Что же на самом деле произошло? Почему Оддэт узнала о Киане? Как вообще получилось так, что она в курсе дела и не особо что-то делает на этот счет? Зачем он ей теперь? Понятное дело, что она изменилась. Но может ли быть такое, что она всегда была колдуньей и ведет охоту за демонами?

— Думаю, ты права, — заключил Оли.

Мы уже сидели в общей гостиной и перемалывали косточки всем новостям, откровенно забив на уроки.

Ладно, на них забила я, Оли вообще не требовалось на них ходить. Преимущество большой академии: ты незаметен.

— На счет чего? — Уточнила я.

— На счет ловушки. Думаю, она действительно подставное лицо. — А, это. Оли, видимо, только что обдумал мою идею на счет новой комендантши. — Мы не нашли абсолютно никакой информации о том, что она училась здесь когда-либо, тем более в то время, когда ты встретила искупительницу.

— Значит, кто-то ловит на живца, — подытожила я. — А что на счет Оддэт?

Оли первым делом тяжело вздохнул и поник.

— Вилу, — серьезно позвал меня он, — ты меня извини, но… у меня было одно видение о вас.

— Что за видение?

Он виновато глянул мне в глаза.

— Ты будешь с ней драться.

Я моргнула. Потом как-то усвоила полученную информацию и задумалась. Драться?

— Как? — Уточнила я.

— Магией.

Хм…, это уже интересно.

— А почему ты извиняешься?

Оли снова вздохнул и спрятал взгляд в диванной подушке.

— Потому что… это будет не как с Рокки.

А, ну да, я уже и забыла как-то, что мои дружеские поединки всего лишь детские шалости. Живодерка я.

— Ты знаешь, кто она?

— Нет. Но я знаю, что она ненавидит тебя за твою ложь. В видении она все время кричала на тебя и повторяла «ты мне лгала!».

Я тут же скривилась в недовольстве. Снова она про ложь. Да сколько ж можно? Я устала, если честно, от ее постоянных обвинений. Может, мы поэтому и подеремся? Хотя я дралась с ней магией, значит, мы явно не ластик на уроке не поделили.

— Что же теперь делать? — Спросила я, скорее воздух, нежели провидца.

Но он решил ответить.

— Думаю, в сложившихся обстоятельствах, когда твой Ворон…, т. е. Воин Света недоступен тебе, лучше будет с ней не пересекаться.

Это и без Оли было понятно. Но вот что мне непонятно: ведь когда умер Дарэн, Оддэт об этом благополучно забыла. Она обо всем забыла. Тогда почему именно сейчас она вспомнила?

Остальные уроки я все же посетила. Слушать учителей особо не хотелось, но надо. Все-таки я хотела доучиться и закончить академию. Но все становилось неважно, когда Оддэт сверлила во мне дырку взглядом, а потом и вовсе перестала улыбаться.

То есть вначале ее идиотская улыбочка превосходства меня несколько раздражала. Но когда я перестала на нее откровенно реагировать, она решила брать взглядом голодного волка.

Отлично, только этого мне не хватало.

В общем, после урока я вылетала пулей, чтобы только видение Оли не сбылось. Возможно, когда-нибудь мы и подеремся, но именно сейчас, в эту минуту, мне совершенно этого не хотелось, так что я и бежала.

Поскольку я торопилась и не знала, преследует ли меня Оддэт, я предусмотрительно неслась. В общем итоге мне это стоило шишки на голове.

Врезалась в кого-то я совершенно неожиданно. Зажмурившись и вцепившись в больное место, я сначала поняла, что врезалась в мужчину. Потом открыла глаза и увидела отца Баса, который сейчас скукожился и держался за причинное место. Ах да, а я еще подумала, куда-то это врезалась моя коленка?

Мгновенно покраснев, я принялась рассыпаться в извинениях.

— Извините, пожалуйста, извините! — Верещала я. — Вы в порядке? Я случайно, честное слово!

Отец Баса глянул на меня взглядом «ага, верю, маньячка!», но ничего не сказал. Видимо, понимал, что это действительно трагическая случайность.

В общем, когда он немножко пришел в себя, а я понадеялась избежать страшной кары, Мистер Блэкторн сумел меня удивить.

— Прикажи своему воину перестать мешать мне! — Вдруг прикрикнул на меня Мэтью.

Сначала я, если честно, опешила, затем напряглась и вспомнила, что вообще-то Воины Света сейчас недоступны и сильно удивилась. Но потом я также вспомнила про петли времени и додумала фразу мистера Блэкторна.

— Что Вы сделали? — Спросила в лоб я.

— Я ничего не сделал! — Возмутился он.

— Но Блэйк не стал бы Вас защищать, если бы Вы ничего не сделали.

На мгновение в глазах отца Баса вспыхнуло такое отчаяние, что мне невольно стало не по себе. Я поежилась и сглотнула ком в горле. Да, у меня не было сына, который находится в чьем-то плену и совсем даже не ватрушки пожевывает и чайком запивает. Но эта боль, эта невыносимая боль в его глазах…

— Мне очень жаль, что мы не можем сделать больше, — тихо извинилась я. — Мне бы очень хотелось, чтобы все получилось, но…

Мистер Блэкторн вдруг сделал резкий шаг ко мне, чем меня сильно напугал. Не знаю, остановили ли его случайно появившиеся студенты, либо же он и так не собирался меня убивать. Впрочем, очевидность все еще была таковой.

— Сделай то, о чем я прошу тебя, — проникновенно попросил он.

— Что? Убить Вас? — Как-то с издевкой даже уточнила я.

— Ты не понимаешь меня, ты понятия не имеешь, что такое проживать каждый новый день в невозможности помочь своему сыну. Есть единственный способ это сделать, и ты не хочешь мне помочь!

— Мистер Блэкторн, — мне все-таки так было более привычно, — я понимаю, что Вы переживаете. Но поставьте себя хоть на секунду на место своего сына.

— Он ждет помощи.

— Но не Вашей смерти! — Воскликнула я.

— Я должен его спасти, — он все еще спокоен.

— Вы не понимаете! Бас, привет, поздравляю, ты спасен. Что я для этого сделала? Да всего лишь грохнула твоего отца! Давай обнимемся и будем жить счастливо! Каково ему будет жить с этим?

— А какого ему быть жить с тем, что он делает сейчас?! Вороны не служат ради проведения детский утренников, я знаю, что он убивает людей.

— Он делает из них Воронов.

— Ах, ну теперь все хорошо. Давай выпьем по чашке горячего шоколада и подождем.

— Но Рэйвин же…

— Да причем здесь вообще твой Рэйвин?! У него свои цели, он не хочет спасти моего сына! Он хочет решить проблему!

— Это неправда!

— Да? — Мэтью недобро ухмыльнулся. — А ты спроси своего Ворона, что он хочет сделать с ними?

— Он…

И вот тут-то я и не нашлась, что на это ответить. На самом деле я никогда не спрашивала Рэйвина, что он сделает, когда найдет их. То есть я предполагала, что ничего страшного не будет, я просто освобожу Воронов и все.

Но ведь тогда, в прошлый раз, я чуть не умерла, меня чудом вернули с того света после того, как все случилось. В этот раз разве Рэйвин позволит мне так рисковать? Если честно, я об этом просто не думала, но все равно — это все еще было проблемой насущной.

В воцарившейся тишине внезапно прозвенел неожиданно громкий и резкий звонок. Я так и не нашлась, что ответить, а Мэтью победоносно распрямился, видимо решив, что я наконец-то с ним согласна.

— Если ты не собираешься мне помогать, просто не мешай мне. Пожалуйста.

Что в данном случае можно на это сказать? Я не могла заверить его в том, что когда Рэйвин найдет Баса, он его радостно спасет. То есть, я на это очень надеялась, но дать сто процентную гарантию все же не получится.

Мэтью обошел меня и отправился по своим делам. В полнейшей тишине его шаги отдавались болезненным стуком. Мне было безумно жалко его, я понимала, что ему тяжелее всего. Я-то хоть на что-то рассчитывала, хоть что-то могла делать и как-то соприкасаться с миром магии. А он…, а он вообще даже не близок к этому, несмотря на то, что приехал в академию.

Его шаги внезапно стихли, и я подумала, что он уже ушел. Сделав глубокий тяжелый вздох, я уже шагнула вперед, собираясь идти на урок, на ходу придумывая оправдание, по какой такой причине я опоздала, но тут я вдруг услышала, как мистер Блэкторн что-то сказал.

Внутри меня мгновенно все оборвалось, кровь застучала в висках, я задрожала. Оборачивалась я очень медленно, пыталась сохранять самообладание, но еще до того, как я увидела то, что ожидала, Мэтью как будто бы специально для меня повторил.

— Себастьян.

Он не ошибся. В десяти шагах от меня сейчас спиной ко мне стоял Мэтью. А прямо перед ним в черных вороньих перьях почти парил в воздухе Бас.

Он выглядел беспристрастным и холодным, таким, какими были все Вороны, включая Рэйвина. Никаких эмоций, оттенков, даже намеков. Он был Дьявольским Прислужником, и в данный момент ничего не могло этого изменить.

Во мне боролись сразу два чувства: невообразимый ужас и щемящая душу радость. На какое-то мгновение во мне даже вспыхнула надежда на то, что все действительно теперь будет хорошо, все изменится, все пойдет на убыль и вся та тьма, что окружала нас столько времени, рассеется.

Но тут я вдруг осознала страшную вещь: мы не в петле. Мой медальон был спокоен и не подавал никаких признаков того, что мы не в нашем времени. Бас совершенно очевидно был Вороном.

А потом и я, и Мэтью услышали…

— Отец, — произнес Бас.

Меня охватила паника, я быстро шагнула в их сторону, пристально наблюдая за Мэтью. Он сначала вздрогнул, как будто действительно не ожидал услышать голос сына, а потом…, а потом этот идиот взял и расслабился.

— Все хорошо, — расставил он руки, как будто бы собираясь обнять сына, а точнее позволить ему убить себя! Тупица! — Я все понимаю.

— Нет! Уходи! — Воскликнул Бас, прогоняя своего отца, но движения Ворона, ведомые приказом об уничтожении, говорили о другом.

Он вскинул руку в воздух, собираясь устранить преграду на своем пути, и тут-то я и завизжала, как ненормальная, бросившись вперед. Что во мне говорило в тот момент, я не знаю. Наверное, так бывает, когда человек действует на чистом адреналине.

Сработало сразу все: и магия, и сила заклинателя. Молнии бешено принялись метаться из стороны в сторону, пронизывая собой окна, двери, пол, впиваясь смертельными ударами в свою цель.

В моей ладони образовался огромный шар, я сделала еще два шага, понимая, что не успею вовремя, потому отправила молнии лететь вперед. Мгновение — они ударяют в Баса с неимоверной силой, и откидывают его в сторону.

Пока Бас приходил в себя и пытался все еще избежать случайных потоков молний, которые, по-прежнему, бомбили все вокруг, я подбежала к Мэтью и, что есть силы, ударила его по лицу.

— Что Вы делаете?! — Вскричала я. — Как Вы можете?!

Мэтью был таким расстроенным и подавленным, что мне снова стало не по себе.

— Для своего ребенка я сделаю все, — вдруг заключил он.

— Отец, пожалуйста! — Взмолился поднимающийся на ноги Бас, все еще разговаривая с нами телепатически. — Беги!

Я обернулась и посмотрела на Баса. Он был решителен, у него был приказ. Приказ! Кто-то хотел убить Мэтью! Хозяин Воронов! Какой же он все-таки гад! Неужели это потому, что он рассчитывал привлечь на свою сторону еще и его? Слишком жестоко, даже для того, кто убивал невинных людей, чтобы сделать из них прислужников Дьявола.

— Нет, Себастьян, я не уйду, — улыбнулся этот сумасшедший придурок и отодвинул меня в сторону. — Я знаю, что ты хочешь сделать и если это единственный способ тебя спасти…

— Ты с ума сошел?! Папа! — Воскликнул Бас и бросился на него снова.

Еще одна вспышка молний, я метнула ими в Баса, он изворотливо увернулся и ушел от удара. Я снова вскрикнула и две молнии заклинателя попали прямо в него. В отличие от моей магии и того шара, эти две молнии били на поражение. Меня особенно поразило, что после их удара Бас сначала замедлился, а потом обессилено упал на колени.

Тут даже Мэтью не выдержал.

— Да кто ты такая? — Уставившись на меня, спросил меня он.

— Папа, пожалуйста, — собираясь с силами для новой атаки, заговорил Бас, буквально ползком приближаясь в нашу сторону. — Я знаю, что происходит, я знаю, зачем ты здесь. Но я умоляю тебя: не делай этого. Я не прощу себе, если ты погибнешь из-за меня.

— Что я и говорила! — Воскликнула я, а потом осеклась.

— Но Себастьян, ты не понимаешь…

— Я все понимаю! — Поднимался снова он, а я все больше закрывала собой Мэтью. — Я знаю, что ты хочешь сделать. Но я прошу тебя, пожалуйста, просто уезжай домой. Я вернусь, я обещаю тебе. Я вернусь домой.

Глаза Мэтью заблестели.

— Я не могу тебя бросить, сын. Я всегда был рядом, я всегда поддерживал тебя. И сейчас я не оставлю тебя. Не в момент, когда наконец-то нашел тебя.

— Ты меня не бросаешь! Вилу! Еще молний! — Попросил Бас.

— А? Хорошо.

Я сосредоточилась и стала снова пытаться использовать силу заклинательницы. Получилось, но молнии метались по всему коридору бесцельно и бессмысленно. Еле-еле удалось попасть один раз и пошатнуть Баса.

— Я даю тебе слово, отец: я вернусь домой. Но ты должен уехать.

— Нет.

— Отец!

— Я люблю тебя, Себастьян, — улыбнулся Мэтью. — Я сделаю все…

— Тогда уезжай!

— Нет.

— Пожалуйста! Прошу тебя! Я не прощу себя, если с тобой что-то случится!

— Как ты не понимаешь? Ты — мой сын! Я должен был заботиться о тебе, должен был оберегать, защищать. И что в итоге? Ты — проклятье моего рода, а я не смог уберечь тебя. Это моя вина!

— Нет, не твоя! Это вина того!.. — Тут-то Бас и осекся, все еще не в силах назвать имя своего хозяина. — Ты ничего бы не смог сделать. И сейчас не сможешь!

Еще одна молния, расстояние сокращается.

— Себастьян…

— Отец, я прошу тебя, умоляю! Уезжай из академии. Ты нужен маме. Я обязательно вернусь, я обещаю тебе.

Глаза Баса были залиты черной смолой, он был полностью обращен в беспощадного монстра, он был готов убивать. В этот самый момент, когда он просил отца уехать, его взгляд вдруг прояснился, глаза стали такими человеческими, такими живыми.

Мэтью просто не смог, он все-таки сдался. Осунувшись, он выдохнул отчаяние и отступил назад, едва не запутавшись в собственных ногах.

— Себастьян…

— Мне стоило невероятных усилий быть здесь, — рассказал Бас. — Обещай мне!

— Хорошо, — наконец-то согласился он.

— Вилу!

Еще несколько молний, но внезапно они все промахнулись. Бас оказался рядом с отцом, и я не успела. Он резко ударил его и тот отлетел на несколько метров, ударившись головой о стену, и потерял сознание.

— Нееет! — Заорал Бас. — Вилу!

Как назло, ни одна молния больше не попадала в цель. А Бас все приближался. От отчаяния я создала шар из молний и бросила им в Баса, но он лишь отмахнулся от него как нечего делать и двинулся дальше, обходя меня стороной.

— Нет! — Воскликнула я и в невозможности найти хоть какую-то возможность, я метнулась к Басу и резко обхватила его сзади.

Поскольку в моих мыслях это было чем-то вроде «жесткий обхват», в реальности я его просто обняла. Ну что? Я не Арни, чтобы взять и задержать его! Впрочем, даже мои обнимашки были недостаточными, чтобы остановить Ворона, что не удивительно. Отличный, кстати, способ борьбы с Воронами. Сейчас заобнимаю до смерти! Великолепно!

Что я могла? Бить молниями — уже довольно бесполезно, он уже ушел вперед, я позади. Упираться? Ага, Вороны ведь почти что пятилетние дети из песочницы. Но нужно же было что-то делать!

— Бас, пожалуйста! — Повисла на нем я.

Он на меня обращал внимание в последнюю очередь. Я была похожа на рюкзак на его спине, так что толку было мало. Он видел свою цель, он приближался к своему отцу, его шаги становились все тяжелее, решительность куда-то испарялась…

Я знаю, что делать.

Выдохнув все свое напряжение, страх, отчаяние, я постаралась заговорить так, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно.

— Бас, — тихо позвала я, потянувшись ближе к его уху. — Ты сможешь.

— Я не смогу, — через силу признался он и сделал еще один шаг.

Я сделала глубокий вздох и теперь обняла его крепче.

— Я знаю о Воронах очень многое, — еще один шаг, — им было намного сложнее остановиться, ведь у них нет души. Но у тебя есть душа, Бас. Ты был человеком и, если станешь им снова, ничего не изменится. Потому что ты сильнее их, ты сможешь, только ты один сможешь, Бас. Я знаю. Я верю в тебя. Твои родители верят в тебя.

Еще один шаг, Бас поднимает руку, ее окутывают черные перья. Я продолжаю сохранять спокойствие, потому что теперь самое главное за ним.

Еще один шаг — он наклоняется к отцу, его рука заносится сильнее. С испугу я было хотела что-то сделать или сказать. Нужно было это пресечь, нужно было остановить его.

Но я просто верила в Баса, ведь это его отец, он остановится. Я бы сомневалась, если бы перед ним была я или кто-нибудь еще.

Но это его отец. Он должен. Должен!

— Я верю в тебя, Бас, верю в тебя, — бессмысленно бормотала с испуга.

Мой голос на удивление звучал спокойно, потому что я знала, что ему это нужно.

Еще несколько болезненных мгновений — его ладонь теперь представляет только ворох черных смертоносных перьев — Бас стиснул зубы и задрожал от напряжения, всеми своими человеческими и нечеловеческими силами сопротивляясь незыблемому приказу собственного Хозяина.

Еще целое мгновение, продлившееся вечность и он вдруг падает на колени, а из его глаз срываются слезы. Его рука медленно опустилась, он уронил голову себе на грудь и закусил нижнюю губу.

Я обняла его сильнее и выдохнула неподдельное облегчение. Он смог, он смог. Бас смог остановиться.

— Все хорошо, Бас, — улыбалась во всю ширь специально я, так сильно, что аж челюсть свело. — Ты молодец, я знала, что ты справишься. Твой отец тоже знал. Ты такой молодец, Бас, ты такой молодец…

Сама не поняла, как голос дрогнул, и глаза налились слезами. Я прекрасно знала, что такое неподчинение для Воронов, как оно тяжело дается и чего стоит. Но Бас смог. Он был достаточно сильным, чтобы справиться. Ради отца, ради своей семьи. Ради своего будущего. Как же невообразимо силен был Себастьян Блэкторн. Это одновременно вызывало во мне и страх и облегчение, и неподдельный восторг. Гордость.

Едва сдерживая слезы, я была рада, что Бас сейчас не видит, как дрожит моя губа. Нужно было держаться, хотя бы сейчас, хотя бы перед Басом.

— Я его ударил… — с горечью все еще почему-то говорил в моих мыслях со мной Бас. — Я ударил отца…

— Ничего, это ничего. Он в порядке, Бас. Все хорошо. Я о нем позабочусь, я тебе обещаю. Он вернется домой и все будет хорошо.

— Что с мамой?

— Она очень ждет тебя домой, — почти не соврала я.

— Я… — я видела, как Бас переживал, даже на его беспристрастном лице отражались эмоции, — я ударил его…

— Ничего, Бас. Он не злится. Правда. Он же вообще хотел, чтобы ты убил его. Так что ты технически сделал отчасти то, что он просил. Не переживай. Он не будет на тебя злиться. Все хорошо, Бас, все хорошо.

Он вдруг поднял руку, и я на какое-то мгновение испугалась, что Бас снова предпримет очередную попытку атаки. Но нет, в этот раз он всего лишь положил ладонь на мое предплечье — я его все еще душила притворно добродушными объятьями — и больше слов я от него не услышала.

Я была в безопасности.

Как и его отец.

Не знаю почему, но я вдруг ощутила такое острое одиночество, что стерпеть его было практически невозможно. Может быть, это лишь отголоски реальности, может быть лично мои ощущения, но если хоть на миллиметр Бас ощущает то, что ощутила сейчас я…

Это действительно было невыносимо. Мне так хотелось что-то сделать, как-то это изменить. Но что я могу? Кроме того, что я уже делала? Убить его хозяина, самой чуть не помереть? Да, я бы сделала это, я бы сделала это еще тысячу раз.

Но я не могла. Я ничего не могла.

А что я могла?

Мысль пришла в голову совсем дурацкая, но других все равно нет, что тут и говорить? Высвободив одну руку, я расстегнула цепочку на своей шее и быстро перевесила кулон в виде розы на шею Баса.

— Ты не один. Себастьян, ты не один. Мы с тобой. Я и Грэй. Твои родители. Все будет хорошо. Я обещаю тебе. Все обязательно будет хорошо.

Бас сжал мою руку чуть сильнее, а потом внезапно растворился в вороньих перьях, и исчез.

От неожиданности по инерции я шлепнулась вперед, выставив ладони перед собой.

Исчез. Он исчез.

Резкая боль отчаяния внезапно разрезала мою грудь.

— Пожалуйста, — зашептала я. — Пожалуйста, Грэй. Ты так нужен ему. Прошу тебя, не оставляй его. Не оставляй его. Не оставляй его…

Словно завороженная я только и твердила одно и то же. Как же это невыносимо! Только представить себя на его месте мне стоило невообразимых усилий, а уж каково ему было идти против собственного отца? Собираться убить его?

Нет, я знала. Я знала наверняка, что Бас справиться. Ведь он сильный, он такой сильный! Он сильнее их всех! Грэй, ты слышишь? Нет, ты точно знаешь. Ты ведь наблюдаешь за мной с небес, ты в точности знаешь это.

А еще ты знаешь, что все будет хорошо. Только не оставляй его. Пожалуйста…

Еще какое-то время я приходила в себя и не думаю, что что-нибудь разительно изменилось бы в ближайшую вечность, если бы я не заметила, как Мэтью пошевелился. Быстро подняв голову, я увидела, что он приходит в себя.

Славу Богу! Я все-таки боялась, что удар Баса был более фатальным, что не удивительно, ведь он — Ворон.

Нельзя было раскисать, нужно было взять себя в руки и справиться с собой. Сейчас не время расслабляться и разводить нюни, я нужна отцу Баса. Себастьян бы этого хотел. Он этого и хочет. Потому и доверился мне. Да, он ушел именно поэтому.

Мэтью должен уехать, чтобы больше такого никогда не повторилось.

Больше и не повторится. Я знаю это наверняка. Потому что в конечном итоге я знаю теперь совершенно точно только одно: Бас сейчас намного сильнее всех Воронов вместе взятых.

Четырнадцать

После того, как Мэтью пришел в себя и смог самостоятельно подняться на ноги, я отвела его в лазарет. Если бы Рэйвин был рядом, было бы все гораздо проще, он бы вылечил раны мистера Блэкторна и все бы забыли об этой трагической случайности.

Бас остановился сам. Я была так этому рада, меня это сильно впечатлило. Ничто не идет в сравнение с этим. Бас смог. Он смог и сможет еще раз. Теперь он уже на полпути к свободе.

Как только медсестра ушла, я сразу же рассказала обо всем Мэтью. Сначала он был мрачен и подавлен, но потом его улыбка озарила его лицо.

— Я никогда в нем не сомневался, — произнес лишь он.

Теперь улыбнулась и я. Конечно, если бы Мэтью знал меня лучше, он бы понял, что радости в этой улыбке не было вообще. Но сейчас я играла роль и, кажется, начинала понимать, зачем люди иногда притворяются. Ложь во спасение бывает необходимой. Все-таки.

— Я тоже, мистер Блэкторн, — почти беззаботно произнесла я.

Еще немножко мы посидели в приемной, затем пришла медсестра и прописала на всякий случай таблетки, если голова будет болеть. После этого мы с мистером Блэкторном отправились на выход. Шли мы потихоньку, я не торопилась из-за его раны на голове. Не хотела, чтобы он напрягался лишний раз.

Мистер Блэкторн о чем-то размышлял, о чем именно я не знаю. Но вот я думала только об одном: когда же он уже уедет? Ему просто несказанно повезло, он избежал смерти от рук Ворона. Если бы это был кто-нибудь еще, мне бы не удалось его остановить. Рэйвина рядом не было, а я сама, хоть и, как оказалось, могу создавать гораздо более мощные молнии против Воронов, все же не умею совершенно пользоваться своим даром.

Как же мне нужен учитель!

Мэтью остановился совсем даже для меня неожиданно. Я сделала еще несколько шагов, прежде чем остановилась и обернулась на него в ожидании приговора.

— Я был так рад увидеть его, — признался он внезапно. — Живого и здорового.

Еще одна притворная улыбка с моей стороны скрыла боль и отчаяние.

— Я же говорила Вам, что он в порядке.

Мэтью еще немного помолчал. Пора было уже его поторапливать, но я старалась воспитывать в себе терпение. Плохо получалось, но с чего-то же надо начинать.

— Я сделаю то, о чем он просил, — наконец-то заключил Мэтью, и я буквально сдулась, словно сбросила с себя пятитонный грузовик.

— Он вернется домой, мистер Блэкторн. Я Вам обещаю.

Он вдруг заглянул мне в глаза, как будто попытался уличить во лжи. Моя уверенность была непоколебимой, я даже не вздрогнула, я была уверена в себе, в своих намерениях. Его это, кажется, немного успокоило.

— Спасибо, Вилу.

— Это не я. Это он.

— Я уеду вечером…

Ну, уж нет!

— Поезжайте сейчас, — слишком нетерпеливо просила я. Все-таки это звучало несколько грубовато для той, кто тут изображает из себя спокойствие танка. — Бас просил Вас это сделать. Пожалуйста.

Мэтью еще немного колебался — вот упертый баран! Да простит меня семья Блэкторн за столь явную экспрессию — но потом, кажется, принял решение.

Коротко кивнув, он взял свой мобильный и вызвал своего, видимо, шофера. Богатеи. Впрочем, я так просто ему не поверила.

Наплевав на уроки, я прождала его машину часа полтора. Все это время мы бродили с ним по аллеям вокруг академии. Я понимала, что если нападет кто-нибудь серьезный, мне не светит даже почесаться. Но я все-таки хотела убедиться, что отец Баса уедет из академии в целости и сохранности.

Мое желание в кое-то веки сбылось. Посадив Мэтью в машину, я провожала ее взглядом еще минут пятнадцать. На всякий случай. Какое же это было облегчение. Теперь он, по крайней мере, в безопасности.

Что это за идиотская идея умереть, только бы спасти сына? Идиотизм. Но в какой-то степени я его понимала. Ведь, если так подумать, что еще он мог сделать? Это, конечно, здорово, что он настолько любит сына. Но все-таки совершенно бессмысленно.

После всего, что произошло, вернуться в академию, и прийти на последний урок было совсем уж бессмысленно.

— Ты где была? — Нервно дернулся в мою сторону Райан. Я как-то не сразу поняла причину его заботы обо мне, потому он и решил пояснить. — Мы же сегодня контрольную по алгебре писали, забыла?

Да, забыла. Совершенно и окончательно. Мне было как-то не до нее, ведь тут такие страсти бушевали. А дело было не в том, что Райан беспокоился о моем благополучии, ему просто не у кого было списывать. Все-таки, несмотря на все, что приключалось со мной в стенах академии помимо учебы, я каким-то образом смогла подтянуть все предметы настолько хорошо, что Райан превратился в двоечника.

Впрочем, мне было как-то не до этого.

— Извини, — уселась за парту я. — Не очень хорошо себя почувствовала и пошла в лазарет.

Райан мотнул головой, откидывая свою челку назад, поборол в себе желание на меня наорать за вопиющий случай несправедливости по отношению к себе — раз я там где-то помирала, меня ругать не было смысла — и изрек:

— Да ладно, математик все равно пол урока потратил на объяснения, мы не успели. Завтра будем писать еще раз.

Я лишь закатила глаза и покачала головой. А ведь такой переполох из-за перенесенной контрольной. Впрочем, это уже неважно, когда самое главное я все-таки сделала. Мэтью Блэкторн отправился обратно домой. Он под защитой и в безопасности. Хоть что-то получилось сделать, хоть и не самой, ведь, по сути, это Бас сделал.

Глаза внезапно ослепило, я прищурилась, а потом и вовсе зажмурилась. В первое мгновение я даже не сразу поняла, что произошло. Но потом…

Распахнув глаза, я тут же огляделась и, если честно, потеряла дар речи. Я находилась в том же классе, ничего здесь разительно не изменилось в обстановке. Вот только ученики здесь сидели все те, кого я не знала.

Петля. И я на уроке. Что за урок? Где я? Кто эти люди? Какое это время? Что я здесь делаю?

— Извини… — не успела я и разобраться, что происходит как к моей парте подошел какой-то парень, — здесь не занято?

Сначала я на него обратила внимания чуть — очкарик и очкарик, мне не до него. Вдруг поблизости искупительница?

Секунду я доходила до того, кого я увидела перед собой, а потом моя «челюсть отвисла» и я вытаращилась на этого парня, как на чудо света. Он немножко смутился, но не ушел. И тут я вспомнила, по какому поводу он вообще подошел.

— Нет-нет, не занято, — поспешно сообщила я, а затем сглотнула.

Парень улыбнулся и сел рядом. У меня аж сердце екнуло, когда я наконец-то осознала, кто сейчас сидит рядом со мной. Это что еще за петля такая? Что я здесь делаю? И вообще — как такое возможно? Я имею в виду — такого я уж точно не ожидала.

В класс внезапно вошел неизвестный мне мужчина лет пятидесяти, шестидесяти, выглядел хорошо, сложно было сказать, сколько ему лет. Подтянутый, довольно подвижный. Впрочем, мне сейчас не о нем думалось.

— Я — Итан. — Обратился ко мне мой новый сосед по парте. — Итан Уилмор.

Он протянул мне руку в знак приветствия, я лишь закусила нижнюю губу и вздохнула. Понятия не имею, как я могла угодить в петлю юности мистера Уилмора и почему он сел рядом со мной, тоже. Но это так. Сейчас со мной рядом сидит мой будущий учитель истории.

Конечно, я была в шоке — висела секунд пятнадцать, не меньше — смутила беднягу, ведь он как-то даже растерялся. Впрочем, мне нужно было это время, чтобы прийти в себя и успокоиться.

— Вилу, — протянула свою руку я.

Он пожал мою ладонь немного робко, покраснел, потому что я все-таки заставила его смутиться. Впрочем, что тут скажешь? Я в шоке. Он понятия не имеет, почему.

— Итак, сегодня у нас контрольная работа, — заключил учитель.

Что? С ума сошел? Я на это не подписывалась!

К сожалению, встать и уйти я не могла, это бы привлекло слишком много внимания к моей персоне. А вдруг я здесь по какой-то определенной причине? Так раньше петли меня не настигали. Но все бывает в первый раз.

Удивительно. Просто удивительно. Мистер Уилмор учился в академии, он сел рядом со мной!

Интересно, а он помнит меня? То есть я тогда, в будущем, к нему подошла и: «Слышь, парниша!». Может ли быть такое, что он решил, будто я это с этих времен так его воспринимала? Черт, ну зачем же контрольную?

Как оказалось, пришла я хоть и на историю, на данный момент, а точнее в петле, я оказалась на алгебре. Прекрасно, теперь еще с ума сходить.

Когда раздали контрольные задания, и я пробежалась по ним, мне заметно полегчало. Почти все я могла решить, и меня это не могло не обрадовать. С другой стороны, почти все петли были как-то связаны между собой с искупительницей. Как именно данная петля была связана с ней?

Пока все сидели над своими примерами, я огляделась и внимательно осмотрела каждого ученика и ученицу. Ни одного из них, кроме мистера Уилмора, я не знала. Все они были незнакомцами, но даже если предположить, что я попала в то время, когда в академии училась искупительница, я совершенно точно ее не узнала.

Тогда на кой черт мне сдалась эта контрольная?

В общем, делать было нечего, я стала писать. Через некоторое время я заметила некоторую странность: мистер Уилмор начал заметно нервничать. Сначала просто постукивал по столу карандашом, а потом и вовсе ногой стал подергивать.

Я, конечно, к нему стала относиться совсем по-другому, но, поскольку меня тут заставили контрольную писать, меня это сильно напрягало. Сколько же можно?! Я тут примеры решаю, а он!..

И вот я уже разозлилась на него — недостаточно, чтобы треснуть по спине, но достаточно, чтобы рявкнуть — резко повернулась в его сторону и замерла. Мистер Уилмор сейчас приспустил свои очки и усиленно потирал свои глаза. Свои слезящиеся глаза.

Таким его я никогда не видела и, если честно, сначала я опешила. Кто бы ни опешил? Мало того, что я встретила учителя в его школьные годы, так он еще и рыдает тут рядом со мной.

Сильно смутившись, я уже хотела что-то сказать, но потом заметила его контрольную работу и передумала. Он не решил ни одного примера, не выполнил ни одного задания. Единственное, что он сделал, это подписал свой листок.

Может быть, мое появление здесь в прошлом мистера Уилмора не настолько стратегически важное, но все же я была ему безумно благодарна за то, что он сделает для меня в будущем. Включая и помощь в подготовке к экзамену по истории, и попытку спасти мне жизнь. И возможность отплатить ему за его доброту мне показалась идеальной.

— Эй, Итан, — позвала я его, придвинувшись ближе, чтобы мой шепот был слышан только ему. — Все в порядке?

— Да, — дрожащей рукой он усиленно стирал свои предательские слезы. — Это… просто… очки…

Он вдруг резко снял их и отложил в сторону, принявшись тереть глаза.

— Что с ними? — Уточнила я.

— Я…, у меня был… новый рецепт, … но я взял старые и…

— Почему ты не скажешь об этом учителю? — Уточнила очень тихо я.

Кто-то из учеников чихнул, и возмущение мистера Уилмора потонуло в этом внезапно чихе.

— Ни за что! — Запротестовал он.

И тут-то я поняла, что ему стыдно признаваться в этом. Что в данном случае я могла сделать? Например, взять и подписать свою контрольную работу его именем. Это был не плохой вариант, но почему-то я была уверена, что это для него не выход. Гордость — это такая штука. Особенно в подростковом возрасте. Слишком трудно.

— Ладно, — я взяла его листок и придвинула к себе. Мистер Уилмор сначала схватился за свой лист, решив, видимо, что я сейчас что-нибудь не то сделаю. Поэтому я решила пояснить. — Давай так: я тебе зачитаю пример, а ты продиктуешь мне решение, хорошо?

Мистер Уилмор в удивлении уставился на меня. Думаю, он явно рассчитывал меня образумливать и говорить, как моя идея бесполезна. Впрочем, это было не совсем так, идея была как раз шикарна.

Он колебался некоторое время, пытаясь найти в моей идее слабые стороны.

— А как же твоя контрольная? — Спросил он.

Я медленно улыбнулась.

— Я уже все решила, — соврала я.

Конечно, не решила, но это не мое время, чтобы получать плохие оценки. Если так подумать, возможно, я здесь именно для этого.

Уилмор так ничего мне и не сказал, а я начала зачитывать ему примеры. Сначала все было хорошо, мы двигались вперед и надо заметить, мистер Уилмор действительно был отличником. Он диктовал мне правильные решения, а иногда, как мне казалось сначала, неправильные, а потом я понимала, что это я не знаю материал, а не он.

В общем, поскольку все решали всё в полнейшей тишине, наши перешептывания без внимания математика не остались. К счастью, он не стал орать на весь класс, мол, «отложили ручки, хватит списывать!», он пошел разбираться.

Как это ни удивительно, но он понял все правильно и даже ничего не сказал нам. Да, похоже, местный математик был не так уж плох, что радовало, ведь времени оставалось не так много.

За пять минут до конца урока у нас остались два сложных примера. Я быстро читала мистеру Уилмору условия, а он не менее быстро диктовал ответ, который я коряво записывала за ним. Мы торопились, оно и понятно, впрочем, звонок настиг нас внезапно, но неизбежно.

— Сдаем работы! — Громко озвучил математик, и добрая половина класса принялась подниматься со своих мест.

Все сразу же загалдели, начали что-то обсуждать, математик их осадил, а мистер Уилмор начал диктовать свой ответ громче. Посчитав по калькулятору последний вариант, я всучила ему его работу и взялась за свой листочек. Было несколько обидно, что я сдавала работу недописанную, но вот что странно: мне было безумно приятно, что я помогла мистеру Уилмору.

Подумаешь, двойка? Жалко, конечно. Но ведь это не мое время. Просто некоторый перфекционизм в моей жизни присутствовал. Однажды я даже в какой-то компьютерной игре, которая начиналась с поиска какого-то смотрителя, а потом перетекала в хоррор, до конца игры все бродила и искала того самого смотрителя. В этом не было никакого смысла, но я же должна была выполнить то, что меня попросили сделать. Пусть даже в игре.

В общем, мы сложили листки, я вздохнула и отправилась собирать вещи. Каким-то чудом они все были здесь, со мной. Теперь еще носить все это до тех пор, как петля меня не выкинет.

Собрав вещи, я проследила за тем, как вышел математик, а затем попыталась накинуть сумку на плечо. Мне этого сделать не дали. Я обернулась и увидела мистера Уилмора, он держал за лямку крепко.

— Почему? — Вдруг спросил меня он в полнейшей воцарившейся тишине. Затем, он видимо решил, что его действия выглядят со стороны несколько грубыми, потому отпустил лямку и добавил. — Почему ты мне помогла?

Я лишь улыбнулась.

— Почему это тебя так удивляет?

— Ты ведь меня не знаешь. Так ведь?

На какую-то секунду я вдруг подумала, что передо мной сейчас стоит не подросток, а тот самый мистер Уилмор, которого я знаю. Но только на секунду.

— Знаете… ешь… — поправилась я, — мис… Итан — да блин! — учеба это такая неблагодарная вещь. У меня был один учитель — я улыбнулась, потому что поняла, что рассказываю в прошедшем времени о будущем — сначала он мне не понравился. Потом он заставил меня учить изо дня в день его дурацкий предмет. Я его ненавидела, потому что считала, что это несправедливо.

— Но знаешь, что? Он ведь делал это для того, чтобы я смогла написать контрольную, которая впоследствии повлияла на наши итоговые оценки. Я оскорбляла его, ненавидела и его и его предмет. А он всего лишь хотел мне помочь.

Мистер Уилмор помолчал немного, а затем сказал такое, что я просто потеряла дар речи.

— Такое чувство, будто ты рассказываешь обо мне, — заключил он. Вот уж он выдал! И ведь я хотела было подумать, будто он и правда причастен к магическому миру, а он вдруг добавил: — Но ведь это невозможно.

Значит, он не знает, он просто предположил. Как же странно! Только сейчас я вдруг поняла, какой же он умный и проницательный.

Ладно, раз между нами большее, чем просто история, возможно, мои слова будут иметь для него смысл в будущем.

— В этом мире все возможно, — почти серьезно произнесла я.

— Ты хочешь сказать, что я прав?

— Я хочу сказать, что в этом мире слишком много случайных совпадений, чтобы можно было их таковыми считать. 3ec623

Я мягко улыбнулась ему, а он вдруг резко потянулся за рюкзаком.

— Скажи мне, пожалуйста… — начал было он, а потом петля вдруг исчезла так же внезапно, как и появилась.

Теперь я обнаружила себя в своем классе посреди урока. Райан заметил меня первым. Удивленно уставившись на памятник в лице меня, он пару раз моргнул и спросил:

— Ты чего встала?

И правда?

Быстро приземлившись на свое место, я некоторое время отходила от того, что произошло. Да, такого я ожидать явно не могла. Но вот что непонятно: каким образом это соотносилось с искупительницей? Конечно, многие петли были независимы, но мистер Уилмор…

Впрочем, глубинный смысл я понять все равно не могла. Урок как, оказалось, только начался, оставив мне множество вопросов.

Несмотря ни на что я была рада помочь мистеру Уилмору. Пусть и задним числом. В буквальном смысле.