Я так и не услышала, как завелся байк Рука после того, как он исчез. Не знаю, почему он в конце концов сдался и ушел, но когда дверь захлопнулась за его спиной, в нем было больше злости, чем боли.

Я подошла к зеркалу, к тому самому, перед которым стояла всего пару часов назад, собираясь доказать себе, что достаточно сильна, чтобы поднять голову и уйти. Хотела убедиться, что смогу выдержать удар и все равно выйти из этого целой.

Но единственное, что доказано, что теперь я убийца.

Я не могла вынести мысли, что с Руком что-то случится, и сделала свой выбор. На одно мгновение меня это устраивало. Я возвращалась сюда с ним с глупой надеждой, что, возможно, он заботится обо мне, так же, как я о нем.

Он так быстро разрушил эту иллюзию, что я даже не успела понять, что между нами произошло.

Он считает моего отца чудовищем, способным убить его семью, и при этом каким-то образом влюблен в меня?

Расстегнув молнию на платье, я собиралась выбросить его. Я слишком много времени провела с Руком и должна была напомнить себе: все это ненормально. Нужно быть с парнем, который не убивает, не преследует и не манипулирует. Хотелось позвонить Харпер, но я даже не знала, с чего начать.

Вместо этого быстро приняла душ и легла в постель, уставившись в потолок, казалось, прошли часы. Мотоцикл Рука так и не издал ни звука, и я невольно задумалась, стоит ли он под моим окном всю ночь или просто сидит на своем мотоцикле. Впрочем, это не имело значения.

Мне не хотелось желать, чтобы он был здесь. Не хотелось чувствовать себя в безопасности из-за его присутствия, особенно если кто-то и правда пытается меня убить.

Я перевернулась на бок, одеяла обвились вокруг меня, как смирительная рубашка. Может ли где-то действительно быть человек, готовый заплатить за мою смерть? Или за смерть Рука?

То, что кто-то желает Руку смерти, еще можно было понять, учитывая, с какими людьми он связан. Но почему в список добавили меня?

И откуда они вообще знают, что он теперь с кем-то? Я не появлялась с ним повсюду настолько часто, чтобы нас успели заметить вместе. И уж точно Рук не стал бы рассказывать кому-то вне своего круга, что мы встречаемся.

Встречались, напомнила я себе.

Я снова перевернулась. Он сказал, что у него есть доказательства, но не показал их, а я и не попросила. Слишком тяжело видеть подтверждение того, что кто-то хочет твоей смерти. И уж тем более слушать, как Рук убеждает меня, что заказчиком был мой отец.

Я скинула одеяло и встала, накинула на плечи плед, натянула ботинки и, спустившись вниз, вышла на улицу.

Зима здесь не бывала суровой, но ночью температура легко опускалась до тридцати с лишним по Фаренгейту, и после теплой постели холод казался пронизывающим.

Я поежилась, пледа явно было недостаточно. Я знала, где Рук обычно ставит байк, и направилась туда. Небо было почти черным, облака скрывали даже тонкий серп луны. Я вздрогнула снова, на этот раз от страха перед тем, что может скрываться в темноте.

Подойдя ближе, я крикнула:

— Рук, я знаю, что ты здесь. Ты так меня напугал, что я теперь всерьез думаю, будто кто-то собирается меня убить. Пожалуйста, выйди из укрытия, пока я не дойду до твоего байка.

Не прошло и трех секунд, как Рук вышел из-за деревьев и направился ко мне. Его взгляд скользнул по мне, он покачал головой и уже стягивал кожаную куртку.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, накидывая куртку мне на плечи.

Я не стала сопротивляться, тепло окутало меня, и я плотнее запахнулась.

— Пришла посмотреть, какие у тебя доказательства.

— По какой части?

— Что кто-то пытается меня убить.

Он кивнул, не споря, достал телефон, пролистал сообщения и протянул мне.

Я прочитала их, номер был без имени. В первом содержался список сумм, предложенных за каждого из нас; во втором напоминание, что за меня заплатят больше, если убьют первой. У меня скрутило желудок. Никто не хочет получать подтверждение, что кто-то ненавидит тебя настолько, что готов заплатить за твою смерть.

— Для меня это мало что значит, когда я не знаю, кто это отправил.

— Тогда позвони на этот номер.

— Ни за что. Я не знаю, кто это.

— Ашер. Один из самых влиятельных людей в городе. И наш друг.

Имя показалось знакомым, но я не могла вспомнить, откуда.

— А если это просто Мейсон, или Эйден, или Хиро притворяются кем-то другим?

— Позвони. Ты поймешь, что это не они.

— Он, наверное, спит?

— Возможно. Не знаю, — ответил Рук.

Теперь он выглядел грустным и каким-то потухшим, совсем не таким, как раньше.

— Я не собираюсь звонить какому-то богатому влиятельному придурку посреди ночи, чтобы что-то выяснять.

— Тогда не знаю, что еще сказать, чтобы доказать это прямо сейчас. Ты все равно не веришь моим словам.

— А с чего мне верить? Ты лгал мне все время, что я тебя знаю! — выкрикнула я, и мой голос эхом расколол тишину ночи.

Он лишь оглянулся по сторонам, но не попытался меня остановить.

— Почему я вдруг оказываюсь злодеем, если ты и без того злилась на своего отца? Ты знаешь, что он ведет себя с тобой как последний мудак. Знаешь, что он ни во что тебя не ставит, когда передает бизнес какому-то идиоту вроде Эллиота, а не тебе. Он даже не удосужился сказать, что собирается жениться. Ты вообще задумывалась, зачем ему жениться, если он, по его словам, так чертовски болен, что не может даже помочь тебе после того, как ты ради него от всего отказалась? Значит, жену и новоиспеченного сына он тянуть может, но слишком болен, чтобы позаботиться о тебе? — Он шагнул ближе, глядя на меня сверху вниз. — Хватит допрашивать только меня, Реган. Начни задавать вопросы ему, а потом решай, кто действительно хочет, чтобы ты была в безопасности.

Он поднял руку и провел пальцами по моей челюсти, и я ненавидела себя за то, что не оттолкнула его.

— Я рад, что ты сомневаешься во мне. Я дам тебе любые доказательства, какие у меня есть. Но не задавай эти вопросы только мне.

Я больше не выдерживала. Ни его волосы, падающие на лоб, ни этот взгляд, ни запах куртки, все еще согревающей меня. Не могла находиться рядом с ним и не чувствовать, как сдаюсь.

Я стянула куртку, заставив его забрать ее, развернулась и молча ушла в дом.

Возможно, мне и правда стоило задать вопросы отцу. И, возможно, задать еще несколько вопросов Руку. Но сейчас мне необходимо побыть одной.

Рука не было весь день.

Я мерила шагами комнату, плакала, пыталась дозвониться до Харпер, но она, видимо, была занята, от нее не было ни слова. С наступлением ночи я изо всех сил старалась не накручивать себя сильнее, чем уже накрутила. Сначала проверила окно, плотно закрыла и заперла его, затем заперла дверь в спальню. Я понимала, что хлипкий замок на деревянной двери вряд ли удержит Рука или кого-то еще, если они действительно захотят войти, но это хотя бы давало ощущение, что я пытаюсь защититься.

И все же меня не должно было удивлять, что Рука это не остановит.

Он вошел в комнату так, словно у меня вовсе не было двери. Тем более запертой.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, уже глядя на него с холодным раздражением.

— Пришел посмотреть, дома ли твой отец. Но в его части дома тихо.

— Потому что его нет.

— Как жаль. Я надеялся покончить со всем этим сегодня и двигаться дальше.

— Что это значит? — спросила я, едва ли желая знать ответ.

— Это значит, что я пришел убить твоего отца сегодня и заставить его сказать тебе правду. А теперь придется подождать.

— Знаешь, я уже говорила это, но ты чудовище, Рук.

— Нет. Я просто не хочу проводить еще одну ночь вдали от тебя, а он стоит между нами. И не делай вид, будто не чувствуешь того же.

— Я сделала то, что должна была, потому что не хотела твоей смерти. Это не значит, что мне это понравилось.

— Тогда почему ты не понимаешь? Я сделаю все, что нужно, чтобы ты была в безопасности, — сказал он, осторожно шагнув ко мне.

— Даже если для этого придется убить моего отца?

— Возможно. Если он пытается убить тебя, то да. Ты моя, а я защищаю свое. Это моя работа.

— Ты считаешь, что твоя работа — защищать меня?

— Не считаю. Я знаю это. Можешь ненавидеть меня, Бунтарка. Я все равно дам тебе все, что ты, черт возьми, захочешь.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — сказала я, и дыхание сбилось, когда он наклонился и коснулся губами моей шеи.

— Уверена?

Каждый волосок на моем теле встал дыбом; дрожь прокатилась по коже, когда его пальцы скользнули по моим бедрам и талии. Это легкое прикосновение было опаснее любого давления, оно заставляло меня почти сдаться. Его рука поднялась к моей шее, затем пальцы вплелись в мои волосы и сжались, откидывая мою голову назад и вынуждая смотреть ему в лицо.

— Да, — ответила я, хотя мое тело предательски сильнее прижалось к нему.

— Я не знал, Реган. Не знал, что ты умная и сильная. Не знал, что тебе так отчаянно нужно больше от жизни. Не знал, что ты хочешь править миром, понять мой мир… или убивать ради меня. — На последних словах он усмехнулся.

У меня перевернулось все внутри, и я резко оттолкнула его. Он все еще держал меня за волосы, но шагнул назад.

— Ну же. Я знаю, ты злишься куда сильнее, чем можно выразить одним толчком. Ты хочешь выцарапать мне глаза, хочешь причинить мне боль, так давай.

— Нет. Я не монстр, как ты.

Он рассмеялся и снова притянул меня к себе.

— Ты тоже монстр. У тебя больше нет гребаного нимба над головой, Реган. Ты убийца. Можешь наказывать меня как захочешь, но скрыть то, кем ты стала, уже не выйдет. По крайней мере, не от меня.

Его слова стали последней каплей. Гнев ослепил меня, заглушив голос разума и выпуская наружу то, чего я на самом деле хотела. Я перешла черту, о которой раньше и подумать не могла, ради него. Ради того, чтобы он остался жив. А теперь он бросал это мне в лицо.

Внезапный всплеск ярости и желания захлестнул меня. Я вывернулась из его хватки, резко толкнула, он споткнулся и упал в кресло, в котором сидел, когда сообщил, что вся моя жизнь была ложью.

Я встала перед ним. Его взгляд медленно скользнул по моему телу и остановился на лице. Жар и желание в его глазах заставили меня сжаться изнутри. Я ненавидела его голубые глаза. Ненавидела то, как мне нравились татуировки на его шее и руках. Ненавидела его за слова, которыми он снова и снова задевал меня, втягивая глубже в свой мир.

Я подошла ближе и замахнулась. Я почти удивилась сама себе, когда ладонь с силой ударила его по щеке. Звонкий шлепок кожи о кожу отозвался у меня в висках.

Его взгляд потемнел, он подался вперед и притянул меня к себе, сжав ткань моей майки в кулаке. Раздался треск и лямки порвались.

Моя грудь тяжело вздымалась, когда он дернул ткань еще сильнее, обнажив грудь.

Наши взгляды встретились на одно биение сердца, и он встал. Его ладони скользнули по моим бедрам, руки сомкнулись вокруг меня, поднимая вверх, пока он продолжал двигаться. Моя спина ударилась о стену, острая боль заставила меня зашипеть, прежде чем я наклонилась и впилась зубами в его шею.

Он застонал, сжимая меня крепче. Этот звук разжег меня еще сильнее; бедра невольно сжались, тело вспыхнуло от накатившего жара. Он перехватил меня удобнее, и я вцепилась в него, ногти впились в спину, когда он выгнулся.

Его губы нашли мои. Язык вторгся, будто имел на это право, и я начала бояться, что так и есть. Я не сопротивлялась. Я принимала это.

И не только принимала то, что он предлагал, но и требовала большего. Моя рука скользнула между нами, пробираясь под его джинсы, пока не нашла его член, уже твердый и готовый для меня. Мои бедра сжались вокруг него. Желание опуститься на него становилось невыносимым.

Его взгляд, устремленный на меня, ничуть не помогал моей решимости. Если у меня вообще еще оставалась решимость.

В его глазах не было злости. Ни намека на тот смертельный блеск, который всегда немного пугал меня. Они были мягкими.

Он смотрел на меня тем нежным взглядом, о котором мечтает любая девушка, особенно от такого мужчины, как он. Мужчины, который, вероятно, ни на кого так никогда не смотрел.

У меня перехватило дыхание. Я оттолкнула его и, выскользнув из-под его руки, отступила, понимая, что снова сдаюсь.

— Уходи, Рук.

Он не сказал ни слова, только взглядом медленно скользнул по моему лицу. Ни вспышки гнева, ни хмурого выражения, лишь короткий, резкий кивок.

— Я буду рядом, — произнес он, и от его низкого голоса у меня подкосились ноги.

— Пожалуйста, иди домой. Мне не нужно, чтобы ты был рядом.

— Ни за что, черт возьми, я не уйду далеко. Веришь ты или нет, но тебя пытаются убить, и я этого не допущу.

— Вон, Рук.

Дверь захлопнулась за ним, и я рухнула на кровать. Тени танцевали за окном, пока я плотнее укутывалась в одеяло. Теперь мне предстояло провести ночь, гадая, что Рук может оказаться не единственным, кто стоит в темноте снаружи.