Еще одна магическая манипуляция (парочка новых ингредиентов, зарядка магическими атрибутами) и теперь нужно было отнести мой амулет в место силы. А поскольку доступных мне мест силы не было, я отложила создание мощной защиты на неопределенный срок.

Вообще я рассчитывала, что к этому времени уже вернется Рэйвин, ведь я не очень-то активно проводила все необходимые ритуалы…

Но его, по-прежнему, не было и это начинало меня немножко напрягать.

В прошлый раз он уходил надолго, но не настолько. Сейчас он мне был жизненно необходим, но его рядом не было.

Понимаю, он делает то, что мне сейчас также очень важно. И ради того, чтобы спасти и освободить Баса, в принципе, можно потерпеть.

Но с тех пор, как мы разговаривали с Мэтью, я никак не могу отделаться от мысли, которую он поселил в моей голове. Ведь мы с Рэйвином никогда не обсуждали, что он сделает, когда найдет новых Воронов, только то, что это теперь стратегически важно для Воинов света.

Но ведь, если вспоминать далекое прошлое Рэйвина и то, что он и другие Вороны делали, я имею в виду уничтожение цивилизаций во благо, меня начинает несколько напрягать этот поиск. Да, я надеялась, что Рэйвин, в конце концов, сделает то, что я его попрошу.

На крайний случай мы попробуем минимизировать риски. То есть я, правда, очень надеюсь, что он не собирается убивать Воронов. Ведь он банально не сможет этого сделать.

Так ведь?

А вот тут-то меня и приветствует стена, за которой спрятаны все тайны мира. И вот тут-то я и понимаю, что несмотря на то чувство, которое испытывает по отношению ко мне Рэйвин, я его совершенно не знаю. И уж не знаю почему, но теперь, когда он больше официально не мой прислужник, я не уверена, что у меня найдутся аргументы в пользу того, что Басу и остальным нужно сохранить жизнь.

Поскольку главный источник в лице Рэйвина в качестве информатора, по-прежнему, отсутствовал, я решила воспользоваться свободной минуткой и использовать камень, чтобы заглянуть в его прошлое.

Знаю, он просил меня не использовать камень, когда он отсутствует. Но отсутствовал Рэйвин уже очень долго. А мне все еще нужны ответы на мои все больше возникающие вопросы. Не знаю, получу ли я их, но попытаться стоило.

Улегшись поудобнее, я зажала камень в ладони и произнесла его имя. В мгновение меня словно засосало в параллельную реальность, и я снова начала видеть прошлое, которого для тех, кто живет сейчас, никогда не существовало.

Как бы я не хотела угодить в воспоминание, где мне подробно и популярно разъясняется, что Рэйвин и другие Воины света сделают, когда найдут новых Воронов, попала я совершенно в другое.

Сначала я даже не разобрала, что происходит. Но потом воспоминание стало проясняться.

Большой, просторный зал был погружен в приятный полумрак. Высокие, широченные колонны, на которых держался купол и украшенная ажурными рисунками крыша, можно было обхватить только вшестером.

Каждый миллиметр помещения был исписан неописуемо красивыми узорами. Где-то в простенках и между великолепными золотистыми линиями были выписаны живописные пейзажи и яркие картины из жизни, судя по всему, богатых вельмож или вроде того.

Судя по тому, что я не узнала ни стиль, ни даже намек на происхождение убранства, полагаю, это еще одно забытое поколениями время.

В зале находились воины. Одеты они были совершенно не типично ни для какой мне известной эпохи. Доспехи из тончайшего метала чешуйками в виде треугольников, обвивали все тело каждого из них. Там, где заканчивалась броня, появлялась немного грубая ткань шоколадных оттенков.

Несмотря на серьезность доспехов, из оружия у воинов были только изогнутые клинки странной формы. Я, конечно, не эксперт, но все же понятия не имею, к какому виду оружия относились эти мечи.

Воинов было много, наверное, хватило бы на маленькую армию. Судя по тому, что все как будто бы держали пост, и никто из них не двигался, мне почему-то вспомнилась терракотовая армия в Китае.

Но эти воины совершенно точно были живыми. И они охраняли вполне конкретного человека.

Когда ощущение пустоты и не ясного пространства исчезло, я поняла, что Вороны появились в этом зале. Осматривая воинов, что находились вокруг, ни один из Воронов не ощущал себя в опасности. Им было по плечу сразить каждого.

Им было по плечу сразить всех.

Но все же после того, как Воронов отделили от их первоначального хозяина, теперь внутри каждого из них ощущалась тошнотворная и неприятная тяжесть, похожая на кандалы, сковывающая их еще больше.

И в этот момент я вдруг поняла: они находились здесь по приказу.

— Я знал, что вы придете, — вдруг произнес тот, кто восседал на троне где-то в центре зала.

Вороны обратили на него свои взгляды и увидели мужчину, можно было даже назвать его стариком. Он был хорош собой, властный, самовлюбленный. Цепкий взгляд холодных черных глаз оценивал пришедших в его владения Прислужников Дьявола.

И тут, где-то справа от трона, я заметила не характерного для всего этого количества одинаковых воинов, человека. А точнее колдуна.

Этот был тот самый маг, который вытащил душу Царя Виристана из ловушки Дьявола.

Мгновение — я, как и Рэйвин, заглянула новому Царю в глаза. Все внезапно померкло и потонуло в беспроглядной тьме, вырвав реальность из сознания. Позади бессмертной маски я увидела все ту же душу, оскверненную тьмой, но теперь закованную в тысячи цепей.

Все это длилось лишь мгновение, но я успела заметить, что цепи были вовсе не из металла, цепи были сотканы из множественных заклинаний, как тогда, в том зале, в котором Вороны были изгнаны после извлечения проклятой души.

Видение рассеялось, и мы снова оказались в зале.

— Мы следуем приказу, — зачем-то произнес один из Воронов.

То есть, привычным для Воронов способом — телепатически.

Но новый Царь почему-то улыбнулся.

— Все в этом мире либо подчиняют, либо подчиняются, — констатировал он. Воронов он слышал. Может быть, потому что внутри все же был тьмой. Получается, его совсем даже не спасло похищение. Он все еще находился в заточении. — Но все можно изменить.

Оглушительный звон стали пронесся по помещению. Каждый воин, находившийся в зале, обнажил свой клинок. Опасность, которая исходила от этой армии, казалась невообразимой. Есть очень мало вещей в этом мире, которые могли бы поколебать холодную уверенность Воронов. Однако, эти воины с обнажёнными и светящимися клинками…

Я только сейчас заметила это оранжевое свечение, и оно показалось мне знакомым. Воспоминания уже в моей голове быстро обнаружили образ Хлои и ее клинки. Магия. В принципе оно и так было понятно, но все равно — довольно неприятно, когда столько врагов окружают даже бессмертных.

Схватка началась моментально. Клинки сверкали всполохами магии настолько мощно, настолько неистово, что мне невольно стало не по себе. Я была по-прежнему ничем, но мне хотелось пригнуться, спрятаться, уйти отсюда поскорее.

Это была болезненная схватка. Как, если человек болеет, а на него сваливается непредвиденная опасность, с которой он, возможно и может справиться здоровым, но в опустошающем, истощающем состоянии, близкому к смерти, есть только попытка сражаться на чистом автомате, рассчитывая на то, что последние силы ослабевшего организма не подведут.

Именно на это было похожа схватка Воронов с воинами. Что-то беспощадно отнимало их силы, которые в привычном для них состоянии, были полностью открыты и доступны. Но сейчас, в то время, когда эти силы были им нужнее всего, они покидали их.

Воины наступали, сужали круг, неизбежно уничтожали любую попытку бессмертных Прислужников Дьявола уйти.

Но вот в чем была вся трагедия: они понимали, что им не спастись, но уйти они не могли. У них был нерушимый приказ. Новый хозяин, новые правила. Никаких попыток к отступлению.

Они должны достигнуть поставленной цели.

Дело было в клинках и в их магии. Еще тогда, когда мы бегали по академии с Хлои — а это была именно ее магия, я ее узнала — я все пыталась понять, что это за символы и зачем они вообще нужны. А они были нужны, чтобы забирать силу противника.

Вот только — если эта схватка, которая творилась сейчас задолго до зарождения нашего времени, то каким образом эта древняя магия дожила до сегодняшних дней?

Впрочем, это было неважно, как мне казалось.

Вороны обращались в черные вороньи перья, маневрируя между своих врагов. Воины били точно и отражали удары так, словно Вороны были им ровня. Но это не так, я это знала, по крайней мере, Вороны так думали.

Почему же тогда воздух пропитан страхом? И — чей это страх?

Несмотря на то, что творилось в зале, Царь все еще спокойно восседал на троне. Он был уверен в себе, ничуть не боялся. А когда я поймала выражение его лица, я поняла, что он еще и улыбался.

Острый отзвук лезвия в воздухе и рассыпающийся на тысячи осколков звон заставили отвлечься всех.

Посреди бушующих схваткой воинов вдруг мелькнул один смертоносный клинок, разрезав пополам одного из Воронов. Ничего не должно было произойти, ничего не должно было измениться, ничего.

Но Ворон вспыхнул оранжевым цветом в месте удара. Черные перья, словно капли крови, стали рассыпаться в разные стороны. Подхваченные невидимыми ветрами, они принялись закручиваться в вихрь.

Ворон умирал.

Вдохновленные такой простой победой, другие воины принялись наступать. Еще несколько отраженных ударов и смертельную рану получил еще один.

Воздух раскалился от ощущения внезапной непобедимости. Бессмертные, наделенные невообразимой силой, сейчас теряют силы и жизни.

На лице Царя заиграла удовлетворенная улыбка.

Триумф был расстроен внезапным криком. Тот воин, что умертвил Ворона, внезапно разразился оглушительным воплем. Была причина. Его клинок стал чернеть, покрываясь то ли ржавчиной, то ли скверной. Чтобы это не было, ничего приятного оно собой не несло.

Но кричал он вовсе не поэтому.

То, что распространялось по клинку, внезапно перешло сначала на руку, а потом и на все тело воина. Сначала мне показалось, что это чернота превращает его во что-то. Но я ошиблась. Эта скверна попросту убила воина, превратив его тело в прах.

Вскрикнул и второй воин, немедленно покрывшись тьмой. Это могло слегка поколебать уверенность Царя, но то, что произошло дальше, повергло его в шок.

Как это ни странно, но тьма, что поглотила воинов, убивших Воронов, словно чума, внезапно перекинулась на воинов рядом и стала пожирать одного за другим. Их же оружие внезапно обратилось против них же самих.

Больше улыбки на лице Царя не было. Он стал таким злым, что мне стало не по себе. Не удивительно, ведь внутри, глубоко в его душе, все еще плещется самое темное зло, доставшееся ему от Дьявола.

В какой-то момент мне показалось, что Царь испугался. Но я ошиблась. Ему было все равно до всех смертей разом, он думал только о себе.

— Какой был приказ? — Обратился он к Воронам.

Ответил ему мой Рэйвин.

— Забрать корону, — просто мысленно ответил он.

— Но вы хотите забрать мою жизнь, — холодно, словно выстрелы самой дождливой осенней ночи, прозвучали эти слова.

— Он хочет вернуть твою душу, — безразличие, констатация факта.

— Но вы не подчиняетесь больше ему.

— Мы будем находиться в его власти до тех пор, пока в этом мире будет оставаться хоть один росчерк тьмы.

Рэйвин сделал шаг, его глаза залились смолой, он шел карать, и это было страшно. Вместе с ним синхронно двинулись и остальные. Раздалось воронье карканье, зал стало заволакивать черными перьями.

Вот это было по-настоящему страшно, а не какие-то там воины, способные забирать силы и жизни.

Шаг, еще один, Вороны приближаются. На лице Царя отражается лишь холодное безразличие. Он был прирожденным правителем, чтобы размениваться на страх. Это было до дрожи восхитительно, но в то же время — пугающе. Гордыня все еще никуда не девалась, она все еще порочила его душу.

Но он ведь был не один.

Из-за трона вышел тот самый колдун. Почему не менялся он, даже после уничтожения цивилизаций, сказать было сложно. Но это было совсем неважно, главное в том, что он сделал.

В его руках был посох. Низкий, до дрожи пробирающий, бас просверлил в вороньем карканье магическое заклинание такой мощи, на какую не способна даже самая мощная буря.

Эмоции, словно океаны, захлестнули все вокруг. Страх, ненависть, злость, отчаяние, боль — все это нахлынуло бесконечным потоком, сметая Воронов беспощадной волной. Они сделали еще несколько шагов, прежде чем эта атака, наконец, достигла их.

Заклинание превращало их в людей.

Поскольку не было света, была только бесконечная тьма, справиться с эмоциями было практически невозможно. Вороны остановились, а затем синхронно упали на колени, захлестываемые тем, что не могли в действительности пережить. Сила была им по плечу, любой вид оружия, любая попытка уничтожения. Все.

Но только не человеческие слабости.

— Я не пойду на компромиссы, — пока Вороны теряли одним моментом всю свою мощь, говорил Царь. — Моя душа принадлежит только мне. И если вы не остановитесь, вы падете. Не сомневайтесь.

— Твоя душа принадлежит ему.

Напор боли стал сильнее, ветер эмоций усилился. Воронам становилось настолько тяжело это терпеть, что они голыми руками впивались в каменный пол, разрывали свои одежды, кожу, пытаясь добраться до источника этого невыносимого чувства.

Удар по земле разверз землю. Еще один. Они оглушали, побеждали, рушили все вокруг, включая реальность.

— Моя душа принадлежит только мне, — пробирающий до мурашек голос Царя эхом отразился от всего вокруг.

А потом колдун дотронулся до Царя и тот мгновенно упал замертво. Душа Виристана покинула свое изношенное тело, а колдун мгновенно исчез. Вместе с ним пропала и боль, Вороны пришли в себя и поднялись на ноги.

Зал рушился, словно его трясло от землетрясения, но Вороны не уходили. Они все еще смотрели на трон. Там еще остался след произошедшего в виде выжженного отравленным ядом тьмы отпечатка. Окружность защищавшая, оказывается, место трона, пульсировала, словно глубокая рана, плавясь и переливаясь, словно огненная лава.

Послышалось воронье карканье и Вороны исчезли.

Я открыла глаза.

Да, это все далеко от того, что я ожидала увидеть. Однако кое-что все-таки оказалось полезным для меня. Значит, даже, несмотря на ту великую мощь, которой обладали воины, их самые решительные атаки вылились для них их же наказанием.

Зачем Вороны гнались за Царем? Я имею в виду, ведь они не подчинялись своему демону, у них был другой хозяин. Тогда почему? Почему этот демон так вцепился в Царя? Наверное, в этом всем было что-то разительно большее, чем то, что я видела на поверхности.

Впрочем, какое мне вообще дело до этого Царя? Ведь я, по сути, не имела никакого отношения ни к нему, ни к его желанию спастись от Воронов.

Хотя — могло ли быть такое, что тот, кто призвал Воронов вновь, и есть тот демон? Вдруг он продолжает охоту за Виристаном? В принципе, это, конечно, логично, хотя совершенно не облегчает мою задачу. Демона я победить уж совершенно точно не смогу. Так же, как и Воины света.

В прошлый раз, когда они пытались сразить тьму, она поглотила их. Не думаю, что этот раунд будет выигран.

Но тогда что они предпримут, чтобы защититься? Надеюсь, ни очередное уничтожение цивилизации. Я как-то не готова умирать…

Было уже темно и поздно, нужно было ложиться спать. Я повернулась на спину и тут же замерла. Возле моего горла оказался острый клинок. Мой обидчик нависал надо мной, словно самая темная тень.

Мной мгновенно завладел страх, но потом я различила бирюзу в его глазах и, … меня охватило отчаяние.

— Бас! — Выдохнула его имя и тут же подалась вперед.

Он быстро отнял клинок от моего горла и приставил его к моему сердцу. Это было удивительно, но он выглядел настолько подавленным и виноватым, что я даже не знала, что и думать.

— Вилу… — обратился он ко мне в моих мыслях, потому что явно угрожал моей жизни.

— Тебя послали меня убить? — Предположила я довольно спокойно.

Да, может быть, для Рэйвина или других Воронов, которых я освобождала, было дико, что я просила их угрожать моей жизни, только за возможность поговорить с ними. Но для нас с Басом это вполне себе нормально.

Все-таки мы с ним на одной волне.

— Нет, это… неподчинение, — объяснил Бас и отвел свой болезненный взгляд в сторону.

— Что случилось? — Забеспокоилась я.

Он заглянул мне в глаза и меня аж до дрожи пробрало от того чувства вины, что читалось в его глазах.

— Вилу, я… — он пожал губы, напрягся. Было видно, как ему тяжело признаваться в чем-то. Я уже предполагала нечто столь ужасное, что даже не знала, как скрыть свой страх, чтобы только не расстроить его. — Я потерял твой кулон.

Когда он все-таки признался, я сначала замерла и задержала дыхание, ожидая чего-нибудь вроде клинка в сердце. Потом я задумалась, нахмурилась и, если честно, немножечко расстроилась.

— Я попал в петлю, — решил рассказать мне подробности Бас, — я знаю, я не должен менять какие-то события. Но я вдруг вспомнил, как пропал мой браслет.

— Браслет?

— Тот, что, как я думал, способен управлять Воронами, — объяснил Бас. — Я помню тот момент. Я вернулся к себе в комнату, а там исчезло что-то черное. А потом…

Его еще один виноватый взгляд, и я мгновенно все поняла. Кулон, что подарил мне Грэй — так вот, как он попал к нему в комнату.

Несмотря на то, что Бас ожидал кары небесной, я почему-то расхохоталась. Бас пришел в замешательство.

— Ну, надо же! — Воскликнула я. — Поверить не могу! Так я и не была у тебя в комнате тогда! Ты сам забрал браслет…

Я согнулась пополам и принялась хохотать громче. Бас настолько растерялся, что даже не знал, что делать. Опустив клинок, он пытался найти смысл в моем поведении, но ожидаемо этого не происходило.

Видимо, позабыв, что больше не угрожает моей жизни, он попытался что-то сказать или спросить, но я его не услышала. Потому он шагнул ближе и вновь приставил клинок к моему сердцу.

— Ты меня не ненавидишь? — Робко уточнил он.

Я даже ничего не ответила, просто махнула на него рукой, а потом крепко обняла. Клинок уперся мне в грудь.

— Это ничего, Бас, ничего. Мы с Греем все равно с тобой. Все равно никогда тебя не бросим.

Бас обнял меня одной рукой и уткнулся мне в плечо. Правда, за счет роста ему пришлось согнуться в три погибели.

— Прости меня, — извинился зачем-то он.

— Это ничего. Это пустяки. Все хорошо, Бас, все хорошо.

Мою душу резали неизвестность и невозможность помочь ему. Обреченность казалась чем-то очевидным, но я упорно отказывалась показывать ему, как я боюсь его потерять. Нужно было держаться, нужно было показать ему, что все в порядке, что все решаемо, это просто вопрос времени.

Я не боюсь. Я не боюсь.

Я смогу спасти его…

— Главное, что с тобой все в порядке, — уткнулась ему в плечо я, вдыхая какой-то невероятный аромат.

— Это очень важно для меня, Вилу, — признался мне он.

Какое-то время мы просто стояли так, и каждый получал от этой близости свое. Но я не знала, что Бас искал не только утешение.

— Я видел их, — вдруг признался мне он. — Моих родителей. Я приходил к ним.

— Что они сказали? — Спросила я, все еще не отпуская его, как будто он должен был вот-вот исчезнуть.

— Они меня не видели. Достаточно и того, что папа знает, каким монстром я стал.

— Бас…

— …это так, Вилу. Не отрицай. Мне просто нужно было убедиться, что с ними все в порядке.

Мне тоже было интересно, как его мама. Пришла ли она в себя, все ли с ней теперь хорошо. Но я же не могла лезть не в свое дело и задавать этот вопрос. Вдруг она пришла в себя, а Бас так и не узнал, что она лежала в больнице раньше? А я такая «ну что, Бас? Мама из комы вышла?». Новости не очень приятные.

В общем, я решила так: раз Бас сказал, что ему нужно было убедиться в том, что с ними все в порядке и за этим не последовала «мама болеет», значит все более или менее в порядке. Ведь я думаю, он бы это так просто не оставил. Правда, чтобы он мог сделать? Но это уже другой вопрос, к нашему делу никак не относящийся.

Еще на несколько секунд я позволила себе ненадолго утонуть в его опасной безопасности. Но медлить все же было нельзя. Едва отстранившись, я сделала глубокий вздох и почти беззаботно улыбнулась.

— Раздевайся, — спокойно произнесла я.

Надо было видеть лицо Баса — на нем отразилась такая непомерная благодарность, какой, наверное, невозможно будет увидеть ни на чьем лице. У него затряслись руки, когда он начал стягивать свою футболку, волнение отражалось в его ясных, светящихся надеждой глазах.

Конечно, я понимала, что Бас действительно искренне сожалеет о том, что потерял мой кулон. Но он тоже прекрасно знал о том, что именно я могу освободить Воронов. И думаю, основной причиной как раз и было его извинение.

Конечно, если не знать, ради чего все это, со стороны выглядит очень неоднозначно. Я ему «раздевайся», а он такой совершенно счастливый и давай стараться. Впрочем, из песни слов не выкинешь.

Я сделала глубокий вздох и, задумавшись на мгновение, поднесла ладонь к его груди. План был прост: мы в настоящем, у него есть Хозяин, я могу наградить Баса именем, и тогда он станет свободным. В прошлый раз мы находились в петле, поэтому что-то делать было бесполезно. Но не сейчас.

Поразмыслив о том, каким именем его наречь, я все-таки решила так: раз у него уже есть имя, так я его и назову. Мана снова сорвалась с моих пальцев, в этот раз я ни на секунду не сомневалась в том, что у меня все получится. Поэтому фиолетовая субстанция стала стекать с моих пальцев практически сразу, выписывая на его груди кривое имя.

В этот раз получилось довольно быстро. Когда я закончила, я поняла, что вкладывала немножко больше сил, чем с Блэйком. Но, что радовало не меньше, все же устала я не так сильно, как тогда.

Отняв ладонь, я выдохнула и стала ждать. Ничего особенного не происходило, а я стала вспоминать, как все было с Блэйком: вроде бы много времени не прошло с тех пор, как я нарекла его именем, а он уже вспыхнул и стал человеком.

Тогда… почему с Басом все не так?

Подождав еще немножко, мы вдвоем внимательно наблюдали за тем, как чернеет имя Себастьян на коже. Ничего не происходило. Абсолютно ничего.

Отчаяние нахлынуло на меня, словно нежданная волна, но я мгновенно испугалась его. Нельзя было давать слабину, нельзя было сдаваться, передо мной сейчас стоит слишком важная задача. Я должна собраться и довести дело до конца.

Попытавшись принять как можно более беззаботное выражение лица, я заглянула Басу в глаза. К сожалению, плотину отчаяния в моей душе мгновенно прорвало. Оставалось только надеяться, что внешне это совершенно никак не проявлялось.

Его взгляд был полон надежды и доверия. Это было невыносимо, особенно в связи с тем, что я понимала, что…, что…

Нет, нельзя.

— Может быть, нужно дать тебе другое имя, — предположила я почти спокойно. — Ведь ты уже был Себастьяном. И стал Вороном, будучи Себастьяном.

Да, бормотала я что-то бессвязное, но свою роль данное действо сыграло. Бас едва заметно кивнул и приготовился. Ничего, конечно, нового или сверхъестественного не произошло, я просто снова стала выписывать новое имя на коже Баса. Оно было коротким — Джек — совсем без фантазии, но, в сущности, какая разница, что я там напишу, когда Бас все равно останется Басом?

Закончив, я снова ждала. И снова ничего не происходило. Мои подозрения невольно становились все более осязаемыми и реальными. Я сдавалась, но мне нельзя было этого делать.

Нет, я не сдамся. Ни за что.

В этот раз я с Басом уже ничего не обсуждала, просто стала выписывать новое имя. Вдруг это поможет? Да наплевать! Какая разница вообще?! Сейчас я просто найду подходящее имя, и все получится. Все обязательно получится.

Нет причин для расстройства. Ведь Вороны пытались освободиться раньше, способов — полно. Возможно, имя не работает, потому что Бас изначально был человеком. Он же Ворон с душой, так ведь? Скорее всего, для него этот способ не подходит.

Но лучше убедиться.

Я продолжала исписывать тело Себастьяна различными именами. Вдруг это просто эффект запаздывает? Ведь иногда у интернет-провайдера не сразу проходит сигнал. А значит, требуется чуть больше времени, ничего больше. Да, сейчас сигнал пройдет и все исправится. Бас станет человеком, и поедем домой, к своим любящим родителям, которые его так сильно ждут.

Я не сдавалась. Снова и снова я расчеркивала новые надписи на теле Ворона. В какой-то момент я уже стала замечать, что мой почерк начал улучшаться, имена получались ровными, буквы не скакали, линии плавными.

Помимо этого, мое состояние начало ухудшаться. В ушах начало звенеть, голова стала наливаться свинцом, руки тряслись, ноги подкашивались, я неимоверно уставала. Я старалась не обращать на это никакого внимания, пыталась игнорировать свою собственную слабость, и в тот момент, когда я услышала голос…

— Остановись, — произнес Бас.

Я отняла взгляд от очередного имени и с широченной улыбкой тут же выпалила:

— Получилось?

— Не думаю, — не шевеля губами, ответил мне Бас.

Мысленно.

Обессилено уронив руки, я опустила голову и закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать свою подкатывающую истерику. Плакать не буду! Не буду, я сказала! Это вообще ни о чем не говорит! Ни о чем! И вообще — подумаешь, слабость? Я еще не закончила!

Резко подняв голову, я смерила Баса решительным взглядом и поднесла ладонь к его животу — парочка мест, где он не был исписан новыми именами еще осталась. Но Бас перехватил мое запястье.

— Вилу, не надо, — попросил он.

— Это почему? — Воинственно восприняла его просьбу я. — Думаешь, я не смогу?

— Вилу… — только и произнес у меня в голове Бас.

К сожалению, ему и не требовалось говорить ничего более, чтобы меня убедить. Да, он был прав, ничего не получается и, если я сейчас напишу хоть еще одно имя, я, наверное, больше уже ничего не смогу сделать.

Почему? Почему так получилось? Мог ли хозяин знать о том, что я отпустила Воронов? Конечно, мог. И если так, он наверняка должен был быть в курсе того, каким образом я могла бы начать их освобождение.

Ну не я, конечно, лично, но кто-либо другой. Но тогда, … тогда…

Нет. Все еще не сдаваться. Да, ситуация не сахар. Но я же тогда Мэридит прикончила все-таки. Да, не сама, да Вороны помогли. Но, а кто говорит, что они мне в этот раз не помогут? Бас вообще мой лучший друг, а это значит, что его поддержкой я заручиться точно могу. Даже Дэмьян, думаю, будет не против, если я помогу ему освободиться.

Я все еще решала не сдаваться. Потому и подняла глаза на Баса и спокойно произнесла:

— Это только один из способов, — объяснила я. — У Воронов было много вариантов, я перебрала только несколько. Когда Рэйвин вернется, мы с ним это подробно обсудим.

Бас кивнул и некоторое время, молча, смотрел мне в глаза. Я не смогла выдержать этот взгляд, я бы сдала себя с потрохами, если бы это продолжалось хоть на секунду дольше. Быстро шагнув к нему, я обняла Баса и постаралась скрыть следы своей неуверенности.

А она, к несчастью, была, и я ничего не могла с этим поделать.

Что я должна теперь делать? Да, способов полно, но ведь они не освобождались с их помощью, только определенное стечение обстоятельств и определенные события привели Воронов к свободе. Какова вероятность, что хоть что-нибудь еще сможет помочь в данной ситуации? Я действительно не знаю, что делать, но… Басу нужна моя поддержка. Поэтому «подобрала сопли» и улыбайся. Всегда улыбайся!

— Все будет хорошо. Ты только не сомневайся, ладно? — Я отстранилась и заглянула Басу в глаза. Улыбка не сходила с моего лица. — Я все сделаю как надо, я обещаю тебе. Ты же знаешь, я не подведу.

Я не знаю, что Бас увидел в моих глазах, но это что-то изменило его. Это что-то перевернуло все с ног на голову.

— Все в порядке, Вилу, — вдруг произнес у меня в голове он. — Я в порядке.

Как так вышло, что мы поменялись ролями? Как так вышло, что я так легко сдалась? Как так получилось, что вместо улыбки из моих глаз полились слезы? Я не хотела, нет, не при нем. Я должна улыбаться! Должна улыбаться! Должна!..

Но вместо улыбки вырывались только всхлипы.

Бас не медлил ни секунды и снова крепко обнял меня. Ну и кто кого поддержал? Какого черта я тут рыдаю? Он же в порядке. В порядке! Он же сам мне это сказал. Ну почему я рыдаю? Как я могу сдаваться, когда именно он ждет моей помощи?

Ну почему я настолько бессильна, что ничего не могу сделать сама?

— Можно я буду приходить к тебе иногда? — Попросил Бас.

Он все еще разговаривал со мной без клинка у моего сердца. Да, похоже, я использовала все свои резервы и оказалась в шаге от смерти. Ну почему это не помогло?

— Ты с ума сошел что ли? — Буркнула ему в плечо я. — Кто сказал, что я тебя вообще отпущу?

Его улыбка стала для меня лекарством. Слезы перестали литься, раны потихоньку залечивались, силы восстанавливались. Мне становилось легче. Наверное.

Нужно было хоть немного отвлечься, и я снова вспомнила о кулоне. Это было невероятно! То есть — очевидно, ведь я действительно ничего у него не крала. Но это теперь не столь важно. Ведь теперь я знаю…

А кстати!

— Бас, а откуда у тебя фото мое с Рэйвином? — Спросила я, отстранившись.

— Я вас видел. Просто проходил мимо и вдруг ты с ним. На самом деле это выглядело странно: это был обычный коридор, а тут вдруг как будто другое место, словно его там не было, но в то же время вы там появились. — Я тут же вспомнила про ту петлю, где из разрыва в пространстве вырвался демон и побежал за Басом. Значит, это уже далеко не в первый раз происходит. А Бас продолжал: — В тот момент я еще пока не очень хорошо к тебе относился, потому сразу же сделал его.

— И пошел меня шантажировать, — закончила я и улыбнулась, чтобы не показалось, будто я его этим попрекаю. — Я так рада, что ты пришел.

Бас едва заметно улыбнулся. Я поняла, что для него это малое облегчение. Ему было очень тяжело, невообразимо ни мне, ни кому бы то не было. Мне хотелось узнать, что заставляет его делать новый хозяин, мне хотелось расспросить его о том, что происходит в его жизни. Но в то же время я понимала, что ко мне он пришел затем, чтобы забыть этот бесконечный ночной кошмар.

Сделав глубокий вздох, я выдохнула почти беззаботную улыбку.

— Ты же теперь можешь перемещаться куда угодно, так ведь? — Уточнила я.

— Да, — пока еще не понял ход моих мыслей Бас.

— Давай перенесемся на море, — предложила я.

— Что?.. — Сначала не понял он, но по его тону я поняла, что он будет возражать.

— Ты подожди сопротивляться! Просто представь, будто мы поехали отдыхать вместе! Мы же друзья! Давай!

Моя идея Басу по вкусу не пришлась. Но он не стал спорить. Через несколько минут раздумий он взял меня за руку, и мы все-таки перенеслись. Как же я привыкла к этим перемещениям с Рэйвином. Я даже не вздрогнула, а Баса, кажется, это сильно удивило.

В общем, как оказалось, Бас знал несколько более людные места, чем Рэйвин.

Первым делом я огляделась: пляж неподалеку, дорога, по которой ходили отдыхающие, яркое, палящее солнце и море.

Я улыбнулась.

— Так, идем, — поторопила я Баса.

За купальником и плавками мы ходили недолго. Счастье, что со мной была карта, которую мама мне все время пополняла, чтобы я могла купить себе что-нибудь. Вот и сейчас она пригодилась.

Конечно, это не все 100 % человеческого отдыха, но этого вполне хватило, если учесть, что Бас вообще подневольный. Как бы жестоко это не звучало.

Он, конечно, сопротивлялся, но, в конечном счете, я заставила его, сломя голову, бежать в воду. Он не хотел признавать себя подростком, ведь столько всего произошло, он стал Вороном, в конце концов, но все же улыбку едва сдержал. Хоть и хмурился все время, пока я в него брызги пускала.

Конечно, после того, как я исписала почти весь его торс различными именами, Бас несколько выделялся из толпы. Он и так выделялся, ведь был красавчиком, этого у него не отнять. Но нам сейчас явно было не до общественного мнения. Нам сейчас вообще было ни до кого.

— Вилу, — закатив глаза, подошел ко мне Бас. Я все еще не до конца пришла в себя, поэтому могла слышать его у себя в голове. — Я — бессмертный Прислужник самого Дьявола. Я могу сметать с лица земли целые города. Я способен поглотить даже свет солнца… ааа! — Заорал он напоследок, когда я попала ему брызгами в глаза. — Иди сюда! Иди сюда, говорю!

И он принялся меня преследовать, пока я, хохоча как ненормальная, улепетывала от него по воде. Плыть не догадалась.

Конечно, несмотря на весь ужасный список, самое печальное заключалось в том, что он улыбался, но не мог говорить. Конечно, чувствовала я себя ужасно, это было очевидно, ведь слышать Баса я могла, только находясь в смертельной опасности. Видимо, это как-то связано с расходом маны и тем фактом, я истощила все резервы.

Но слышать в мыслях смех Баса, его голос, того стоило. Да, я была далека от лучшей формы, но мне было наплевать. Главное было в том, что мы были детьми и сейчас мы возвращали упущенное детство. И это было прекрасно.

Иногда я забрызгивала его и убегала, а он несся за мной и почти кричал у меня в голове что-нибудь вроде «ты несносная принцесска! Я тебя покараю!». Это было весело. Веселее, если бы голова не кружилась, и в ушах не звенело. Приходилось даже иногда пережидать особенно острые моменты слабости.

Но все-таки мы не останавливались.

Когда Бас ловил меня, догоняя, я визжала от восторга и пыталась вырваться, а он меня щекотал, или пытался сделать вид, будто сейчас утопит. Мы были просто подростками. Лучшими друзьями, которые выбрались на побережье, чтобы провести это прекрасное время вместе.

И вот что было странно: на нас смотрели, как на идиотов. Но у нас просто не было времени замечать собственные комплексы или страхи, тем более думать о том, что подумают о нас другие, у нас было так мало времени…

Через какое-то время Бас указал мне на парней с досками для серфинга, и мы отправились учить меня стоять на доске. Да, я могла бы воспротивиться, но будем честны: мне давно не было так весело и спокойно.

Пока я училась стоять на доске, я сорвала голос от хохота. Басу удавалось одними гримасами доводить меня до невообразимого смеха. В нем все больше угадывался тот самый Бас, которого я знала. Живой, человечный, свободный.

Боже, как же прекрасно время, когда ты перестаешь думать о том, что о тебе подумают другие, и сосредотачиваешься только лишь на том, чтобы получать удовольствие от жизни.

Я забыла обо всем на свете. Никаких проблем, забот, никакой искупительницы, никаких петель времени. Ничего. Только этот бесконечный день, который пролетел, словно секунда, и мы с Басом.

Устала я знатно, это очевидно. Особенно после моих попыток каллиграфий по телу. Другое дело, что Бас устать не мог. Но мне так не хотелось от него отставать, что даже, несмотря на жуткую усталость, я гонялась с ним по пляжу, играя в салочки.

Глупо?

Необходимо!

Детство закончилось уже очень давно, но никто не говорил, что его нельзя на время вернуть.

Наверное, когда мы вернемся обратно в академию, я упаду и усну. Если не усну до того, как упаду. Но это неважно. Как же это неважно!

В очередной раз я гналась за Басом, собираясь подловить его на повороте — он умело вилял из стороны в стороны, хоть и не понимал, что эта его стратегия вполне себе может быть использована против него — когда он вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

О том, что что-то не так, я поняла сразу же. Он обернулся и в его светящихся до этого счастьем глазах, застыла грусть и тоска. Странно, он как будто извинялся передо мной за то, что… за то, что…

К этому моменту наша связь с ним закончилась и я больше не находилась в смертельной опасности. Не знаю, как так вышло, что я восстановила силы тем, что их беспощадно тратила, но все же.

Как только очевидность возвестила о неизбежном, веселье мгновенно закончилось. Я опустила глаза, и мы, молча, побрели в укромное место, чтобы перенестись обратно в академию.

Не верится, что мы с Басом провели время вместе. Не верится, что даже, несмотря на сложившуюся ситуацию, у нас есть возможность провести время вместе. Вот так просто, без каких-либо преград и сложностей.

Просто вместе.

Мы снова оказались в моей комнате. Мои вещи были у меня в руках, я не отнимала взгляда от его глаз. Он уже сменил свои плавки на полное обмундирование. То есть стандартно — черные джинсы, черная водолазка. Он был готов уходить.

Мои волосы все еще были влажными, к телу прилип песок. Следы временного забвенного счастья.

Несмотря на приказ, который заставил нас прекратить наше приключение, Бас все еще медлил. В его ладони снова сверкнул клинок, а я удивилась этому факту, ведь пару раз, пока мы были на побережье, Бас использовал только руку, угрожая моей жизни, чтобы со мной поговорить. Зачем тому, кто может голыми руками разорвать на куски, вообще оружие? Поэтому я удивилась тому, что сейчас понадобился клинок.

— Почему не рукой? — Спросила я.

— Не могу, — вдруг признался Бас, меня это немножко смутило, что скрыла легкая улыбка. — Спасибо.

— Мне было очень хорошо, Бас, — улыбнулась я шире. — Мы ведь повторим, так ведь?

Он медленно улыбнулся мне, и меня зацепило облегчение в его взгляде.

— Когда я вернусь, я обязательно свожу тебя в мой загородный дом, — пообещал Бас. Зачем только ком в горле застрял? Все же хорошо, когда он верит в свое спасение. — Там неподалеку озеро, я бы научил тебя рыбачить.

Я звонко посмеялась.

— Будет здорово, — нет смысла отказываться из-за глупых предрассудков, когда в принципе неважно, что мы будем делать, когда главное, что мы — вместе. — А потом обязательно нужно будет заехать в парк аттракционов!

— В Диснейленд! — В унисон воскликнули мы и посмеялись.

Правда, слышно было только меня. Баса я ожидаемо слышала только у себя в голове.

Когда в моей комнате воцарилась тишина, я поняла, что это конец и погрустнела. Времени было слишком мало, потому я быстро обняла его, а он, отложив клинок, обнял меня в ответ.

— Береги себя, — попросила я его. — И возвращайся поскорее.

Еще несколько мгновений и он растворился в вороньих перьях, так и не выпустив меня из своих объятий.

Мой лучший друг!