За последние несколько недель я не раз задавался вопросом, смогу ли когда-нибудь рассказать Реган, чем занимаюсь на самом деле. Смогу ли признаться, почему действительно начал преследовать ее, когда узнал кто она, и чего пытался добиться с тех пор.

Я прокручивал это в голове бесчисленное количество раз, и ни один вариант не заканчивался тем, что Реган оставалась бы довольна мной.

Чего я не ожидал, так это того, что Реган выберет меня.

Она превзошла все мои самые смелые ожидания и защитила меня, и теперь мне казалось, что у меня появился шанс. Казалось, есть вероятность, что Реган будет предана мне больше, чем своему отцу, и вдруг у меня появился реальный выход из этой ситуации.

Я смогу отомстить, и это будет только слаще, когда Кэмерон узнает, что его единственная дочь так влюблена, что готова убивать ради меня.

Она крепче прижалась ко мне, когда я мчался по дороге к ее дому. Все могло быть так просто. Я отвезу ее домой, мы останемся вместе на ночь, и я расскажу ей все.

Сердце забилось быстрее, когда я подъехал и припарковал байк.

Ослепляющая ярость к Кэмерону Флетчеру, пронзившая меня, оказалась неожиданной. Я знал, что Реган совершенно не представляет, чем занимается ее отец. Я понял, что она наивна во всем, что он делает, и он выстроил идеальный мир, чтобы все так и оставалось. Держать ее рядом, наивной, достаточно занятой, чтобы у нее не возникало желания задавать лишние вопросы. А если вопросы и появлялись, у него всегда находилось безупречное объяснение, почему ей лучше оставаться поблизости и не мешать ему.

Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Реган была его врагом. Единственным изъяном в его жизни, единственным человеком, который не стал бы мириться с тем ужасом, что он творил, и мог все разрушить. Он видел в ней обузу, а не ценность. Он слишком ревновал к тому, что однажды все это будет принадлежать ей, и не мог вынести мысли отдать ей хоть крупицу того, что имел. Он старался держать ее близко и на коротком поводке.

Теперь она была моей, и мою женщину никто не посадит на поводок. Она могла бы восстать против всего мира, и я с радостью встану рядом, чтобы остановить любого, кто попробует вмешаться.

Она не знала правды о собственном отце. И я не мог ее винить, простой поиск в Google не выдаст всех извращенных дел, в которых он участвовал или к которым был причастен. Но она должна узнать. Должна понять прежде, чем я отомщу, иначе она никогда не станет слушать.

Часть меня радовалась мысли, что она может поверить мне. Может быть, даже встать на мою сторону.

Я помог ей слезть с байка, и она натянуто улыбнулась.

— О чем ты хотел со мной поговорить?

— Сначала поднимемся к тебе в комнату. У меня есть для тебя сюрприз.

— Что ты делал в моей комнате? — спросила она, переводя взгляд с меня на дом.

— Доставлял подарки? Мне казалось, тебе это нравится.

— Нравится. Но не после всего, что случилось. И особенно не после слов «нам нужно поговорить». Потому что если ты собираешься расстаться со мной после того, как я… выстрелила в человека ради тебя, я буду в ярости.

— Ты думаешь, я хочу расстаться с тобой после того, как ты спасла мне жизнь?

— Думаю, что ты ведешь себя странно, а я и так на нервах, так что да, меня это беспокоит.

Она не сдвинулась с места, но я притянул ее к себе, закинул руку ей на плечо и повел в дом.

— Я сидел и в голове уже строил наше совместное будущее, Реган. И у меня нет ни малейшего намерения заканчивать отношения в ближайшее время.

— Как романтично, — пробурчала она, когда мы поднимались наверх.

Я рассмеялся и притянул ее ближе, поцеловав в шею.

Реган снова и снова показывала, что будет рядом со мной, предана мне и моим тайнам. Она знала все мои стороны и, казалось, все равно любила каждую из них.

По крайней мере, я на это надеялся.

Я никогда не доверял людям. Потребовались годы, прежде чем я по-настоящему впустил кого-то в свою жизнь, и даже тогда многих держал на расстоянии. Но не ее.

Я развернул ее, заставив повернуться к кровати и к холсту, который повесил над ней.

— Что это? — спросила она, разглядывая картину. Ее глаза были широко раскрыты, и восхищение в них странным образом меня успокаивало.

Эта картина всегда напоминала мне «Звездную ночь»: завитки черного и синего в небе кружатся вокруг яркой луны. Поле внизу усыпано голубыми светящимися звездами, а в дальнем конце стоял призрак.

Искусство никогда не имело для меня смысла. Люди всегда ищут в каждой работе глубокий смысл, а для меня это было просто искусство. Но эта картина цепляла меня. В ней было что-то, что заставляло чувствовать себя слишком одиноким. Призрак казался одновременно пугающим и прекрасным.

Я встал рядом с ней, пока она рассматривала полотно.

— Это последнее, что у меня осталось из дома. От родителей.

— И ты принес ее сюда?

— Да, — сказал я, подходя ближе. — Мне больше негде хранить ее.

— Она красивая. Можешь оставить ее здесь. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. А почему она была у твоих родителей?

Я обошел комнату и сел в кресло в углу. Она стояла ко мне спиной, все еще глядя на картину.

— Они были арт-брокерами. В основном работали с дорогими полотнами. В доме их были сотни, — сказал я, стараясь приглушить злость, которая поднималась во мне. Это была не она. Это был ее отец, который все у меня отнял. — Иногда меня бесило, сколько всякого дерьма они вешали на стены. Но все остальное сгорело. Я нашел только две картины, и эта одна из них. Другая спрятана у Иви. От нашего дома не осталось ничего, кроме пепла.

Челюсть свело, губы скривились от злости, и она сделала шаг назад. Я пытался справиться, но воспоминания возвращали всю боль.

— От моих родителей не осталось ничего, кроме пепла.

Ее глаза расширились, но она не смотрела на меня.

— Представь. Куча пыли — все, что осталось от твоей жизни. И им приходится разгребать ее, чтобы найти обгоревшие кости твоей семьи.

Вот тогда она повернулась ко мне. Лицо потемнело от печали, и она подошла ближе. Мне даже не пришлось просить, она просто села ко мне на колени. Кровь забрызгала ее платье, но с лица я почти все стер.

— Рук, мне жаль. Мне так жаль.

— Это ведь не твои грехи, за которые нужно извиняться?

— Нет. Но я все равно хотела бы, чтобы с тобой этого никогда не случалось. Правда осталось только две?

— Да. Огонь уничтожил все. Больше ничего не осталось.

— Как? Пожарные не успели?

— Нет, — сказал я, наконец встретившись с ней взглядом. — Успели. Но огонь горит быстрее и жарче, когда тот, кто его разжег, использует горючее.

— Кто-то намеренно устроил пожар? — спросила она. Ее губы скривились, в голосе звучало отвращение. — Мысль о том, что кто-то мог специально сжечь ваш дом вместе с вами внутри… Конечно, ты злишься. Я бы тоже злилась. Как вообще можно так поступить?

— Кто-то поступил. И кто-то был этому рад.

— Ты знаешь кто?

Мои пальцы сжались на ее бедрах. Внезапный страх, что она может уйти, заставил меня удерживать ее крепче.

— Да, — ответил я.

— И? Ты собираешься сказать мне, кто это был и что с ним случилось? Или это тоже какой-то секрет?

Голос ее был тихим, печаль в нем заставляла мою грудь сжиматься.

— Это был секрет. Тот, который я скрывал от тебя. Но думаю, ты должна знать.

— Ладно. Это немного пугает, но я хочу, чтобы ты рассказал. Ты во многом держал меня в стороне, и я начала думать, что для тебя все это скоро закончится. Что ты просто не хотел, чтобы я переплеталась с твоей жизнью, и тебе проще было убрать меня из нее.

— Нет, Бунтарка. Я вплетал тебя в свою жизнь, даже когда не хотел этого.

— Но сейчас ты хочешь, чтобы я была в твоей жизни?

— Да.

— Тогда расскажи.

Я глубоко вдохнул, притянув ее к себе еще крепче. Я не был уверен, что позволю ей уйти, даже если она захочет.

— Я знаю, кто это сделал. И знаю, чем занимается сейчас. Он на вершине мира. С ним никогда не случалось ничего плохого. Я ждал, что карма настигнет его, но этого так и не произошло. Он только получал все больше, больше денег, больше власти. — Я снова поправил ее, сжимая так сильно, что пальцы впивались в ее бедра. — Это сделал твой отец, Реган.

Я почувствовал, как ее тело напряглось, как она почти перестала дышать, осознавая мои слова. На мгновение мне даже стало ее жаль, пока я не вспомнил, насколько лучше была бы ее жизнь без него.

Еще удар моего бешено колотящегося сердца, и она начала вырываться.

— Ты считаешь это смешным, Рук? У меня и так сейчас полно проблем с отцом. Мне не нужны твои шутки.

— Это не шутка. Твой отец использовал моих родителей, а когда они отказались ему помогать, он их убил.

— И ты знаешь это наверняка? Или просто ищешь, на кого свалить вину?

— Наверняка. — Она снова попыталась вырваться, но я удержал ее. — Перестань, Реган. Ты никуда не уйдешь, пока не поймешь.

— Я никуда не уйду, но ты уйдешь. Тебе лучше уйти.

— Ты понимаешь, что я знал? Знал с тех пор, как меня привезли к тому сгоревшему дому, и я начал копать, кто мог это сделать. Твой отец убил моих родителей. Он пытался убить меня и Иви.

— Мой отец не мог так поступить. Я знаю, он был резок со мной по некоторым поводам, но он не убийца. Он не стал бы пытаться убить детей! — закричала она.

— Стал. И сделал. Моя семья была не первой, чью жизнь он разрушил, и точно знаю, что не последней.

— Это неправда. Он защищает людей. Он управляет охранной компанией, чтобы защищать людей и их вещи, а не причинять им вред.

— О, он защищает. Но совсем не так, как ты думаешь. Он прикрывает отвратительных, мерзких людей, которых ни одна приличная фирма не согласится обслуживать. Знаешь, что еще он сделал? — спросил я, доставая телефон. — Он сегодня сжег наш бизнес, когда узнал, кто я и что мы вместе.

Ее брови нахмурились, она посмотрела на экран, потом на меня. На секунду мне показалось, что она может встать на мою сторону.

— Ты думал так с самого начала? — спросила она, отступая от меня. Я отпустил ее, решив, что ей нужно немного воздуха, прежде чем она вернется.

— Да, — ответил я.

— В ту ночь, когда я назвала тебе свое имя, я увидела выражение твоего лица и то, как ты резко ушел. Я решила, что ты больше не хочешь иметь со мной ничего общего, но потом ты снова начал появляться, преследовать меня. Я никогда не понимала почему. И дурочка, я даже не спросила, потому что была чертовски счастлива, что ты заботишься обо мне каким-то извращенным образом.

— Я и заботился. И не только в извращенном смысле, хотя и это тоже, — усмехнулся я, надеясь, что она подойдет ближе.

— Заткнись, Рук! — закричала она, широко раскрыв глаза. — Ты знал, что я его дочь, и поэтому тебе было до меня дело. Потому что у тебя какая-то идиотская идея, что он убил твою семью, сколько, десять лет назад? Вот почему ты крутился рядом. Из-за него. Я думала, тебе нужна я, а на самом деле ты искал его.

— Да, я искал его слабое место, и думал, что им будешь ты. Но это оказалось не так. По крайней мере, не так, как я ожидал. Я хочу разрушить его жизнь так же, как он разрушил мою, и думал, что смогу использовать тебя для этого. — Я встал, направляясь к ней. Она отступила, но мне было все равно. Я схватил ее за руки, прижимая к своей груди. — Использование тебя быстро превратилось в потребность в тебе.

— Нет. Нет, нет, нет, — сказала она, вырываясь. — Ты не имеешь права делать вид, будто все это не было каким-то извращенным планом, использовать моего отца или причинить ему боль. Ты собирался меня убить? В этом все дело? Все те разы, когда я думала, что ты можешь меня убить… ты ведь собирался, да? Хотел забрать меня у него, чтобы он почувствовал твою боль.

— Честно? Нет. Это не входило в мой план. Может, мелькали подобные мысли, когда я только узнал, кто ты, но я решил, что ты стоишь большего, чем жертва ради разрушения жизни твоего отца. И я был прав.

— Твой план? — переспросила она, словно слова оставили неприятный привкус во рту. — Ты больной. У тебя есть план? Какой? Убить моего отца, уничтожить его? Использовать меня, чтобы уничтожить его, а потом что? Уйти, когда моя жизнь превратится в пепел, и больше никогда со мной не разговаривать? Что?

— Все это.

— Значит, это все еще твой план? Ты хочешь его убить.

— Я хочу, чтобы он увидел, как вся его жизнь рушится у него на глазах. Хочу, чтобы он понял, что на этой чертовой земле для него больше ничего не осталось, прежде чем он умрет. Да.

Ее рот приоткрылся.

— И как же я, сама того не зная, помогла этому плану?

— Ты дала мне доступ к его расписанию, к его дому, к его жизни. Я знаю, что он и Эллиот перехватывают партии наркотиков у крупнейших наркобаронов. Он хочет сам стать одним из них. Знаю, что Кэнди, еще одна пешка в его игре, чтобы прикрывать свои дела. Он использует ее имя на зданиях и складах, чтобы прятать украденные наркотики. Возможно, он даже не собирается на ней жениться, ему просто нужно было водить ее за нос. — Я шагнул ближе, уже понимая, что она мне не поверит. Я и сам едва поверил, когда сложил все воедино. Одно за другим, как пазл. — И знаю, что он сжег Maverick Moto, потому что узнал, кто я, после того как увидел нас в Sweet Haven. Я знал, что такое может случиться, но мне было все равно, я переживал за тебя, а не за него. Только я не ожидал, что он сожжет мой бизнес. И еще я знаю, что человек, которого ты сегодня убила, охотился на нас, потому что твой отец подал сигнал убить меня. Заказ. Он платит за мою смерть, и за смерть девушки, которая ездит со мной. Им заплатят больше, если сначала убьют тебя и оставят меня в живых ненадолго, а потом прикончат. Он платит больше за мою боль, Реган.

Гнев внутри меня разрастался и нарастал, пока я не почувствовал, что вот-вот взорвусь, но сдержался.

— Ты правда думаешь, что мой отец заказал меня? Свою дочь? И что он заплатит больше, если меня убьют, потому что думает, что ты обо мне заботишься? Ты сошел с ума? Я понимаю, ты погряз в этом темном, извращенном мире, но остальные из нас там не живут, Рук.

— Я говорю тебе все это, потому что ты показала, что можешь быть на моей стороне. Хочешь правду? — спросил я, злясь еще сильнее. — Не хочешь больше оставаться в неведении? Тогда тебе придется увидеть, что весь этот чертов мир темный и извращенный. Это тебя от него ограждали. Наивная чертова принцесса, которая, как я думал, хочет знать, что происходит вокруг. Я ни разу тебе не солгал. И каждое слово можно доказать.

— И ты решил, что сейчас подходящий момент посвятить меня в этот план? Не несколько недель назад? Не тогда, когда я плакала и говорила, что не хочу, чтобы мне врали и держали в стороне?

— Ты также сказала, что выдержишь правду. А несколько недель назад я не понимал, что ты влюбишься в меня. И не понимал, что сам влюблюсь в тебя. Так что нет, тогда это не было вариантом.

— Я не влюблена в тебя. Ты болен. Ты думаешь, мой отец убивает людей и заказал собственную дочь? И тебя, потому что мы встречаемся? Ты сумасшедший? Убирайся и не возвращайся.

— Я и так знаю, что ты меня любишь, Реган. Иначе ты бы не сделала того, что сделала. Ты понравилась мне в первую же ночь, когда мы встретились. Я уже гонялся за тобой до того, как узнал, кто ты. Не забывай, я узнал кто ты только после Ночи Святых.

— Это не имеет значения! Ты все равно использовал меня потом. И, может быть, я думала, что люблю тебя, когда сделала это, но ты только что ясно дал мне понять одну вещь.

— Какую?

Она расправила плечи, подняла голову, но я видел боль в ее глазах.

— Ты никогда меня не любил. Никогда по-настоящему обо мне не заботился. Даже близко. Я была пешкой в твоей игре, и ты не можешь внезапно изменить этот факт. Так не поступают с теми, кого любят. А теперь убирайся.

Я покачал головой и направился к двери. Я не собирался уходить навсегда, но мне нужно было пять минут, чтобы привести мысли в порядок.

— Я любил тебя, люблю, все это правда. Да, я собирался использовать тебя как пешку, и этот план быстро полетел к чертям. Теперь у меня новый план, и да, ты в нем участвуешь.

Я хлопнул дверью, и все вдруг сошлось воедино.

К несчастью для Реган, я по-прежнему был уверен, что она любит меня, и хочет она того или нет, она все еще была моей.