Утром двинулись дальше.

Нас ждал Дорогобуж. Это, конечно не Вязьма и тем более не Можайск и не Смоленск, но все же городок, а не деревня. По данным разведки стояла там хоругвь войск Жигмонта. Часть людей занималась в окрестностях фуражировкой и угнетением населения, а примерно половина, чуть больше полусотни, занимала город.

Сапега вчера сказал, что звать его Нелюбович, но не полковник, а ротмистр. Да и не поставили бы полковника на такой малый городок. Он был дальним знакомцем Яна и тот поутру отправил к нему своего доверенного человека, разъяснить что да как. По заверениям гетмана этот шляхтич человек простой и вполне лояльный. Поймет ситуацию.

Пока шли, план по взаимодействию с войском Речи Посполитой под Смоленском все отчетливее зрел в моей голове.

Утром ушел еще один гонец в мое пехотное воинство с более подробными указаниями. А Дорогобуж и отстоящая от него на день конного марша переправа через Днепр, должны были стать хорошей точкой опоры.

Я вновь вызвал к себе Сапегу.

Пан выглядел ощутимо лучше. Синяки под глазами слегка уменьшились, но чувствовалось в разговоре с ним некоторое возбуждение. После всех приветствий и обмена любезностями он ухмыльнулся и выдал:

— Вижу интересен я тебе. Все говорим и говорим.

Я улыбнулся в ответ. Умолчал о том, что он сам вчера пришел и целый вечер соревновались в умении убеждать друг друга, хитрить, обходить скользкие моменты и находить точки соприкосновения.

— Знать хочу твое мнение по важному вопросу, Ян Сапега.

— Видимо вопрос касается войск Речи Посполитой, раз меня спрашиваешь.

— И да и нет. Скажи, что думаешь. Если я Жигмонта Вазу на поединок вызову, согласится? — В целом я знал ответ, но мне было важно узнать именно мнение Сапеги, чтобы раскрутить этот хитрый план в полной мере.

Глаза шляхтича полезли на лоб. Он смотрел на меня, как на умалишенного.

— Ну, чего молчишь? — Я рассмеялся. — Вы же, как вы там говорите, славные рыцари, а он первый среди равных.

— Мы — то рыцари, но… — Он кашлянул, явно давая себе время еще пораскинуть мозгами и подобрать верные слова. — Ты пойми, Игорь Васильевич, он король. Я… — Он задумался. — Чтобы в ордалии, в священном судебном поединке бился король… Ходят легенды… — Он подкрутил ус, понизил голос. — Есть такая молва, что король Швеции… Тогда он еще не был королем. В общем, Карл девятый, когда был еще герцогом, после разгрома нашего… Тогда еще не нашего, Сигизмунда, после судьбоносной битвы при Стонгебру, чтобы закрепить успех своей победы, вызвал… Вызвал Сигизмунда, но тот ушел от боя. Предпочел политику прямому поединку.

— Вот как. — Я усмехнулся. — Значит не так уж и славен твой король.

Сапега скривился, помолчал немного, произнес холодно.

— Послушай. Короли сидят на тронах не для того, чтобы саблями махать. Если бы тебя вызвал… Какой-то…– Он вновь сбился, казалось на устах его зрело слово «болван», но он вовремя остановился и сменил его на более мягкое. — Какой-то воевода или герцог или шляхтич. Да дьявол, какая разница. Если бы каждый мог бросить вызов королю, а тот должен был ответить, то короли бы мерли как мухи.

— Это верно.

Но Сапега явно распалился и продолжил.

— Мне тут напели, что ты любишь саблей помахать. Говорят самого Делагарди в поединке одолел и…– Он понизил голос. — Правда, что Луи де Роуэн к тебе примчался под… — Он вспоминал название города. — Под Серпухов, вызвал на дуэль и ты с ним бился?

Ага, и еще десятки раз по делу и без дела, когда нужно было. И в бойню лез. Вспомнилась, встала перед глазами картина переваливших укрепления редута пикинеров под тем же Серпуховым, а еще совсем недавно у монастыря, когда в прорыв между возами я сам полез и меня там чуть не затоптали.

Вздохнул, ответил шляхтичу:

— Луи де Роуэн был совсем не в форме. Его мои бойцы помяли. А Делагарди… Вышло так. — Нечего этому пану знать, что я вполне себе хороший фехтовальщик и срублю вероятно любого, если мы станем один на один.

— Да ты же Жолкевского… — Припоминал Сапега задумчиво.

— Было дело. Ты скажи, да или нет.

— Нет. Точно нет. — Гетман замотал головой. — Если он своему родичу отказал, да после поражения. Нет. Тебе точно откажет. Ты для него кто? Ты же не царь? Да и если даже царь, то и что? Не будет он с тобой биться. Уклонится от вызова.

— Хорошо. А что по этому поводу двор его решит?

— А что решит? — Не понял вопроса Сапега.

— Ну смотри. Шляхтичи, славные рыцари жизнью рискуют, а он, первый среди равных,струсил.

— Игорь Васильевич. Он король.

— Я все понимаю, но шляхта, сейм и все ваше рыцарское братство. Мне важно понять, не упадет ли авторитет Сигизмунда хоть немного.

— Хоть немного, упадет конечно.

— А если вызов ему отвезет человек известный. Скажем, тот же Луи де Роуэн. Он же вроде как, хоть и наемник, к нам через шведа пришел, даже тебе известен.

Я специально умолчал про Франсуа. Мой француз был мне потребен и рисковать его жизнью я не собирался.

— Известен. — Сапега подкрутил ус. — Как бы, получается, человек сторонний. Тоже знающий о дуэлях многое. — Лицо его выглядело задумчивым. — Нет, не согласится Сигизмунд, это я тебе точно говорю. Если только сам господь бог к нему не придет и не скажет. Бейся. И то… — Лицо его исказила самодовольная ухмылка. — Отступит Сигизмунд. Он король.

— Понял тебя, Ян. Спасибо за науку.

День дальше шел вполне обыденно. Вестовые докладывали, что самые дальние дозоры уже обошли Дорогобуж и двинулись к переправе через Днепр. Именно ее мне и нужно было занять. Там остановиться, нависнуть над воинством Жигмонта, словно коршун над добычей, и пугать. Не переходить, не лезть. По крайней мере пока. Рейдами и силами своими выдавить с территории, подконтрольной мне, все отряды Речи Посполитой. Кого выдавить не удастся, перебить.

А пока все это происходит, пока осуществляется психологическое давление, осуществить задуманное.

Думал я и понимал, никто не обрадуется моему плану. Телохранители посчитают его безумным. Тренко руками за голову схватится от понимания ложащейся на него ответственности на время выполнения задуманного. Был бы в войсках Григорий, он бы, я уверен, не сдержался и назвал меня безумцем. Но иного плана действия я не видел.

Да, риск колоссальный, но это шанс, невероятный шанс поставить жирную точку в противостоянии. И вызов на дуэль Сигизмунда был частью этого плана.

К Дорогобужу мы подошли ближе к вечеру. Городок был разорен. Мне он напомнил больше Дедилов. Где вроде бы и крепость была и люди даже какие-то. Только город мертвым казался. Здесь то же самое. Какие-то люди еще жили, но кремль заполняли только бойцы ротмистра, который без боя перешел на нашу сторону. Точнее даже не на нашу, а просто не сопротивлялся и влился в полк Сапеги. А вот русские, что оставались в посаде, выглядели забитыми, угнетенными, разоренными и влачившими жалкое существование. Всего населения от силы было человек семьдесят, и это по моим самым оптимистичным прикидкам.

Вокруг города мы и встали лагерем. Здесь будем ждать пехоту. Именно здесь хорошее место для того, чтобы держать оборону. Можно выдвинуться прямо к Днепру и встать там в чистом поле лагерем. Но, уверен, переправа занята шляхтой. Там, скорее всего какие-то их силы присутствуют. Не может такого быть, чтобы не прикрыл себя с востока Сигизмунд хотя бы одним полком, несколькими сотнями.

Крупные силы там ставить — риск быстрого удара от Смоленска. Да, через реку они может и не переправятся быстро. Но кто знает. Пока что, чисто конницей, без пехоты мы в меньшинстве. Так должен думать польский король.

Когда подойдет пехота, тогда можно уже всеми выдвигаться.

Но, если мой план сработает, смысла это делать уже и не будет.

А пока можно заняться очисткой окружающей территории от всяческих интервентов, иноземцев, казаков и разбойников, разгулявшихся и распоясавшихся вкрай. Это лишит войско Сигизмунда части провианта. Сомнительно, что его войска сильно зависели от этих городков и деревенек, но. Что важно! Люди, выбитые со Смоленщины, насколько мне известно, не от хорошей жизни занимаются грабежом. Им не платят жалованье. Они вернутся в лагерь, недовольные, злые, утомленные.

Конное воинство встало окрест города, заняло все, что только можно было занять.

Как уже повелось, все полки порознь. Французы, литовцы, казаки и дворянско-боярские сотни старого строя. Ну а мои лучшие аркебузиры и тяжелая конница, заняла центр Дорогобужа, кремль.

Правда все это было в весьма плохом состоянии. Но, что есть то есть.

Вечером собрал людей на небольшой военный совет.

К нему вызванный мной Тренко Чернов конечно же успеть никак не мог. Пехота все же уже прилично отставала. Она еще только-только, при самом лучшем раскладе, вышла сегодня вечером к Вязьме. Вестовые до нас дойдут, при самом лучшем раскладе, завтра к поздней ночи. Ну и полководец мой, возможно, тоже с ними. Или уже послезавтра днем.

Расстояния и скорость коммуникаций. Сложно к этому привыкнуть.

Как изберут меня царем, а я уже убедил себя, что это все же случится, первым делом надо наладить почту. Хоть какое-то сообщение, быстрое и качественное между регионами должно быть. Почта — это уже невероятный скачок вперед с ее станциями. Ситуацию нужно будет плотно обсудить с Григорием и с приказами, обдумать, посчитать сколько это потребует сил и средств. Но! Почта в крупных населенных пунктах чтобы была прикрыта от всяческих разбойников, и станции по замене лошадей, постепенно расходящиеся от Москвы все дальше к окраинам нашей Великой и Могучей Родины — это просто прорыв. Сначала центр, потом уже север, западная часть и, постепенно на юг. Юг, как я мыслил, в ближайшие годы будет самым основным и самым напряженным местом, куда придется вкладывать много сил и средств.

На совете были мои полковники.

Сотников звать смысла не было. Встреча промежуточная, больше подчеркивающая факт того, что мы достигли некоего успеха. Поговорить, обсудить мысли, понять как мои люди отнеслись к присутствию в войске полка Сапеги.

Терем воеводы здесь был достаточно мал и прилично загажен. Вокруг присутствовали следы погромов, штурмов и пожара. Но мне нужен был стол и хоть какое-то место для сбора, поэтому быстро прибравшись, бойцы организовали нам хоть какое-то рабочее пространство, где можно было разложить карты и обсудить ситуацию.

Рядом со мной разместились Чершенский и Трубецкой. Дальше от князя сидели Воротынский и полковники-французы. Заруцкий, Сапега и мой Франсуа, сели на стороне казацкого полковника.

Видно было, что присутствие гетмана Великого Княжества Литовского не очень-то радовало большинство моих людей. Французам было плевать. Они сами наемники, но даже они как-то скептически отнеслись к тому, что в войске появились люди, вроде бы как, представляющие противостоящие нам силы. Доверие к Сапеге и его бойцам было минимальным. Терпели их по двум причинам. Мое слово и мой приказ. Воевать с ними было чревато потерями. Даже Трубецкой, который с Сапегой ранее делил один Тушинский лагерь, прилично изменил свое мнение.

После краткого и очень простого ужина, походного и ничуть не царского, я преступил к делу.

— Собратья и господа наемники. — Поднялся я, окинул их всех взором. — До Смоленска два быстрых конных перехода. Наши передовые дозоры уже нависают над переправами через Днепр. Здесь он не так широк, как ниже по течению, но река все же большая. Переправа через нее дело опасное, как для нас, так и для сил Жигмонта, если они подойдут. Что скажете?

Все переглянулись и слово взял Трубецкой. Все же князь, человек давно находящийся в моем войске и уважаемый различными слоями воинства.

— Господарь. — Он покосился на Сапегу, который сидел нахмурившись и бросающий косые взгляды по сторонам. Ощущал шляхтич, что ему здесь не рады. — Господарь мой. Мы идем воевать против короля Речи Посполитой, а среди нас, на нашем совете, подле тебя сидит… Сидит человек, дядька которого второе лицо в лагере под Смоленском. Я понимаю… Я все понимаю. — Не стал князь уточнять, что именно имеет в виду, но в целом ход его мыслей был логичен. — Но на военном совете, уместно ли? Русские полковники закивали в знак поддержки.

— Дмитрий Тимофеевич, мне ясны твои опасения и негодование. — Ответил я спокойно и довольно дружелюбно. — Сапега наемник. Здесь он состоит в качестве военного, кхм… Военного консультанта и, возможно, связующего звена, парламентера в войско короля. Я полностью принимаю и понимаю то, что всем вам не очень нравится присутствие человека с иной стороны, но. — Я улыбнулся. — В Тушинском лагере вы стояли за одного человека. Сейчас вы тоже стоите за одного человека, меня.

— Господарь…

Я остановил его, кинув холодный взгляд.

— Дмитрий Тимофеевич. Да, там вы рассчитывали посадить Матвея из северской земли на московский трон, провозгласив его Деметриусом, а здесь. — Видел, что лица членов Тушинского лагеря исказила презрительная гримаса. — А здесь мы воюем против того, кто послал Сапегу на нашу землю.

— Игорь Васильевич. — Подал голос Ян. — Я…

— Ян Петр, я понимаю, что взаимодействие тебя, твоего дядьки, твоей семьи, всех магнатов и короля Речи Посполитой сложное. Именно поэтому ты здесь. Я хочу дать понять это моим полковникам. — Сделал короткую паузу, добавил. — И, что самое важное! Если нам удастся убедить Сигизмунда убраться без боя, это было бы замечательно.

— Он не уйдет. — Проворчал Заруцкий. — Волк вцепился в добычу и не отпустит, пока не дать ему по башке со всей дури.

— Возможно. — Я хмыкнул. — Возможно и так. Но, собратья. Я ценю жизни наших людей. Мы потеряли многих там, на безымянном поле у разрушенного монастыря. Пал Прокопий Петрович Ляпунов и его брат Захарий. Пал Василий Васильевич Голицын. Многие ранены.

Воеводы мои переглянулись, закивали.

— Мы здесь, в первую очередь, чтобы Жигмонт убрался с нашей земли. А как. Как! Это уже иной разговор. Я собрал вас здесь, чтобы услышать ваши мысли.

Повисла тишина. В свете заходящего солнца, проникающем в помещение через единственное окно за моей спиной, люди переглядывались. Видно было, что вряд ли они знают решение кроме, как высказался казацкий атаман, дать ляхам по башке.

Иван Мартынович не выдержал первым.

— Как я и сказал, господарь. Надо дать Жигмонту по башке. По-другому не уйдет.

— Дмитрий Тимофеевич! Иван Михайлович! Вы в дипломатии лучше сведущи. — Ухмыльнулся я. — Какие мысли?

— Можно… можно попробовать послать послов к ляхам. — Протянул Трубецкой, сразу же добавил. — Господарь, я не ручаюсь за успех такого дела. Король Жигмонт известен своим напором и несгибаемой стойкостью, а также умением избавляться от своих политических конкурентов… В какой-то мере. И разными способами. Но… Мы можем попробовать.

— Вот и твое мнение понадобилось. — Я уставился на Сапегу. — Что скажешь?

Шляхтич подкрутил усы, кашлянул.

— Думаю… Я думаю, русский господарь. Жигмонт согласится только если получит то, что хочет. Только так.

— Нет! — Грохнул старик Воротынский по столу кулаком. — Нет! Не бывать этому! Мы Жолкевского побили! Шляхту посекли. Царство небесное Прокопию Петровичу. Его деяние нам руки развязало. Надо бить!

— Кто согласен с Иваном Михайловичем?

Кивать начали все, даже французы, кое-как понимающие о чем идет речь, были согласны. Их я вполне понимал. Пока идет война, они нужны, им идет оплата. А если все закончится, какова будет их участь?

— И как мы это сделаем? Что скажешь, Дмитрий Тимофеевич?

Трубецкой встал, прочистил горло. Уставился на Сапегу, вздохнул тяжело, перевел взгляд на меня.

— Я бы дождался вторую часть нашего воинства, господарь. Очистил бы от… — Он вновь бросил взгляд на Сапегу. — От всяких татей прилегающие к Смоленску земли, прикрываясь от возможности резкого удара шляхетской конницы лесами, болотами и реками. А потом бы… Потом перешел бы Днепр и. — Он вздохнул полной грудью, выпятил подбородок, перекрестился. — И будь что будет. Господь рассудит нас.

— Хорошо. — Ответил я. — Это время. Пока подойдет пехота, пока очистим, пока изготовимся. Неделя, две. Где-то так.

— Уверен, Шеин, поняв что к Смоленску идет великая сила всей Руси, простоит еще пару недель. — Отчеканил князь.

— Хорошая идея, Дмитрий Тимофеевич.

— Ян Петр. — Я резко перевел на шляхтича взгляд. — А чтобы сделал ты?

Он опешил, явно не ждал такого прямого вопроса.

— Я… — Он неспешно поднялся. — Я, московский господарь, я не враг своему королю. Я…

— Ты бы начал переговоры?

— Думаю, полагаю да. Время же у нас есть, как говорит… Ясновельможный боярин, князь Трубецкой. — Сапега кивнул в сторону моего полковника в знак уважения. — Я бы писал письма. Предложил бы… Предложил бы какой-то компромисс. Возможно, выкуп за Смоленск, возможно мир на выгодных условиях или… Или, например участие в противостоянии с нашим северным соседом.

Судя по недовольным лицам моих полковников, эта логика действия им совершенно не нравилась. Я осмотрел их, поднялся, навис над столом, выдержал паузу, собирая все внимание на себя.

— Собратья, полковники, я принял решение вызвать Сигизмунда Вазу. Короля Речи Посполитой и прочая и прочая, на поединок!

В маленьком душном приемном покое повисла тишина.