Теппей и Мисао оставили свою дочь на диване, сонно смотрящую телевизор, и спустились на четвертый этаж, чтобы навестить господина Седзи. Когда они позвонили в дверь, он открыл и поприветствовал их дружелюбно и непринужденно.

Стоя на пороге, Мисао склонила голову в легком поклоне и официально сказала:

«Благодаря вам на днях все получилось хорошо. С нашей дочерью сейчас все в порядке, и ее травма заживает. Мы просто хотели зайти, чтобы выразить нашу благодарность и извиниться за любые неудобства или беспокойство, которые мы могли причинить».

Из глубины квартиры по внутреннему коридору плыл слабый аромат благовоний, проникающий через открытую дверь. Мистер Седзи моргнул раз или два, и его розоватый рот за бакенбардами судорожно дернулся, как у какого-нибудь беспокойного моллюска.

«Я очень рад слышать, что травма оказалась не слишком серьезной, – сказал он наконец. – И мне становится легче, раз я смог оказать помощь, пусть и небольшую».

Несколько крошек от печенья или крекера застряли в щетинистых усах мужчины, но ему все равно удавалось излучать ауру спокойного достоинства, когда он дружески покачивал головой вверх-вниз.

Теппею показалось, что он уловил оттенок высокомерия в том, как этот человек произнес эти якобы смиренные слова. Молча стоя рядом с Мисао на пороге, он долго и пристально смотрел на господина Седзи, с которым встречался впервые.

Мисао тем временем думала: Я могу только представить, что скажет мой муж, когда мы вернемся домой. Вероятно, что-то вроде: «Этот парень, кажется, думает, что он какой-то чудотворящий гуру. Я бы не удивился, увидев его в одном из этих ночных рекламных роликов по телевизору, торгующего своими экстрасенсорными способностями и извергающего тарабарщину о том, как он спас жизнь ребенку своими магическими сверхспособностями».

Правда заключалась в том, что собственные мысли Мисао тоже текли в том же направлении. Ей было трудно поверить, что мужчина, стоящий сейчас перед ними, был той самой впечатляющей личностью, которая на днях сотворила свое волшебство с остановившимся лифтом. Возможно, это было потому, что она была немного безумна от беспокойства за Тамао. Но в тот день в вестибюле этот мужчина показался Мисао святым или даже благочестивым. Вероятно, было бы точнее сказать, что он казался каким-то сверхъестественно могущественным существом, о котором вы читали в мифологии и народных сказках. Но человек, стоявший сейчас перед ними, казался всего лишь тусклым, заурядным мужчиной средних лет с крошками в усах.

Мисао почувствовала волну разочарования, осознав, что ее первоначальное впечатление о мистере Седзи как о человеке, обладающем какой-то особой оккультной силой, возможно, было во многом неверным. Возможно, он был просто обычным человеком с крайней манией величия, с радостью приписывающим себе каждое сверхъестественное совпадение. Или, может быть, он был заурядным мошенником, одним из тех самозваных экстрасенсов, которые являются современным эквивалентом продавца змеиного жира, обманом заставляющего людей покупать по завышенной цене золотые подвески с изображением какого-нибудь бодхисаттвы низшего звена. Предположим, его спросят, что на самом деле произошло в тот день с лифтом, и он попытается продать им дрянной талисман вместо прямого ответа? Тягостное ощущение….

После того, как обе стороны обменялись обычными любезностями, казалось, больше нечего было сказать. Мисао поймала взгляд Теппея, затем вежливо пробормотала:

«Ну, я думаю, нам лучше вернуться».

Когда они с Теппеем отошли от двери, мистер Седзи нерешительно сказал:

«М-м… Я знаю, что, возможно, с моей стороны неуместно задавать подобный вопрос, но мне интересно: вам удалось выяснить, что стало причиной травмы вашей дочери?»

Очевидно, почувствовав, что Мисао собирается ответить, Теппей опередил ее:

«Ну, доктор говорил, что ему показалось, будто ласка каким-то образом материализовалась из ниоткуда».

«О, это правда? – сказал мистер Седзи, широко раскрыв от удивления свои глубоко посаженные черные глаза. – Это кажется довольно примечательным. Я имею в виду, я, конечно, знаком с феноменом ласк, но вы же не ожидаете, что внезапный порыв ветра поднимется в подвале без окон».

«Нет, по-видимому, это действительно не так уж необычно, – сказал Теппей, но его уверенность подозрительно походила на браваду. – Если подвал в этом здании никогда не был должным образом герметизирован, то могли возникнуть сквозняки, когда воздух поступал снаружи, и в одной из этих точек входа, я думаю, бриз, должно быть, превратился в вихрь. Подобные вещи могут происходить в помещении, особенно сейчас, весной, когда ветер дует почти каждый день. На самом деле в этом нет ничего странного. Во всяком случае, в тот день, о котором идет речь, должно быть, поднялся очень сильный порыв ветра, и одно событие просто привело к другому».

«Однако вам не хотелось бы думать, что это здание было настолько плохо построено, что нечто подобное могло произойти внутри помещения, – настаивал мистер Седзи. – Не говоря уже о том, что подвал находится под землей и в нем нет окон».

«Ну, позже в тот же день я осмотрелся и не нашел ничего, что могло бы вызвать такую травму. Так что мы, возможно, никогда не узнаем, что на самом деле происходило там, внизу, или снаружи, или где бы то ни было. На данный момент, я думаю, нам просто нужно списать это на „неподходящее место, неподходящее время“ и забыть об этом», – сказал Теппей, как бы закрывая тему.

«Это опасное место. – Мистер Седзи произнес эти слова таким тихим голосом, что они походили почти на шепот, и Теппей бросил на него острый взгляд. – В подвале опасно, – повторил мужчина, – и именно поэтому было бы действительно лучше, если бы вы никогда больше не позволяли своему ребенку играть в этом помещении».

«Что вы имеете в виду под „опасным“?» – спросил Теппей тоном, балансирующим на грани между любопытством и презрением.

«Ну, я имею в виду… Я просто хотел, чтобы ты знал. Проще говоря, этот подвал – место, где – как бы это сказать? – собираются злые сущности».

«„Злые сущности“? – эхом отозвался Теппей с горьким, недоверчивым смешком. – Вы имеете в виду монстров? Там, внизу, водятся призраки и гоблины?»

«Нет, нет, все не так просто, – резко ответил мистер Седзи. – Даже я был удивлен, а я сам ни в коем случае не новичок в этой теме. Я сталкивался со злонамеренными вибрациями по всему миру, но это первый раз, когда я почувствовал такую сильную концентрацию злой энергии в одном месте».

Украдкой взглянув на Мисао, Теппей слабо рассмеялся.

«Похоже, что мы находимся в присутствии человека с действительно необычайной силой воображения, – сказал он сардоническим тоном. – Возможно, это один из побочных эффектов жизни в месте, выходящем окнами на кладбище, храм и крематорий: становится трудно отличить фантазию от реальности».

Мистер Седзи не ответил. Он просто пожал плечами и пристально посмотрел на Теппея, у которого возникло неприятное ощущение, что этот человек молча призывает его сделать все возможное, чтобы защитить свою обожаемую маленькую дочь любой ценой.

«Я уезжаю послезавтра, – сказал мистер Седзи, – но если бы у меня были деньги, я бы не провел здесь еще одну ночь. Когда я только переехал, все было не так уж плохо; уровень паранормальной активности в подвале еще не стал серьезной причиной для беспокойства, а в самом здании было уютно и тихо. Однако с тех пор ситуация действительно вышла из-под контроля. Я просто полностью измотан постоянным натиском негативной энергии».

Это определенно не обычный разговор на пороге твоего дома, – подумала Мисао. Замечание мистера Седзи сбило ее с толку, но она попыталась изобразить любезную улыбку. Пожилой мужчина взглянул на нее, и его усталое выражение лица, казалось, несколько смягчилось.

«Конечно, вы должны понять, миссис Кано. Когда в тот день лифт внезапно перестал работать, как раз в то время, когда была ранена ваша дочь, это вовсе не было совпадением. Это было… ну, я действительно не знаю, как даже начать объяснять это людям, которые не работают в этой области. Но, рискуя чрезмерно упростить, я просто скажу, что это был преднамеренно агрессивный акт определенного типа… гм, некорпоративных организаций».

Теппей расхохотался так, что едва удержался от грубости.

«Должен сказать, это объяснение на самом деле меня не устраивает, – усмехнулся он. – Вы что, своего рода эксперт по „паранормальной активности“, если использовать ваш термин?»

«Нет, – ответил мистер Седзи спокойным, взвешенным тоном. – Я всего лишь скромный учитель и практикующий медитацию. Видите ли, почти двадцать лет я провел в Индии. Я много лет изучал там йогу и смог овладеть определенными техниками медитации и другими навыками. Вернувшись в Японию, я открыл студию йоги здесь, в Токио, и до сих пор провожу занятия каждый день».

«То есть вы хотите сказать, что каким-то образом смогли заставить лифт двигаться, просто медитируя над ним?»

«Нет, но я могу использовать медитативное состояние, чтобы направлять ци – позитивную энергию – через мои руки. Это то, что мы называем парапсихологическим эффектом. На самом деле техническим термином в данном случае была бы „психотроника“, хотя, вероятно, проще думать о ней как о своего рода канализации или перенаправлении энергии».

Говоря это, господин Седзи поднял обе руки ладонями кверху. По контрасту с его обветренным лицом, заросшим бакенбардами, его руки были удивительно мягкими и гладкими. Затем он продолжил:

«Благодаря энергии, которую я генерирую своими руками, я способен поглощать ци из космоса, или вселенной, если хотите. Точно так же я могу направлять эту космическую энергию вовне. Единственная загвоздка в том, что когда я использую свои навыки для общения с миром духов, я очень быстро истощаюсь. Это зависит от ситуации, но были случаи, когда я заболел в результате одного из таких сеансов. Если быть до конца откровенным, я тоже… – Он замолчал и опустил глаза в явном смущении. – В тот день, после того как я запустил лифт, я был настолько опустошен, что впал в полное оцепенение, почти в состояние транса. Хотя сейчас я почти пришел в норму».

О-о-о, – подумала Мисао. – Было ли это намеком, чтобы мы сказали: «Мы ужасно сожалеем, что вам пришлось пройти через это из-за нас»?

Вместо извинений она задала вопрос:

«Чего я не понимаю, так это почему подобные вещи происходят в этом здании?»

«Я и сам толком не разбираюсь в этом, – ответил мистер Седзи. – Я не гадалка, не спиритуалистический медиум или что-то в этом роде. Я просто приобрел определенные способности за эти годы благодаря долгим тренировкам и опыту, и, похоже, у меня развилась чувствительность к такого рода вещам. Это здание – опасное место. На данном этапе было бы действительно лучше, если бы вы вообще не пользовались подвалом. В идеале я хотел бы предупредить всех остальных жильцов этого здания о том же, но они, вероятно, подумали бы, что это бред. Поэтому я решил оставить свое мнение при себе».

Господин Седзи улыбнулся и посмотрел сначала на Мисао, затем на Теппея.

«Могу я предложить вам чашечку кофе или, может быть, немного чая? – спросил он. – Если вам интересно, я мог бы рассказать гораздо больше».

Прежде чем Мисао успела ответить, Теппей решительно покачал головой и сказал:

«Спасибо, но мы оставили нашего ребенка одного в квартире, так что нам пора возвращаться».

«О, понятно. Что ж, ладно… – Мистер Седзи посмотрел на Мисао с глубоким сочувствием. – Если всплывет что-нибудь еще… Хочу только сказать, что был бы рад снова помочь, но меня скоро здесь не будет, и маловероятно, что мы снова встретимся после того, как я уеду. В любом случае отныне я желаю вашей семье всяческого счастья».

Затем дверь в блок 401 мягко закрылась у них перед носом, прежде чем они успели попрощаться.

Внутри лифта Теппей хихикнул:

«Святая корова, ну и мошенник!»

«Правда?»

«Почему, ты хочешь сказать, я не согласен? Потому что ответ на вопрос „Этот человек законченный шарлатан или нет? “ в конечном итоге может оказать серьезное влияние на наш банковский баланс в будущем. Если мы согласны с тем, что он фальшивый, тогда мы можем продолжать в том же духе, что и сейчас. Но если ты думаешь, что он настоящий, это может привести к финансовой катастрофе».

«О чем ты говоришь?»

«Только то, что если ты купилась на разглагольствования этого шарлатана, я гарантирую, что всего лишь вопрос времени, когда ты решишь, что нам следует продать нашу квартиру здесь и переехать в другое здание, основываясь на всей той паникерской чуши, которую он нес. Просто для ясности: я не хочу участвовать в этом сценарии».

«Значит, тебя это совсем не беспокоит?»

«Что это?»

«То, что он говорил об этом здании».

«Ты имеешь в виду тот факт, что лифт вышел из строя в неподходящий момент, и, по-видимому, в подвале поднялся пронизывающий ветер?»

«Ну, да, но была ведь еще та странная тень на экране телевизора, и маленькая птичка умерла сразу после того, как мы переехали».

«Давай, возьми себя в руки, – сказал Теппей, скорчив забавную гримасу. – Я думаю, ты насмотрелась фильмов ужасов!»

Он рассмеялся, но в его тоне было что-то неловкое и неестественное, как будто он сознательно старался говорить непринужденно.

На мгновение Мисао задумалась, рассказать ли Теппею о жутком чувстве, которое она испытывала каждый раз, когда заходила в подвал, или о холодном, неестественно агрессивном ветре, который, казалось, всегда кружился там. Но такой разговор в конечном итоге вряд ли пройдет успешно, поэтому она решила оставить эти вопросы при себе. У нее было предчувствие, что если она хотя бы попытается обсудить свои опасения по поводу здания с Теппеем, их отношениям может быть нанесен такой ущерб, который уже никогда не исправить.

* * *

Отделение находилось не слишком далеко к северу от станции Такаино, и Мисао потребовалось всего пятнадцать минут, чтобы добраться туда пешком. Официальная штаб-квартира отделения «К» выходила окнами на шоссе, в то время как библиотека занимала невзрачное трехэтажное здание, спрятанное в глубине. Несмотря на это, непрекращающийся шум быстро движущегося транспорта был отчетливо слышен в каждой комнате библиотеки, так что это была не совсем оптимальная обстановка для спокойного чтения или сложных исследований.

Когда Мисао объяснила седовласому мужчине с непроницаемым лицом за стойкой регистрации, что она надеется получить возможность ознакомиться с некоторыми материалами, относящимися к истории района и государственному управлению, он поднял три пальца и почти неслышно пробормотал: «Третий этаж». В пределах слышимости больше никого не было, но, очевидно, мужчина подумал, что говорить обычным тоном в библиотеке было бы неуместно ни при каких обстоятельствах.

Наверху несколько человек находились в комнате, посвященной отчетам государственного управления. Пожелтевшая от времени карточка с надписью «Архив отделения „К“» была прикреплена к большому книжному шкафу в одном из углов комнаты, но полки были почти не заполнены. Там были три брошюры с надписью «Правительственный опрос общественного мнения относительно прихода „К“», а также ряд книг (все напичканы картами и числовыми схемами) с такими названиями, как «Региональный план готовности к стихийным бедствиям» и «Текущее состояние загрязнения окружающей среды в округе „К“». Также среди них был небольшой том личных эссе какого-то давно умершего писателя под названием «Наш город: время от времени», и несколько толстых книг в матерчатых переплетах, все с лаконичной надписью «История прихода „К“».

Первым шагом Мисао было выбрать брошюру с пугающе длинным названием «Справочные исследования и отчет о ходе выполнения предлагаемого плана застройки подземных торговых рядов на станции Такаино» и отнести ее к одному из столов для чтения. Датой публикации был март 1963 года, и страницы, как и карточка на книжном шкафу, с годами приобрели желтоватый оттенок. На первой странице было следующее предложение: «Этот письменный отчет, который был подготовлен Центром регионального развития по поручению столичной штаб-квартиры Токио, включает в себя (а) результаты предварительных исследований и технико-экономических обоснований реконструкции района Такаино; и (б) отчет о последующих действиях, которые были реализованы». Далее в брошюре приводился подробный список основных мер политики, касающихся реконструкции района Такаино.

1. Начиная с 1964 года действует план строительства многоэтажных жилых домов, находящихся в муниципальном управлении, в районе, простирающемся примерно на один километр к югу от станции Такаино, на участке площадью примерно пятнадцать акров. В настоящее время на этой земле находится буддийский храм Мансэйдзи и прилегающее к нему кладбище. Сопутствующий план, находящийся в настоящее время на рассмотрении, предполагает строительство подземной торговой зоны, которая также будет простираться в южном направлении от станции Такаино. Это дополнение будет направлено на (а) учет ожидаемого роста численности населения; и (б) оживление экономики района.

2. Подземная торговая зона будет начинаться на подземном уровне станции Такаино (эксплуатируемой Japan Rail) и заканчиваться в подвалах каждого из высотных домов.

3. Основная цель – добиться гармоничного объединения этого подземного торгового пассажа с торговыми улицами, уже существующими в районах вокруг станции, никоим образом не подрывая атмосферу или долю рынка последней. Кроме того, новый торговый комплекс будет активно стремиться привлечь покровительство людей, которые живут рядом с другими остановками на той же железнодорожной линии.

4. Излишне говорить, что охрана была бы первоочередным соображением. Этот проект предусматривает создание многочисленных автомобильных стоянок, а также терминалов с посадочными площадками для различных автобусных линий, предназначенных для отделения пешеходов от автомобильного движения. Кроме того, будут внедрены все новейшие системы безопасности для борьбы с пожарами, землетрясениями и другими стихийными бедствиями.

Мисао перечитала первый пункт в пронумерованном списке. Значит, земля, которую в настоящее время занимает Мансэйдзи – сам храм и прилегающее кладбище – когда-то официально предназначалась для строительства многоэтажных жилых домов, находящихся в ведении города?

Если бы храм и кладбище перенесли в другое место и на этой земле построили жилье с высокой плотностью застройки, население этого района, несомненно, значительно увеличилось бы. Если бы в типичном здании было четырнадцать этажей, примерно по семь квартир на каждом этаже, то получилось бы около сотни домохозяйств. Принимая во внимание расширенные семьи, было бы разумно предположить, что в среднем в семье проживает четыре человека. Таким образом, если бы здесь было десять многоквартирных домов, это означало бы массовое появление примерно четырех тысяч новых жителей в этом районе. Такой значительный приток неизбежно привел бы к тому, что существующие торговые зоны вокруг станции стали бы намного более загруженными, чем обычно, если не сказать неудобно переполненными, поэтому обоснование предлагаемого создания подземного торгового центра определенно имело смысл.

Мисао продолжала листать брошюру. Несколько страниц были посвящены демографическим аспектам района Такаино, таким как потребительские привычки и продолжительность проживания. Затем последовали технические характеристики подземной галереи, включая количество магазинов и объем торговых площадей, отведенных для каждого из них. Были даже схемы, показывающие физическую планировку подземного торгового центра, прорисованные в мельчайших деталях.

Предлагаемая подземная торговая зона была скорее длинной, чем глубокой, и ее планировка была довольно компактной. Если бы этот торговый центр был построен, обращенные друг к другу ряды магазинов, вероятно, создавали бы отчетливо сдержанную домашнюю атмосферу. Это было бы место, где жители местных многоквартирных домов могли бы совершать покупки в повседневной одежде и пластиковых сандалиях для душа или прогуляться воскресным днем, чтобы насладиться поздним завтраком со всей семьей на буксире. Дважды в месяц должны были проводиться распродажи с «мега-скидками», а в специализированных продуктовых магазинах у входа должны были стоять «харизматичные зазывалы», чтобы заманивать покупателей. Там были бы магазины одежды, предлагающие то, что в брошюре описывается как «подобранная со вкусом одежда – за бесценок!» В линейке также был представлен ассортимент пабов, ресторанов и закусочных для семейного отдыха, куда родители могли бы смело брать с собой своих детей. Судя по планам, торговый центр должен был стать безопасным, уютным и удобным местом для покупок и проведения досуга. Однако этим планам так и не суждено было сбыться. Почему?

Оставив брошюру открытой на столе, Мисао встала и снова подошла к книжным полкам. Существовало множество других публикаций на тему перепланировки прихода «К», но на первый взгляд казалось, что все они содержат одну и ту же основную информацию.

В одном углу книжного шкафа она заметила стопку старых альбомов с вырезками, переплетенных в плотную коричневую бумагу и перевязанных бечевкой. Книги были покрыты толстым слоем пыли. Когда Мисао извлекла из стопки один альбом для вырезок и раскрыла его, металлические скобы, скреплявшие страницы вместе, издали неохотный скрип.

Внутри был большой ассортимент полноцветных рекламных релизов, специально выпущенных брошюр и других публикаций, связанных с проектом underground mall, все они датировались концом 1950‑х – 1965 годом или около того. Переплетенные страницы были расположены в хронологическом порядке, и когда Мисао пролистывала их одну за другой, она наткнулась на тонкую брошюру с заголовком «Давайте заставим их перенести кладбище Мансэйдзи КАК можно скорее, без дальнейших проволочек!» Кроме того, там были подробные карты храма и кладбища, а также густо написанный текст.

Мансэйдзи с прилегающим к нему кладбищем, расположенным в округе «К», владеет участком к северу и югу от станции Такаино общей площадью около пятнадцати акров. В настоящее время столичное правительство Токио разработало планы по застройке этого центрального района многоэтажными квартирами, а также дополнительными подземными торговыми рядами для обслуживания растущего населения района.

Чтобы способствовать осуществлению этих планов, муниципальное правительство обратилось с просьбой перенести как Мансэйдзи (сам храм), так и прилегающее кладбище. В настоящее время ведется поиск подходящего альтернативного места. Кандидаты в настоящее время включают (1) существующее кладбище в районе Кодаира, на окраине Токио, у которого есть достаточно возможностей для расширения; и (2) обширный участок пустой земли с рельефом, включающим как холмы, так и леса, расположенный в пригороде города Мусасино, в префектуре Сайтама. Есть и другие возможности.

Однако представители Мансэйдзи продолжают настаивать на том, что, поскольку история кладбища на его нынешнем месте восходит к эпохе Тайсе [с июля 1912 по декабрь 1926] – периоду, когда погребение в земле, в отличие от популярной в настоящее время кремации, было преобладающим обычаем, – перемещение такого количества останков в другое место было бы невероятно сложной задачей. По этой и множеству других причин храм отказывается принять предложение города, и в результате план реконструкции, который принес бы пользу району, зашел в тупик. Вот как обстоят дела в настоящее время.

Со своей стороны, представители города внимательно изучили очень подробные условия и требования к храму и подчеркнули свою приверженность тому, чтобы процесс перемещения останков был максимально уважительным, эффективным и безупречным. Таким образом, по-видимому, нет никаких оснований ожидать, что оставшиеся в живых члены семьи будут испытывать какие-либо значительные неудобства.

Мы глубоко сожалеем, что наш дальновидный план по созданию нового, улучшенного поселка в этом районе застопорился из-за логистических сложностей. Мы не откажемся от этого видения, и мы надеемся, что нынешние жители этого района помогут нам нейтрализовать противодействие переносу кладбища, чтобы мы все могли работать вместе, чтобы воплотить это перспективное развитие в реальность.

Следующая публикация называлась «Комитет массового протестного движения против переселения Мансэйдзи». Можно предположить, что этот «комитет», вероятно, состоял из небольшой группы людей – возможно, родственников некоторых обитателей кладбища? – которые искали способ сделать так, чтобы их голоса были услышаны.

Мисао поплелась обратно к своему столу, где села и провела следующие несколько мгновений, погруженная в свои мысли. Она не могла даже объяснить себе, почему ее так заинтересовал, с такой одержимостью, вопрос о подземных торговых рядах. Факты стали ясны: пару десятилетий назад планировалось строительство группы многоквартирных домов, находящихся в государственном управлении, в тандеме со строительством подземного торгового центра, но этому двустороннему плану воспротивилась коалиция «Храм и кладбище», поскольку это потребовало бы переноса большого количества могил с останками. В двух словах: город хотел купить немного земли, а храм отказался продавать, и на этом все закончилось. В результате не было ничего примечательного; в анналах городского планирования рассказов о неудачных разработках было пруд пруди. Это была просто еще одна из таких историй.

Так почему же детали повествования так сильно беспокоили Мисао? Более конкретно: что побудило ее отправиться в это уединенное место, чтобы разузнать о подземном торговом центре, о котором она слышала лишь однажды, мимоходом?

Мисао взглянула на свои наручные часы. Было одиннадцать утра, у нее оставалось еще минут тридцать или около того, прежде чем ей нужно будет отправиться забирать Тамао из детского сада. Это был первый день возвращения Тамао в школу после происшествия, и Мисао не могла не волноваться. Она надеялась, что Тамао не упадет на игровой площадке и рана не откроется вновь.

Небо за окном начало затягиваться тучами, в то время как тусклое, сонное на вид вишневое дерево, казалось, пыталось протянуть свои бесформенные ветви в окно читального зала на третьем этаже. Теперь Мисао была в этой комнате полностью в своем распоряжении. Двое молодых людей, которые, по-видимому, были студентами университета, либо покинули здание, либо ушли в другую секцию. Мисао почувствовала, что у нее начинает слегка болеть голова.

Итог ее исследования заключался в том, что амбициозный строительный проект в конечном итоге был заброшен. Подземные торговые ряды и жилые башни так и не были построены, а район вокруг южного выхода железнодорожной станции постепенно пришел в свое нынешнее запущенное состояние. Что осталось? Ничего, кроме горстки скромных магазинчиков и гигантского кладбища.

«Наземное захоронение». Этот термин всплыл в голове Мисао, когда она вспомнила прочитанное ею предложение о причинах отказа храма продать землю, формулировка которого, казалось, балансировала на грани дерзости. Если отбросить язвительный тон, она не знала, что кладбище Мансэйдзи использовалось с эпохи Тайсе, когда погребение было более распространенным явлением, чем кремация.

Поэтому, когда она любовалась видом со своего балкона, некоторые могилы, которые она видела каждый день, содержали останки людей, которые умерли давным-давно и были похоронены как трупы, вместо того чтобы быть кремированными. От этой мысли у нее по коже побежали мурашки. Если бы храм решил пойти дальше и попытаться переместить все захороненные останки скелетов в другое место, как, черт возьми, они бы их перевезли? С момента первоначального погребения прошло уже шестьдесят или семьдесят лет, так что деревянные гробы наверняка истлели до такой степени, что на открытом воздухе они немедленно рассыпались бы в пыль.

Мисао встала со стула и отнесла брошюру, которую просматривала, обратно в книжный шкаф. Расставив все по местам, она еще раз пробежалась глазами по материалам на полках, но не увидела никаких более поздних отчетов о том, что стало с проектом подземного строительства, когда планы реконструкции столкнулись с конечной проблемой.

Ей стало интересно, что сказал бы Теппей, если бы узнал, что она специально отправилась в библиотеку прихода, чтобы разобраться в подобном вопросе. Посмеялся бы он снисходительно? Или сказал бы что-то вроде: «Почему бы тебе просто не оставить всю эту чепуху в покое», не пытаясь скрыть свое неодобрение? Вероятно, последнее. С момента несчастного случая с Тамао Теппей, казалось, вел внутреннюю борьбу с легионом личных демонов – борьбу, о которой он не мог (или не хотел) говорить.

Головная боль Мисао с каждой минутой становилась все сильнее. Мне нужно принять аспирин, как только я вернусь домой, – подумала она.

Спустившись на первый этаж библиотеки, она увидела седовласого мужчину, который лениво сидел за стойкой администратора, уставившись в пространство. Движимая внезапным порывом, Мисао подошла к столу и сказала:

«Эй, простите?»

Мужчина повернул голову, чтобы взглянуть на нее, но не сказал ни слова.

«Вероятно, это покажется странным вопросом…» – начала Мисао.

«Что?» – Мужчина, казалось, был поражен.

«Простите, вы случайно не знакомы с этой частью города?»

Мужчина бросил на нее возмущенный взгляд, затем пробормотал:

«Ну, я работаю здесь последние тридцать два года, так что так и должно быть».

«О, это здорово! – воскликнула Мисао, лучезарно улыбаясь мужчине. – По правде говоря, я пытаюсь взглянуть с какой-то точки зрения на историю этой местности, и есть одна вещь, которая мне не ясна».

«Что бы это могло быть?» – Если мужчина и был заинтригован вопросом, он этого не показал. Со скучающим выражением лица он отвернулся от Мисао и снова уставился прямо перед собой.

«Довольно давно планировалось построить подземный торговый пассаж под станцией Такаино. Вы знали об этом?»

«Ах, это… Да, я знаю об этом плане. Это было еще в шестидесятых».

«Насколько я понимаю, возникли некоторые трудности с переносом могил с кладбища Мансэйдзи, и именно поэтому план так и не был реализован?»

«Да, это верно. В конце концов, это просто выдохлось, хотя разработчики уже потрудились выкопать яму. Это была серьезная трата времени и денег».

«Яму? —спросила Мисао с растущим волнением. – Значит, земляные работы уже были выполнены, когда проект был свернут?»

«Ну, я не уверен, но именно такое впечатление у меня сложилось. Очевидно, разработчики вступили в большой спор с храмом, и в конце концов все это просто окончилось ничем у них перед носом. Я не знаю, о чем они думали, но предполагаю, что в какой-то момент разработчики, должно быть, почувствовали оптимизм, поэтому они сказали: „Эй, давайте продолжим и потратим небольшое состояние на раскопки этой подземной дороги, просто на случай, если наш план сработает“. Я так понимаю, они также возлагали большие надежды на строительство нескольких больших жилых комплексов по соседству. Конечно, прежде чем они смогли сделать что-либо из этого, они должны были достичь соглашения с храмом о покупке земли, но даже когда стало казаться, что из этого ничего не выйдет, они продолжили раскопки».

Ранее невозмутимый, мужчина, казалось, стал почти маниакальным. Его голос повысился как по высоте, так и по громкости до такой степени, что, казалось, он слабым эхом отражается от стен.

«На самом деле это было бесполезное занятие, – продолжил он. – Я имею в виду – копать яму до того, как все было подписано, запечатано и доставлено. В этом не было никакого смысла. Раньше на стройплощадке висела вывеска строительной компании. Я помню, что видел ее каждый день, а потом она внезапно исчезла. Это действительно было невероятным расточительством – делать всю эту работу впустую».

«Есть ли записи об этих раскопках в здешних архивах?»

«Хм, – задумчиво произнес мужчина. – Я не могу сказать наверняка, но у меня такое чувство, что их нет – по крайней мере, здесь. Как гласит пословица: „Если что-то дурно пахнет, вам лучше прикрыть это крышкой“. Конечно, так принято и в правительстве. Если проект заканчивается отрицательно, они предпочитают не слишком афишировать это. В любом случае – почему вы так заинтересовались этим? Планируете написать статью, или книгу, или что-то в этом роде?»

«Нет, нет, ничего подобного», – запротестовала Мисао, качая головой.

Мужчина бросил на нее предупреждающий взгляд, который напомнил ей родителя, пытающегося предостеречь упрямого ребенка от опрометчивых поступков, затем скрестил руки на груди.

«Дело в том, что это не совсем приятная тема, поэтому люди склонны избегать углубляться в нее слишком глубоко, – сказал он. – Я думаю, большинство людей предпочли бы оставить спящих собак лежать».

«Нет, как я уже сказала, я не собираюсь писать об этом, – запротестовала Мисао. – Я просто заинтересовалась, потому что живу неподалеку, и сосед рассказывал о застройке. Так вы случайно не знаете, что в конце концов стало с вырытой ямой?»

«Вы действительно любознательны! – сказал мужчина со смехом, обнажившим его неестественно белые передние зубы. Мисао сразу узнала в них зубные протезы. – Эх, в конце концов, мы же не люди-кроты, верно? Яма была бы бесполезной, поэтому я предполагаю, что они, должно быть, засыпали ее после того, как проект провалился».

«Конечно, так и должно быть, – сказала Мисао. Она тоже рассмеялась. – Спасибо за вашу помощь. Извините, что отняла у вас так много времени», – добавила она с легким поклоном.

Администратор в ответ слегка кивнул головой, и Мисао покинула здание.

Возвращаясь на станцию, она вдруг вспомнила фразу Эйко – «призрачная дорога в никуда», – и легкая дрожь пробежала у нее по спине.