После того, как Теппей сошел с поезда на станции Такаино, он прошел мимо шумной группы людей на платформе, очевидно, возвращавшихся домой с вечера празднования цветения сакуры. Там было пять или шесть мужчин и три женщины, и они смеялись, визжали и вообще поднимали шум. Одна из женщин, казалось, была на грани рвоты в любой момент. Тем не менее на ее бледном лице играла широкая улыбка, когда она, спотыкаясь, шла, пьяно вцепившись в руку одного из молодых людей.

Недалеко от станции Южный Такаино была небольшая, но известная вишневая роща, и Теппей предположил, что шумная компания отправлялась туда на пикник (с большим количеством алкоголя), а затем пешком или на такси добралась до станции Такаино. Недавно коллеги из рекламного агентства пригласили Теппея на пару вечеринок по случаю цветения, но он отказался, потому что был завален работой. Кроме того, рядом с его многоквартирным домом было много цветущих вишневых деревьев, и если он хотел увидеть их, все, что ему нужно было сделать, это выйти на балкон. Деревья, разбросанные вокруг кладбища, сейчас были на пике своего великолепия, и обильная зелень создавала пышный фон для пушистых куполов с розовыми лепестками.

Младший брат Теппея, Тацудзи, зашел к ним тремя днями ранее со своей женой Наоми, и она исполнила экстравагантные рапсодии на тему цветущей сакуры. «Боже мой, какой совершенно восхитительный вид», – вздохнула она, как будто на мгновение забыла, что красиво цветущие деревья были окружены надгробиями, курганами и могильными плитами.

Ха, – подумал Теппей. – если бы эта женщина приехала навестить нас унылой, серой зимой и увидела тогда вид – ничего, кроме легионов темных, тусклых надгробий, с голыми ветвями деревьев, пронзающими воздух, как кривые иглы, – она, вероятно, сказала бы что-то вроде: «О боже, какой унылый вид. Ты наполовину ожидаешь, что вампир выскочит в любой момент!»

В качестве подарка на новоселье Тацудзи и Наоми привезли комплект постельного белья, белую кружевную скатерть и салфетки в тон. Скатерть идеально подходила для обеденного стола, и Мисао была в восторге.

Теппей твердо верил, что ум и такт его жены были главными причинами, по которым она могла поддерживать достаточно дружеские отношения со своей невесткой. Он часто думал, что для того, чтобы ладить с кем-то вроде Наоми, нужно быть либо очень умным, либо прирожденным трусом, как Тацудзи. Ну что ж, – подумал он. – Она не моя проблема, так что я не собираюсь терять из-за этого сон.

Пройдя через станционные ворота, большинство людей, сошедших с поезда вместе с Теппеем, направились к северному выходу и растворились в ночи. Несмотря на то, что было уже за полночь, улицы вокруг выхода все еще ярко светились неоновыми огнями пабов, закусочных рамэн, специализированных ресторанов, мини-маркетов и салонов пачинко. Уличные продавцы оладий с осьминогом и одена поставили свои тележки сразу за железнодорожной станцией и громко расхваливали свой товар, пытаясь заманить проходящих мимо пьяниц остановиться перекусить по пути домой.

Менее популярный южный выход, напротив, был тихим, и все ряды маленьких магазинчиков были закрыты на ночь. Только пара кофеен оставались открытыми, и их наэлектризованные вывески Coca-Cola отбрасывали тусклый розовый отсвет на почти пустынную улицу.

Теппей вышел из южного выхода в мягкую весеннюю ночь. Ненадолго остановившись, чтобы вдохнуть сладкий, благоухающий воздух, он закурил сигарету и продолжил свой путь. Прямо перед ним остановилось одинокое такси, и задняя пассажирская дверь распахнулась. Секундой позже женщина выскочила с заднего сиденья кабины с такой силой, что, казалось, ее выбросило из катапультного кресла.

Женщина была одета в цветастое розовое кимоно, и не успела она выскочить на улицу, как начала сердито пинать борт такси изящной ножкой, обутой в белые туфли «зори» на танкетке.

«Убирайся отсюда, придурок! – крикнула она. – Я больше не хочу тебя видеть!»

Таксист высунул голову в открытое окно и крикнул:

«Ты злая девка! – Выглядя так, словно мог выскочить в любой момент, он прорычал: – Ты думаешь, что можешь прокатиться бесплатно и сбежать, не заплатив?»

Открыв маленькую сумочку-клатч, женщина вытащила несколько бумажных купюр и бросила их в окно такси.

«Держи, жадный до денег ублюдок. Теперь ты счастлив?»

«Сумасшедшая шлюха», – прорычал таксист, оскалив зубы. Открыв дверцу, он вылетел на тротуар, сжимая в руке деньги женщины.

Казалось, что сейчас начнется самое интересное, поэтому Теппей решил остановиться и понаблюдать за разворачивающимся зрелищем. Зажженная сигарета свисала у него изо рта, на мгновение забытая. Начала собираться небольшая толпа прохожих, образуя спонтанное кольцо вокруг.

Женщина, казалось, черпала энергию из растущей аудитории, потому что презрительно фыркнула от смеха и надменно сказала:

«О, ты действительно собираешься сейчас ударить женщину? Тупой придурок!»

Разъяренный водитель оглядел зевак, затем издал громкий стон разочарования, который звучал скорее по-волчьи, чем по-человечески. Это был довольно полный мужчина лет пятидесяти или около того. Очевидно, в какой-то момент он пролил что-то маслянистое на свои коричневые брюки, потому что в свете уличного фонаря на одной штанине его брюк поблескивало желтоватое пятно.

«Если ты хочешь играть в эту игру таким образом, будь моим гостем, – насмешливо заметила женщина. – Мне доставило бы огромное удовольствие вызвать полицию».

Свирепо посмотрев на водителя, она протянула руку назад, чтобы поправить свисающий пучок на затылке, затем решительно поправила челку, словно была современным гладиатором, готовящимся к битве. По толпе зрителей пробежала волна возбужденного смеха.

Таксист сжал обе руки в кулаки и сердито погрозил ими женщине.

«Будь ты проклята! – взревел он, скомкав банкноты, которые дала ему женщина, и бросив их на дорогу. – Мне не нужны твои грязные деньги. Просто убирайся к черту с моих глаз, ты, отвратительный кусок дерьма! Я никогда не должен был останавливаться ради таких, как ты».

Кипя от злости, мужчина направился обратно к своему такси. Он с ревом завел двигатель и сердито нажал на педаль газа. Дернувшись сначала назад, затем вперед, такси рвануло с места на максимальной скорости, шины завизжали по асфальту.

Толпа зевак разошлась, посмеиваясь между собой. Громко ворча, женщина присела на корточки, чтобы поднять деньги, валявшиеся на улице. Тщательно разгладив банкноты, она сунула их за отворот своего розового кимоно. Теппей, который беспечно наблюдал за происходящим (хотя и делал вид, что не замечает), направился прочь. Сзади он услышал, как женщина пробормотала, ни к кому конкретно не обращаясь: «Ублюдок!»

Когда Теппей входил в пустынные торговые ряды, залитые зимним светом ртутных уличных фонарей, он услышал позади себя шаги женщины. Сначала стук ее туфель по тротуару производил впечатление гнева и беспокойства, но, должно быть, она постепенно успокаивалась, потому что через несколько мгновений звук был просто таким, как будто кто-то шел мелкими, размеренными шагами.

«Эй! Ты!» – окликнула женщина. Других пешеходов поблизости не было, поэтому Теппей замедлил шаг и оглянулся через плечо. Женщина галопом неслась к нему, хлопая широкими рукавами своего кимоно, как гигантская птица. Когда Теппей увидел, как она беспорядочно бежит, он впервые понял, насколько она была пьяна.

Когда женщина подошла ближе к тому месту, где стоял Теппей, ожидая, пока она догонит его, она начала громко, театрально дышать.

«Боже мой, я умираю, – прохрипела она. – Я недостаточно тренируюсь, поэтому у меня сразу перехватывает дыхание. В любом случае – привет! Разве ты не живешь в особняке на Сентрал-Плаза?»

«Да, но…»

Теппей пристально посмотрел на женщину. Свирепое выражение, которое было у нее во время стычки с водителем такси, исчезло, и в покое ее довольно желтоватое лицо казалось почти устрашающе гладким и невыразительным, как будто она потратила кучу денег на дорогие кремы от морщин и омолаживающие процедуры.

Искусственная гладкость кожи женщины затрудняла определение ее возраста, но Теппей подумал, что ей, возможно, было примерно столько же лет, сколько Мисао. Нет, на второй взгляд, она, вероятно, была на несколько лет старше – может быть, даже под сорок.

«О, слава богу. – Женщина улыбнулась, прищурившись, как кошка, когда зевает. – Я заметила вас в толпе и сразу поняла, что видела вас около этого здания».

«Вы тоже там живете?»

«Да, – сказала женщина, качая головой вверх-вниз, как ребенок, пытаясь отдышаться. – Я мисс Харасима, из квартиры 502. Рада с вами познакомиться».

Возможно, она намеревалась отвесить элегантный официальный поклон, но из-за того, что была так пьяна, ее голова, казалось, бесцельно болталась на шее, как у сломанной куклы.

Немного подумав, нужно ли ему ответить взаимностью и представиться, Теппей решил промолчать. Он вспомнил, как Мисао упоминала, что хозяйка, живущая на пятом этаже, съедет в мае, – так что, в самом деле, какой смысл продолжать знакомство с ней?

«Простите, что навязываюсь вам, – сказала женщина, – но ничего, если мы пройдем остаток пути вместе? Я боюсь гулять по этому району одна ночью. Честно говоря, я не большой поклонник кладбищ».

«Конечно, без проблем», – сказал Теппей с улыбкой. Он не мог поверить, что женщина, которая была готова ввязаться в затяжную драку с таксистом посреди улицы, могла испугаться простого кладбища.

«О, большое вам спасибо. – Женщина вздохнула. – Я всегда беру такси прямо до входа в здание, но сегодня вечером этот тупой говнюк… – Она выплюнула эти слова с нескрываемой злобой, затем смущенно рассмеялась и сказала значительно более мягким тоном: – Я имею в виду, я просто случайно немного повздорила с этим невыразимым таксистом».

«Да, но что же произошло?»

«О, это была просто одна из таких вещей… Я предполагаю, что водитель пытался флиртовать, или быть забавным, или что-то в этом роде, но в любом случае он спросил, сколько я возьму за то, чтобы добавить его в свой „список клиентов“, как он выразился. Это действительно вывело меня из себя, так что я высказала ему!.. Я не помню точно, что я сказала, но сразу после этого он затормозил перед вокзалом и велел мне выходить».

«Ты проявила много мужества, постояв за себя. Это было действительно потрясающе».

«Ну, боюсь, я позволила своему гневу взять надо мной верх, но, думаю, в конце концов я даже выиграла. Я имею в виду, что меня бесплатно подвезли на такси, по крайней мере до вокзала. К счастью, мне удалось найти красивого телохранителя, который сопровождал бы меня до конца пути».

Когда женщина, пошатываясь, пошла вперед, она взяла Теппея под руку, и его ноздри поразил почти невыносимо сильный аромат крепких напитков, смешанных с духами.

«На самом деле у меня была довольно ужасная ночь, со всех сторон, – продолжила женщина. – Для начала я поссорилась кое с кем в клубе. Не с клиентом, а с моим „боссом“. Она даже не владелица, она просто, что называется, „наемная мамаша“, но ведет себя так, словно она королева мира. Она действительно хуже всех. Она высокомерная и властная, и – это то, что вы часто видите в моей работе, – ее не волнует ничего, кроме денег. Она никуда не ходит без своего карманного калькулятора и постоянно урезает мою зарплату за самые тривиальные вещи. И она не просто жадная. Вдобавок ко всему прочему, она еще и скряга…»

Женщина продолжала болтать, понося «наемную маму», и по мере того, как ее волнение росло, она все крепче вцеплялась в руку Теппея.

«В любом случае, – заключила она, – именно поэтому я так рано вернулась домой сегодня вечером. Обычно я возвращаюсь не раньше двух-трех часов ночи. О, извини, я все о себе… Чем ты занимаешься? И что, черт возьми, заставило вас решить переехать в многоквартирный дом, который находится более или менее посреди кладбища?»

«Я работаю в рекламе, – сказал Теппей. – А что касается того, почему мы переехали в это здание, то это потому, что цена была подходящей».

«Я вас понимаю, – сказала женщина. – Это место удивительно дешевое. Что произошло в моем случае, так это то, что я подружилась, скажем так, с одним клиентом в клубе, и он купил мне здесь квартиру. Ну, наверное, было бы точнее сказать, что он купил квартиру для себя, в качестве инвестиции, но в любом случае пока он позволяет мне жить тут без арендной платы».

«Как долго вы здесь живете?»

«Я переехала сюда в прошлом году, вскоре после завершения строительства, – сказала женщина. Она деликатно икнула, затем продолжила: – Итак, я полагаю, прошло шесть месяцев с небольшим? Но в мае я съезжаю».

«Да, я это понял».

«Подожди, откуда ты узнал?»

«Моя жена услышала об этом от одного из местных менеджеров».

«Ах, эта старая сплетница! Она такая заноза в горле. Всякий раз, когда я сталкиваюсь с ней, по воскресеньям или когда бы то ни было еще, она всегда загоняет меня в угол и начинает бомбардировать вопросами на личные темы».

Когда Теппей и его спутница вышли из торговых рядов, вдалеке показался особняк Сентрал Плаза. Небрежно, но твердо Теппей высвободил свою руку из хватки женщины. Они свернули на узкую дорогу, проходившую мимо храма, где раскинутые ветви цветущих вишневых деревьев постоянно осыпали тропинку дождем лепестков. Неосвещенный переулок был таким темным и тихим, что они почти слышали, как каждый тончайший лепесток падает на землю.

«Послушайте, я не люблю быть негативной, – сказала женщина, – но вам, ребята, действительно следует… – Она сделала паузу, чтобы подавить очередной приступ икоты, затем продолжила: – Тебе тоже действительно следует съехать. У тебя ведь есть ребенок, верно?»

«Да, верно», – ответил Теппей. Тамао была чудом, бесценным украшением, которое они с Мисао создали в попытке забыть прошлое и вернуть свою жизнь в прежнее русло.

«Что ж, в таком случае для тебя еще важнее все продать и убраться из этого места, и чем скорее, тем лучше. Я не хочу тебя пугать, но…»

«Подождите, почему мы должны переезжать? Потому что один из постоянных менеджеров немного несносен?»

«Не говори глупостей. Это не имеет к делу никакого отношения. – Женщина облизнула губы, затем обхватила себя обеими руками и обняла. – Послушайте, дело в том, что здание, в котором мы живем, просто неподходящее место. Я не хочу бить в свой собственный рог, но так случилось, что я обладаю особой чувствительностью к миру духов, и это здание вызывает у меня действительно жуткое чувство».

Теппей рассмеялся.

«Что, ты видела привидение или что-то в этом роде? Или, может быть, какие-нибудь полтергейсты забежали с соседнего кладбища?.. Нет, подожди, может, это больше похоже на что-то из научно-фантастического фильма. Знаешь, маленькие зеленые пришельцы из космоса?»

Женщина не рассмеялась и даже не улыбнулась. На ее лице застыло выражение крайней торжественности, хотя аура солидности была подорвана продолжающимися приступами икоты, которые она, казалось, не могла контролировать.

«Я не говорю, что я на самом деле что-то видела, – сказала она. – Просто я никогда не чувствовала себя комфортно в этом здании, и я не смогла обжиться. Как они это называют – плохие вибрации? В любом случае я чувствую себя так постоянно. Это трудно объяснить, но я никогда не могу по-настоящему расслабиться, и мои нервы, кажется, постоянно на пределе. В последнее время эти чувства становятся все сильнее, и иногда поздно ночью, когда я остаюсь одна в квартире, смотрю телевизор или просто лежу в постели, мне становится так страшно, что я едва могу это вынести. Вы, наверное, думаете, что я глупая или ненормальная, но это абсолютная правда. До сих пор я ни с кем об этом не говорила. Это было бы трудно объяснить, не показавшись сумасшедшим, и, вероятно, мне бы в любом случае не поверили».

Она, наверное, поссорилась со своим покровителем, и он вышвыривает ее за дверь, – цинично подумал Теппей.

Впереди, на левой стороне дороги, показалась группа деревянных надгробий, поблескивающих в лунном свете. Теппей снова громко рассмеялся. То, что говорила женщина, было, конечно, совершенно диковинным, но все равно было довольно безвкусно затрагивать подобные темы, когда они поздно ночью прогуливались вдоль кладбища.

«Я думаю, мы останемся здесь на некоторое время, – сказал он. – Конечно, если бы мы могли накопить денег и переехать в лучшее место в ближайшем будущем, это было бы здорово. Куда-нибудь, где по соседству не было бы кладбища или крематория».

«Чем скорее, тем лучше, – сказала женщина. – Серьезно, я серьезно. Знаешь, почему я сейчас такая пьяная? Это не из-за того, что случилось на работе. Нет, я делаю это каждый вечер. Ты понимаешь, о чем я говорю? Если бы я была трезвой, я ни за что на свете не смогла бы притащиться обратно в это ужасное место».

Многоквартирный дом со стеклянными стенами подъезда теперь был в поле зрения, и взгляд Теппея неудержимо притянуло к восьмому этажу. Очевидно, Мисао все еще не спала, потому что по всей длине балкона просачивалась полоса позолоченного света. В сознании Теппея это теплое сияние вызвало образ их новой квартиры, безопасной и уютной, наполненной благотворным ароматом солнечного света.

Несколько минут спустя, когда они стояли перед лифтом, женщина посмотрела на Теппея с кислым выражением лица.

«О, и еще одно, – сказала она, – я отказываюсь спускаться в этот мерзкий подвал, совсем. Ты им вообще пользуешься?»

«Ну, мы использовали его для хранения кое-каких вещей, но…»

«Вот как, правда? Ты, должно быть, совершенно бесстрашный».

Прибыл лифт, и они оба вошли. Нажимая кнопку с надписью «5», женщина сказала: «В этом подвале есть что-то странное». Пока она говорила, у нее вырвалась сдержанная икота, и она рефлекторно прикрыла рот рукой.

«Что ты имеешь в виду под „странным“?» – спросил Теппей.

«Как я уже сказала, это очень трудно объяснить. Просто я почувствовал это, когда впервые спустилась туда. Что-то там не так».

«Крысы? Мыши? Пауки?» – игриво спросил Теппей.

«Нет, не говори глупостей. Это не что-то живое».

«О, тогда это, должно быть, гоблины. Или, может быть, зомби?»

«Я вижу, ты шутишь, но, честно говоря, ты можешь быть прав. Я действительно понятия не имею, что там внизу, и надеюсь, что никогда не узнаю. Все, что я знаю наверняка – что это что-то по-настоящему страшное. В этом жутком здании эта ужасная адская дыра – самое жуткое место из всех».

Лифт остановился на пятом этаже, и дверь открылась.

«Это тот момент, когда я обычно приглашаю вас выпить по стаканчику на ночь, – сказала женщина, поворачивая голову, чтобы оглянуться на Теппея, когда она выходила в коридор. – Но я думаю, что нет смысла даже пытаться с кем-то вроде тебя, у кого есть жена прямо здесь, в этом здании. Большое тебе спасибо за все, что было сегодня вечером. Ты действительно спас мне жизнь».

Теппей поднял руку и слегка помахал.

«Спокойной ночи, – вежливо сказал он. – Мне понравилась наша беседа».

На мгновение он забеспокоился, что женщина может истолковать это мягкое замечание как скрытый сарказм, но казалось маловероятным, что она даже вспомнит их встречу, когда проснется на следующее утро. Двери лифта закрылись, и лифт продолжил свой подъем.

Она была просто болтливой пьяницей, и все, что она говорила о здании, было не более чем безвкусными шутками, — сказал себе Теппей. Он ни за что не собирался делиться странными теориями хозяйки со своей женой; они только подогрели бы и без того сильную неприязнь Мисао к подвалу и могли вызвать ненужную тревогу. И в то же время, несмотря на то, что способность мисс Харасимы к рациональному мышлению была явно подорвана алкоголем до такой степени, что почти все, что она говорила, было безумной фантазией, Теппей не мог сказать, что никогда не подумает о переезде. Но развернуться и продать квартиру сразу, когда они едва устроились? Это было бы пустой тратой денег, времени и усилий.

Лифт остановился на восьмом этаже, и двери открылись. Мы устроились в светлом, удобном помещении, – подумал Теппей, выходя из кабины. – Сейчас все по-другому. Мы уже не те люди, которыми были раньше.

Внезапно в его памяти всплыло старое воспоминание. Когда он учился в университете, двум его однокурсникам повезло снять квартиру по удивительно низкой цене. Пара – близкий друг Теппея и женщина, с которой он жил, – входя внутрь, знали, что предыдущий жилец покончил с собой в квартире, но они оба были великолепно рациональны по натуре. Поэтому, когда они обнаружили, что шкафы все еще полны посуды покойного жильца, они просто пошли дальше и использовали эти тарелки, чашки и другие блюда сами.

Теппей много раз навещал супругов в этой квартире, и она всегда поражала его чистотой, жизнерадостностью, хорошо освещенным местом. Его друзья жили там в совершенной гармонии и вскоре после окончания учебы поженились.

Так оно и есть, – подумал Теппей, когда воспоминания наполнили его чувством ностальгической нежности. – Мы часто собирались вместе и играли в маджонг в той так называемой проблемной квартире, где предыдущий жилец повесился из-за неразделенной любви. Никто никогда не задумывался о том, что там кто-то покончил с собой. Мы все были слишком заняты весельем, выяснением того, как оплачивать наши счета, и одержимостью нашими собственными любовными похождениями. У нас не было времени беспокоиться о каком-то печальном незнакомце, который умер и исчез.

Да, – сказал он себе, – так оно и есть. Страх порождает страх, а сожаление порождает еще большее сожаление. Как только вы впустите эти эмоции, они расцветут в вашем поврежденном сердце, как своего рода болезнь, и вы начнете чувствовать постоянную неудовлетворенность своей ситуацией, в то время как ваша жизненная сила иссякнет, а ваш разум станет постоянно искаженным. Отсутствие сожалений, страха и чувства вины, упорный труд и неизменно позитивный настрой – вот рецепт счастливой жизни.

Подойдя к своей парадной двери, Теппей позвонил. Он услышал, как внутри раздался музыкальный перезвон и мгновение спустя включился интерфон, и голос Мисао произнес: «Да?»

«Это я».

Послышался звук открывающегося засова и снимаемой цепочки безопасности, а затем в открытом дверном проеме появилось лицо Мисао. Она выглядела так, словно спала.

«Добро пожаловать домой», – сказала она.

Улыбаясь, Теппей переступил порог квартиры. Здесь пахло солнцем и легкостью. Пока они вместе строили свою жизнь здесь, день за днем, этот уютный домашний аромат пропитывал стены и потолок.

«Сегодня на улице действительно тепло, не так ли? – заметила Мисао, глядя на Теппея через обеденный стол, заваленный бумагами и художественными принадлежностями для ее иллюстраций. – Держу пари, мы могли бы даже открыть окна, и все равно было бы совсем не холодно».

Она подошла к стеклянной двери, ведущей на балкон, и взялась за ручку.

Теппей бесшумно подкрался сзади к Мисао и обнял ее за талию. Мисао взвизгнула от удивления, затем начала смеяться.

«Что на тебя вдруг нашло?» – спросила она.

Теппей нежно прикусил ее затылок.

«Я граф Дракула, и я пришел, чтобы сделать тебя своей», – произнес он гортанным, мелодраматичным тоном.

Все еще хихикая, Мисао высвободила одну руку из объятий Теппея.

«Подожди секунду, – сказала она. – Только позволь мне сначала открыть дверь. – Повозившись с ручкой несколько секунд, она раздраженно прищелкнула языком. – Она не поддается. Интересно, что случилось».

Все еще обнимая жену сзади обеими руками, Теппей издал притворно-вампирское рычание: «Гаррр» – затем продолжил своим обычным голосом:

«Может быть, оно просто замерло в завораживающем присутствии графа Дракулы».

«Пожалуйста, перестань валять дурака, – сказала Мисао, внезапно посерьезнев. – Я не шучу. Дверь действительно не открывается.

Внезапно Теппей отпустил Мисао и шагнул вперед. Схватившись за ручку обеими руками, он потянул изо всех сил. Стеклянная дверь заскрипела и начала рывками перемещаться по перилам.

«Вероятно, это просто некачественная конструкция. – Теппей вздохнул. – Завтра я нанесу немного воска на рельсы».

Обменявшись взглядами, Теппей и Мисао пожали плечами. Затем, как будто ничего необычного не произошло, они вышли на балкон и глубоко вдохнули свежий, напоенный ароматом цветов ночной воздух.