Когда нужно куда-то доехать быстро, надо включать мигалку и сирену. Да-да, совсем как в кино. Включаешь сирену, крепишь проблесковый маячок – и все нормальные водители спешат убраться на хрен у тебя с дороги. Правда, в кино не показывают, что мигалка то и дело падает с крыши и в итоге болтается на проводах за пассажирским окном. Или что впереди всегда едет кто-то, уверенный, что ПДД придумали не для него. Что угодно может оказаться у тебя на пути – и хорошо, если просто кусок стекла, груда картонных коробок или непонятно откуда взявшийся овощной ларек. На Бороу Хай-стрит я чуть не въехал сзади в «БМВ» и лихо обошел «Тойоту» с наклейкой «Осторожно, слепой водитель!» на заднем стекле. На Лондонском мосту мы уже ускорились до шестидесяти миль в час. В пробке внезапно образовался просвет, и мы ехали над свинцово-серой Темзой, словно в оазисе тишины и покоя.

Поскольку я выбрал маршрут через Мургейт, мы не видели Шекспир-Тауэр, несмотря на ее высоту, пока не добрались до Чизвелл-стрит. Не знаю, что я ожидал увидеть – кучи битого стекла, кружащие в воздухе клочки бумаги? Зияющую дыру в стене? Должно же быть хоть что-то, ведь взрыв мы почувствовали за шесть километров отсюда. Но пока снаружи даже копов не было. Только на подземной парковке мы обнаружили минивэн полиции Сити. Подошли к нему, и оттуда вылез сержант в форме.

– Грант и Мэй? – уточнил он.

Мы показали удостоверения. Он сообщил, что нас ждут и что Найтингейл сказал, мы сами найдем дорогу.

– Он в порядке? – спросил я.

– С виду вроде да, – ответил сержант.

Мы с Лесли, будучи не только копами, но и истинными англичанами, сумели не подать виду, какой камень свалился у нас с души. Мадам Тенг бы оценила.

– Только без шума, – предупредил сержант. – Эвакуацию пока не планируем, так что хорошо бы избежать паники.

Мы послушно кивнули и направились к лифтам. По пути заметили очень знакомый красный минивэн «Фольксваген» с маркировкой лондонской пожарной службы. На боку у него была надпись: «Отдел расследования пожаров».

– Стало быть, Фрэнк Кэффри тоже здесь, – заметил я.

Фрэнк Кэффри – бывший десантник, наше контактное лицо в Пожарной службе. И, при необходимости, командир вооруженного отряда Безумия. Или исполнитель внесудебных казней – зависит от того, с какой стороны оптического прицела смотреть.

Он уже ждал нас на этаже: высокий, массивный, со сломанным носом, темными волосами и обманчиво мягким взглядом голубых глаз.

– Питер, – кивнул он, – Лесли. Быстро добрались.

В коридоре криминалисты развернули филиал исследовательской лаборатории. Кэффри сказал, им сильно повезло: остальные две квартиры пусты, жители разъехались на рождественские каникулы.

– Одни в Кейптаун, – пояснил он, – другие в Сен-Жерве-Монблан. Живут же некоторые, а? Но это нам на руку, иначе, вероятно, пришлось бы эвакуировать весь дом.

По словам Фрэнка, если эвакуировать не весь, оставшиеся будут возмущаться, что их бросают на произвол судьбы. Но вот если на всякий случай объявить всеобщую эвакуацию, добрая четверть жильцов из принципа откажется покидать квартиры. А еще пришлось бы искать им всем временное пристанище и вдобавок регулярно кормить-поить.

– Но все равно ведь придется, разве нет? – спросил я, надевая защитный костюм.

– Ваш шеф утверждает, там больше нет взрывных устройств, – ответил Фрэнк, – для меня этого довода достаточно.

Вот бы и для меня было достаточно, подумал я.

– Он объяснял когда-нибудь, что за штука этот капкан для демонов? – спросила Лесли.

– Я так понял, это что-то вроде магической мины, но он никогда не говорил, как они действуют. Опять, наверно, какая-нибудь дрянь четвертого порядка.

– Не выше второго, уверяю вас, – возразил Найтингейл, показавшись в дверном проеме. – Сделать такой капкан может любой дурак. А вот чтобы его разрядить, нужно мастерство.

Он кивком велел следовать за ним, и мы вошли в квартиру.

Там было еще душней, чем в прошлый раз, и сильно воняло тухлой рыбой.

– Это что, настоящий запах? – поморщился я.

– Боюсь, что да, – ответил Найтингейл, – кто-то оставил лосося на кухонном столе. Один талантливый парень из группы криминалистов установил, что рыба лежит там с вечера понедельника.

– И значит, смылись они сразу после нашего визита, – заключила Лесли.

– Именно, – кивнул Найтингейл.

Книжные полки в коридоре выглядели немного иначе, нежели в прошлый раз.

– Книги стоят не по порядку, – сказал я. – Пенгвиновские перемешаны с обрайановскими.

Кто-то достал с полки все книги, а потом стал запихивать обратно. Он торопился и ставил их как попало. Хотя нет, все было даже проще.

– Кто-то достал стопку пенгвиновских книг и стопку обрайановских, – сказал я, – а когда ставил обратно, поменял местами.

Я снова вынул стопку, стоявшую не на своем месте. За ней было пусто. Достал другую – тоже ничего. Ну естественно, если там что и было, это забрал тот, кто трогал книги. А вдруг он так спешил, что забыл об осторожности? Я начал вытаскивать книги по одной и заметил между ними что-то белое. Это оказался одноразовый шприц на пять кубиков. Пустой, но с отломанной пломбой на колпачке. Я снял его и понюхал иглу. Она слабо пахла каким-то лекарством. Значит, использованный, подумал я и с гордостью продемонстрировал находку остальным.

– Ну, она же сиделка, – пожала плечами Лесли, – возможно, колола ему то, что назначил врач.

– Тогда зачем прятать шприц за книгами? – возразил я. – Не слишком безопасно. Стало быть, положила так, чтобы можно было быстро достать.

– Полка верхняя, – заметила Лесли, – с инвалидного кресла точно не дотянешься. Значит, оставила не для него.

Я снова принюхался – без толку.

– Может, снотворное? Вдруг эта русская сиделка не просто ухаживала за ним?

С этими словами я положил шприц на прежнее место. Лесли кивнула мне за спину. Обернувшись, я увидел, что в коридоре позади нас несколько криминалистов в защитных костюмах методично вытаскивают книги с полок и тщательно просматривают все пустоты за ними.

– Ты же понимаешь, что они его все равно бы нашли, – сказала Лесли.

– Нельзя во всем рассчитывать на специалистов, – пожал я плечами.

– Золотые слова, – заметил Найтингейл.

– А мы, по-твоему, не специалисты? – возмутилась Лесли.

– Мы – другое дело, – ответил я. – Нас нельзя заменить.

Чтобы попасть в гостиную, пришлось еще немного подождать, пока они там закончат. Найтингейл, конечно, законсервировался в прошлом веке, но как человек, умеющий распознать магическую пулю, очень интересуется современной криминалистикой. Что такое ДНК, он, конечно, понимает весьма туманно, но идею следовых улик схватил быстро, а остальное принимает на веру.

Как-то раз я пытался объяснить ему принцип геномной дактилоскопии, но обнаружил, что сам в нем плаваю. Биология-то мне понятна, а вот от всяких вероятностных расчетов мозги кипят. Всегда я с этим мучился. Что ж, ученый из меня, мягко говоря, не получился бы.

Когда криминалисты наконец убрались, Найтингейл привел нас в гостиную и показал выжженный участок ковра, огороженный синей полицейской лентой, какую обычно растягивают на месте происшествия. И стикеры с номерами, расклеенные по всей комнате.

– Я вызвал вас обоих, – сказал наставник, – чтобы научить работать вот с этим. Сейчас, пока вестигий еще мощный и его легко распознать.

Он велел нам закрыть глаза и ни о чем не думать. Это, понятное дело, невозможно, однако именно в потоке бессвязных мыслей порой и проявляется неведомое. Так и случилось – вестигий ворвался мне в голову отчаянным, яростным воплем. Почти человеческим, и все же не вполне. Так бывает, когда коты орут и дерутся ночью под окном, а тебе спросонья кажется, что это человек кричит. Разумеется, если ты не работаешь в полиции – здесь очень быстро учишься отличать одно от другого.

– Я слышал крик, – заметил я.

– Это был призрак? – спросила Лесли.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Найтингейл.

– А может быть, демон? – предположил я.

– Не в библейском значении, – сказал наставник, – то есть не падший ангел. Но можно считать эту сущность духом, доведенным до состояния лютой злобы.

– Каким же образом? – спросил я.

– Если какое-то несчастное существо замучить до смерти, – ответил Найтингейл, – и в момент, когда дух покидает тело, заключить его в ловушку.

– Боже, – поежился я, – призрак, превращенный в оружие?

– Это немцы придумали, да? – спросила Лесли.

– Не то чтобы придумали, – ответил Найтингейл, – скорее усовершенствовали. Мы полагали, это очень старая технология, она зародилась на Скандинавском полуострове еще в первом тысячелетии.

– Викинги, – догадалась Лесли.

– Верно, – кивнул Найтингейл. – Кровожадные, но в некоторых вопросах до странности сведущие.

Ну логично, подумал я, если учесть какие там ночи зимой. Ибо когда пьянство, мордобой и свальный грех себя исчерпают, со скуки остается только пытать кого-нибудь до смерти.

Найтингейл протянул мне палочку.

– Я попрошу вас легонько постукивать по ковру в разных местах, чтобы определить местоположение устройства, – сказал Найтингейл. – А Лесли будет его отмечать, – добавил он, протягивая ей кусочек мела.

Палочка длиной сантиметров тридцать была покрыта шишковатой корой. Такую хорошо таскать с собой по лесу, гуляя с мелкой надоедливой собачонкой.

– Высокие, однако, технологии, – заметил я.

Найтингейл строго посмотрел на меня.

– Древесина подходит идеально, – сказал он. – Чем она моложе и свежее, тем лучше. Если есть возможность, следует отломить ветку от молодого деревца. Это сильно снизит вероятность взрыва.

У меня пересохло во рту.

– Но он… он ведь не может взорваться? Вы же его обезвредили, да?

– Не совсем обезвредил, – сказал наставник, – скорее разрядил и рассеял волну. Считайте, что это был контролируемый подрыв.

Ну да. И мы его «услышали» аж на другом берегу, в Брикстоне.

– Но сейчас-то она безопасна? – переспросил я.

– Возможно, – сказал Найтингейл, – но на моей памяти такие устройства нередко состояли из двух компонентов. Первый имел целью нанести основной ущерб, а второй – уничтожить прибывших спасателей или медиков.

– Так что будь осторожнее, – попросила Лесли.

Я ткнул ковер палкой достаточно далеко от выжженного участка, просто чтобы почувствовать сам пол – бетонный и, видимо, поверху выложенный теплоизолятором. Я начал «прощупывать» его по направлению к центру, и скоро палка стукнула во что-то однозначно металлическое.

Я замер.

– Найдите край, – велел Найтингейл.

Я заставил себя отступать назад, пока палка вновь не застучала по бетону. Лесли мелом отметила, где он начинается, и я двинулся по кругу, нащупывая границы металлического объекта. Они вроде бы совпадали с выжженным кругом на ковре, но Найтингейл сказал, в таком деле нужно все проверять до мелочей. Как только мы определили, что вне круга не расположено никаких взрывателей, Найтингейл протянул Лесли складной нож «Стенли». Она аккуратно вырезала квадратный кусок ковра и отложила в сторону.

Капкан для демонов представлял собой металлический диск размером со стандартный полицейский щит. Тускло-серебристый металл напоминал нержавеющую сталь. В его центральной части были насечены две окружности, одна рядом с другой. Одну заполнял мелкий блестящий песок, который живо напомнил мне, что магия делает с микропроцессорами.

– Думаю, первый компонент – вот этот круг, пустой, – сказал я.

– Отлично, Питер, – кивнул Найтингейл.

– И соответственно, вот второй, целый.

– Такие устройства мы и называем двойными.

– А что тут написано с краю? – спросила Лесли, показывая пальцем.

Я глянул – по самому краешку диска и правда тянулась вязь каких-то знаков. Найтингейл пояснил, что раньше на капканах для демонов часто находили рунические надписи. Считалось, что в оригинальной скандинавской технологии руны тоже были частью заклятия.

– Как у даосов? – спросил я.

– Возможно, – сказал Найтингейл. – Сравнительная теория магии – дисциплина, которая находится пока в зачаточном состоянии.

Фирменный найтингейловский подкол, означающий «кроме вас, до этого никому нет дела».

– Мы потратили много времени и сил на перевод рунических надписей, а в итоге получили в основном оскорбительные посылы – например «Сдохни, английская свинья». Некоторые, впрочем, были весьма двусмысленными. Из них мне больше всего нравилась фраза «Это неэтичный аргумент». И конечно, был один неизвестный мастер, который оставлял подпись «С приветом из Эттерсберга».

– Что это означало?

– «Придите и избавьте меня от мук», – ответил наставник. – По крайней мере, мы так полагали. Они призвали в свои ряды множество адептов магии со всей Европы. Многие так и не смогли смириться с тем, что их заставляли делать. Кто-то покончил с собой, кого-то сразила странная болезнь: они просто прекращали есть и угасали. Другие были крепче духом – эти устраивали диверсии, пытались связаться с внешним миром в отчаянной надежде, что их услышат.

– Но ведь кто-то же услышал, – сказал я.

– Да, – кивнул Найтингейл, – мы.

Тут я узнал наконец буквы: рунами они не были.

– Эта надпись на эльфийском языке.

– Очень сомневаюсь, – покачал головой наставник.

– Не настоящих эльфов, – пояснил я, задумавшись на миг, существуют ли они, – а толкиеновских, из «Властелина Колец». Он, когда книгу писал, придумал целый язык и разработал алфавит.

– Народ, это все, конечно, очень интересно, – вклинилась Лесли, – и я просто обожаю торчать рядом со всякими убойными штуковинами, но вообще-то кушать хочется. Так что давайте поскорее разберемся с этим СВУ.

– СДУ, – поправил я, – самодельное демоническое устройство.

– Да не похоже на самодельное, – возразила Лесли. – Наоборот, изготовил явно мастер. И явно на заказ.

– Сперва закончим, – сказал Найтингейл.

Лесли явно злилась, но решила промолчать.

– Заряд первого компонента, – Найтингейл показал на пустой диск, – должен был сработать на любой магический импульс в этих стенах. Думаю, его нарочно «взвели», чтобы уничтожить кого-то из вас, когда вы вернетесь. Но, к счастью, на вашем месте оказался я и успел сдержать и рассеять взрывную волну.

– А если бы не успели? – спросил я.

– Разумеется, взрывом бы меня убило, – ответил Найтингейл, – и вместе со мной всех, кто находился бы в квартире. Весьма вероятно также, что с жизнью распрощались бы все в радиусе двадцати ярдов от дома.

Я уже открыл рот спросить, каким образом, но Лесли возмущенным взглядом заставила меня молчать. Как же все-таки красноречивы эти голубые глаза!

– Но, к счастью, это здание современное, и к тому же из бетона, – продолжал Найтингейл.

– Оно недостаточно старое, чтобы напитаться вестигиями, а бетон очень хорошо их поглощает. Я намерен загнать демона в эти стены, он будет уходить гораздо медленнее, чем первый. Само заклинание будет очень быстрым, вы не успеете отследить. От вас же требуется уловить сущность демона. Возможно, так у нас получится определить его происхождение.

Глубоко вздохнув, Найтингейл протянул руку над диском, выбросив вперед два пальца. Движение было странноватое, какое-то даже религиозное. Пальцы зависли в паре миллиметров от диска.

– Ощущения могут быть довольно неприятными, – сказал он и коснулся диска.

Слабо сказано, черт возьми. Охренеть как слабо сказано.

Нет, нас не вывернуло наизнанку, мы не упали в обморок и не разрыдались. Но ко всему этому были очень близки.

– Что скажете? – спокойно спросил менее впечатлительный Найтингейл.

– Собака, сэр, – сдавленным голосом ответила Лесли. – Отвратная зверюга типа питбуля или ротвейлера.

Второе взрывное устройство тоже превратилось в горстку песка. Какую-то часть моего сознания снедал вопрос: не эта ли сила уничтожила столько моих телефонов? А другая часть истерично верещала, что мяса я в жизни больше не возьму в рот.

Был запах крови, была боль и безумное, яростное торжество. Были бетонные стены и подстилка из гнилой соломы. А потом все это начало угасать, рассеиваться – так бывает, когда после пробуждения блекнут ночные кошмары и чувствуешь, как комок ужаса где-то в животе потихоньку тает.

– Собачьи бои, – сказал я.

Поднялся на ноги, правда, не слишком уверенно, потом помог встать Лесли. Найтингейл резко выпрямился. Я никогда еще не видел у него в глазах такой ярости.

– Он использовал собаку, – процедил наставник. – Не знаю, что может оправдать подобные методы.

– Ну, на этот раз хоть не человека, – возразила Лесли.

– А можно взять образец? Это безопасно? – спросил я.

Найтингейл разрешил. Криминалисты, похоже, вообще ничего не почувствовали. Я взял у них пару пакетов для образцов и расфасовал песок из обоих дисков. Затем включил телефон, сфотографировал надпись с краю. И спросил:

– А немцы использовали для этого собак?

– Если и да, нам об этом неизвестно, – ответил Найтингейл. – Впрочем, у них был неограниченный запас человеческого материала.

– Как по-вашему, он связан с Безликим? – спросил я.

– О, я полагаю, мы имеем дело с магом номер один, – сказал Найтингейл. – По возрасту как раз он мог обезглавить Ларри Жаворонка и основать заведение в Сохо.

– Он выглядел так, словно перенес инсульт, – сказала Лесли, – возможно, переборщил с магией. Понятно, почему залег на дно.

Безликий, с которым столкнулся я и который безуспешно гонял меня по крышам в Сохо, был молод. Лет тридцати с небольшим. Если Вудвилл-Джентл по болезни отошел от дел в семидесятые, когда его преемник еще пешком под стол ходил, то логично, что в их деятельности возник такой перерыв. Найтингейл с этим согласился.

– Но хотелось бы все же выяснить, что их связывает, – сказал он.

– Да что угодно, – отозвался я. – Возможно, Безликий его родственник. Или ученик. Или просто тип, которого он случайно подцепил на автобусной остановке.

– Последний вариант, думаю, можем исключить, – сказал наставник.

– Но теперь-то хотя бы одного из двух мы знаем, – напомнила Лесли. – Можем найти его медицинскую карту, проверить регистрацию его русской сиделки, исследовать шприцы, отследить платежи, которые отсюда проводили. У нас, в конце концов, есть его имя! От этого и будем плясать.

– Плясать будем очень, очень осторожно, – строго сказал Найтингейл. – Я абсолютно уверен, что капкан установили на вас с Питером, и, вернувшись сюда, вы погибли бы. Информацию по нему вы, конечно, проверяйте, но отныне все встречи с потенциальными Крокодильчиками будут проходить только в моем присутствии. Вам понятно?

Мы с Лесли не имели ничего против подобной смены тактики. Мало что подпитывает инстинкт самосохранения лучше смерти, которой чудом сумел избежать. Найтингейл, прекрасно понимая, что мы под впечатлением, отправил нас домой. Но я пока не был готов вернуться в тишину и сумрак Безумства.

– А пошли в паб, – предложил я в лифте. – А то уже сто лет не пили вместе.

– И почему, интересно? – отозвалась Лесли, постучав ногтем по маске возле рта.

– Ой, да ладно. Возьмешь соломинку.

Ну разве можно было отказаться?

– Куда пойдем-то? – спросила она, когда мы втопили по набережной Виктории.

– В «Эй Би Локал», куда ж еще.

Лесли аж вздрогнула.

– Ну ты и скотина.

– Они переживают, – сказал я. – Хотят узнать, как ты. Рано или поздно тебе все равно придется… встретиться с ними.

– Лицом к лицу, ты хотел сказать?

– Именно лицом, – кивнул я, – и именно к лицу. Но самое главное, мы с тобой весь вечер будем пить бесплатно.