Сегодня еще одна вечеринка, на которую я пойду одна. Отец написал мне ранее, что его не будет дома еще несколько дней, но впервые мне было все равно, что придется идти одной. Так даже лучше.

Я застегнула бриллиантовое ожерелье на шее. Розовое сердечко, которое подарил мне Рук, идеально сочеталось с цепочкой бриллиантов. Я расправила плечи и дольше обычного посмотрела на себя в зеркало.

Впервые в жизни я почувствовала себя взрослой женщиной. Готовой больше не бояться и не прятаться. Я хотела, чтобы меня видели. И боялись.

Так и будет.

Рук ясно дал понять, что я способна добиться всего сама, и его слова крутились у меня в голове. Я справлюсь.

Поэтому я поехала на ужин одна, но на этот раз с высоко поднятой головой.

Я вышла из машины на тротуар и посмотрела на мерцающие огни на фасаде раскинувшегося особняка. Больше не имело значения, что делаю и зачем я здесь. Казалось, мозг не успевает осмыслить все, что со мной произошло, и я просто действую по инерции.

У меня ничего не осталось. Ни другой карьеры, которая ждала бы меня, ни другой семьи, которая бы приняла. Даже не знаю, достаточно ли талантлива в искусстве, чтобы сделать из этого карьеру. Я отказалась от этого ради помощи отцу и вот к чему это привело.

Возможно, у меня есть Рук. Но кто знает, насколько эти отношения для него важны?

Я продолжала смотреть на здание. Еще один ужин без причины, еще одно платье, до которого никому нет дела, бриллианты, демонстрирующие мое богатство и скрывающие все отвратительное и мерзкое под ними. Я провела пальцами по розовому сердечку, которое подарил Рук.

Все, что он делал, казалось особенным, будто я для него особенная. Но его слова все равно терзали меня. Он собирался меня разрушить, и, кажется, я начинала понимать, что он имел в виду, он заберет мое сердце и разобьет его на тысячу осколков.

И он был прав. Это уничтожит меня, потому что я позволю этому случиться.

Я снова начала подниматься по ступеням, но остановилась, услышав гул двигателя мотоцикла. Забавно, что теперь я различала их на слух, раньше мне было все равно.

Звук становился громче, рев мотора заставил меня обернуться к дороге. Еще несколько секунд, и из-за угла выехал темный байк, розоватый отблеск огней заставил мое дыхание сбиться. Не знаю, привыкну ли я когда-нибудь к тому, как Рук подъезжает ко мне.

Или к тому, как целует меня. Или смотрит на меня.

Каждый раз у меня переворачивалось все внутри, всплеск возбуждения не давал возможности притвориться спокойной.

Он остановился прямо передо мной, перекрыв мне дорогу на тротуаре. Улыбка сошла с моего лица, когда он снял шлем, и я увидела его хмурый взгляд.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил он.

— И тебе привет. Я шла на ужин.

Он слез с байка и схватил меня за руку, утаскивая в тень.

— Но зачем?

— Я не знала, что еще делать, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Я не собиралась отступать и не хотела, чтобы он думал, будто может меня отчитывать. — Я сидела в том доме, и у меня больше ничего не было.

— И ты довольна своим выбором? — спросил он, все еще злясь.

— Может быть. Не знаю. Я потратила год своей жизни на этот мир. Я не могу отказаться от всего из-за отца.

— Из-за отца? Можешь, когда он смотрел тебе в глаза и сказал, что ты недостаточно хороша.

Грудь сдавило.

— Я достаточно хороша.

— Я, блять, это знаю, Реган. Тогда скажи еще раз, зачем ты здесь, разодетая для человека, который сказал, что ты недостаточно хороша, чтобы управлять его компанией, но вполне подходишь, чтобы украшать собой приемы? Который, похоже, считает тебя красивой, но тупой?

Я отступила на шаг, слова больно ударили по мне.

— Тебе обязательно было это говорить? — спросила я. — Думаешь, мне нужно услышать это снова?

— Учитывая, что ты все еще здесь и послушно играешь роль хорошей девочки, какой он хочет тебя видеть, не получая ничего взамен, да, это нужно было сказать.

— А ты идеален? Никогда не делаешь того, чего не должен? Что мне делать, Рук? У меня ничего нет.

— У тебя может быть все, что ты захочешь. Я тебе это уже говорил.

— Но только если я буду полагаться на тебя, чтобы ты мне это дал.

— Нет. Я помогу тебе начать, а дальше ты добьешься всего сама. Я не обещаю тебе фальшивую жизнь на блюдечке с голубой каемочкой, как он. Я обещаю тебе настоящую жизнь. Такую, где в некоторые дни все, блять, ужасно, ты не спишь и вся в крови, но в итоге все равно на вершине. Ты управляешь своим миром. Это настоящая жизнь, Реган, а не игра в переодевания, как тупая кукла.

— А настоящая жизнь не заключается в том, чтобы убивать людей всякий раз, когда тебе слегка что-то не понравилось, — почти крикнула я, и он прожег меня взглядом.

— Иногда именно так, если хочешь остаться в живых.

Позади него с визгом тормозов остановился байк. Я решила, что это кто-то из их компании, но Рук перевел взгляд с мотоцикла на меня, его глаза расширились от тревоги.

— Иди внутрь. Беги, — сказал он, кивнув в сторону двери. — Сейчас же.

— Почему? Кто это? — Я не узнала байк, но и не знала толком, кто на чем ездит, а в шлемах они все казались одинаковыми.

— Иди внутрь. Сейчас же. Найди место и спрячься ненадолго.

— Я никуда не уйду. Скажи, что происходит.

Он оттеснил меня назад, заслонив собой и своим байком, и указал на здание.

— Я скажу. Но мне нужно, чтобы ты ушла.

Мотоциклист припарковался, приподнял футболку и вытащил пистолет. Я чуть не рассмеялась, потому что именно так мы и встретились, но все было совсем не смешно.

Рук встал передо мной, закрывая обзор, и я не спешила выглядывать из-за него.

— Я уже знаю, зачем ты здесь. Я заплачу вдвойне, — сказал Рук.

— Что это значит? — прошептала я, но он не ответил.

Мотоциклист издал какой-то звук, но я не видела, что он делает.

— Черт, — выдохнул Рук, и я все-таки выглянула через его плечо.

Тот снял шлем и улыбнулся мне. Он выглядел так же, как Рук и его друзья, но мои пальцы все равно вцепились в рубашку Рука, и меня накрыл холодный ужас.

— Деньги мне не так нужны, как твоя смерть, — сказал он.

— Да, звучит логично. Ты убьешь нас двоих или только меня?

— Простите? — выдохнула я, прижимаясь к нему.

— Двоих. За одну работу хотя бы получу максимум.

Рук шагнул вперед, оставаясь между мной и этим человеком, пока тот медленно приближался.

— Почему ты идешь навстречу пистолету? — прошипела я, надеясь, что это значит, что он сейчас выстрелит первым.

Надежда быстро угасла, когда я увидела его пистолет в небольшой кобуре, прикрепленной к байку.

Мотоциклист поднял пистолет и прицелился Руку в грудь, мое сердце заколотилось так, будто хотело вырваться. Я не могла. Не могла на это смотреть.

Казалось, что Рук все, что у меня осталось. Единственный человек на этой планете, которому я дорога настолько, чтобы встать между мной и пистолетом. Я не могла смотреть, как он умрет.

Я снова посмотрела на пистолет, потом на Рука. Он даже не обернулся ко мне, не сводя глаз с мотоциклиста.

— Даже если меня убьешь, ты не получишь того, чего хочешь, — сказал Рук. — Ты не сможешь просто войти и забрать то, что я создал.

— Может, не сразу. Но я попробую.

— Ты собираешься его убить? — спросила я, чувствуя, что мне нужно подтверждение, прежде чем перейти черту. Прежде чем принять решение, которое я никогда не забуду.

— И тебя тоже, принцесса, — с неприятной улыбкой ответил мотоциклист.

Я схватила пистолет с мотоцикла и, обойдя его, шагнула ближе к ним, заходя сзади. Рук теперь стоял сбоку, мотоциклист по диагонали от меня и байка, когда я подняла оружие.

Он улыбнулся. Смех, вырвавшийся у него, дал понять, что он меня не боится. Никто не боялся.

— Я уже знаю, что ты не сможешь выстрелить, принцесса.

Я не умела. Но знала, как это делается. Я выровняла руку, сделав один быстрый вдох, прежде чем нажать на курок.

Выстрел разорвал тишину ночи, и мир вокруг нас на мгновение раскололся, а потом пугающе быстро затих. Пистолет выпал из моей руки так же стремительно, как я нажала на курок.

Рук смотрел, как парень падает. Кровь брызнула на нас, и мой желудок скрутило так, что все съеденное едва не вырвалось наружу.

— Вот это, блять, выстрел, — сказал Рук, поворачиваясь ко мне. — Ты правда только что убила парня за то, что он угрожал убить меня?

— Да, — выдохнула я, тяжело и прерывисто вдыхая воздух. — Эйден был прав.

Брови Рука взлетели вверх.

— Насчет чего?

— Это на удивление легко сделать, когда угрожают тому, кто тебе дорог.

Он сделал три больших шага ко мне и обхватил меня руками, прижимая к своей груди. Его губы нашли мои, отчаянный, глубокий поцелуй заставил меня на секунду забыть о том, что произошло. Он застонал, его ладони скользнули к моей шее, притягивая меня ближе.

— Ты чертовски красивая, Бунтарка, — прошептал он. — Ты выглядишь охренительно, вся в крови и бриллиантах. Я же говорил, ты, блять, королева.

— Тебя это заводит?

— Да. К сожалению. Моя девочка, пускающая кому-то пулю в голову, чтобы защитить меня, это адски сексуально. Прости, но букет цветов такого эффекта на меня не производит.

— Могу тебя заверить: цветов будет больше, чем трупов.

— Тогда мне придется целовать тебя подольше, чтобы извлечь максимум из этого момента.

Его руки блуждали по моей спине, притягивая меня крепче, и поцелуй становился все глубже. Я чувствовала настойчивость в его движениях, необузданное желание, заставляющее мое сердце биться быстрее. Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза; его дыхание обжигало губы.

— Каждый чертов раз ты меня удивляешь, Бунтарка. Каждый раз, когда я думаю, что уже видел все, на что ты способна, ты делаешь что-то подобное и снова показываешь, какая ты сильная. Показываешь, какой бунтаркой можешь быть.

Его губы снова обрушились на мои, поцелуй был требовательным и диким. Я обвила руками его шею, чувствуя, как между нами разгорается жар. Его ладони скользнули к моей талии, приподнимая меня над землей, и он прижал меня к стене.

Он прижался лбом к моему, тяжело дыша.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал он уже мягче. — Их будет больше.

— Тогда я хочу уйти. Не хочу, чтобы подобное повторилось.

— Я не могу пообещать, что такое больше не повторится. И, если можно, я бы хотел попросить тебя все же убивать тех, кто пытается убить меня. По возможности.

— Но это было ужасно. А если я не смогу?

— Если хочешь править миром вместе со мной, Бунтарка, тебе придется стоять на своих ногах. Рядом со мной, но самостоятельно.

— Значит, ты солгал? Ты бы не стал меня защищать?

— До последнего, блять, вздоха. Но дело не в этом. Ты сильная, умная и способная. Ты не можешь быть слабым звеном в нашей жизни, в моей. Никто не должен думать, что ты пешка или разменная монета. Они должны знать, что умрут, если тронут тебя.

— Или умрут, если тронут тебя?

Он простонал и снова притянул меня к себе.

— Черт, это самые горячие слова, что я слышал. Да, пусть знают: моей маленькой бунтарке не нравится, когда пытаются меня убить.

— А если я не хочу убивать людей?

— Тогда они хотя бы должны знать, что ты достаточно главная, чтобы послать кого-то другого убить за тебя.

Я переступила с ноги на ногу, и очевидный ответ внезапно дал ощущение контроля.

— Я смогу. По крайней мере… думаю, что смогу.

— Знаю, что сможешь. И не то чтобы тебе придется делать это постоянно, но мне нужно знать, что ты способна, когда дойдет до этого. Ты только что доказала это, и мне даже не пришлось говорить тебе, что делать. Ты сама все решила.

— Если выбирать, на чью смерть мне пришлось бы смотреть, то пусть это будет он. Я не уверена, что смогла бы увидеть, как с тобой случится что-то плохое.

— Понимаю. Я даже не хочу, чтобы на тебя косо смотрели, сразу тянет кому-нибудь переломать конечности. Спасибо, Бунтарка.

— Я бы сказала «всегда пожалуйста», но это было бы неправдой.

Он рассмеялся, стирая что-то с моей щеки, но я не стала спрашивать, что именно.

— Как насчет того, чтобы ты соглашалась делать это в ситуациях вроде этой, когда я не успеваю добраться достать оружие?

Я нахмурилась.

— Зависит от того, насколько я буду на тебя зла в тот день.

Улыбка, расплывшаяся по его лицу, могла разбить сердце. Мужчина, который без колебаний встал бы между мной и пулей, который загонял себя до изнеможения, лишь бы его друзья и сестра были в безопасности и счастливы, казался потрясенным тем, что я тоже готова на все, чтобы защитить его.

— Хочешь отвезти меня домой? — спросила я.

Я и правда была вся в крови, и на вечеринку теперь уж точно не попала бы. Да и не хотела.

— Да, — сказал он, проводя рукой по моей челюсти. — Нам нужно поговорить.

— Звучит не очень хорошо.

— Технически не очень. Но после того, что только что случилось, все куда лучше, чем я ожидал.

Он посмотрел через плечо на тело, лежавшее на тротуаре.

— Пожалуй, мне стоит разобраться с этим, прежде чем мы уедем.

Мне даже не хотелось смотреть. Я отвернулась, прислонилась к байку и подняла взгляд на здание.

— Разбирайся. Я подожду здесь.

— Хочешь вызову такси? Мне придется сделать, что смогу, а потом дождаться парней, чтобы закончить остальное.

— Нет, все нормально. Я подожду.

Он наклонился через байк, поцеловал меня в шею, потом его губы коснулись моего уха.

— Я сделаю так, чтобы ожидание того стоило, Бунтарка. Обещаю.

— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить.

— Я никогда не даю обещаний, которые не могу выполнить.