«Почему ты так решил... Так жестоко...»

«Почему оставил меня?»

Выхожу в коридор, приближаюсь к комоду и отодвигаю ящик. Опустошение....

Котомки нет. Дверь приоткрыта.

- Нет! – произношу, с шумом задвигая ящик. – Ты не спрашивал меня, похищая с тропы, - всхлипываю от жуткой тоски, а следом злюсь на Матвея. На это его решение. - И теперь я не дам тебе уйти вот так! – выбегаю на улицу, не задумываясь. Матвею не удастся просто так уйти, не объяснившись! – Ты обманул меня, а обещал так не делать… - но обманулась именно я сама.

Сворачиваю с крыльца на тропу между домами. На тропу, по которой мы пришли к нашему дому, по которой уходил тот странный человек с котомкой. Бегу босиком, озираясь по сторонам. Ощущение нереальности пространства усиливается, возможно, это от затянутого тучами неба, которое словно чем-то подсвечено, хотя Солнца нет. Бегу так быстро, и кажется, что дома смотрят на меня, словно живые, словно озадачены моим бегом, словно знают, что я делаю это напрасно, но не говорят об этом. А дорога издевается надо мной, словно растягивается, словно не дает мне догнать Матвея.

«Пожалуйста! - мысленно прошу Кого-то. – Я не верю, но помоги мне поверить! Помоги мне догнать его и остановить!»

Поворачиваю на изгибе тропы и вижу вдали силуэт. Это он!

- Матвей! – кричу я, почти захлебываясь словами и чувствами.

Ноги становятся ватными, когда я почти добегаю до своего сумасшедшего. Когда утыкаюсь в его спину, обнимая и останавливая. Слезы душат, назад пути нет, но я выдыхаю с неким облегчением, хотя и знаю, что я не в силах что-либо отменить. Что я только продлю свою боль. Матвей замирает, останавливается, выпуская котомку из рук в траву.

- Матвей, не уходи, – говорю, жмурясь, пропитывая слезами его рубашку. – Жестокий… Ты даже не попрощался! – прижимаюсь к нему сильнее, а Матвей оборачивается.

Он так измучен, но находит силы существовать сейчас. Он выдыхает, словно все это время не дышал. Словно ждал меня. Ушел, чтобы я его вернула. Он порывисто обхватывает ладонями мое лицо, соединяя наши лбы. Его глаза прикрыты, он улыбается такой блаженной улыбкой… родной улыбкой… Как так получилось…

- Катя… - продолжает обнимать, уже смотрит на меня такими чистыми глазами, улыбается, как сумасшедший.

- Матвей, ты хотел уйти вот так? - смотрю в его от чего-то радостные глаза, пытаясь задержать его на столько, на сколько это возможно. Не могу отпустить, я значит эгоистка. Но и он… эгоистично забрал меня, вместе с моим бедным сердцем.

- Я думал… Я давно собирался, Катя… Но я… - голос Матвея дрожит, он улыбается, бегая взглядом по моему лицу. – Но я так хотел, чтобы ты меня остановила.

- Матвей… - смотрю ему в глаза, замирая. Пришло время принять случившееся и озвучить все, как есть. Я готова. – Мы ведь еще живы? Где-то...

Выдох. Вдох. Объятья. Ладонь Матвея у моего лица. Поглаживает меня по щеке. Его грустный взгляд. Слишком долгая пауза. Слишком спокойный Матвей. Безмятежный.

- Ты жива, Катя. Ты вернешься, - нежно проводит по моей щеке, стирая слезы. - Я понял это еще тогда, когда твоя душа заблудилась.

Закрываю глаза. Я знала. Я догадывалась. Но не хотела в это верить. Отрицала очевидное. А Матвей знал, что я не готова слышать правду. Оберегал мою душу.

- А ты, Матвей? Ты вернешься? Пожалуйста, скажи, что ты жив, что сможешь вернуться тоже! – я не хочу слышать другой ответ. – Я не хочу быть там, где нет тебя… Не хочу вернуться и забыть тебя… - говорю Матвею, а он лишь грустно улыбается, смотрит так нежно. Его ласковый взгляд транслирует покой и неизбежность принятого решения. Он хочет утешить…

- Катя, ты причина, что возвращает меня… - говорит, глядя мне в глаза. В эти слова он вкладывает еще некий смысл, но…

Хруст ветки. И мы с Матвеем смотрим в сторону леса.

- Волки… - произношу тихо, но вздрагивая. Чувствую, как Матвей прижимает меня ближе.

А я впервые смотрю на этих волков вот так, злясь на них, что появились, разрушив диалог наших душ. Я вижу наконец их. Мне страшно… Но этот страх иной. Страшнее было потерять Матвея навсегда, не добежать и не увидеть… А теперь я вижу по-новому. Первый из волков ступает впереди… Его шерстяные ноги заканчиваются не волчьими лапами, а копытами… Глаза волка с прямоугольными зрачками, расположенные на морде по обе стороны.

- Матвей, - мне все равно страшно, но надежные объятья рушат это страх. - Они ведь не просто волки… Они… -

- Демоны… - говорит Матвей и тянет меня за руку по тропе, ускоряясь, заставляя бежать и меня.

Бежим быстро, как никогда, я оглядываюсь назад лишь на миг, видя, как волки, криво спотыкаясь, несутся за нами.

- Катя, надо спешить. Пора! – кричит мне Матвей, и я вижу, куда он меня утягивает. Мы спешим в сторону заброшенного здания. Заброшенных душевых. Над которым светится единственный луч Солнца.

Мы забегаем в пролом в стене, проникая в коридор заброшенного здания. Матвей поворачивает то в одну, то в другую сторону, ускоряясь по лабиринту коридоров, ведя меня за собой, крепко держа за руку.

- Кто был здесь в прошлый раз, Матвей! – я хочу это узнать. – От кого ты меня прятал? А перед этим хотел отдать!

Матвей останавливается, затягивая меня в новое ответвление коридора, прижимая к нише в стене. Я понимаю, что остановились мы лишь на миг. Ладони Матвея сжимают мои плечи, он смотрит мне в глаза, собираясь сказать нечто важное, что является весомой причиной нам остановиться в этой жуткой погоне.

- Катя, я не помню, сколько нахожусь здесь. Я мало и смутно помню до момента, когда встретил тебя. Вернее, я увидел тебя. Увидел, что твоя душа заблудилась, и пошел за тобой. Я хотел не допустить, чтобы тебя пугали демоны перед… перед… - Матвей проглатывает фразу, отворачиваясь, не может договорить, словно ему неприятно от этого.

- Перед чем, Матвей? – спрашиваю, но я... догадываюсь…

- В тот раз, я привел тебя в это место… – Матвей осматривает стены и пол заброшенного здания, - чтобы быть рядом с тобой, чтобы тебе было не страшно, когда она заберет тебя…

- Кто она?

- Смерть…

Отступаю от Матвея, сбрасывая его руки, но он подходит ближе и стискивает меня в объятьях, прижимая к сердцу.

- Но я не смог. Она не могла забрать меня долгое время, как бы не старалась. Она забирала других на моих глазах. Но я решил, что не отдам ей тебя!

- И она ударила тебя… - произношу ровно, уткнувшись в плечо Матвея, позволяя себя обнимать.

- Да… - горько усмехается Матвей. – Ей тоже позволено не все… - заглядывает мне в глаза. – Он послал Свой Свет… Значит, ты будешь жить, Катя, - отступает, утягивая меня вперед.

- Куда шли те люди… с котомками, - бегу за Матвеем, утянутая им в сторону высоких винтовых лестниц, все так же слыша приближающиеся шаги волков.

- Они шли Домой.

Поднимаемся по ступенькам, и я вижу, как в разломе потолка, где будет кончатся лестница, светит золотистый луч Солнца, усиливая свой свет по мере нашего приближения. Это наше спасение! Мы должны успеть! Я смотрю вниз, в лестничный пролет, видя, как за нами, цокая копытами, бегут по ступеням волки. Мы добегаем до разлома в потолке, Матвей подсаживает меня, заставляя выбраться наружу, в залитое белым светом пространство.

- Матвей, скорее, - вытягиваю его наверх, вернее, помогаю, будто моя помощь требуется. - Нам нужно спешить, они уже близко! – говорю, цепляясь за этого медлительного сумасшедшего.

- Катя! Постой… - отсоединяет мои ладони от себя, удерживая их немного возле своей груди.

- Матвей, спешим, - я оборачиваюсь на ослепительно белый свет, искрящийся маленькими протуберанцами, будто сделанный из чего-то материального.

- Катя… Я не могу вернуться, - говорит, грустно улыбаясь, а мое сердце пропускает удар. – Это только твой свет… - этот сумасшедший радуется за меня, так тепло улыбаясь, касаясь ладонью моей щеки, смотрит так нежно, такими светлыми глазами. А я не хочу… без него. Я не хочу слышать эти слова...

- Нет! Нет! – хватаюсь за него, за его рубашку, обнимаю, хочу прижаться. – Матвей, я не пойду без тебя! - плачу, как маленькая. Пожалуйста! Можно мы проснёмся в нашем доме, где есть я и Матвей.

- Катя… - так нежно и обволакивающе, аккуратно стирает мои слезы. – Ты будешь жить… - смотрит на меня, опять радуется за мою душу, так искренне, а я не хочу без него. - Прощай! - страшное слово из его уст, сказанное с тоской, печалью и надеждой. Он целует меня, так сильно и так мало, чтобы тут же оторвать меня от себя навсегда, отодвигая к свету.

- Мое сердце останется с тобой, Матвей… - говорю одними губами, теряя слезы, чувствуя, как свет обволакивает меня…

Я вижу напоследок, как мой Матвей провожает меня взглядом, безмятежно улыбаясь… а позади него, из разлома, выбираются волки…

***

- Она очнулась, зовите врача!