именно эта песня внезапно всплыла у него в голове. Когда он учился в колледже, исполнение Фрэнки Валли часто звучало в клубах, которые он часто посещал. Затем, годы спустя, они с Мисао пошли смотреть американский фильм под названием «Охотник на оленей», и эта же песня была частью саундтрека. По дороге домой из кинотеатра они с Мисао тихо напевали припев, прогуливаясь по токийскому району Сибуя.

Сомневаюсь, что я когда-нибудь так пел песню с Рэйко, хотя бы раз, – задумался Теппей. Рэйко не любила шумного, приподнятого поведения. Она терпеть не могла неожиданного развития событий, или чрезмерной оживленности, или тех сиюминутных превратностей судьбы, которые могут повысить настроение людей, заставляя их чувствовать (и выражать) внезапный прилив радости или приподнятого настроения.

Теппей неторопливо подошел к задней стене, где, как утверждала Эйко, она слышала неясный гул человеческих голосов, и приложил ухо к бетонной поверхности. Ему показалось, что он уловил слабый шорох по другую сторону стены, но он предположил, что это просто звук его длинноватых волос, соприкасающихся с бетоном. Затем он попробовал постучать по стене костяшками пальцев. С другой стороны донесся приглушенный звук, почти как эхо. Бетон здесь, должно быть, тоньше, или, возможно, строители использовали пустотелые блоки, – подумал он.

Он внимательно осмотрел стену, не сводя глаз с каких-либо неровностей. На ней не было ни единой трещинки, а слой краски, которым был покрыт бетон, был таким же безупречным, как и в день его нанесения.

«Ладно, – сказал он себе вполголоса. – Теперь я официально сыт по горло всем этим проклятым делом. Я уже сыт по горло всеми этими разговорами о большом плохом подвале. Ведь мы все взрослые люди, какого черта мы вообще тут копаемся? Это совершенно неловко – конечно, я ни за что не смогу никому рассказать об этой маленькой экспедиции».

Обернувшись, Теппей сказал более громким голосом:

«Хорошо, здесь вообще ничего нет».

«Здесь тоже ничего нет», – почти в унисон отозвались Мицуэ и Суэо.

«Я собираюсь сказать своей жене, что ей нужно снова начать складывать вещи в наш шкафчик для хранения, – объявил Теппей. – Это расточительно – иметь подобное помещение и не пользоваться им».

«Итак, я предполагаю, что звуки, которые мы слышали прошлой ночью, должно быть, доносились снаружи здания, – предположил Суэо, склонив голову набок. – Я не знаю – может быть, в конструкции есть что-то такое, что превращает это место в своего рода канал для шумов снаружи? Знаете, вроде эхо-камеры?»

«Должно быть, так. – Теппей кивнул в знак согласия. – Тот факт, что мы не нашли ничего необычного, похоже, также подтверждает вашу теорию. О, миссис Табата? Мне просто интересно, испытывали ли вы когда-нибудь какое-нибудь странное или, я не знаю, нервирующее чувство, когда были здесь одни?»

«Нет, не совсем. – Мицуэ улыбнулась, автоматически прикрывая рот рукой, пока говорила. – Даже если бы я это сделала, я бы не испугалась. Для меня реальные опасности, такие как кража со взломом, или пожар, или получение уведомления о недостаточности средств из моего банка – вот что меня пугает!»

Посмеиваясь, они втроем собрались перед лифтом. Нажимая на кнопку вызова, Суэо сказал Теппею, что надеется, что они оба вернутся домой вовремя, чтобы посмотреть оставшуюся часть бейсбольного матча.

«У нас радикально разные вкусы, когда дело доходит до просмотра телевизора, – сказала Мицуэ, искоса взглянув на мужа. – Этот парень увлечен бейсболом, профессиональной борьбой и сумо, в то время как я люблю драмы – знаете, как тот недавний триллер с женщинами во всех главных ролях? Этот сериал был действительно чем-то…»

Пока Мицуэ болтала без умолку, взгляд Теппея был прикован к панели лифта. Странно… – подумал он. Лифту потребовалось непомерно много времени, чтобы ответить. Дверь не открылась, и контрольная лампочка по-прежнему горела на отметке «1», что означало, что лифт вернулся на первый этаж после того, как они вышли.

Кнопка вызова уже загорелась, но Теппей на всякий случай вытянул указательный палец и нажал на нее еще раз. Дверь лифта по-прежнему оставалась закрытой. Мицуэ прервала свой монолог о женских саспенс-драмах и спросила:

«А? Что происходит? Почему не спускается?»

Суэо вытянул руку и несколько раз со все возрастающей силой нажал на кнопку вызова. Дверь лифта оставалась упрямо закрытой, как будто издевалась над ними, и на индикаторной панели не было никакого движения.

Теппей почувствовал внезапный сквозняк на затылке: влажный, пронизывающий и леденящий холод. Он повернулся и взглянул на ряды шкафчиков. В этот момент верхний свет начал мигать. Мгновение спустя он полностью погас, и все пространство погрузилось в темноту. Остаточное изображение света в виде оранжевых нитей задержалось глубоко в глазах Теппея; это был своего рода оптический эффект, который можно испытать, войдя в темный пляжный домик после того, как побываешь на берегу моря под ярким солнцем.

«Что за?..» – взвизгнул Суэо в панике. Теппея тоже охватило почти непреодолимое желание закричать, но он сумел подавить его. У основания его горла начала пульсировать крупная вена.

«Интересно, это перебои с электричеством? – пронзительно сказала Мицуэ. Она лихорадочно возилась со своим большим фонариком, пока не нашла кнопку включения, затем включила его. – Даже аварийное освещение погасло».

«Это нехорошо. Это совсем нехорошо», – повторял Суэо снова и снова. Он выхватил фонарик из рук жены и беспорядочно обвел лучом окрестности. Холодный сквозняк заметно усилился и, казалось, активно пытался забраться под неплотно заправленную футболку Теппея.

«Вы получали уведомление о каких-либо отключениях электроэнергии, запланированных на сегодняшний вечер, в рамках регулярного технического обслуживания или чего-то в этом роде?» – спросил он преувеличенно спокойно, расслабленно, удивляя самого себя своими актерскими способностями.

«Нет, я не слышал ни о чем подобном», – ответил Суэо.

«Это не может быть перебоями в подаче электроэнергии, – заметила Мицуэ. – Видите – в лифте горит свет».

Конечно же, она была права. Все они были так заняты реакцией на отключение электроэнергии, что не заметили, что на панели над лифтом теперь горит «B1». Однако дверь упрямо оставалась закрытой. Суэо, казалось, лишился рассудка и тщетно колотил по кнопке вызова с такой чрезмерной силой, что казалось, она вот-вот разлетится вдребезги под натиском.

«Ну и черт, – сказала Мицуэ. – Интересно, лифт опять барахлит».

Она говорила в непринужденной манере, которая имела извращенный эффект, заставляя Теппея чувствовать себя еще более встревоженным. Тем временем ветер, казалось, набирал силу. Несмотря на то, что погода снаружи была достаточно теплой, чтобы заставить человека вспотеть во время короткой пробежки, температура внутри подвала упала довольно резко. Теппею показалось, будто все его тело покрылось гусиной кожей: каждый дюйм кожи, и внутри головы тоже. Это было, как съесть рожок со стружкой льда в снежную бурю.

«Что нам делать? – спросил Теппей, ни к кому конкретно не обращаясь. – Это действительно становится странным».

«Помогите нам, пожалуйста! – закричал Суэо. Его голос разнесся по всему подвалу, создавая потустороннее эхо. – Кто-нибудь, помогите!»

«Здесь стало по-настоящему холодно», – захныкала Мицуэ, потирая голые руки. – Что вообще происходит?»

«Должно быть, откуда-то дует ветер, – ответил Теппей. – Ну, знаете, через щель или что-то в этом роде». Он обернулся, чтобы посмотреть назад. У него было отчетливое ощущение, что в темных углах подвала, куда не доставал луч фонарика, что-то шевелится. Мгновение спустя ему показалось, что он увидел короткую, внезапную вспышку неестественно яркого света, и у него возникло ощущение, что движущееся существо (чем бы оно ни было) пытается запугать или даже активно угрожать им. Но нет, наверняка это просто разыгралось его воображение.

Побуждая себя к действию, Теппей внимательно осмотрел местность вокруг себя.

«Есть ли здесь телефонная будка для экстренного вызова или какой-либо другой способ связаться с внешним миром, когда сломается лифт?» – спокойно спросил он.

Суэо заметно дрожал и мог только покачать головой, поэтому вместо него ответила Мицуэ.

«Нет, ничего подобного, – сказала она. – Это всего лишь один из многих недостатков дизайна этого здания. Хотя мне это всегда казалось странным».

Теппей был обут в сандалии-слипоны без носков, и холодный ветер обвивал его голые лодыжки и пробирался вверх по ногам так, что казался странно агрессивным и цепким. Он наклонился и энергично отмахнулся от своих лодыжек обеими руками, словно отмахиваясь от тучи москитов. Ему становилось все труднее дышать, и когда он попытался набрать в легкие побольше восстанавливающего силы воздуха, это простое действие вызвало у него неудержимую дрожь в груди.

«Я не понимаю, что происходит, – сказал Суэо жалобным, высоким голосом. Он начал колотить в закрытую дверь лифта обоими кулаками. – После несчастного случая с Тамао мы отремонтировали лифт, так что он никак не мог снова сломаться так скоро!»

«А что, если нам всем троим закричать во всю глотку? – предложила Мицуэ. – Кто-нибудь может услышать нас наверху».

«Кто-нибудь? Кто? – прогремел Суэо, его глаза горели от разочарования. – Ты действительно думаешь, что кто-нибудь сможет услышать нас на четвертом этаже, где живут Иноуэ?»

«Тебе не обязательно кричать на меня!» – огрызнулась Мицуэ. Ленивый круговой луч фонарика – яркий в центре, более рассеянный по краям – отбрасывал сюрреалистические тени на их лица, делая их похожими на троицу гротескных гоблинов.

Теппей положил обе руки на ручку лифта. Там, где соединялись две половинки двери, была небольшая щель, и он подумал, что мог бы попробовать просунуть один палец в это отверстие и подергать им взад-вперед в надежде приоткрыть двери. Однако щель была такой узкой, что он не мог даже сдвинуть мизинец в положение, при котором на него можно было бы опереться.

«Здесь так холодно», – прошептал Суэо. На самом деле «холодно» и близко не подходило для описания неземного холода, который опустился в подвал. Теппей слышал, как стучат его собственные зубы.

Этому должно быть рациональное объяснение, — в отчаянии подумал он. – Подобные вещи просто не происходят в реальном мире… не так ли?

«Помогите нам, пожалуйста!» – Голос Суэо был похож на жалобный писк. Мицуэ просто стояла неподвижно и безмолвно, как будто потеряла способность говорить.

Теппей подставил руку под луч фонарика и посмотрел на наручные часы. Было почти половина девятого. Прошло меньше получаса с тех пор, как они спустились в подвал. Мисао было еще слишком рано задаваться вопросом, почему он так долго не возвращается. Когда она достигнет этой точки, выйдет в коридор и нажмет кнопку вызова лифта, а ответа не будет, она поймет, что это не в порядке вещей. Или же она может интуитивно почувствовать, что происходит что-то не то. В любом случае она наверняка соберет «войска» (то есть Иноуэ), и они позвонят кому-нибудь снаружи здания, прося о помощи. Но эта последовательность событий начнется не раньше, чем минут через пятнадцать. Тем временем они были предоставлены сами себе.

«Я знаю, почему вдруг поднялся ветер, – тихо сказала Мицуэ. – Это из-за той подземной дороги, которую они прорыли. Я уверена в этом».

«Какой подземной дороги?» – недоверчиво переспросил Теппей.

«О, вы еще не слышали? Очевидно, когда-то существовал план строительства подземного торгового центра, который должен был протянуться от станции Такаино примерно до этого места».

У Теппея возникло внезапное желание крикнуть: «Какое, черт возьми, это имеет отношение к тому, с чем мы имеем дело сейчас?» Ему удалось подавить эту вспышку гнева, и он только сказал себе: «Ты не должен говорить». Он положил обе руки на дверь лифта, надеясь ощутить движение, но механизм был таким же инертным, как и раньше.

Как бы про себя Мицуэ сказала:

«Это довольно отвратительная мысль, что под кладбищем может быть старый заброшенный туннель, ведущий прямо к этому зданию».

Теппей не слушал. Скорость и без того сильного ветра еще возросла, почти до такой степени, что его можно было назвать штормом, и он чувствовал, как у него поднимаются волосы. Мицуэ перестала бормотать что-то себе под нос и вцепилась в руку мужа.

Вскоре после этого начались звуки. Они были жуткими, тревожащими и определенно неприятными. Тревожная какофония включала в себя свист сильного ветра, который, казалось, гулял по электрическим кабелям на потолке; какой-то нестройный визг, как будто немузыкальный ребенок дурачился со скрипкой и смычком, беспорядочно задевая струны; хлюпающие шлепки, как будто толпа гигантских рептилий барахталась в мутной жиже болота; и вкрадчивое бормотание огромного количества голосов, тайно перешептывающихся между собой. Теппей стоял совершенно неподвижно, его рот был открыт от недоверия. Его футболка теперь была полностью выбита из-за пояса джинсов, и ледяной ветер поднимал ее в воздух, обнажая его слегка дряблый живот.

«Прекратите это! Кто-нибудь, помогите нам, пожалуйста!» – закричал Суэо. Они с Мицуэ крепко держались друг за друга, потом, не отпуская друг друга, плюхнулись на пол и сидели там с ошеломленным видом. Ветер забрался под присборенную юбку, которая была на Мицуэ, и поднял ее так высоко, что были отчетливо видны ее нежно-голубые трусики.

От адреналинового стресса у Теппея кружилась голова. Он не мог поверить, что все еще способен оставаться в вертикальном положении, стоя ногами на твердой земле, и ему пришло в голову, что, должно быть, именно это имели в виду люди, когда говорили о потере сознания. Психологически он уже был на пределе своих возможностей.

Думаю, я должен извиниться перед Мисао, – подумал он. – Начинает казаться, что она с самого начала была права насчет подвала. Это определенно необычное место.

Мицуэ сжимала фонарик, который каким-то образом перекочевал из рук Суэо обратно в ее руки, но теперь она позволила ему со звоном упасть на пол. Теппей почувствовал слабость в коленях и понял, что физически не может пошевелиться. В темноте что-то извивалось. Это не было галлюцинацией, порожденной страхом; какое-то аморфное, туманное, невообразимо огромное существо медленно и неумолимо приближалось к ним.

«Гаах! Нет!» —закричала Мицуэ, в то время как Суэо мог только задыхаться от ужаса.

Внезапный порыв ледяного ветра с шумом пронесся вокруг них, заставив Теппея почувствовать себя так, словно он внезапно потерял слух. Казалось, какая-то грубая сила пыталась сбить его с ног; сначала он шатался, затем рухнул на пол. Он почувствовал, как кто-то или что-то несколько раз ударило его по голове, а затем мир потемнел.