Это было неизбежно. Дьяволица смотрела прямо на меня, даже не пыталась отвести взгляд в сторону. Я бы могла себя поругать, но какой в этом смысл? Ведь, по сути, кто мог такое ожидать?

Хотя, признаться честно, я не очень понимала, почему она убила комендантшу. То есть, если эта комендантша все-таки была приманкой, то, может быть, дьяволица убила ее в порыве злости? Потому что, если комендантша была искупительницей, зачем бы дьяволице убивать ее?

Если только она, конечно, не выпила ее крови и уже не превратилась в какого-нибудь архидемона!

Несмотря на мои догадки и предположения, о которых я размышляла, видимо все было написано у меня на лице, потому что в какой-то момент Дьяволица ухмыльнулась и произнесла:

— Это не я ее убила.

— Я ничего не говорила, — зачем-то, словно в оправдание выпалила я.

Так, спокойно! Я же могу ее молниями бить! Чего я переживаю вообще? Немного расслабившись, я отклеилась от стены.

— Что так поздно не в постели? — Как-то даже с насмешкой уточнила Дьяволица.

— Встречный вопрос, — передернула я.

Судя по всему, моя заносчивость показалась ей забавной.

— Лучше тебе идти дальше в свою комнату, — посоветовала она.

— Ага! Чтобы ты еще кого-нибудь прикончила?

— Я сказала: я ее не убивала.

— А кто?

— Я не слежу за убийцами.

— Да? За собой тоже?

— Ты что-то слишком осмелела для той, кого мне по стенке размазать от нечего делать.

— Давай-ка начистоту. — ухмыльнулась я, почему-то не пугаясь, а наоборот, становясь все смелее. — Кто кого по стенке может размазать, это большой вопрос.

— С каких пор?

— А ты разве забыла нашу схватку?

— Какую еще схватку? — Нахмурилась она и одарила меня такой противной усмешкой, что я почувствовала себя дурой, не меньше. — Ты использовала силу против моей слабости. Это, по-твоему, равная схватка? Подумай еще раз.

— Какой еще слабости? — Нахмурилась теперь и я.

На какое-то мгновение на ее непоколебимом лице вдруг мелькнула тень эмоции, которых я за ней никогда не замечала. Не знала, что Дьяволица вообще способна хоть на какие-то эмоции. Разве что в своих каких-то корыстных целях. Но какой смысл ей было проявлять их сейчас?

— Иди спать, — снова настаивала она.

— Ты любила Киана? — Спросила я.

А вот это было зря. В одно мгновение это расставило все на свои места. Я даже не поняла, что было совершено хоть какое-то движение, просто почувствовала мертвую хватку на своей шее. Было больно, что и скрывать? А самое главное — обидно. Я действительно себя переоценила.

Дьяволица держала очень крепко, не пережимала, чтобы я тут не померла, но в то же время она заставляла меня чувствовать свою силу.

И зачем я только решила с ней тягаться? Подумаешь, разок ее молниями задела? Тоже мне, всесильная!

— Еще раз назовешь при мне его имя, и ты больше уже ничего не сможешь сказать, — зло проговорила она.

Вот теперь в полной мере я ощутила ее дьявольское превосходство. Это было ужасное ощущение, в точности такое же, какое я испытывала от того демона, что пришел к Виристану в далеком прошлом.

Ужасно, страшно, невыносимо!

— Убьешь меня? — С испугу выдавила я.

Дьяволица ухмыльнулась.

— Девочка, смерть — это избавление от всех бед и страданий. Я не сказала, что я награжу тебя ею. Поверь мне, есть кое-что пострашнее смерти.

— Например, быть тобой? — Зачем-то огрызнулась я.

Зря. Вообще не понимаю, чего я пререкаюсь с Дьяволицей? Вроде бы здравый смысл подсказывает, что не нужно мне на нее наезжать. Но вот она открывает свой рот и ненависть, словно кипяток в чайнике, закипает внутри меня.

Дьяволица было молниеносной. В мгновение ока я отлетела в сторону и больно ударилась лбом о стенку. Лучше бы научилась сначала сражаться, а потом уже лезла на рожон.

Конечно, смысла в моих действиях было очень мало, но я не хотела так просто заканчивать это. Сотворив в своей ладони шар из молний, я резко обернулась и собралась ударить им Дьяволицу.

Но я была глупа.

Она оказалась рядом со мной не менее стремительно, чем раньше. Перехватив мою руку за запястье, она сильно сжала ее своими цепкими пальцами и перерубила доступ магии. Шар немножко поволновался, а потом взял и испарился. Дьяволица резко поставила меня на ноги, дернув за руку.

— Что это ты удумала? Решила, что подросла? — заговорила она со мной теперь гораздо увереннее. — Ты была никем, все еще никем и остаешься. Твоя жалкая магия не действует даже на средней паршивости слабых колдунов. Ты пытаешься мне что-то доказать? Я ведь могу переломать тебе все кости. Даже если тебе их потом вправят, не думаешь, что эту адскую боль тебе придется все же вытерпеть?

Я знала, что сама ее разозлила, знала, что это было лишнее, но ничего не могла с собой поделать. Что мне оставалось? Только выбрасывать белый флаг.

— Он мне тоже очень дорог, — призналась я. Дьяволица сначала дернула меня за руку, но я поспешила оправдаться: — Я не произносила его имени.

— А я как будто не знаю, о ком ты говоришь.

— Мне просто показалось, что он дорог тебе. Но ты его бросила.

Ее брови вздрогнули.

— Бросила? Когда?

— Когда мы бились с Мэридит.

— Кто это «мы»? Твой труп здесь причем?

Мне почему-то так обидно стало, я аж ахнула.

— Я ее добила! — Ревностно воскликнула я.

— Да, похоже, гордыня это твой главный грех, — с каким-то пренебрежением заметила Дьяволица.

— Какая еще?..

Так, стоп. Я что? Собираюсь снова ругаться с ней? Я не за этим начала разговаривать. Спокойно, я взрослый, здравомыслящий человек, с психикой у меня все нормально, в отличие от этого монстра, которая стоит рядом со мной. Надо по существу.

— Как ты думаешь, кто ее убил? — Уточнила я, намекая на комендантшу.

— Вот у тебя перепады! — Хохотнула она.

— Предлагаешь продолжать ругаться?

Дьяволица мне не ответила, просто резко схватила меня за плечо, развернула и чуть ли не ногой меня пнула, отправив к своей комнате.

— Если хоть раз обернешься, я тебя налысо побрею, — пригрозила она.

Я хотела ей крикнуть, какая она больная на всю голову, но оборачиваться не стала. Все-таки я люблю свои волосы, а от этой психопатки можно ожидать чего угодно.

В общем-то, я была не против вернуться к себе, ведь я изрядно устала, да и поздно уже было зверски.

Кто мог убить комендантшу? Говорила ли Дьяволица правду? Обо всем этом я забыла в одно мгновение, когда открыла дверь в свою комнату и шагнула внутрь.

Сначала я немножко испугалась, обнаружив кого-то в своей комнате, а потом наоборот, жутко обрадовалась.

— Рэйвин! — Радостно воскликнула я, совершено не заметив в тот момент, что вообще-то вспыхнул мой амулет, что за окном почему-то стало светло.

Какое-то мгновение — Рэйвин шагает мне навстречу, и я совершенно не понимаю, что произошло. Вообще. Никоим образом. Я даже не близка к тому, чтобы что-то понимать.

Вот он шагает ко мне ближе, совершает какое-то неестественно резкое движение, я вроде бы падаю на пол, но все еще остаюсь на своих ногах. А в руках Рэйвин держит что-то до боли знакомое и непонятное лично мне.

Я находилась в таком шоке, что даже попытаться что-то понять, мне было абсолютно невозможно. Мозг отключался, это понятно, сознание подводило, но я не чувствовала себя плохо.

Я вообще себя не чувствовала.

Потому что духи ничего не чувствуют. И даже вид моего бездыханного тела на полу не мог сейчас этого изменить.

Разве что вид моего сердца в руке Рэйвина.

Так просто. Он вырвал мое сердце. Оно было ему нужно. Но… как? Все правильно, это то, о чем говорил мне тогда Оли. Но как такое произошло? Как это могло случиться? Рэйвин… убил меня?

Ворох вороньих перьев заволок почему-то мой дух. Через мгновение мы вместе с Рэйвином оказались в каком-то странном месте. Я не видела стен, не видела границ помещения, только жертвенный алтарь, на который он положил мое сердце.

Какая-то странная нить прорезалась из его центра и выстрелила лучом в… Небом это назвать было нельзя, просто вверх. Постепенно мое сердце начало истончаться и увядать. Но до полного уничтожения требовалось время, потому-то Рэйвин и перенесся снова в академию.

Мой дух, по-прежнему, следовал за ним, хоть я и не понимала, что происходит? Озарение по поводу моего полного уничтожения настигло меня внезапно. Нужно, чтобы сердце совсем исчезло, только тогда исчезну и я…

Не могу поверить, просто не могу в это поверить! Рэйвин… только что, буквально несколько минут назад… убил меня.

Так вот, что он так яростно скрывал от меня. Значит, вот какая у него тайна. Теперь мне было ясно, почему он так бережно оберегал ее, почему скрывал, не хотел, чтобы я знала. Теперь я начала понимать.

Но вот ведь парадокс: он так боялся, что я увижу это в его прошлом, а оказалось, я встретилась с этим сама в петле. И это было неизбежно.

Ужасно, это было ужасно. Я мертва и Рэйвин — мой палач. Тот, в кого я впоследствии влюбилась до беспамятства. Ни какой-нибудь демон, ни Дарэн, ни Мэридит, ни Киан, ни даже другие Вороны. Он!

Так, стоп: но как я тогда в кого-то вообще влюбилась, если?..

Только в это самое мгновение я вспомнила, как засветился мой амулет на шее. Петля. Точно. И хотя мне было неясно, почему я до сих пор тут болтаюсь духом бестелесным, я все же решила, что это важно.

Постаравшись сосредоточиться на деталях, я стала соображать, что происходит. В какое именно время я угодила? Рэйвин появился в одном из пустующих на данный момент классов. Там его к моему великому удивлению уже ждали другие Вороны.

— Она мертва, — констатировал Рэйвин.

Странно, я его слышу. Но почему? Ведь тогда, когда я умерла в прошлый раз, я не могла его слышать.

— Маг крови силен, — сказал кто-то из Воронов. — С ней так просто не покончишь.

— Теперь это не проблема, — сообщил Рэйвин. — Мы сделаем все то же самое, что сделали с предыдущей девчонкой.

— Но она ведь жива, — вдруг заметил еще один Ворон.

— Нам будет достаточно ее сна, чтобы вырвать ее сердце, — заметил Блэйк.

Вороны исчезли, Рэйвин тоже испарился. Маг крови? Предыдущей девчонкой? О чем они говорят? Сердце. Да, именно так. Я поняла, что это было за время. Это было как раз осенью, когда мистер Уилмор защитил меня от Воронов, а Дарэн подстроил мне с ними ловушку.

Это был тот самый момент, когда после всего случившегося я вернулась к себе в комнату и нашла там Рэйвина. Тогда он истекал своей демонической кровью, но сейчас, в тот момент, когда он беспощадно вырвал мое сердце, он был в порядке.

Но я ведь выжила тогда. Значит, я умру позже? Как получится, что моя прошлая я все же вернется в свою комнату и… наденет амулет на шею своему убийце? Он даже не пострадал от схватки. А дрался ли Рэйвин вообще? Если его воля была при нем…

Куда он отправился, я понятия не имела. Он просто перемещался в неизвестность для меня, почему за ним следовала я, мне было неведомо. В чем заключалась суть моего путешествия? Разве я жива? Разве я не умерла уже? Почему я не отправляюсь в какой-нибудь рай или что-нибудь еще?

В этот момент, когда предателем оказался самый близкий для меня, я почему-то вспомнила Грэя. Мне захотелось позвать его, просить мне помочь. Но в этом времени он все еще не был моим ангелом. Он все еще был нефелимом, который вершил людские судьбы. Он все еще был жив.

Вряд ли мне кто-нибудь теперь поможет.

Так казалось только мне.

Я могла думать и предполагать об очень многом, но, видимо, мое нынешнее состояние немного притупляло все эмоции от пережитого. Собственно, я это и не пережила, чтобы что-то теперь чувствовать.

Но все же во мне кипел нехилый интерес. Мне было важно знать, что предпочтет теперь Рэйвин, что он будет делать.

Что же было важно для Рэйвина в первую очередь? Оказалось, что месть.

Он появился перед особняком, который жилым можно было назвать едва ли. Он был отвратительным, мерзким, наполненным насекомыми, крысами, плесенью. Это было омерзительное место, и находиться здесь не хотелось совершенно. Но кто я теперь? Всего лишь бестелесный дух, следующий за убившим меня Вороном.

Не знаю, что точно я испытывала по отношению к Рэйвину в связи с тем, что произошло, но… теперь, как он и боялся, действительно что-то изменилось. Что-то, что уже не вернуть назад.

И хоть я пока еще не до конца понимаю, что происходит, когда я уже отправлюсь в свет или что там происходит после смерти, я знаю совершенно точно только одно: я слишком многого не знала о Рэйвине.

Ворон проследовал внутрь этого мерзкого дома. Он пробирался по загаженным помещениям, заглядывал в обветшалые комнаты, заваленные каким-то хламом, выбивал запертые двери. Он явно что-то искал. Только спустя время я поняла, что он искал кого-то.

Хозяин дома — если его можно так назвать — расположился в подвале. И как только Рэйвин нашел его, я поняла сразу же, зачем он пришел сюда.

Балиан.

Когда мерзкий демон заметил Рэйвина, он среагировал примерно так же, как сделал это, когда мы посетили его дьявольский клуб. С одной только разницей: в этот раз о пощаде он не молил, он убегал.

Преимущество явно было не на его стороне даже со всеми этими демонами, которые, на первый взгляд, казалось, пришли ему на помощь. Рэйвин разобрался с ними так, словно они вообще никогда не были проблемой. Он просто стер их с лица земли.

Да, я знаю, когда мы пришли к Балиану вместе, он уже был Воином света и на такое был не способен, не потому что обессилил, а потому что уже был на другой стороне, поэтому и не уничтожал всех вокруг. К тому же, если бы он стал это делать, я бы его совершенно точно испугалась. А в тот момент он хотел этого меньше всего.

По крайней мере, я так думаю.

Боюсь ли я его сейчас? Если учесть, что он сейчас больше походит на Дьяволицу — да. Очень боюсь. Мне безумно страшно. Потому что как бы я не верила в его благие намерения, он все же убил меня.

Рэйвин убил меня. То ли это из-за того, что я по каким-то причинам до сих пор всего лишь бестелесный дух, то ли это просто шок — хотя, как такое вообще можно назвать «просто шоком» — но я никак не могу взять в толк то, что произошло.

Так просто. Он вырвал мое сердце из груди так, будто я вообще не была живым существом. Хотя, конечно, если вспомнить, как он уничтожал цивилизации, какую ценность могла представлять для него я?

Балиан оказался в западне. Ему было уже не сбежать, Рэйвин закрыл собой выход и медленно приблизился к демону. Тот метался взглядом по помещению, пытаясь найти шанс на спасения.

Но ее не было. Балиан был обречен.

— Пожалуйста… — как самый последний трус бормотал себе под нос Балиан, — пожалуйста! Пощади! Я сделаю все, что ты хочешь! Все, что пожелаешь!

Еще один шаг Рэйвина выглядел страшно. Он был палачом, который приближался к собственной жертве, и совершенно ничего нельзя было с этим поделать. Мне стало очень страшно, душу сковали ужас и паника. Как будто это меня он собирался убивать. Снова.

Но вот ведь что странно: несмотря на весь кошмар происходящего, я вдруг поняла, что Рэйвин был милосерден ко мне, если можно так сказать. Ни за что на свете не пожелала бы и злейшему врагу испытать то, что испытывал сейчас Балиан.

По крайней мере, это было быстро. Мне было не больно.

— Ты отнял у меня надежду, — холодно отозвался в мыслях демона Рэйвин. — Теперь я верну то, что принадлежит не тебе.

Балиан заорал, словно его поразили тысячи острых ножей, а затем его сущность — а это была именно она, душой он не был благословлён — отделилась от его тела и отправилась…

Я знала, куда она отправилась, но это было страшно осознавать, насколько же темными могут быть самые потаенные уголки самых страшных и жутких воплощений ночных кошмаров.

Дело было сделано, больше не было смысла ждать, Рэйвин вернулся в академию. Куда он направлялся в этот раз, мне так же было неизвестно. Однако эти планы, какими бы они ни были, явно нарушены.

Чье-то присутствие Рэйвин даже не ощутил. Это было странно, ведь мой дух в точности определил изменения вибраций в воздухе, и я увидела белые перья. Сначала я даже не совсем поняла, что происходит, но потом, когда перья рассеялись и передо мной, очевидно, предстал Воин света, я, если честно, удивилась. Даже больше, чем собственной смерти.

Это был Рэйвин.

Да уж, два Рэйвина — темная и светлая сторона — это что-то. Но как так вышло? Что происходит? Мой дух отказывается воспринимать происходящее и хочет отлететь подальше. Но по какой-то причине я все еще привязана к Рэйвину. К ним.

Надо сказать, Рэйвин, который Ворон, заметив чье-то присутствие, был сильно удивлен. Судя по его глазам, полагаю, он знал, что перед ним именно Воин света.

Как же мне хотелось сейчас понять: как из этого злого, темного монстра Рэйвин превратился в чистейший Свет? Разве после всех его свершений, даже если они все были сотворены не по его собственной воле, можно просто так простить и снова назначить их на должность Воинов света?

Я, конечно, не Бог и не архангел, или кто там этим занимается? В смысле распределением должностей. Но вот мне лишь интересно: почему, как только я их освободила, они взяли и вернулись на небо? Или где они там обитают?

В общем, неважно. Главное все же остается: разве они не должны понести какое-нибудь наказание? Это было несколько странно для меня, но…, глядя на Рэйвина, я думала вовсе не об этом. Я думала о том, как можно жить с мыслью об убийстве того, кому ты признавался в любви?

Это было ужасно, и я даже не представляю, чтобы я почувствовала, будь я все еще жива. Нет, честно, даже не представляю. Мои чувства несколько заморозились без права на возрождение.

Возможно, это и было моим спасением.

Но два Рэйвина — темный и светлый — все еще стояли в обычном и ничем не приметном коридоре академии и смотрели друг другу в глаза. Черные, смольные омуты вечности против чистой и ясной небесной синевы. Две полные противоположности. Два совершенно разных океана.

— Ты все правильно понял, — заговорил, наконец, Воин света. — Я — свободен. И я знаю, что ты сделал. И к моему великому сожалению ты совершил непростительную ошибку.

В глазах Ворона сверкнула целая буря. За окном было спокойно и умиротворённо, погода щадила. Но глаза Ворона были беспощадными. Холодными, безжизненными.

Бездушными.

— Это магия иллюзий, — произнес сначала у себя в голове Ворон, а с ним в унисон это озвучил Воин света.

— Я знаю все, о чем ты можешь подумать, — продолжил Воин света. — Потому что я — это ты и есть. Но чтобы ты стал мной, тебе потребуется то, чего у тебя никогда не было.

— Что? — Спросил Ворон.

— Вера.

Ворон прищурился, и мне показалось на мгновение, что в его глазах сверкнули молнии. Воздух вокруг него стал тяжелым и вязким. Думаю, человеческий глаз бы этого не заметил, но поскольку я все дольше остаюсь мертва, мне было доступно видеть это сейчас.

Как и мягкий свет, который излучал Воин света. Вот к нему как раз хотелось тянуться, с ним хотелось остаться, его хотелось молить о спасении.

Но я по-прежнему была лишь бестелесным духом, не способным абсолютно ни на что. Только наблюдать.

— Мы ждали не одну вечность, чтобы освободиться. Но когда до свободы осталось подать рукой, ты убил наш единственный шанс.

— Сивилла сказала, что только единственное существо сможет освободить нас.

— Все верно, — кивнул Воин света.

Было так странно наблюдать за тем, как они понимали друг друга. Вот я, например, не уверена, что смогла бы угадать в точности собственные мысли. Наверное, это здорово, когда, несмотря ни на что, ты в точности знаешь, кто ты такой и что от себя ожидать.

— Кто это? — Спрашивал снова Ворон.

— Вилу.

Брови Ворона едва заметно сдвинулись, он пришел в замешательство.

— Но я убил ее, — констатировал он.

Холодно, очевидно. Слишком больно, чтобы воспринимать это на свой счет.

— Но теперь ты должен спасти ее.

— Как?

— Я думал, я потерял ее, когда в конечном итоге случилось то, чего было не избежать, если бы не временные петли. Но дело было не в этом. Дело было в тебе. Ты должен поверить мне.

— Чувства для меня недоступны.

— Именно поэтому ты и должен совершить его.

— Прыжок веры, — снова в унисон произнесли они.

— Но как я могу доверять этой заклинательнице? — Спросил уже Ворон.

Воин света несколько забеспокоился и потянулся к своему кулону. Я как-то тоже разволновалась. Что он собирается сделать?

— Это ее подарок мне, — сжав кулон в ладони, рассказал Воин света. — В него она вложила свои сердце и душу. Но она не знала одного: кулон не имел такой силы в тот день, когда она подарила его тебе.

— Что?

Что?!

— Это время. И вера. Он накапливал в себе ее любовь, ее чувства, ее веру в тебя. Ее сил было недостаточно, чтобы пробудить нас. Но это было тогда. Теперь все по-другому.

— Что она сделала?

Воин света мягко улыбнулся.

— Самое парадоксальное заключается в том, что именно чувство к ней заставило меня передумать.

— Я не могу чувствовать, — констатировал Ворон.

— Это пока.

Воин света снял кулон со своей шеи и медленно подошел к Ворону. Я так разволновалась, что если бы у меня сейчас было сердце, оно бы колотилось просто бешено. Даже мой дух встрепенулся так, словно я только что съехала с американских горок вниз. Волнительно, страшно, неописуемо прекрасно.

Воин света протянул Ворону мой кулон и стал ждать, когда тот вытянет руку. Ворон колебался, не спешил бросаться в омут с головой. Он осторожничал. Воин света это знал.

— Свое первое чувство ты испытаешь благодаря ему, — подкреплял уверенность в своем поступке Воин света.

— Что, если я не хочу чувствовать? — Спросил Ворон. — Ты ведь знаешь, что стало с теми, кого пытались освободить.

— Да, ты не хочешь. Да, я знаю. Но еще мы оба знаем кое-что еще.

Беспроглядная тьма Ворона встретилась взглядом с ослепляющим светом Воина света.

— Ты не можешь этого знать, — почему-то сказал Ворон.

— Я — это ты.

Как бы странно это не звучало, но Ворона как будто что-то напугало. Этого не объяснить и не передать, но что-то он старательно отодвигал от себя, словно не хотел об этом говорить.

— Теперь ты знаешь все, — подвел итог Воин света.

Одно мгновение, ничего больше, но Ворон вдруг так решительно подставляет ладонь, и… Воин света убирает амулет, возвращая его себе на шею.

Я думала, меня удар хватит. Как так можно? Мой бестелесный дух и так слабоват, как можно с ним такие шутки шутить?

— Что ты делаешь? — Не понял искренне Ворон.

— Ты совершил свой прыжок веры. Теперь тебе осталось только дойти до конца.

— Это глупо.

— Это вера. Ты знаешь, что ждет тебя в конце. Все, что тебе нужно сделать, это идти вперед и не оглядываться.

Ворон задумался. Не скажу, что он был тронут этой речью, ею была тронута я. Конечно, это ужасно неприятно, когда тебя убивает тот, кого ты любишь. Но если так посмотреть — я всегда любила в нем Воина света, того, кем он всегда являлся. А не тем, кем ему приходилось быть.

Что же касается Ворона — его я всегда побаивалась. Может быть, не так сильно, но что-то все же сидело у меня в голове и не давало расслабляться.

— Ты знаешь, что нужно делать, — констатировал Воин света и уже через мгновение растворился в белых перьях.

Что бы сделала я? Побежала бы к тому месту, где он только что стоял, и принялась кричать «дай инструкцию!». Что сделал Ворон? Подумал пару секунд, а затем перенесся в мою комнату.

Для меня лично вся эта ситуация, если была не странной, то очень и очень дезориентирующей. Прыжок веры. Что еще за краказябра? Он убил меня, у него не было чувств, что он теперь будет делать? Воспользуется петлями?..

И вот тут-то я и вспомнила то, что Рэйвин рассказывал мне, когда я пыталась выбить из него правду. А именно о том, что я всячески просила его помочь мне с возможностью вернуться назад во времени и всех спасти.

Но это же очень опасно.

Что бы я себе не представляла о том, зачем Рэйвин так долго находится в моей комнате, по факту главным было одно: в конце концов, он принял какое-то решение и снова переместился в неизвестность.

В этот раз я оказалась в совершенно для себя незнакомом помещении. А оно было великолепным.

Огромный зал с полукруглыми сводчатыми потолками выглядел потрясающе. Пол под ногами был мраморным, переливаясь всеми оттенками бежевого и черного. Стены были украшены полуколоннами, которые находились здесь лишь для украшения. Высокие, украшенные ковкой, окна рассыпались кусочками великолепной разноцветной мозаики.

В общем, было вполне очевидно, что чтобы здесь не находилось, это явно не приют для бездомных.

Мнимое спокойствие было моментально нарушено. В зале появились сначала тени, а потом они обрели вполне осязаемые формы и размеры. Каждый маг выходил из дымки разных цветов: фиолетовой, синей, зеленой и желто-оранжевый. Понять, что они были именно магами, было не сложно. Они тотчас же принялись колдовать.

Делали они это совсем не так, как делала это я. Думаю, все же это было связано с тем, что меня лично никто не обучал этому мастерству, кроме Рэйвина. А, если учесть, что Рэйвин — Прислужник Дьявола, ничего удивительного, что я понятия не имею, каким образом в ладонях каждого мага вдруг образуются замысловатые хитросплетения неизвестных мне символов, потом обретают вполне конкретные форму и размеры, а затем и отправляются в Рэйвина.

Меня, по-прежнему, никто не видел.

О чем думали эти маги? Было действительно страшно. И хоть в какой-то степени я начинала догадываться о том, где именно мы находимся и зачем, все же мне хотелось крикнуть всем этим магам, чтобы они бежали, чтобы они как можно скорее спасали свои жизни. Потому что я знала наверняка: Рэйвин никого не пощадит.

Как бы я не пыталась подать им знак, мне ничего не удавалось сделать. Рэйвин был беспощаден. Каждая атака тонула в безвестности, каждая вспышка или попытка противостояния была настолько же бесполезна, насколько бывает бесполезен полет против ураганного ветра.

Он двигался вперед, и ничто не могло его остановить.

На его пути возникали все больше магов, с которыми он продолжал расправляться. В какой-то момент я уже начала как будто бы болеть за него, желая, чтобы он поскорее добрался до цели. Но тут-то у Рэйвина и стали появляться мысли, которые я по какой-то причине слышала.

— Если я сделаю это, — рассуждал он, — я изменю ход истории. Должен ли я это делать? Знаю ли я наверняка в том будущем, из которого я явился, что произойдет, если я все оставлю как есть? Я ведь почти свободен…

Перед Рэйвином внезапно возник пожилой маг. На первый взгляд ничего особенного, обычный дед. Но как только он вскинул руку, и перед Вороном вспыхнула непреодолимая и непроходимая стена из огня, мне захотелось отбежать в сторону и извиниться перед многоуважаемым господином.

Если бы я вообще могла хоть что-нибудь сделать.

Для бессмертного Прислужника Дьявола эта стена стала небольшой проблемой. Что и говорить? Это все же не поле цветов, тут уж стоило поднапрячься. Кто же знал, что Рэйвин вполне себе мог позволить преодолеть такую вот стену?

Черные вороньи перья переметнулись через уничтожающее пламя, и мы оказались по ту сторону огня. Рэйвин сразу же принялся сражаться с многоуважаемым магом, которого я теперь немножко побаивалась, и когда схватка стала более или менее предсказуемой для Рэйвина, он снова стал размышлять.

Огненный шар, еще один, еще два — все их Ворон отражал, словно дуновение ветра.

— Какие чувства она вызвала, когда подарила мне свою душу? — Спрашивал сам себя Рэйвин. — Что было в ней особенного? Почему именно она, самая незначительная во всем мире, в силах помочь нам?

Старик рассвирепел, его глаза вспыхнули огнем, волосы встали дыбом, пламя стало волной распространяться на Рэйвина. Еще одно простое перемещение и Рэйвин появляется за спиной своего противника. Мгновение, и тот исчезает в черной дымке навсегда. Рэйвин двигается дальше.

— Что, если это ошибка? Что если обман? Вера? Разве я могу понять, что это такое? Разве мне когда-нибудь возможно будет испытать хоть какие-либо эмоции? Ведь это наказание. Будь я способен на это, я бы, как и остальные, погиб от одного лишь осознания вины за все те злодеяния, которые совершил не по своей воле.

В поле зрения появились огромные резные двери, украшенные позолотой. На пути к ним — еще несколько магов. Их магия была гораздо сильнее и в этот раз несколько замысловатых, наполненных какими-то символами шаров, задели Рэйвина моментально. Однако Ворон не растерялся и запустил в них уничтожающей волной смольной черноты, перемешанной с перьями.

Вместе с тем, как он сбил со своего пути магов, точно так же пали и ворота. Судя по тому, как по ним пробежалась волна голубоватого света, думаю, они были зачарованы. Рэйвин двинулся вперед.

— Как я могу ему доверять? — Продолжал сомневаться он. — Как вообще можно доверять кому-нибудь в этом мире? Даже самое искреннее добро оборачивается злом. Этот мир безнадежен. Его уже не спасти. Можно ведь начать сначала. Можно снова уничтожить все и попытаться вдохнуть жизнь в новую реальность.

Зал, в который попал Рэйвин, оказался ничуть не меньше того, в котором мы были вначале. Только он был круглым, и в его центре, словно на пьедестале, располагалась плоская круглая плита. На ее краях были расставлены изящные кресла, похожие на трон. Сейчас они пустовали.

Итак, вот значит, где находится этот Совет, о котором все маги знают и говорят. Правда, где сейчас все его участники, непонятно. Хотя, с другой стороны, если бы они были поблизости, думаю, проблем возникло бы больше. С другой стороны, куда уж больше? Рэйвин и так переубивал кучу народу.

— Если я сделаю это… — продолжая двигаться к своей, неизвестной мне, цели, так же продолжал размышлять про себя Ворон, — я не смогу вернуться. Я уже совершил это и не уверен, что в следующий раз у меня будет шанс освободиться.

Рэйвин пересек зал и остановился возле какой-то невзрачной, на первый взгляд, двери, которую даже стыдно так называть. Какой-то огрызок, перекошенный во всех местах. Боюсь, если ее открыть, она вообще рассыплется.

Но это неважно.

— Что же такое чувство? И почему из-за него я должен рисковать своей свободой? — Все никак не определялся Рэйвин. Я, если честно, была удивлена, что он вообще об этом размышляет, не то, что принимает какое-то решение. — Я не способен чувствовать. Я никогда не буду способен на это. Моя воля была при мне, все, что мне оставалось, это не подчиниться и убить эту девчонку.

— Смогу ли я сделать это снова, если пойму, что все идет не так, как предсказывал я из будущего?

Еще несколько секунд колебаний.

— Почему я хочу сделать это? Потому что ничто до этого за многие тысячелетия и несколько сотворений и уничтожений мира не помогало? Я знаю, что грядет буря, и я знаю, что если останусь на стороне зла, то свету не победить. Но как это может сделать она?

Зал стал заполняться магами. По какой-то неизвестной мне причине никто не пытался атаковать Рэйвина, они просто приближались к нему осторожнейшим образом, как будто Ворон держал в своих руках гранату, которая вот-вот должна была рвануть.

— Но ведь такого раньше никогда не случалось, — не обращая внимания на окружение, приходил к единственному решению Рэйвин. — Чтобы кто-то приходил ко мне и уверял, что мы сможем когда-нибудь вернуться на сторону Света. Может ли это быть знамением? Нет. Это данность, о которой я знаю наверняка. Ведь он был там, передо мной. А это доказывает то, что я освобожусь. А если я стану свободным, значит и все остальные тоже неизбежно произойдет.

Рэйвин протянул руку и зажал в своей ладони ручку двери, резко повернув ее в сторону. В это же мгновение тысячи магов и колдунов набросились на него со всеми возможными заклинаниями, на которые были способны. И, если некоторые были сильны, то в этой неразборчивой толпе наблюдались и те, кто был намного сильнее, чем остальные. Возможно, это были представители Совета, но мне этого было уже не узнать.

В момент, когда Рэйвин взялся за ручку двери, время как будто бы замедлилось, а потом и вовсе замерло, оставив зависнуть в воздухе всех, кто пожелал превратить Ворона в порошок.

Я, конечно, не эксперт, но, на мой взгляд, даже, если учитывать тот факт, что победить Рэйвина невозможно, ведь он бессмертен и включал в себе и Свет и Тьму, если бы всей этой толпе удалось завершить начатое и обрушиться всеми своими силами на него, не думаю, что Ворон бы уцелел. Это было невозможно. Потому что после такой атаки бывает ядерный взрыв.

Конечно, на меня так никто не нападал. Но я все еще была бестелесным духом, который мог ощущать всю силу и мощь заклинаний. И она во много раз превосходила силу Рэйвина.

Впрочем, все это уже было неважно, ведь он запустил время вспять и отправился в прошлое без права на возвращение.

Время пошло обратно довольно быстро. Какие-то мгновения и мы почему-то оказались перед дверью в мою комнату в академии. Секунды две Рэйвин постоял на месте, а потом спокойно открыл дверь и зашел внутрь. К счастью, в коридоре никого не было, чтобы заметить это.

Впрочем, это было не столь актуально, ведь в моей комнате уже ждал другой Ворон. И это тоже был Рэйвин.

И вот тут, вместо тысячи слов, которые они могли бы произнести друг другу, они внезапно сцепились. За несколько беспощадных мгновений, в который два Рэйвина-Ворона дрались, я совершенно потерялась, уже не разбирая, кто есть кто. Их схватка была жестокой, но она была равной. Ведь их сила абсолютно идентична.

Каждое движение было предугадано, каждая попытка смертельной атаки отбивалась. Что и говорить? Два Ворона, два Прислужника Дьявола, два бессмертных создания сейчас сражаются за свое возможное будущее.

Почему Рэйвин из реальности не состоявшегося будущего не попытался ничего объяснить самому себе из этого момента времени, в принципе, было понятно. Двое не могут существовать в одном времени. Но ведь тогда…

Я вдруг осознала, что произойдет в конце этой схватки и испугалась. Неужели он действительно пойдет на это?

Дрались эти двое действительно жестко. Они не просто бодались, пытаясь всеми силами достать друг до друга, нет. Они использовались магию. И когда я стала различать в этом ворохе вороньих перьев вполне конкретные очертания черной крови, мне стало действительно не по себе.

Они метались по моей комнате в какой-то межпространственной реальности, минимально влияя на физический мир своими смертоносными ударами. Но каждый раз, когда они сталкивались друг с другом, они оставляли то, что вряд ли когда-нибудь теперь изменится.

Память.

В конечном итоге схватка закончилась столь же стремительно, как и началась. В моей комнате появился Рэйвин и, который из них, я точно не знала. Но меня поразило другое: во-первых, он остался один, а значит, он убил самого себя ради того, чтобы дойти до конца и проверить, действительно ли я освобожу их.

А во-вторых, он почти сразу же приземлился на пол от усталости и замер в той самой позе, которой я увидела его тогда, когда вернулась после схватки с Дарэном.

Значит, он не противостоял на самом деле другим Воронам, он не сражался с ними. Эти ужасные, смертельные раны нанес себе он сам. Он был убийцей, он был тем, кто спас меня от себя же. Как же все это нереально…

Впрочем, я все еще была призраком и продолжала наблюдать за всем со стороны. За тем, как я в том времени вернулась к себе в комнату, как увидела его, как села рядом и стала разговаривать. Как говорила ему «спасибо»…

Но вот, чего я не знала, так это того, что происходило с ним в эти мгновение. С Рэйвином. И, как оказалось, с ним действительно происходило многое.

Вот я поднимаюсь и дохожу до стола и забираю кулон, который впоследствии подарю ему. Вот я возвращаюсь и сажусь рядом.

— Конечно, я не такая уж и хорошая ведьма, — нервно похихикала я со стороны, — ладно, чего там? Очевидно, что я совсем даже не ведьма. Впрочем, кое-что я все же умею. Может быть, это не сравнится с той магией, которой владеют остальные, да и ты тоже. Но…

— В общем, когда я начинала заниматься магией, я исходила из своего собственного о ней представления. Я считала, что природа — самая сильная магия в мире. И я стала зачаровывать всякие безделушки на магию четырех стихий. Это, конечно, не сила элементов в чистом виде. Идея была все-таки о балансе и внутреннем равновесии.

— Понимаю, с твоей магией мои глупости тебе вряд ли нужны. Но мне все равно хочется тебе как-то помочь. — Я показала ему кулон. Рэйвин все еще даже головы не поднял. Я тяжело вздохнула. — Я одену его тебе, хорошо?

— Кулон, — внезапно произнес у себя в голове Рэйвин. — Бездарная ведьма, ради которой я изменил ход истории, хочет подарить мне безделушку. И вот ради этого я рисковал собственной жизнью, ради этого я изменил то, что менять было нельзя. Ради нее я принял решение довериться слабейшей девчонке…

Он размышлял про себя, но в его словах не было ненависти. Лишь констатация фактов, не более. Но вот, что странно: я ведь тогда испугалась его. Я это помню, но откуда я могла знать, что даже, несмотря на то, что он принял такое сложное для себя решение, он все еще не думает, что это было удачной идеей?

— Не убивай меня, ладно? — Улыбнулась я, сидящая рядом с ним.

А затем я надела кулон ему на шею и… На самом деле я ожидала хоть какого-то отклика. Но не было абсолютно ничего из того, что можно было бы назвать теми чувствами, которые Рэйвин впоследствии начал испытывать ко мне.

Ничего.

Только спустя время, которое почему-то заметно ускорилось, а события в академии стали развиваться стремительно, я снова услышала его мысли.

— Все бессмысленно. Бесполезно. Она ничего не делает, даже не пытается. Она даже не знает, что может освободить нас. Как она в итоге что-то сделает? Она ведь ни на что не способна… Почему я должен ей доверять?

Как оказалось, он действительно наблюдал за мной, приглядывал, пока я находилась не с ним. Он находился в подпространстве (или где?), потому я никогда не видела его рядом. Но теперь точно знала, что была в безопасности.

Опасность резанула внезапно, причем совершенно неожиданно. Это был тот случай, когда ловушка, как я тогда считала, Дарэна, сработала и в моей комнате взорвались осколки отравленного стекла. Рэйвин появился и защитил меня. Но поскольку у него была воля и все такое, он, конечно же, мог мне солгать. Но правду он знал наверняка.

Разговор с другими Воронами состоялся неожиданно для меня. Все больше наблюдение со стороны походило на какие-то разрозненные скачки. Наверное, я отрываюсь от этого мира, иначе как еще это можно было объяснить?

— Вы не должны ее трогать, — констатировал Рэйвин. — У нее есть миссия.

— Какая миссия? — Спрашивал Ворон.

Почему-то Рэйвин не хотел признаваться им в том, что сам себе, как Воин света, рассказал, уж не знаю, по какой причине.

— Вы просто не должны ее трогать.

— Это был приказ, ты же знаешь.

— Тогда предупреждайте меня. Я должен сохранить ей жизнь.

— Но ты же хотел забрать ее сердце, — справедливо напомнил почему-то Блэйк. — Что пошло не так?

Рэйвин промолчал.

— Когда придет время, вы поймете.

А потом была метель и тот момент, когда Рэйвин загородил собой меня от острых кольев. Оказывается, пока я орала ему о том, чтобы он спасал нас, он думал совсем о другом.

— Беги же, — пытался мысленно докричаться до меня он. — Беги, глупая! Тебе не спастись, если будешь здесь…

А потом я взяла и использовала магию, впервые в жизни что-то более или менее криво походящее на нее. Затем и Рэйвина стала спасать, защищать и пытаться оттащить.

И вот в этот самый момент в Рэйвине что-то изменилось. Я видела его точно так же, как видела в параллельной реальности, когда умерла в прошлый раз (комедия одним словом), его силуэт просвечивал сквозь его человеческую форму. Но та беспроглядная тьма, что пронизывала его насквозь, внезапно начинала менять цвет.

И это его напугало.

— Я должен убить ее, — вдруг решил он. — Я пил ее кровь, она дала мне имя. Это все бесполезно. Я умираю вместе с ней, это не поможет. Она мне не поможет!

Еще одна буря, уже совсем другая. Та, где Дьяволица натравила на нас элементаля, но только в академии. Тот самый момент, когда я видела его нож…

О, Боже…

В его руке мелькнул нож, я что-то начинала бормотать. Но он был настроен решительно. Я же, как глупая овечка, совершенно ничего не замечала. Тогда я впервые его очеловечила. Вот и взгляд со стороны.

— Если убить ее сейчас…, если я заберу ее сердце, … то я буду свободен. Как и тогда. Она не сможет. Никогда не сможет этого сделать. Она слишком слаба и ранима… — мгновение сомнений, искорка человеческого мелькнула в его душе, — ей не выжить. Одной. Но… я не могу больше тратить время. Я чуть не погиб в схватке против элементаля. Мне не выжить, если не менее сильный враг встретится на пути. Это же магия природы, а я — порождение света и тьмы. Нужно с этим заканчивать…

И тут так неожиданно, наверное, все-таки благодаря интуиции, я беру и говорю ему следующее:

— А потом… — я сглотнула ком в горле, — я тебя отпущу. Ты больше не будешь моим прислужником. Ты будешь свободен.

И вот что было удивительно: на лице Ворона не отразилось абсолютно ничего, но внутри него что-то дрогнуло. Что-то совсем иное, не относящееся к его холодному безразличию. Это было нечто новое, нечто необъяснимое, но что-то столь близкое лично мне, что я бы, наверное, расплакалась, если бы могла это сделать.

Надежда. Я подарила ему надежду.

Он отвел взгляд и снова размышлял.

— Что это? — Спрашивал сам себя он. — Чувства? Об этом говорил он? Это странно. Мне совершенно незнакомо. Чуждо и… неправильно. Оно поглощает меня, ее близость становится… необходимой. Но ведь так нельзя, ведь я не могу зависеть от смертной. Она настолько хрупка, что ее может ранить даже слово.

— Но она сказала это. В тот самый момент, когда я решил убить ее, она как будто узнала об этом. Могла ли она? Она же слышала меня, когда я разговаривал с ней в ее смертный час. Мало того, что она отдала сердце стихии, так еще и…

— Это невозможно. Как можно доверять столь важное и значительное той, кто даже не знает, насколько это действительно серьезно? Она ведь играет, не понимает совершенно ничего. Как она может что-то изменить?

— Вера. Как можно верить той, кто даже не понимает, насколько опасен для нее я, нежели кто-либо еще в этом мире?

И все же он принял решение. Все же взял меня за руку, все же согласился. Но это было лишь прелюдией.

— Так нельзя, — почему-то намного острее засомневался Рэйвин. — Нет, я не могу ей доверять. Она сказала, что отпустит меня, но на этом этапе, если кто-нибудь узнает об этом, ее убьют. Никто не должен знать. Никто. Я не могу доверять тому, что по какой-то причине начинает завладевать мною…

Он не понимал это до конца, но первые испытанные им в минимальной дозе эмоции, постепенно брали верх. Он не привык к ним, он был слишком холоден и непоколебим, чтобы взять и довериться океану, бушующему совсем не по правилам. Он расценил их как угрозу. И начал бороться.

Еще одна картинка — он появляется в моей комнате. Да, это был второй раз, когда он хотел убить меня. Так думала только я…

Сначала он вправил мне плечо, после чего я рыдала от боли и отчаяния. Потом он стал заниматься моим запястьем.

— Какие незначительные раны, — думал он. — Ее так легко ранить. Как она еще не погибла от всех врагов, которые ее атаковали? Нет, так нельзя. Нужно закончить начатое… Нужно… хотя бы залечить ее рану…

Сомнения, неуверенность, то, что было не свойственно ему. То, что было слишком далеко. Но я ведь это чувствовала, еще тогда, ощущала, что что-то здесь не так. Я не знала, что, но интуиция упорно твердила мне, что это возможно.

И теперь…

— Рэйвин, — очень тихо позвала я его, — когда на меня напал Дарэн, помнишь? Ты… сражался с другими Воронами, а потом я убежала. Там, в лесу, когда Дарэн догнал меня… Почему ты не пришел?

Рэйвин внезапно замер и перестал перевязывать мое запястье. Его глаза заблестели в темноте.

— Она знает, — констатировал Рэйвин. И, правда! Вот я — мозг! — Нет смысла больше оставлять ее в живых. Нужно покончить с этим…

Нож сверкнул в оттенках серебристой луны, но я, находясь так близко с ним, этого не замечала.

— Я помню, что нашла тебя в своей комнате, — продолжала тем временем я. — Ты был ранен и… Просто, когда мы были в городе, после того, как я вытащила из твоих ран все льдины, ты даже после этого пытался меня спасти. Но не тогда. Вороны ведь пришли за мной. Но не ты.

Почему-то он не торопился, он ждал. Как будто бы даже какого-то вердикта. Зачем? Судя по его затяжному молчанию и отсутствию размышлений, он и сам не до конца понимал, почему.

— У тебя ведь много секретов, не так ли? — Спросила я. Рэйвин все стоял. — Слушай, я знаю, ты совершенно не обязан мне отвечать. Ты вообще не обязан мне служить, это понятно. — Еще пять секунд молчаливых взглядов. — Но помнится мне, когда ты только появился в моей жизни, ты должен был только подчиняться моим приказам и спасать мою жизнь. — Сделав паузу, я продолжала не без труда, я это помнила. Вспоминала. — Но мое вывернутое запястье не угрожает моей жизни.

Его рука отпустила мое запястье не сразу.

— Я говорю это… — мой голос в этом воспоминании дрожал и все время пропадал, — не потому что хочу, чтобы ты остановился.

Пытаясь соответствовать легенде, он вернулся к моему запястью, продолжая забинтовывать его. Но то, что творилось у него в голове, было удивительно для меня.

— Что же я делаю? Она поняла все с легкостью. Я допустил ошибку. Мне просто нужно было забрать ее сердце. Но оно ведь сейчас со мной. По сути, она мне уже не нужна. Я бы мог заставить ее сказать то, что мне нужно и… Это безумство. Я не могу, нет, я… должен…

Мгновение — я падаю в его объятия (это я уже видела в прошлом, когда искала Рэйвина), но я не знала его мыслей…

— Мне нужно убить ее. Это не сложно. Все оборвется мгновенно. Может быть, именно так все и случилось, так я стал свободным. Я ведь не знаю наверняка… Мне нужно… — нож за его спиной, в его руке, — просто сделать это. — Он подносит нож к сердцу. — Это ведь не сложно. Я подчинялся приказам, я делал это тысячи раз. Я и сейчас должен, … я должен…

— Ты ведь останешься со мной? — Продолжала невольно спасать сама себя я. — Ты ведь не собираешься уходить?..

— Пусть у тебя будут секреты, пусть ты будешь не совсем честен со мной иногда. Но только не оставляй меня одну. Пожалуйста. Ты ведь единственный, кому я доверяю больше, чем самой себе.

— Я не могу. — Отвечал мне молчаливыми взглядами Рэйвин. — Что, если это еще не тот момент? Что, если я убью ее, и это ни к чему не приведет? Да, именно. Я должен проверить. Мне нужно…, я знаю, что нужно сделать.

Снова его наблюдение со стороны. Это было и подпространство (или где он там находился?) и все наши тренировки. Он был спокоен все это время, но… что-то упорно заставляло его смотреть на меня. Интерес. Это был интерес.

А потом…

Потом был поцелуй. Тот самый спектакль для Скарлет. Как я его сама для себя прикрывала.

И вот я бормочу что-то бессвязное и собираюсь с силами.

— Что она делает? Могла бы приказать мне разобраться с магом крови, и не было бы проблем. Зачем?..

Я подхожу ближе к нему и прикасаюсь к его губам. И вот тут-то меня поражает увиденное. Что-то пробежалось по всему его телу какой-то алой теплой волной. Это было чувство, наверное, мое чувство, но оно в точности передалось Рэйвину.

— Что же это? — Не верит сам себе Рэйвин. — Такого раньше не было. Я должен остановить это… или? Если она не приказала мне этого сделать, я не должен, … я не должен…

Я отстранилась и заглянула ему в глаза, продолжая что-то бормотать. Да, он не заметил, как положил руки мне на талию, но больше всего меня в качестве духа теперь тронуло, что как только я отстранилась, вслед за мной в его мыслях так четко прозвучало всего лишь одно слово:

— Нет.

И небольшой всплеск неведомых эмоций потянулся следом.

А потом я бросилась убегать, а Рэйвин… Я даже не подозревала о том, что на самом деле творилось с ним все это время.

— Пожалуйста, … не уходи… — просил в своих мыслях он.

Но, естественно, он ничего не сделал, не побежал за мной, потому что, … честно говоря, после всех этих внезапных для меня откровений я даже не знаю, почему это произошло.

А потом была договоренность, оказывается, с Воронами.

События продолжали разворачиваться. В некоторых он был участником, в некоторых наблюдателем. Но это все было неважно, я была их частью, но меня интересовало совсем другое.

— Что-то происходит. Чего я не могу понять или объяснить. Это что-то внутри меня, но… Я не способен чувствовать. Тогда что это? Почему мне все больше хочется?.. Почему мне становится важным ее защищать?

Что? Мой бестелесный дух сейчас упадет в обморок. Рэйвин никогда не рассказывал мне о том, что он чувствовал и о чем думал, пока мы были с ним вместе. Я думала, я просто затеваю всякие аферы, а он в них участвует, потому, что ему это надо.

— Рэйвин, — внезапно даже для Ворона кто-то позвал его, пока он находился в какой-то параллельной реальности или вроде того. Вокруг него были только клубящиеся серые облака, никак не определяя ни пола, ни потолка.

В этот раз, как оказалось, Рэйвин призвал в это место кого-то еще. Кого-то, кого я увидеть не ожидала. Но все же.

— Себастьян Блэкторн, — произнес его имя Ворон.

— Что я?.. — Растерялся сначала его… дух. Он же дух!

Рэйвин не ответил, Рэйвину не нужно было отвечать. Его глаза, его потрясающие темные, но уже живые глаза ответили Басу на вопрос.

— Я — мертв, — просто констатировал Бас. — И… я, кажется, начинаю понимать, о чем она говорила мне.

— Она? — Укол то ли ревности, то ли собственничества.

Серьезно? У Рэйвина?!

— Вилу, — произнес мое имя Бас, и какая-то невыносимо теплая волна разлилась внутри Рэйвина. Как это было приятно понимать и осознавать. — Она сказала мне, что я вернусь к ней. Из будущего. Ведь я должен предупредить ее о Грэе…

Бас что-то продолжал говорить, а Рэйвин его не слушал. Он рассуждал.

— Его душа не принадлежит телу, но он человек. Он мог чувствовать, он мог испытывать эмоции. Смогу ли я узнать их оттенок, если впущу его в свое тело? Мне нужно знать, я должен понимать, действительно ли то, что невольно возникает у меня внутри, когда я вижу ее, это чувства? Могу ли я позволить себе слабость и пустить его в себя?

— Но ведь тогда она будет уязвима. Тогда она может действительно пострадать… Должен ли я сделать это? Должен ли я?..

— Я должен сделать это, — вдруг заключил Бас после долгого вступления.

И тогда вместе с ним решение было принято и Рэйвином.

— Я хочу впустить тебя в свое тело, — произнес он, а глаза Баса округлились от удивления.

— Что?

— Ты будешь иметь возможность делать то, что хочешь, но в моем теле. Ты достигнешь своей цели. Если я позволю тебе…

— Хорошо, — решительно заявил Бас.

А дальше был лес, и как я спасла Рэйвина, его первое слово — звучит, конечно — а потом множество событий, снова превратившихся в бесконечный водоворот.

— Он чувствует к ней что-то, слишком многое, чтобы я мог разобрать в точности, что именно, — думал Рэйвин. — Но это все чувства. Что они означают? Что представляют собой по отдельности? Это какая-то бессмысленная каша, я ничего не понимаю, ничего…

Он увидел меня и что-то изменилось. Еще одна неожиданная волна теплоты и заботы.

— Мне нужно понять это. Мне нужно хоть что-то осознать. Чего я хочу? Неужели то, что есть у этой души, это все не то? Неужели я оказался прав и это действительно… чувства? Разве я могу чувствовать?

— Пора избавляться от этой души. Ведь мне неприятно, что он… прикасается к ней… хоть и через меня.

Еще одно событие, я уже даже не берусь наблюдать за ними. Мне просто очень важно слышать его мысли, узнавать то, о чем, пожалуй, я бы никогда в своей жизни не узнала, если бы не… умерла.

— Я не могу этого понять или объяснить. Но это так. Я хочу, я очень хочу, чтобы она была в порядке. Чтобы она была жива. Чтобы она была в безопасности, … поэтому… я должен ее отпустить. — Что? — Я не могу подвергать ее опасности, она должна быть в безопасности, поэтому… ей нужно держаться от меня подальше. Пусть она возненавидит меня. Пусть… и почему это теперь так невыносимо? Почему теперь все, что с ней связано, становится невыносимым?

— Я ведь не могу, нет, я не могу с ней остаться. Только как Прислужник. Только как страж, оберегающий ее от всех неприятностей. Тогда почему мне так хочется, чтобы она… снова целовала меня? Я не могу, нет, я не могу подставлять ее под удар. Она должна быть в безопасности. Это теперь самое главное.

А потом я умерла. В тот раз, в параллельной реальности, в которую мы угодили из-за Мэридит.

— Что же я наделал? Как я мог такое допустить? Как позволил этому случиться? Как говорил Блэйк? Это — боль? Да, именно. Невыносимая, необъяснимая, разрывающая на части. Я ведь испытывал ее и тогда, когда-то очень давно, когда именно ею была атакующую сила того мага. — Это он, наверное, вспомнил того мага Царя Виристана, который в качестве оружия атаковал человеческими эмоциями. — Что же делать? Почему я… чувствую? Я должен был ее защищать, должен был…

— Свобода. Теперь я понял.

Больше Рэйвин не думал и события с моим воскрешением и возвращением, а затем и спасением Воронов пролетели за одно мгновение. А потом я оказалась в необъятно бескрайнем, освещенным Светом месте, где собрались все Воины света. И Рэйвин. На тот момент он по-прежнему оставался Вороном.

— Ты провел ритуал, — сказал один из Воинов, обращаясь к Рэйвину. — Ей осталось только констатировать освобождение.

— Мы ей скажем… — взялся было кто-то, но Рэйвин решительно сказал «нет».

— Она сама все поймет.

— Когда же? — Уточнил Блэйк.

— Когда придет время.

— Ты же понимаешь, что светишься ее душой, — вдруг произнес другой Воин света.

Рэйвин помолчал немного, а затем улыбнулся.

— Ты ведь так и не понял, да? — Взглянул своими все еще темными глазами на Воина света, Рэйвин. — Мы много раз пробовали, много раз наши попытки оказывались неудачными. Мы верили людям, магам, колдунам, демонам, даже ангелам. Но ничто не могло заставить их сделать это.

— Тогда почему у нее получилось? — Спросил Блэйк.

Рэйвин улыбнулся чуть шире.

— Ни одному Ворону или Воину света этого не понять, потому что не в наших силах чувствовать. Но, только доверившись чувству, я смог понять ее. Я смог… почувствовать ее.

— И что ты почувствовал?

— Люди гораздо сильнее, чем мы думали. Их чувства вовсе не слабость. Их чувства делают их сильнее. Я понял это, потому что, … потому что ее душа заставила меня дорожить ей. Мне хочется…, хочется быть рядом с ней. Не потому, что я ее прислужник. Этого не было никогда. А потому, что… я чувствую что-то светлое, что-то столь необъятное, что-то… потрясающее…

— Я не понимаю только одного. — нахмурился слегка Блэйк. — Как ты с этим справился? Со всеми чувствами? Я был человеком совсем недолго, но справиться со всем спектром я так и не смог.

— Это был прыжок веры, — лишь ответил Рэйвин.

А потом все исчезло столь внезапно, что я даже не поняла, куда я подевалась. Все вокруг заволокло ярким фиолетовым светом, на месте моей приобретенной от руки Ворона раны, внезапно заструилось тепло. Мне было больно, но боль постепенно проходила, оставляя после себя лишь отголоски криков и отчаяния.

Сначала я еще не совсем поняла, где я нахожусь и что именно чувствую. Просто боль и некоторое облегчение смешалось в какой-то пограничной реальности. Я не могла понять, что происходит ровно до того момента, пока не осознала, что кто-то находится рядом со мной.

Кто-то родной.

Очевидность оказалась для меня слишком явственной, хоть я и продолжала запрещать себе думать, что это именно он. Рядом. Исцеляет меня.

Мой ангел.

Мне было страшно. Во-первых, от того, что я точно не знала, где нахожусь и нахожусь ли вообще где-нибудь? Во-вторых, я была не уверена, что это лишь сон и Грэй не сделал нечто опрометчивое…

Волной меня накрыло напряжение и волнение, я приоткрыла слезящиеся то ли боли физической, то ли эмоциональной, глаза и положила ладонь ему на руку. Он был со мной, крепко обнимал меня.

— Что происходит? — Накрываемая чувством вины, спросила я.

— Все хорошо, Вилу, — произнес Грэй, и я поняла, что он мне солгал.

Но ведь ангелы не могут лгать.

Это все изменило, но… я понимала, почему он это сделал, но я не могла на него по-настоящему злиться, ведь он сделал это ради меня. Но именно поэтому я и злилась.

— Что ты сделал, Грэй? — Осторожно спросила я.

— Не волнуйся за меня. Главное — ты в порядке.

— Грэй…

— …Вилу, — перебил он чуть настойчивее, чем делал это, когда мы встречались во сне, — я твой ангел, я должен заботиться о твоей безопасности.

Что я могла сказать? На самом деле очень многое. Однако, мне этого делать не хотелось. Все, что со мной происходило теперь, перекрывало одно немаловажное событие.

— Так вот что за тайна была у Рэйвина, — констатировала я. Грэй ничего не ответил, а я ведь и не задавала вопросов. — Ты знал об этом?

Грэй медлил лишь несколько секунд.

— Да.

— Почему ты не рассказал мне? Ведь это бы изменило все, а ты этого так сильно хотел.

Грэй чуть сильнее сжал меня в своих объятьях, склонив голову к моему уху ближе.

— Потому что я твой ангел, Вилу. И если… — он сделал вынужденную, вымученную паузу, — если тебе было хорошо с ним в неведении… Я не могу и не хочу причинять тебе боль.

По сердцу резанули его слова, я прикрыла глаза и по щекам полились слезы. Не знаю, почему я ревела, возможно, из-за всего этого. А возможно я просто уже не выдерживала. Разве нормальный человек в здравом уме выдержит нечто подобное?

Всхлипнув, я ухватилась за единственное спасение и внезапно выдохнула его имя, как будто цепляясь за последнюю спасительную соломинку.

— Грэй… — почти шепотом произнесла я и отстранилась, нечаянно зацепившись взглядом за его глаза.

За его теперь такие совсем уже не ангельские глаза. Что же я наделала?

Он подался ко мне чуть ближе, и я не стала его останавливать. Несмотря на то, какое желание горело в его глазах, Грэй все же не спешил. Он все еще не мог, а я?.. Я была разбита и уничтожена тем, в кого верила больше, чем в саму себя.

Остановившись за миллиметры от моих губ, Грэй лишь вздохнул и, положив ладонь мне на лицо, с тяжелым сердцем прикрыв глаза. Что я хотела сейчас сделать? Я не знаю. Я была не готова к этой встрече, к его исцелению, к его появлению, к нему самому. Вообще-то я к самой себе была не готова после всего, что произошло. А что? Меня ведь убили…

Меня убили…

Но спасение в виде таких болезненных несуществующих воспоминаний было, как нельзя кстати, и в тоже время — совершенно не к месту.

Мое сердце вдруг так громко забилось — я увидела ясный рассвет где-то за облаками. И нас с Грэем. Вдвоем. Вместе…

Его улыбку, мое тепло и бесконечное, всепоглощающее чувство. Чистое, ровное, спокойное. Такое живое и настоящее. Без борьбы и преград. Просто мы и целый мир.

Картинка исчезла столь же стремительно, как и появилась. Я вдохнула воздуха, и подалась было чуть назад, но тело подвело меня, и я, наоборот, пошатнулась вперед. Миллиметры друг от друга, Грэй точно видел тоже, что и я, я знаю, я вижу. Он подается ближе, тянется к моим губам…

— Грэй… — шепчу я.

А он не приближается, как будто точно знает, что я могла бы ему сказать. Он все же останавливается, хоть это и дается ему с большим трудом. Это странно, но… как бы ужасно не было то, что я узнала о Рэйвине, сейчас, находясь здесь с Грэем, мне становится заметно легче. Почему? Мы ведь не в реальности, мы где-то за границами привычного мира…

— Я ведь совершил ошибку, — вдруг шепчем мне он.

Я пытаюсь найти своим затуманенным взглядом его серьезные и столь бесподобно прекрасные светлые глаза.

— Какую? — Тихо уточняю я.

— Я слишком рано сдался, — вдруг произносит он.

Во мне мгновенно взметнулась буря эмоций. С одной стороны, это был неописуемый восторг, счастье, желание, но с другой, и страх, и страдания, и…

Нет, нельзя, сейчас я не готова к этому. Пожалуйста, только не сейчас.

Чтобы хоть как-то отвлечься я уцепилась в данном случае за единственное, о чем вообще можно было говорить почти безопасно.

— Грэй, но ведь ты не можешь быть здесь со мной. Тебя же могут наказать… — попыталась перевести тему я.

А он вдруг улыбнулся мне так искренне и по-доброму, как всегда это делал много раз до этого.

— Не волнуйся за меня, может быть, мне ничего и не будет. Я все же спас тебе жизнь, а это моя непосредственная обязанность, — произнес он.

А потом эта капелька блаженного, не созданного никем мира, неожиданно исчезла, и вместе с ним исчез и Грэй. На мгновение я даже испугалась этого, как будто Грэй мог исчезнуть навсегда.

Но дело было не в этом.

Когда сознание перестало пребывать на границе жизни и смерти, я внезапно оказалась в одном из коридоров академии и резко набрала в грудь воздуха. Мой амулет погас, а я еще какое-то время стояла и делала тяжелые, глубокие вздохи, прибывая в откровенном замешательстве.

Я… жива?

Мысли путались и совсем не хотели проясняться, но то, что я не в каком-нибудь раю или аду, сказать могла. Тело дрожало, каждый вздох давался с трудом. Я не понимала, как я здесь оказалась и что произошло. Разве я не должна была умереть?

Конечно, если Рэйвин вторгся в мою комнату и остановил самого себя, то, возможно, логика в этом всем просматривается. Но…

Рэйвин.

Вот теперь-то со стороны живого человека я смогла наконец-то хоть что-то нормальное почувствовать ко всему, что произошло. Значит, вот каким был его секрет. Вот, чего он так сильно боялся.

Он убил меня.

Да, до того момента, пока я не надела ему на шею свой амулет, подарив ему тем самым душу, я действительно никогда не находила в нем ничего человеческого. Это правда, ведь откуда этому было взяться?

Но его холодная жестокость, с которой он вырвал мне сердце, … до сих пор не понимаю, как я вернулась. Вроде бы ничего не напоминало мне о том, что произошло, однако сердце все равно болело. Как будто бы даже фантомная боль, только наоборот.

Значит, он остановил себя сам. Убил себя, ради того, чтобы спасти меня. Точнее, он поверил самому себе и совершил свой прыжок веры, который впоследствии привел Воронов к свободе. Но ведь он делал это все ради себя. И не всегда он был готов идти до конца.

Конечно, мне было приятно, что чувства ко мне, в конце концов, победили, однако теперь мне почему-то было слишком неприятно.

Да, теперь я поняла, что он имел в виду. Теперь и я, пожалуй, хотела бы этого никогда не знать.

Вот ведь парадокс: люди так стремятся узнать правду, но в конечном итоге не готовы принять последствия, которые она за собой повлечет. Разве я была готова к такому?

О чем я думала? О том, что была какая-нибудь женщина, в которую Рэйвин был тоже влюблен. О том, что он мог убить кого-нибудь из близких мне людей. О том, что он мог творить страшные злодеяния.

Но явно не о том, что едва ли он узнал меня, став служить, он сразу же убил меня.

Да, это именно то, о чем я говорила с ним, когда он уходил в последний раз. Если у него нет моего амулета, значит, у него нет и чувств ко мне. И это чистая правда, ведь как может быть иначе? Сними его и все. Он уйдет, потому что чувств он не испытает. Абсолютно никаких.

Готова ли я к этому? Я не знаю. Что я думаю по поводу того, что произошло? Я не знаю. И, честно говоря, теперь мне хочется стереть воспоминания из своей памяти.

Отлично, нарвалась, теперь живи с этим.