Так уж повелось: работаешь в полиции – значит, выпиваешь. Если ты, конечно, не констебль Гулид. В ее случае работать в полиции – значит терпеть пьяных соратников. Такая жизнь начинается, когда становишься констеблем и выходишь патрулировать улицы. За двенадцатичасовую смену добрые горожане так вынесут мозг, что потом его обратно не вставишь без стимуляторов. Если б у нас легализовали марихуану, копы моего возраста после смены первым делом забивали бы нехилый косяк. Но поскольку трава запрещена, мы ходим в пабы. Я успел выхлебать первую пинту, когда вспомнил, что вообще-то приехал на машине и, следовательно, сегодня моя очередь благородно воздерживаться.

«Эй Би Локал» – классический викторианский паб, которому едва удается сохранить свою историчную атмосферу благодаря исключительному везению и удачному расположению вдалеке от оживленной дороги. Он не то чтобы всегда забит копами, но любой, кто вздумал бы затеять тут драку или стащить у кого-то бумажник, огреб бы серьезные проблемы. Рядовых копов можно отличить по костюмам из «Бартона» и «ДиСи», в то время как старшие по чину щеголяют в шитых на заказ. Не только потому, что могут себе это позволить, – они надеются, дорогую одежду будет жалко заливать различными биологическими жидкостями.

В конце барной стойки в кругу подчиненных восседал Сивелл. Он поил их, абсолютно уверенный, что бдительная и мудрая инспектор Стефанопулос держит расследование в своих надежных руках. Заметив Лесли, он поманил ее к себе. Я двинулся было следом, но Сивелл предостерегающе поднял палец. Лесли всегда была его любимицей. Мне же он пустил по стойке одну-единственную кружку пива. Ну, хоть что-то для начала.

Ко мне подсела темноволосая белая девушка-констебль, имени которой я не помнил. За ней хвостом приплелся констебль Кэри. Она поинтересовалась, правда ли, что я служу в Безумстве. Когда я кивнул, она спросила, действительно ли магия существует.

Я объяснил, что в мире вообще много очень странной фигни, но колдовство, заклинания и все такое прочее – это сказки. Такой ответ я взял на вооружение с тех пор, как легкомысленно проболтался Эбигейл, юной и талантливой охотнице за привидениями, а она поверила и запомнила.

– Жалко, – вздохнула она, – всегда считала, что наша жизнь могла бы быть и поинтереснее.

Вскоре она отчалила, и Кэри уныло выплыл в дверь следом за ней, как забытый воздушный шарик. Если она отпустит этот шарик и он улетит, ей будет грустно, подумал я.

Оглянулся на Сивелла: он развлекал Лесли. В руке у нее был высокий стакан с каким-то разноцветным алкогольным коктейлем. Из него торчали бумажный зонтик и изогнутая соломинка, на ободке виднелась лимонная долька. Удостоверившись, что она не скучает, я решил не упускать возможности выяснить что-нибудь новое по нашему делу.

Есть три основных способа получить актуальную информацию о ходе расследования. Первый: заходишь в ХОЛМС и методично просматриваешь журнал заданий, изучаешь показания свидетелей, заключения криминалистов – в общем, растекаешься по следственному древу, скрупулезно исследуя каждую веточку. Этот способ хорош, если компьютер с выходом в ХОЛМС есть дома: можно работать под пивко с пиццей. Второй способ – когда вашу следственную группу собирают за рабочим столом и заставляют каждого отчитываться по действиям. Часто с помощью маркерной доски или, если сильно не повезет, презентации и проектора. Главный плюс: если ты старший следователь, то одного взгляда в глаза подчиненным тебе хватит, чтобы понять, говорят ли они что дельное или гонят пургу. А минус в том, что через полчаса после начала любой участник рангом ниже суперинтенданта начнет впадать в прострацию.

Третий же способ узнать что-то от следственной группы – поймать ее в пабе. У эдакой «засады», помимо пива и орешков, есть огромный плюс: в пабе никто не захочет говорить о работе. Коллеги в двух словах выложат все, что знают по делу, только бы ты поскорее от них отстал. В итоге не будет жути вроде: «Транспортная служба совместно с полицией Сити провела оценку видеозаписей на всех возможных точках доступа, и, несмотря на расширение списка проверяемых камер вплоть до незарегистрированных, нам еще предстоит отследить перемещения Джеймса Галлахера до момента его попадания на станцию “Бейкер-стрит”». А будет простое: «Мы проверили все камеры в подземке, этот придурок будто со звездолета “Энтерпрайз” туда сиганул».

Коротко и ясно, но все равно никакого толку. Сокурсники считали его скучным, преподаватели называли талантливым, но скучным, а лондонцы, с которыми он успел пообщаться, говорили, что он милый и вежливый. И скучный, да. Единственное, что могло вызвать интерес, – систематические и необъяснимые исчезновения Джеймса, начавшиеся в конце сентября. Никто не знал, где он был и что делал во время этих отлучек.

– Да может, просто по клубам тусовался? – предположил констебль, с которым я беседовал. – Каждому надо выдыхать иногда, я вот люблю, например, выпить пинту-другую.

Что до питья, то я занимался этим весь вечер, а в результате выяснил только, что апельсиновый сок в меня больше не лезет. Стал подумывать, не осмелиться ли еще на кружечку пива, но тут Сивелл поманил меня пальцем. Я вдруг очень порадовался, что трезвый.

А вот Лесли впервые на моей памяти так набралась.

– Извините меня, джентльмены, – хихикнула она, – пойду припудрю остатки носика.

Она встала и, пошатываясь, двинулась к туалетам. Сивелл поморщился, глядя ей вслед.

– Она была лучшей из вашего выпуска, – проворчал он. – И что вы с ней сделали?

Меня воспитала мама, которая не в курсе других значений слова «такт», кроме музыкального. И папа, который всю жизнь гордился тем, что он истинный кокни, и вел себя соответственно, особенно когда «успокоительное» заканчивалось. Поэтому испепеляющие взгляды на меня вообще никак не действуют. Однако взгляд Сивелла все же трудновато было выдержать – а ведь я и Молли в глаза смотрел.

– Значит, пока расклад такой, – сказал он, – это гребаное дело не двигается с места ни на йоту. И есть у него запашок, который лично у меня вяжется с тобой и с тем расфуфыренным куском дерьма, которому ты подчиняешься.

Я молча прикусил губу. Он определенно решил докопаться – с чего бы, интересно?

– Чего вы хотите? – напрямую спросил я.

Сивелл вдруг улыбнулся.

– Я хочу перестать нестись по жизни, словно куда-то опаздываю, – ответил он. – А больше всего хочу закрыть это дело без бумажной волокиты и порчи госимущества. И найти обычного, нормального преступника, которого можно повязать и отправить на хрен за решетку.

– Чем смогу, помогу, сэр, – пообещал я.

– Ты знаешь, что дело об отрубленной в Ковент-Гардене голове так официально и не закрыли, – продолжал старший инспектор. – Это ущерб моему проценту раскрываемости, Питер, а не твоему, потому что ни хрена у тебя нет никакого процента раскрываемости, я прав?

Он чуть подался вперед. Я машинально отпрянул.

– А вот у меня чертовски высокий процент раскрываемости, и я, Питер, этим очень горжусь. Так вот, я хочу, чтобы в конце этой истории мы посадили на скамью подсудимых обвиняемого. Желательно вида хомо сапиенс.

– Понимаю, сэр, – кивнул я.

– Хорошо, что ты понимаешь, когда надо держать язык за зубами. Уж этого у тебя не отнять. Что завтра намерен делать?

– Пасти Кевина Нолана – может, удастся установить, что его связывало с Джеймсом Галлахером.

– А что-то связывало?

Да, волшебная глиняная посуда, ответил я про себя, а вслух сказал:

– Сэр, вам пока лучше не знать. Если повезет, дадим более реальную версию этой связи.

– Ты подготовишь нормальный план действий и представишь старшему следователю, – потребовал Сивелл. – Если обнаружишь связь, которую мы сможем проработать, немедленно звони Стефанопулос, и мы установим наблюдение. Но никакой самодеятельности, понял?

Дверь туалета распахнулась настежь, грохнула о стену. Донесся женский смех.

На пороге возникла Лесли. Попыталась сделать вменяемое лицо, обвела мутным взглядом зал, удивленно уставилась на нас с Сивеллом.

– Ну и ну, – покачал тот головой, – хороша! Вот что, парень, вези-ка ее домой.

Он сопроводил этот приказ повелительным жестом, и я с готовностью подчинился.

Лесли, хоть и была пьяна в стельку, не забыла спросить, в состоянии ли я сесть за руль.

– Я-то как раз свою норму помню, – сказал я в ответ, сгружая ее на переднее сиденье. И закрыл дверь.

– А ты-то чего такой трезвый? – спросила она. Пока мы сидели в пабе, на улице сильно похолодало, и в машине зуб на зуб не попадал. Пристегивая Лесли ремнем безопасности, я заметил, что дыхание вырывается из носа струйкой пара.

– Ну, я как бы за рулем, – ответил я.

– Зануда ты, Питер, – вздохнула она. – По-моему, коп-волшебник не должен быть таким занудой. Гарри Поттер точно не был. А уж Гэндальф напоил бы тебя до полной отключки.

Может, и да, но я не припомню момент, где Гермиона надирается до такой степени, что Гарри приходится ссаживать ее с метлы на Бакингем-Пэлес-роуд и смотреть, как она извергает содержимое желудка в канаву. Вытерев рот салфетками, которые я, зануда этакий, держу в бардачке как раз для подобных случаев, Лесли заявила, что Мерлин, возможно, показал бы мне, как правильно закатывать рукава.

Можно было бы еще долго перечислять книжных волшебников, которым я уступаю, но Лесли выросла на книгах Софи Кинселлы и Хелен Филдинг, и ее личный список закончился на Северусе Снейпе. Дальше мы ехали относительно спокойно.

К моменту, когда я припарковался в гараже Безумства, Лесли прекратила свои нападки и перешла в фазу «нуяжетвойлучшийдруг». В порыве дружеских чувств она бросилась мне на шею, прижалась бюстом к моей груди, обняла за талию. И пробормотала на ухо:

– Пошли в кровать.

В брюках стало очень тесно, я тихо радовался, что надел их, а не джинсы. В этом состоянии транспортировать Лесли по сугробам к задней двери было еще трудней.

Когда мы доползли, я прислонил было ее к стене, чтоб достать из кармана ключи, но она опять повисла на мне.

– Маску могу не снимать, – сказала она. – Или хочешь, надену на голову бумажный пакет?

Ее ладонь скользнула вниз, нащупала мой возбужденный член, радостно сжала. Я охнул и уронил ключи.

– Ну вот что ты наделала?

– Забей, – выдохнула Лесли, пытаясь расстегнуть мне ширинку.

Я отпрянул, и она стала медленно оседать на снег. Я подхватил ее обеими руками, но добился лишь того, что наполовину стянул с нее свитер вместе с рубашкой.

– Вот это уже лучше, – мурлыкнула она, – если ты готов, то я тоже.

Задняя дверь открылась, и на пороге возникла Молли. Она внимательно посмотрела на меня, потом на Лесли, потом опять на меня.

– Это не то, что ты думаешь, – сказал я.

– Не то? – разочарованно протянула Лесли, с трудом выпрямляясь. – Вот черт.

– Пусти нас, Молли, я хочу уложить ее в постель.

Я почти волоком затащил Лесли в дом. Молли окинула меня ядовитым взглядом.

– Ладно, укладывай сама, – сказал я.

Так она и сделала. Просто приняла у меня Лесли и вскинула на плечо, как мешок картошки. Только я бы мешок картошки вскидывал с гораздо бо́льшим усилием. Медленно развернувшись на месте, Молли со своей ношей заскользила прочь, в сумрачные глубины атриума.

Тоби, видимо, ждал, когда путь будет свободен, и кинулся ко мне в надежде на гостинец.

А я пошлепал обратно к каретному сараю – решил немного поработать. Поверьте, в моем состоянии работа помогает лучше холодного душа.

Поднявшись в техкаморку, я первым делом прогнал через «фотошоп» фото эльфийской надписи с капкана. Применил контраст и определение краев, чтобы сделать буквы четче, а главное, понять, откуда они вообще. Обработанную надпись я выложил на бескрайние просторы интернета с просьбой перевести. Пока ждал, сваял план действий для Сивелла, который сейчас уже наверняка пьяно храпел в собственной постели. План я отправил в отдел обработки данных.

Однако знатоки Толкиена нынче тормозили с переводом. Поэтому я решил попробовать нарыть что-нибудь об «Императорской глине», или «Императорской керамике». Нашел множество ссылок на фирму «Императорский фарфор», которая входит в альянс «Керамика Северного Стаффордшира». Красивая посуда, ничего не скажешь, но не наш случай: ее производили совсем не в той части страны, да еще и перестали в конце шестидесятых. Хотя, конечно, она представляет огромный интерес для коллекционеров.

Только на тридцать шестой странице поисковика я нашел кое-что интересное: мастерская «Несокрушимая Имперская Керамика», основана в 1865 году. Изменил запрос, но нашел только нерабочую страницу аукциона на «Ибей». Значит, дальше надо искать по старинке: писать письмо в отдел специнформации и запрашивать поиск по комплексной базе данных. Я загрузил готовый запрос с пометкой «ОПЕРАЦИЯ СПИЧЕЧНЫЙ КОРОБОК» и, следуя процедуре, указал свое имя, фамилию и номер удостоверения. Когда закончил, проверил почту: три входящих сообщения с переводами эльфийской надписи.

Если верить экспертам-взрывотехникам, у всех изготовителей бомб есть свой особый стиль работы: этакий характерный почерк, позволяющий отличать массовых убийц друг от друга. Но гораздо проще это определить, если автограф есть в буквальном смысле, то есть написан буквами. У Безликого было особое, очень узнаваемое чувство юмора. Переведенная на английский надпись гласила:

ЕСЛИ СУМЕЛ ПРОЧЕСТЬ, ТО ТЫ БОТАН И, СКОРЕЕ ВСЕГО, ПОКОЙНИК.