Я сидел у окна, вглядывался в щель между фанерой и рамой. Ночь не кончалась. Темнота давила, не хотела отпускать. Где-то далеко завывала собака, потом смолкла. Ветер стих, и в наступившей тишине слышалось только редкое потрескивание льда на стёклах.

Все спали. Олег посапывал на спальнике — ровно, с присвистом. Штабс-капитан Борисов иногда ворочался, натягивая шинель на уши. Раненый снайпер дышал тяжело, с хрипом, из горла рвался влажный звук. Дядя Саша дремал у стены, подложив под голову вещмешок.

Часы на моём запястье показывали половину шестого. Скоро рассвет.

Я подвинулся к окну, прижался лицом к щели. На базе горели редкие огни — жёлтые квадраты в окнах, тусклые лампы на столбах. Вертолёты чернели на земле, их силуэты казались застывшими чудовищами. Никакого движения.

Потом небо начало светлеть. Сначала едва заметно — серый налёт на черноте. Потом всё больше. Мутный, свинцовый свет разлился по домам, по пустырям, по снегу.

И тут, прямо на моих глазах, из-за угла пятиэтажки, метрах в трёхстах, вышли восемь человек. В той же форме — серая зимняя экипировка, короткие автоматы с коллиматорными прицелами. Шли цепью, спокойно, уверенно, переступая через сугробы. Направлялись прямо к нашей девятиэтажке.

— Подъём, мужики! — громко прошептал я.

Дядя Саша открыл глаза мгновенно. Схватил автомат, пальцы легли на цевьё. Олег сел, не спрашивая — рывком, сжимая нож. Борисов поднялся, выглянул в щель.

— Восемь человек, — сказал я. — Идут сюда.

— Заметили? — спросил Олег. Голос хриплый, невыспавшийся.

— Не знаю.

Дядя Саша уже стоял у окна, вглядывался в просвет. Лоб прижат к фанере, дыхание оставляет влажное пятно.

— Не похоже, что заметили, но ищут, — сказал он. — Знают, что мы где-то рядом.

Восемь фигур рассредоточились у подъездов. Двое зашли в первый, двое — во второй. Остальные остались снаружи, в наш пока не пошли.

— Что делать? — спросил штабс-капитан.

— Ждать, — ответил я.

Мы замерли. Я слышал своё дыхание, стук сердца.

И тут в небе загудело.

Сначала я подумал — вертолёты с базы поднялись. Но звук шёл с другой стороны, выше и однороднее, как вой турбин.

Я выглянул в щель. С востока, на бреющем, шла пара самолётов. Узкие, стреловидные, с треугольными крыльями и раздвоенными хвостами. Воздух вздрогнул от их грохота.

— Что это? — прошептал Олег.

— Воздушная разведка, — ответил дядя Саша. Не оборачиваясь.

Самолёты ушли за горизонт, гул стих, и снова навалилась тишина. Только ветер гнал позёмку по подоконнику.

Я снова посмотрел на группу у подъездов. Они замерли, ждали. Один из них держал в руке планшет, подсвеченный голубоватым экраном, водил пальцем по стеклу.

И тут я заметил дрон.

Маленький, чёрный, он поднимался вдоль стены соседнего подъезда. Медленно, рывками. Зависал у каждого окна, заглядывал внутрь, поблёскивая камерой на брюхе. Я слышал его жужжание — тонкое, назойливое.

— Твою мать, — выдохнул Олег.

Я смотрел на дрон, не отрываясь.

— Убираем следы. Быстро.

Мы похватали спальники, скидали в угол, накрыли рваным брезентом. Дядя Саша собрал пустые банки, окурки, унёс в дальнюю комнату.

Раненого снайпера вдвоём с дядей Сашей перетащили в крохотную ванную. Плечо упёрлось в дверной косяк, пришлось поворачиваться боком. Постелили спальник, уложили, накрыли шинелью.

— Лежи тихо, — прошептал я. — Мы вернёмся.

Раненый открыл глаза, кивнул. Губы шевельнулись, но звука не вышло.

Я оглядел квартиру. Вроде чисто. На всякий случай прикрыл дверь в ванную, кое-как воткнув её в проём.

Не задерживаясь более, мы выскользнули на лестничную клетку, бесшумно спустились на пятый этаж. Выбрали квартиру с окнами на две стороны.

Дядя Саша встал у окна, выглянул. Олег сел у стены, прижал автомат к груди.

— Дрон? — спросил он.

— Улетел, — ответил дядя Саша. — Но эти ещё внизу.

Я подошёл к окну, выглянул сбоку. Фигуры в серой форме стояли у нашего подъезда. Двое зашли внутрь.

Мы замерли. Я слышал шаги на лестнице. Медленные, осторожные. Остановились на втором этаже. Потом снова пошли.

Третий. Четвёртый.

На пятом шаги замерли. Скрипнула дверь в соседнюю квартиру.

Я выглянул в коридор. Пусто. Прижался к стене, поднял автомат стволом вверх. Олег замер у двери, сжимая нож. Дядя Саша присел у окна, следил за улицей.

Соседняя дверь скрипнула снова. Шаги приближались к нашей.

— Идут, — прошептал я.

Дверная ручка дёрнулась. Я кивнул Олегу. Он прижался к стене, замер, нож на уровне пояса.

Дверь открылась. Первый солдат шагнул внутрь, держа автомат на уровне груди.

Олег ударил сзади. Рукояткой ножа, в висок. Тяжело, глухо. Солдат обмяк, не вскрикнув. Олег подхватил его под мышки, оттащил в угол, положил на пол.

Я прильнул к щели в двери. Второй стоял в коридоре, смотрел в другую сторону. Бесшумно ступая, я вышел на лестничную клетку.

Он обернулся. Глаза расширились, рот открылся.

Я ударил. Руками, как во сне. Схватил за голову, рванул до хруста позвонков. Тело обмякло, упало на пол с глухим стуком.

Не откладывая, мы оттащили трупы в квартиру, прикрыли дверь.

К дому подъехал бронетранспортёр. Серый, с пулемётной турелью, такой же, как те, что были в «болотном» мире. Остановился у подъезда, двигатель работал на холостых, выхлопная труба дымила. Из люка высунулся солдат, огляделся.

— Твою мать, — выдохнул Олег.

Дядя Саша прильнул к другой щели.

— Слева ещё идут, — сказал он. — Четверо.

Олег присел, перебрался на другую сторону окна, заглянул сбоку.

— И справа четверо.

— Все подходы перекрыли, — сказал я. — Пешком нам не уйти.

Мы замолчали. Я смотрел на бронетранспортёр, на солдат, которые рассредоточивались по дворам.

Олег отошёл от окна, прислонился к стене. Провёл ладонью по лицу.

— Есть идея, — сказал он.

— Какая?

— На мне их форма. Я спущусь вниз. Попробую забрать бронетранспортёр.

— С ума сошёл? — прошептал дядя Саша.

— А есть другие варианты?

Вариантов не было. Я перевёл взгляд на часы.

— Сколько их внутри? — спросил я.

— Скорее всего, десант — это те типы, что шарят по дому. В БТРе — водитель и стрелок. Может, ещё кто. Но вряд ли. Это просто их транспорт.

— А если не получится?

— Тогда не знаю.

Олег проверил автомат, передёрнул затвор. Сунул за пояс пистолет.

— Если всё пройдёт хорошо, я подъеду с торца. Выходите через окно квартиры на первом этаже, там пока никого нет, не заметят. И раненого заранее спустите, чтобы время не терять. — сказал Олег и вышел. Шаги затихли на лестнице.

Штабс-капитан кивнул молодому солдату.

— За мной.

Они выскользнули в коридор, побежали наверх.

Мы с дядей Сашей остались у окон. Я смотрел на бронетранспортёр.

Олег появился из подъезда. Шёл неторопливо, держа автомат стволом вниз. Солдаты у соседних домов не обратили на него внимания — он выглядел так же, как все.

Подойдя к БТРу, Олег нырнул в открытый люк. Пропал внутри.

Прошла минута. Другая.

Думал — всё, не вышло. Но тут двигатель бронетранспортёра взревел. Машина дёрнулась, развернулась на месте, срывая наст, и не спеша поехала к торцу дома. Солдаты у соседнего подъезда покрутили головами, но никак не отреагировали.

— Есть! — выдохнул дядя Саша.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Дверь приоткрылась, вошли штабс-капитан и молодой солдат. Между ними — раненый снайпер. Он опирался на их плечи, с трудом переставляя ноги. Лицо белое, губы синие, но он держался.

Олег тем временем загнал бронетранспортёр к торцу дома, почти вплотную к окну. Мотор работал на холостых, из выхлопной трубы вырывался сизый дым.

— Пора, — сказал я.

Мы вышли в коридор, закрыли за собой дверь. Я спустился первым, выглянул в окно. Бронетранспортёр стоял у стены. Солдат в округе не видно — все разошлись по подъездам.

Дождавшись остальных, я вылез через окно, принял раненого и, не задерживаясь, дотащил его до нашего нового транспорта.

Олег уже открыл задний люк бронетранспортёра.

Внутри оказалось тесно. Вдоль бортов — две скамейки. Под ними два тела в серой форме. Посередине — узкий проход. Сверху свисают провода, торчат рычаги. В потолке — люки, один открыт, через него видно серое небо.

Я уложил раненого на скамейку, под голову подсунул вещмешок. Он зажмурился, но не вскрикнул. Только сжал зубы.

Дядя Саша влез следом, сел напротив. Штабс-капитан и молодой солдат — рядом с раненым. Я остался у люка, держал автомат наготове.

— Все? — спросил Олег из водительского отсека.

— Все, — ответил я.

Люк закрылся автоматически, с шипением гидравлики. Олег рванул рычаги. Двигатель взревел, бронетранспортёр дёрнулся и покатил вперёд, лязгая гусеницами по утоптанному снегу.

— Куда? — крикнул Олег.

— Прямо, проём между домами, — ответил я. — К пустырю.

Он кивнул и уткнулся в смотровую щель. Бронетранспортёр набирал ход, снег летел из-под траков, стучал по броне.

Я прильнул к прибору наблюдения. За домами, в сером свете, угадывался пустырь.

— Впереди засада! — крикнул Олег.

Я перевёл взгляд. Метрах в трёхстах, поперёк дороги, стояли две грузовые машины и танк с повёрнутой в нашу сторону башней. Ствол смотрел прямо на нас.

— Обходим! — скомандовал я.

Олег крутанул рычаги. Бронетранспортёр вильнул, свернул в переулок, снося невысокий заборчик. Доски затрещали, разлетелись в щепки.

Мы вылетели на соседнюю улицу. Проехали квартал — и снова впереди пост. Бронетранспортёр, два грузовика, солдаты с автоматами.

— Назад! — крикнул дядя Саша.

Олег сдал назад, развернулся, поехал в другую сторону. Гусеницы взвизгнули на голом асфальте.

Третий пост стоял в конце улицы — два «Хаммера» с пулемётами, за ними — грузовик с тентом. Солдаты замерли, глядя на нас.

— Всё перекрыли, — сказал я. — Кругом.

Олег загнал бронетранспортёр в тупик — двор, заваленный обломками, с трёх сторон высокие стены.

— Дальше не проедем, — сказал он.

Я посмотрел на часы. До очередного открытия портала — сорок минут.

— Район обложили, — сказал дядя Саша. — Не прорвёмся.

— Пешком? — спросил штабс-капитан.

— Пешком нас засекут с дронов, — ответил я. — Поднимут вертолёты, и тогда точно каюк.

Мы замолчали. В бронетранспортёре стало тихо, только двигатель урчал.

— Что предлагаешь? — спросил Олег.

Я смотрел на карту, которую достал из кармана убитого спецназовца. Путных мыслей не возникало.

— Может, попробуем прорваться на БТРе? — спросил молодой солдат.

— Не выйдет, можно даже не пытаться, — ответил дядя Саша.

Я убрал карту. Посмотрел на тела под скамейками — два солдата в серой форме, которых убил Олег, когда захватывал бронетранспортёр.

— Есть идея.

— Какая? — спросил дядя Саша.

— Мы с тобой тоже переодеваемся в их форму, — я кивнул на тела.

Дядя Саша посмотрел, усмехнулся.

— А дальше?

— Захватываем вертолёт.

Тишина. Олег присвистнул.

— С ума сошёл?

— Если сделать всё грамотно, тревогу не поднимут. Или поднимут, но не сразу. Времени уйти хватит.

Штабс-капитан Борисов смотрел на меня, я на дядю Сашу.

— Нет-нет! — замахал тот руками. — Я такую махину не подниму, даже не думай.

— Ты ж летал на вертолётах?

— Летал. Лет сто назад, и это был крошечный МИ-2. А тут что? Паровоз с пропеллером?

— Ладно. Тогда захватим с пилотом, — не уступал я.

Снова все замолчали. Только двигатель урчал за перегородкой.

— А если пилот заартачится? — возразил Борисов.

— Тогда будем убеждать.

Дядя Саша кивнул.

— Может, и вариант… С натяжкой, конечно, но… Техника родная, форма тоже. Ещё б язык знать… На каком они говорят-то?

— Английский вроде.

— Я могу, — внезапно подал голос молодой солдат.

— Что можешь? — все дружно повернулись к нему.

— По-английски могу.

— Мы тут все полиглоты, в школе учились. Только надо так, чтобы чисто, чтобы не заподозрили ничего. Так сможешь?

Молодой кивнул.

Дядя Саша почесал щетину, Олег сдвинул брови, штабс-капитан уважительно посмотрел на своего подчинённого.

— Ладно. Всё равно другого выхода нет, надо пробовать, — подытожил я и, наклонившись к телу, принялся расстёгивать разгрузку. Дядя Саша принялся за второго.

Переодевались быстро, молча. Дяде Саше одежда пришлась впору, мне же пришлось основательно сжаться, чтобы запихнуть свою тушу. Выдохнув, я затянул ремни, подогнал разгрузку. Дядя Саша натянул шлем, поправил.

— Как? — спросил он.

Я оглядел его.

— Сойдёт.

— Тогда выдвигаемся, чего ждать?

Олег развернул бронетранспортёр, вывел из тупика. Поехали к базе — напрямик, не прячась, уверенно, по-хозяйски. Я сжимал автомат, смотрел в смотровую щель.

Проехали мимо поста. Солдаты глянули, но не остановили. Видимо, катающиеся бронетранспортёры здесь были обыденностью.

Вертолётная стоянка располагалась в стороне от основной базы, за ангаром. Пять машин стояли в ряд — три грузовых, два боевых. Издалека они казались игрушечными, но теперь, вблизи, грузовые «Чинуки» подавляли размерами. Два винта, спереди и сзади, огромные грузовые люки. Под широкими крыльями висели блоки НАРСов — по десятку труб в каждом, и по две ракеты на пилонах. Боевые «Апачи» стояли рядом — узкие, хищные, с удлинённой пушкой под носом и ракетами на крыльях. Это впечатляло.

У одного из грузовых, ближнего к нам, возились двое.

Я присмотрелся. Один — в лётном комбинезоне цвета хаки, с непохожей на наши нашивкой на рукаве и со шлемом в руке. Второй — в такой же серой форме, как у нас, с автоматом.

— Тормози, — сказал я.

Олег остановил БТР метрах в двадцати от вертолёта. Мотор заглушил.

Отстегнув от борта носилки, мы переложили на них раненого.

— Тебя как зовут? — спросил я молодого.

— Денис, — ответил тот.

— Так вот, Денис. Пойдёшь первым, скажешь, что у нас раненый полковник, приказ коменданта — срочно в госпиталь.

Парень кивнул, вылез из люка. Пошёл к пилоту, не спеша, держа автомат стволом вниз.

Я смотрел через щель. Денис что-то сказал. Пилот ответил, пожал плечами. Денис заговорил снова — быстро, настойчиво. Пилот кивнул, махнул рукой.

— Выходим, — сказал я.

Мы с Борисовым подхватили носилки с раненым. Пошли к вертолёту.

Пилот смотрел на нас, ждал. Мы занесли носилки внутрь, поставили на пол. Внутри оказалось просторно — вдоль бортов откидные сиденья, чуть выше люки для стрелков.

Пилот и второй зашли следом.

Я развернулся, достал пистолет. Ткнул стволом в лицо пилоту.

— Не двигайся.

Борисов сделал то же самое со вторым. Тот замер, поднял руки.

Денис быстро заговорил по-английски. Пилот побледнел, кивнул. Второй тоже.

По трапу поднялись Олег с дядей Сашей.

— Скажи, чтобы взлетали. Иначе — пуля.

Денис перевёл. Пилот кивнул, повернулся к кабине.

— Все внутрь, — скомандовал я. — Закрыть аппарель.

Олег нажал кнопку. Гидравлика зашипела, тяжёлая рампа медленно поднялась, с глухим стуком встав на место. Внутри стало темнее, зажглись тусклые лампы.

Дядя Саша прошёл в кабину, опустился в кресло второго пилота. Пристегнулся, оглядел приборы. Потрогал рычаги, покрутил головой.

— Ну и наворочено, — пробормотал он. — Ни хрена не понимаю.

— Разберёшься, — сказал я.

Борисов и Олег подошли к бортовым пулемётам — по одному с каждого борта. Олег проверил затвор, прильнул к прицелу. Борисов сделал то же самое. Люки для стрелков открывались наружу, пулемёты на турелях вращались плавно, без люфта.

Я остался с Денисом и вторым нашим пленником. Пилот запустил двигатели.

Сначала завыла вспомогательная силовая установка — высокий, пронзительный звук. Потом лопасти начали вращаться — медленно, тяжело, быстрее. Вертолёт завибрировал, загудел. Снежная пыль ударила в иллюминаторы, закружилась белой пеленой.

— Взлетай, — сказал я.

Денис перевёл. Пилот потянул рычаги. Машина оторвалась от земли плавно, почти невесомо. Я прильнул к стеклу. База уходила вниз, солдаты бежали, махали руками, но никто не стрелял.

— Скажи ему, — я кивнул Денису. — Курс на восток.

Денис перевёл. Пилот кивнул, развернул машину.

Я смотрел вперёд, на серое небо, на проплывающие внизу руины. Курс на восток я выбрал специально — на случай погони. Пусть ищут там, а портал оставался на юго-западе. Через несколько минут мы изменим направление.