Окно моей комнаты на втором этаже здания общежития показывает теплый вечер. Летние каникулы в разгаре, поэтому слышны голоса молодых людей, музыка и смех. Они веселые, звонкие, радостные, счастливые… Атмосфера молодости, беззаботности и волшебных надежд. На этом фоне очень контрастно выглядит мое состояние. Я не в этом мире. Мне не хватает Матвея… Мне горько без него… Мне больно… Я тянусь к нему душой… И часть души оставила там, рядом с Матвеем...

- Как мне помочь тебе, Матвей? Подскажи… - смотрю в окно на прогуливающихся и спешащих людей и, по привычке, желаю увидеть в каком-нибудь прохожем своего Матвея… Я что-то упускаю. Не может же быть, что я буду одна! Что мне никто не поможет!

Дни собираются монотонно, но все же быстро, бежать. Время идет, а я так медленно двигаюсь к цели. Мое состояние похоже на автопилот. Я приведение в скафандре, хоть и не позволяю себе раскисать и плакать. Чувства внутри замерли, застыли, впали в анабиоз, покрывшись ледяной коркой. Я оттаю только тогда, когда помогу Матвею. Когда он будет жить… Я хочу этого так сильно…

Снова беру телефон, находя приложение с картой города.

В дом Матвея так просто не попасть. Мне даже не удастся наблюдать за ним издали. На въезде в коттеджный поселок пост охраны. Все очень серьезно. А информации мало. Карта из приложения показывает, что в данное место не ходит общественный транспорт. Значит будет очень странным, если там будет слоняться одинокая девушка и смотреть на ворота.

Страничка в соцсетях брата Матвея не дает никакой информации, только то, что он мой ровесник, любит путешествовать и кататься на скейте.

Есть еще семейный доктор… Павел сказал, что Матвей доверял ему… Борисов Евгений Владимирович. Ищу всю информацию о нем в интернете. И нахожу. На сайте одной из частных медицинских клиник «ЭвиЭд» он есть в списке специалистов:

«Анестезиолог-реаниматолог»

Надо же… это странно… или нет.

«Он сейчас с Матвеем и поддерживает его состояние. Он должен знать все. Матвей ему доверял» - судорожно думаю, вбивая номер клиники в телефон. Руки опять дрожат.

Нужно срочно с ним встретиться! Ищу в интернете, какую можно будет выдумать болезнь, чтобы была нужна операция, но не срочно, и чтобы было легче и незаметно отделаться потом. Нахожу одно распространенное заболевание. «Паховая грыжа». Встречается у женщин и мужчин. От момента обнаружения до операции может пройти времени до месяца. Подходит! Набираю номер и звоню, слушая умиротворенную мелодию вместо гудков.

- Клиника «ЭвиЭд», Людмила, слушаю, – голос девушки в трубке.

- Эм… Здравствуйте… Подскажите, можно ли записаться на плановую операцию… - жмурю глаза, прикусывая язык. Я совершенно не могу нормально врать.

- Вы уже были в нашей клинике…

- Да... – вру, краснея. – Мне назначили плановую операцию по удалению… эм… паховой грыжи, но я все жду, когда будет анестезиолог Борисов Евгений… эм…

- Минуточку, - слишком долгая пауза. – Простите, но данный специалист уже не работает в нашей клинике. Вы можете обсудить все вопросы с вашим хирургом. Позвольте узнать Ваше имя, я запишу вас на прием.

- Простите… Не нужно… - сбрасываю звонок, устало садясь на кровать, поджимая ноги. Борисов там больше не работает…

Я не знаю, что мне делать…

- Мне все школьные годы снилось, что я летаю… - смеюсь, чувствуя теплый ветер, что возникает при движении наших качелей, и путает мои волосы. – Это было так вдохновляюще… - нежусь в объятьях, меня прижимают к сердцу, а качели все сильнее раскачивают нас, заставляя мелькать кроны деревьев перед глазами, и мерцать солнцу лучами. Мне легко и спокойно. – Говорят, что такие яркие сны сняться школьникам, потому что они все время сидят в комнате и учатся, а во сне происходит компенсация визуальных образов, - смеюсь и чувствую его улыбку.

- А я всегда хотел попробовать на вкус облако, - слышу его родной голос… а я смеюсь, потому что это очень мило.

- Тебе ведь это удалось? Во сне?

- Да, - улыбается, я чувствую… и прижимает меня сильнее к себе. – Было похоже на очень безвкусное мороженное…

- Теперь и мне захотелось попробовать облако.

Теплый свет ласкает, воздух такой чистый, а на душе так хорошо…

- Катя, ты не одна…

- Матвей?

- Матвей! – зову, окончательно пробуждаясь…

Сажусь на постели, держусь руками за сердце, которое сильно бьется. Мне снился Матвей, это был он. Я не поняла этого... Вернее, я знала, что это он, что мой Матвей рядом со мной. Но забыла… Забыла, что в этом мире я его ищу… Взгляд застывает на ветвях тополей, что виднеются в окне…

Он был со мной. Это не было сном! Это был сам Матвей. Он обнимал. Был рядом… Он утешил… Он чувствует меня и помнит… Он знает, что я его ищу.

«Я не одна…»

Слышу в распахнутое окно звуки колокола. Служба? В церкви? Так рано? Подрываюсь с кровати, и открываю сайт храма, в котором работает отец Олег. И действительно… Ранняя утренняя служба. Начало в 6:30. Не знаю почему, я уже собираюсь в храм. Мне нужно поговорить с отцом Олегом. Может он даст мне совет… Мне сейчас необходима любая поддержка, даже простое доброе слово.

Ранним утром прохладно, мало машин, и почти нет людей. Мои шаги слышны, они отдаются эхом, как и стук сердца и дыхание. Но я все еще чувствую объятья Матвея. Мой сон был таким реальным.

Забегаю в храм. Там не так много людей. Наверное, большая часть придет на вторую литургию. Замечаю в алтаре отца Олега. Он сегодня ведет службу. Я обязательно с ним поговорю. Утренняя служба обычно проходит быстрее, всего полтора часа. Стою возле одной из колонн. Рассматриваю иконы и слушаю молитвы, что произносят на службе. Я знаю, что в литургии есть смысл, это не рандомный набор молитв. Но все равно, мысли уплывают в свои заботы, и я не слышу смысла… Потому что волнуюсь… Но потом одна фраза, что звучит в молитве, становится очень слышимой:

«Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас…»

И эта фраза бьет в самое сердце… Она словно звучала для меня. Ведь мне так нужна поддержка и помощь…

- Господи, если мы встретились с Матвеем… Значит… так надо, значит, это не напрасно? Помоги…

***

- Катя, как ты? – голос отца Олега раздается рядом. Я оглядываюсь, люди начинают расходиться, а я все это время была погружена в свои мысли.

- Отец Олег, а можно вопрос. Что делать в безвыходной ситуации… Я не знаю, как помочь Матвею. Он заперт, и, возможно, его удерживают насильно… И вредят… А я не знаю… как добраться…

Слово за слово… И я рассказываю священнику прошедшие события… Про Матвея, его состояние, про некого доктора…

- Вы, наверное, сейчас скажете, что Бог мне поможет… - выдыхаю.

- Обязательно скажу. А Бог ведь поможет, - отец Олег хитро прищурился, смотрит куда-то вдаль, кого-то высматривая. – Но и я сам помочь могу. Вернее, не совсем я. И вообще, Катя, Бог помогает, Он может всем помочь Сам. Но дает еще такую возможность людям. Человеку помогает через человека. А иначе, как нас еще спасать Ему. Так вот, - отец Олег оглянулся по сторонам. – Есть тут у меня один юродивый…

***

Я делаю что-то невероятное.

Мы сидим с Серафимой в машине, возле металлического сетчатого забора и наблюдаем, как отец Олег, по совместительству, отец Серафимы, вызволяет юродивого Гошку от охранников закрытого коттеджного поселка. Те в свою очередь снисходительно кивают священнику, и что-то надменно говорят.

А я вспоминаю, как батюшка Олег подошел вместе со мной к вроде обычного вида мужчине, только который был невысокий и излишне худой, и одет странно. Он называет себя Гошкой. И не понятно, сколько ему лет… Помню, как быстро отец Олег рассказал все Гошке, что нужно вызволить одного доктора за пределы ограждения коттеджного поселка, или хотя бы узнать от охранников о его местоположении. Гошка был очень сосредоточен и все время кивал, словно ребенок, который хочет помочь взрослому, а потом улыбнулся, и сказал, что «ради благого дела, он всегда готов, что всю жить и ждал, кому добро сделать». Отец Олег позвал свою дочь, что пела в церковном хоре, она поехала с нами и по дороге рассказала, что Гошка часто просит милостыни возле богатых домов, что всегда там высматривал «за кого помолиться».

«Мне кажется, что он и правда жалеет тех, кто богат, - объясняла мне Серафима. – Гошка, как услышал из Евангелия, что «легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому в Царствие Небесное», плакал ходил, страдал, вопил на службе и слезами обливался, что их души не спасутся, - немного засмеялась Серафима, но быстро откашлялась, скрывая смех. - Он и возле этого поселка отирается… - Серафима посмотрела на отца, - в смысле… милостыню просит. Гошка добрый, очень, как ребенок. Странник.»

***

- Что-то они долго… – выглядываю Гошку и батюшку сквозь деревья.

- Ну ты же видела, какой Гошка концерт дал. Он ведь старался, – Серафима выдохнула, устало облокотилась на стекло. – Жалко Гошку, но, наверное, он счастлив в своем роде. Идут! – воскликнула Серафима.

А я оборачиваюсь и вижу, как к нам идет отец Олег, а за ним Гошка, который попеременно поворачивается и кланяется охранникам, а потом молится и снова поет молитвы.

- Узнали! Удалось… – сообщает нам отец Олег, когда садится за руль. – Доктор Борисов сегодня едет в центр, - выдыхает, но потом немного смеется. – Гошка - истинный талант. Замучил охранников. Сказал, что он хочет за доктора Женю молиться, что душа того в огне горит, что этот доктор поступал неправильно. А тут я сразу, как влитой, явился за Гошкой. Вот между Гошкиными воплями и моими сетованиями охранники и выдали про доктора, чтобы мы поскорее ушли.

- Ты тоже талант, пап, - Серафима хлопает по плечу своего отца. – Тебе теперь исповедоваться, что солгал, да и что Гошку надоумил, - прыскает от смеха Серафима.

- Это да! Пришлось сказать, что мне позвонили и просили забрать своего подопечного, – отвечает отец Олег. – Теперь ждем… - загадочно произнес, становясь сосредоточенным.

- Эмм. А чего… ждем? – я очень озадачена. А еще наблюдаю, как Гошка лег на траву под деревом, недалеко от ворот поселка.

- Мы станем немного поодаль, а Гошка потом нам позвонит и скажет, когда выедет наш доктор.

- Позвонит? – я озадачена еще больше.

- Конечно, у него же телефон есть, - Серафима разводит руками. – Он же юродивый, а не немощный. И не глупый, а только прикидывается.

И вот… мы стоим и ждем… Почти час… Отец Олег стучит пальцами по рулю, посматривая на телефон. Серафима залипла в соцсети, переписываясь с друзьями. А я… мысленно прошу доктора ехать поскорее, а Гошку позвонить и сообщить новости.

Вздрагиваю, когда слышу пиликанье телефона.

- Да, Гоша, - поднимает трубку отец Олег. – Понял. С Богом! – отец Олег кладет трубку и заводит двигатель. – Наш доктор выехал с территории.

Пристегиваюсь и с замиранием сердца наблюдаю, как недалеко от нас сворачивает серебристая иномарка. Ждем немного и трогаемся с места. Попадаем в поток машин на трассе, но я все еще вижу серебристую машину. Я, наверное, заклеймила ее своим взглядом. Держимся поодаль, чтобы не привлекать внимание. Хотя, машин много, доктор Борисов не должен нас заметить…

Машина доктора сворачивает на парковку возле винного магазина, и мы останавливаемся.

- Дальше я сама, благодарю вас за помощь, если бы не вы... - оборачиваюсь на своих новых друзей.

- Будь на связи, Катя! – отвечает отец Олег, а Серафима машет мне на прощанье.

Забираю рюкзак и выхожу из машины. Вижу, как доктор выходит, ставит машину на сигнализацию и забегает в магазин. Иду за ним. Магазин очень дорогой. И, наверное, видно, что такой замарашке, как я, не по карману это вино. Но делаю очень задумчивый вид, рассматривая ромбические полочки с бутылками. И… слежу за Борисовым. Он, почти не глядя, забирает две бутылки, расплачивается, все также не глядя в глаза продавцам. Хмурый. Действительно, депрессивный человек, как сказал Павел.

Выхожу за ним, не останавливаясь, иду вперед. Я, наверное, действую импульсивно, но на счету каждый час. Пока он будет распивать вино, Матвею может стать хуже! Догоняю его…

- У доктора, видимо, появился весомый повод, чтобы напиться… - говорю в спину Борисову, когда он почти дошел до своей машины и замер, услышав мои слова. – А как же Матвей? – я говорю бездумно. Но я не могу больше ждать. Моя кровь кипит. Внутри меня ураган.

Борисов оборачивается, и хмуро, даже как-то безжизненно меня осматривает. Замечаю его синяки под глазами и уставшее лицо, словно он страдает бессонницей.

- Кто вы, девушка? – спрашивает устало, но с долей страха. А я понимаю, что только что подвергла себя опасности. Сказала, не подумав. Рубила с плеча. Но теперь уже, как есть… - Впрочем, это не важно. Доброй дороги, – бросает мне скупой ответ и открывает машину. А мне надо что-то делать.

- Евгений Владимирович, Матвей страдает… Он застрял между небом и землей! Ему плохо, но он борется! – говорю, подбегая к машине, а доктор уже сел за руль и пристегивает ремень. – Пожалуйста, поговорите со мной! – прошу, касаясь открытого окна машины.

- В ваших интересах отойти и больше не приближаться, - заводит машину.

- Что за лекарства вы ему давали! Они делают ему только хуже! – гневно цежу сквозь зубы и вижу, как ошеломленно смотрит на меня доктор, но тут же, стиснув челюсть, отводит взгляд.

Судорожно ищу в своем рюкзаке записанный свой номер телефона.

- Помогите мне его увидеть, - прошу сквозь слезы этого мужчину, который уже на меня не смотрит, а дрожащими руками берется за руль. – Меня зовут Катя… - кидаю в открытое окно листочек со свои номером. Наверное, это глупо, опасно, неразумно… Но я чувствую, что мои слова хоть и немного, но достигли черствого сердца этого доктора.

Который уже уезжает с парковки. А я лишь смотрю вслед угасающей надежде. Я, наверное, только что все испортила. Отец Олег, Серафима, Гошка… Они рисковали ради меня, чтобы я вот так все запорола…

Иду на вялых ногах по улице. Еще белый день… А надежда уже мертва. Беру телефон, читаю сообщения от мамы, она спрашивает о моем здоровье, о практике. Отвечаю, что все хорошо. Открываю фото Матвея.

- Прости меня… Матвей…. – вижу, как капают мои слезы на экран. Вытираю их, злясь на себя, на свою слабость.

Так и прихожу в комнату. Кидаю рюкзак куда-то в сторону и прямо в обуви ложусь на кровать. Завтра еще один выходной… Заставляю себя подняться и поесть немного. Варю себе зерновую кашу с яблоком… Матвей готовил так же. Что там за место было… Как назвать место, где мы были с Матвеем? Вокзал? Станция, где ожидают души своего перехода… или возвращения. А красочные образы? Природа? Дома? Все это сделано для душ?

- Не бери свою котомку, Матвей, не уходи… - плачу опять, нарезая яблоко. – Пожалуйста… Если бы ты знал, как я хочу обнять тебя, увидеть, как хочу знать, что ты жив… Наверное, я эгоистка… Но не могу принять другой расклад… Не уходи…

Не могу больше. Не могу быть одна. Не могу сидеть в этой комнате.

Бросаю яблоко, и бегу опять в храм… Уже вечер, но вечерняя служба еще не началась. Вижу в дали Серафиму и бегу к ней. Она оборачивается, озадачено глядя на меня, а я всхлипываю. Серафима поняла все, по слезам отчаяния на моем лице… она обнимает меня и машет рукой своему отцу…

***

- Катя… Ты напоминаешь мне Герду из сказки Ханса Кристиана Андерсена о Снежной королеве… - говорит отец Олег, грустно смотря на меня. – Ты, как она… Идешь, преодолевая трудности, чтобы спасти своего Кая…

Вздыхаю… Потому что я не знаю, что делать дальше… А время идет, отбирая жизненные силы Матвея.

- Иногда, можно довериться… - отец Олег смотрит на главную икону храма. – И не отчаивайся…

Благодарю своих друзей и иду в общагу, но вздрагиваю, когда слышу звонок своего телефона. Вижу неизвестный номер. Поднимаю трубку…

- Алло…

- Катя, это Борисов… Встретимся у кинотеатра «Облако» через полчаса…

- Хорошо. Я приду… - звонок сбросили, а я разворачиваюсь и бегу в обратном направлении.

Не задумываясь. Поступая, возможно, неправильно. Понимая, что опасно. Но улицы и дома уже мелькают у меня перед глазами…