Они шли по дороге на нас.

За спинами их оставался город. Там, судя по всему, готовились к обороне, к бою. Бессмысленному и беспощадному, но возможному. Дал бы я им уйти, если бы мы не договорились? Нет. Пришлось бы штурмовать. Сражение на улицах не то, на что я хотел бы тратить ресурсы своего воинства. Тяжелая битва вышла бы. Да, нас больше в несколько раз, но это в условиях города не слишком сильное преимущество.

Значит, будем говорить.

Утренний моросящий дождь закончился, оставив прохладу и сырость. От травы, от прибитой пыли, поднимался резкий землистый запах. Ветер покачивал стволы и ветви деревьев. Знамена трепетали, развевались.

Где-то в километре от самых крайних дорог мы встали друг против друга. Мои люди, сотня Якова и телохранители, и десять всадников пришедших от Вязьмы.

В это же время воинство окружало город. Переправа через реку контролировалась шляхтой, но русло ее было не таким уж широким и глубоким, по мнению разведчиков. Они нашли несколько мест, где можно было переправиться конно. Да, обоз бы не прошел. Но мы двигались налегке и такой проблемы не имели. А когда сюда придет наша пехота, все уже точно будет кончено.

Два отряда замерли на мгновение, осматривали друг друга.

Я сразу приметил главного. Это был никто иной, как Ян Петр Сапега. Среднего роста, поджарый, с молодым, на удивление, лицом. Усы подкручены и пышно уложены. Воском он их что ли натирает. Даже поблескивают чудно. Под глазами мешки, спал он последние дни явно плохо. Взгляд тяжелый, утомленный. Человек вроде бы в самом расцвете сил, но уже идущий к закату, хотя и молодящийся. Одет богато, доспехи гусарские, через плечо перекинута шкура… Леопардовая шкура, стоящая, насколько я понимал, баснословных денег. Перевязь, сабля, пистоль, аркебуза к седлу приторочена, и что интересно, булава за пояс заткнута. Сразу не приметишь, голова коня мешает и холка, но присмотревшись, становится видно. Все же гетман, а не просто полковник.

С ними были шляхтичи в доспехах и ярких кафтанах. Шапки с перьями, брошами, отороченные мехом. Тот, что знамя держит — крепкий, массивный. До Пантелея не дотягивает, но близок. А рядом с паном гетманом тот мальчишка — гонец.

— Здравствуй, Сапега. — Проговорил я холодно и спокойно. Решил, что время дорого и все эти игры в гляделки можно отложить до иных моментов. Мне войско переправлять надо и с ляхами что-то решать. Каждая минута промедления замедляет продвижение к Смоленску.

Хотя, конечно, пока мы стояли и смотрели друг на друга, мои бойцы уже вышли на позиции для штурма. Но приказа атаковать не было. Все понимали, что бой может статься тяжелым и не спешили. Часть походных колонн готовилась к форсированию реки. Около полутысячи передового отряда рейтар уже переправлялась, присоединялась к разъездам, снующим по той стороне.

— Здравствуй… — Глаза его скользнули по знамени, по мне. Он изучал, силился понять кто перед ним. Точнее, в каком я все же статусе нахожусь. Уверен, он понимал кто перед ним. — Здравствуй, Игорь Васильевич. Как к тебе обращаться, как величать? Царь московский?

— Царя на Соборе выберем! — Проговорил я громко, больше для своих, чем для него. — Господарь, воевода Руси. А вообще, я местническую систему не люблю. По делам людей ценю, а не по роду. Так что не так важно, как говорить, главное о чем.

— А о чем хочешь? — Спросил он, смотря на меня.

Мы стояли метрах в пяти друг напротив друга, перекрикивались. Лошади нервничали, переставляли ногами. Мои бойцы держали оружие наготове, ожидая каких-то провокаций. Его люди казались сильно напряженными. Они были в меньшинстве и явно чувствовали себя от этого неуютно.

— Хочу, чтобы ты пропустил меня и войско мое.

— А куда путь держишь? — Он прищурился.

Эта игра была весьма интересной. Для чего только она? Сам себя еще не убедил? Держится за последние какие-то ниточки надежды. Подпустил меня, сам не утек к Сигизмунду, и вот теперь решил, что можно поиграть, дать уговорить себя прилюдно. Ну что же…

— Сигизмунд Ваза русский город осадил. А у нас вроде как… У нас же с Речью Посполитой мир. Вот иду спросить у него, отчего он слово свое не держит. Или он и Речь Посполитая не одно и то же? С чего он решил нас воевать? — Я зашел с весьма интересной стороны, потому что, отталкиваясь от известной мне истории, сейм — то как раз королю все эти действия на Смоленщине не одобрил. — А ты чего здесь? Гетман?

Повисла тишина.

— Мой король послал меня сюда запасать провиант для своего воинства. Я его приказ выполняю.

— Твой король? Слышал я, что Ян Петр Сапега за императора Деметриуса воевал. Так?

— Было дело! — Выкрикнул он громко. — Было, не спорю.

— Так вот, предложить тебе хочу, Сапега. — Я усмехнулся. — Повоюй за меня!

— С кем? — Опешил он. Явно думал, что я буду ходить вокруг да около. А вышло — то иначе.

— С человеком, который свою волю выше воли сейма ставит. Разве не так? Разве не такие у вас в Речи Посполитой традиции?

Люди за спиной Сапеги заворчали, стали переглядываться.

— Ты мне предлагаешь предательство, русский воевода? — Покачал головой Сапега.

— Нет. Пан Гетман. В чем предательство? Ты воевал за императора Деметриуса, как наемник. Сейчас я тоже предлагаю тебе воевать, как наемнику. — Усмехнулся я. — С кем? Разве этот человек твой король?

— А кто же он⁈ — Выкрикнул, недоумевая Сапега.

— Человек, пошедший против воли сейма. Человек, затеявший войну со своим соседом. Человек, и это самое главное, гетман… — Я перевел дыхание. — Человек, который не чтит традиций и окружил себя рыцарями иезуитами. Он же швед. Ему важно вернуть шведский престол. Усилить свое влияние. Ему… — Я усмехнулся. — Ему на Речь Посполитую плевать.

— Ты… — Он протянул, помолчал. — Ты оскорбляешь моего короля, воевода. Это…

— Я говорю лишь правду. Ян Петр Сапега. Я не призываю тебя встать против твоих братьев, против Речи Посполитой. Это ваше дело, ваша страна, ваша конфедерация. Я лишь говорю, что человек, что стал вашим королем по вашей же воле пошел против вас. Сам.

— А если мы не уступим?

Хороший вопрос.

— Если не уступите, то прольется много русской крови. Сапега! Ты православный и я православный. Ты русский человек и я русский человек. — Я перекрестился. — Мы под этим небом с тобой вдвоем стоим против друг друга. — Развел руки в стороны, как бы показывая всю мощь земли нашей и единства нашего. — А твой король, он кто?

— Он! Мой! Король! — Выкрикнул резко Сапега.

— Но у нас с тобой больше общего, чем у тебя с ним! Сапега. Я не хочу проливать вашу кровь. Не хочу убивать своих родичей, хоть и дальних. Зачем? — Я пожал плечами. — Если Жигмонт уйдет с русской земли, я не пожелаю и ему смерти. Я здесь лишь для того, чтобы вы ушли к себе домой. Оставили нам наше.

Он молчал, качал головой.

— Я зову тебя с собой, Сапега! Чтобы ты убедил своего короля! Чтобы принес ему дурные вести о Жолкевском! Заставил одуматься! И все! Мне не нужны ваши жизни.

— А что, если… — Голос Сапеги сорвался. Он закашлялся, выровнялся. — Что если Сигизмунд не послушает меня. Он же не уйдет, воевода. Он король. Он в своем праве брать то, что хочет. Что если он ударит.

— Он уже послал своих лучших людей, Ян. Послал их и они все мертвы. — Я склонил голову, в знак показного уважения. — Видит бог, я не хотел этого. Но так случилось, что… Что все они погибли.

Повисла тишина. Лица сопровождающих Сапегу воинов полнились ужасом. Видимо они были не в курсе того, что случилось с ушедшей на восток конной армией в десять тысяч, или даже больше, отборнейших бойцов. Половина гусарии. Все конные. Они сгинули, исчезли, перестали существовать.

Это уже мощный удар по Речи Посполитой.

— И как мы пойдем? — Голос Сапеги сломался, захрипел.

— Как войско Великого Княжества Литовского. Под своими знаменами. Единственное. Вы поклянетесь мне не поднимать оружие на моих людей. Вы же рыцари. — Я усмехнулся. Понимал, что политика и рыцарский кодекс чести несовместимы, но весь этот разговор, по факту, был максимально показушный. Он не имел, почти не имел никакого отношения к реальности, а лишь маскировал факт перехода полка Сапеги под мое крыло. Или… Нашего боя. Но судя по тому как он проходил, ни о каком бое речь уже давно не шла.

— Ладно! Мы пойдем с тобой! — Выкрикнул Сапега после короткой паузы. — Я буду говорить с Сигизмундом.

Ого, даже перестал называть его своим королем. Это прогресс.

— Думаю, гетман, нам есть о чем поговорить. Мы в походе, угостить и напоить тебя мне нечем, но я приглашаю тебя на разговор, когда ты сочтешь это возможным. Все же управление людьми, дело непростое. Понимаю. — Я улыбнулся. — Ты будешь занят.

— Благодарен за приглашение.

— И еще. Без твоего ведома из Вязьмы уезжали люди. — Это было нужно проговорить, обозначить факт того, что в его стане есть некоторый разлад, что ожидаемо. — Люди, что бежали или по каким-то еще причинам покинули твой стан. Думаю… Вот это как раз и есть предательство. Дезертирство.

Он вскинул бровь.

— Много их?

— Мои дозоры поймали одного. Но уверен. — Я вновь довольно улыбнулся. — Уверен, что среди твоих людей могут быть иезуиты.

— Что⁈ — Это он выпалил зло.

— Не удивился, Сапега. Даже среди русских, моих людей и среди шведов, наемников, вроде бы протестантов, я нашел таких.

Его глаза были расширенными, он явно ошалел от такого заявления. Не ожидал, не думал, что латиняне затесались к нему в стан.

— Что с послами, они живы? — Проговорил он раздраженно, резко сменил тему на более важную для него.

— Да. И я бы поговорил с Липницким на твоем месте. Он католик, не православный. Возможно, его вера требует верности Сигизмунду и Папе, а не тебе, как гетману. — Я видел, что он начинает яриться, но продолжил. — Он твой человек, возможно твой друг, и я счел нужным предупредить тебя. Только тебе принимать решение о том, стоит ли ему доверять.

— Спасибо, воевода. — Он помолчал, добавил. — Если это все, то через… Через час мы присоединимся к тебе.

— Мы идем конно. Берите только то, что можете увезти. — Я пристально уставился на него.

В эти слова была вложена одна очень важная мысль. А именно — не рассчитывайте забрать больше, чем сможете унести. Не стоит заниматься бездумным грабежом и тащить все, что плохо лежит. Этому я буду не рад. А раз мы вроде как договорились и действуем вместе, то не стоит нас злить.

— Жду через час на другой стороне реки.

Он привстал на стременах, поклонился. Это было началом чего-то весьма интересного. Смотрел я на этого человека и понимал, что он достаточно хитер. И именно поэтому с ним можно и нужно договариваться. Сапега может обмануть и предать, но, если он поймет свою выгоду. А он ее точно должен понять, то будет работать как ломовая лошадь для достижения своей цели. И всю хитрость, ум и силу приложит не против меня, а именно для цели, которую ему нужно показать. А с этим проблем нет, поговорим и придем к полному взаимопониманию.

Отряд Сапеги двинулся к городу.

Ну а я махнул рукой и повел своих людей к мосту. Видел, как там шляхтичи начинают отходить, покидать посты, передавать переправу моим людям. Договорились, бескровно все прошло, отлично.

— Господарь. Как можно доверять этому пану. — Проворчал Богдан, когда ляхи отъехали достаточно далеко и не могли нас слышать.

— Никак. — Я улыбнулся ему. — Никому в политике нельзя доверять. Есть союзники на некоторых этапах, когда мы вместе можем достичь больше чем порознь.

— А как же… — Начал было он.

— Бояре? — Я хмыкнул. — Те, что сражаются с нами, за нас, люди, желающие достичь своих целей. Всем им нужен царь. Всем нам нужен. Нужен тот, кто встанет у руля, начнет заниматься всем тем… — Кашлянул. — Всем тем дерьмом, которое накопилось за годы Смуты. Поверь, казак, все они, ну большинство по крайней мере уже поняли, выбирать из своих чревато. Это будет новый передел всего. Власти, земли, денежных потоков. Им проще оставлять все как есть и потом, когда Смута и война кончатся, они уже на новых условиях примутся за противостояние друг с другом. Думаешь нет.

Богдан слушал слегка приоткрыв рот.

— А… А как же им тогда доверять войска?

— А кому еще? — Я пожал плечами. — Так всегда бывает. Власть, это сложная структура подчинения. Сложная система рычагов и противовесов. Противостояние провластных группировок…

— Чего? — Замотал он головой.

— Противостояние боярских семей и их союзов, кланов. Вот. — Выдал я несколько в более понятной терминологии. — Просто сейчас всем, ну или почти всем, нужны стабильность и мир. Тех, кому он не нужен, мы зачистили, устранили. А когда мир случится, помяни мое слово… Будет еще тяжелее чем сейчас. Дележ земель, борьба за власть и ресурсы.

— Умен ты, господарь… — Богдан перекрестился. — И как… Вроде бы молод.

— Учителя хорошие были. Очень. — Не мог же я ответить ему, что за мои — то годы, прожитые в ином теле, я много чего видел, через многое прошел и поднаторел. Ну а последние месяцы жизни стали невероятным экзаменом всего того багажа знаний, накопленного в прошлой жизни. Ну и… пока что вроде сдаю его худо-бедно, не заваливаю.

В этих разговорах и мыслях мы переправились на другой берег и начали ждать, когда шляхецкий полк Сапеги соберется и покинет Вязьму, став частью нашего воинства.

Время шло.

В городе хлопнуло несколько выстрелов. Отряды мои почти все перебрались. Осталась только одна тысяча и отряд рязанцев. Небольшой, конный, который должен был встать гарнизоном. Когда подойдет пехота, она сможет усилить его, а всадники займутся разведкой и выдавливанием всяких недобитков шляхты, казаков и простых разбойников.

Затягивал Сапега, хотя может это связано с тем, что некоторые его люди не подчинились, не решились выступить против короля Жигмонта?

Я вздохнул. Вышло — то в целом неплохо. Нужно еще поговорить с этим гетманом, донести до него мысль того, что и как я хочу. Речь Посполитая очень сильно отличается от России, от Московского царства, как они его зовут. У нас различается понятие свободы, различается отношение к власти. И, как показала известная мне история, наш метод централизации и царствования более приспособлен к жизни.

— Тянут. — Прогудел Пантелей.

Мы ждали их у переправы. Все войско ждало, потому что в случае каких-то непредвиденных проблем, понадобилась бы вся его сила, чтобы разом со всех сторон ударить и разбить ляхов. Взять город. Оставлять в тылу тысячу, пусть и не полную, дело опасное. Можно конечно положиться на то, что пехота подойдет через два дня и окружит город. Возьмет его уже более толковыми способами и с меньшими потерями.

Но ждать не хотелось.

Да и по той логике, что транслировал Сапега, он готов сотрудничать.

Наконец-то они вышли. Запел протяжно рог и отряды шляхты, построившись в походные колонны, выдвинулись из Вязьмы. Они проехали мимо конной рязанской сотни, повернули к мосту. Мои бойцы пропустили их и только когда последний шляхтич покинул посад, двинулись внутрь. Произошло эдакое замещение одного гарнизона другим. Почетная смена караула или как-то так.

Они пересекли реку.

Ротмистры построили свои хоругви на берегу. Сапега выехал вперед, ждал.

Я толкнул своего скакуна и вместе с телохранителями подъехал к гетману. Он склонил голову в знак уважения. Ну а мне стало очень интересно, кого же он вел за собой. Выходило две гусарских хоругви числом примерно по сотне каждая. Казацкие хоругви, в которых преимущественно все были облачены в кольчуги, еще три и еще примерно три с половиной сотни. Одна прямо сильно превосходила две оставшиеся численностью. Ну и легкие всадники по типу нашего поместного воинства. Видимо именно эти люди преимущественно и занимались фуражировкой. Было их около сотни. Ну а еще человек триста слуг, каких-то мастеровых, лекарей, судя по всему. Подвод не было. Как я и говорил — все шли налегке.

— Господарь. — Проговорил негромко Сапега, чтобы его воины не слышали эти слова. Русским, как я уже заметил при первой с ним встрече, он владел отлично. — Игорь Васильевич, я бы говорил с тобой сразу, сейчас. Не ждал бы вечера. На марше бы. Обсудить нам многое с тобой нужно.

— Хорошо. — Ответил я. — Скажешь слово своим бойцам?

— Да я уже все разъяснил.

— Тогда я скажу.

Выехал вперед, кивнул Абдулле, чтобы следил в оба. Не хватало еще, чтобы какой-то шляхтич решил пальнуть в меня из аркебузы или пистоля. Или чего похуже сделать. Мало ли.

— Славные воины Речи Посполитой, рыцари! Мы с вами одной крови! И мы и вы люди русские! Только вот зовете вы нас московитами! А мы вас Литвой! Православные! — Перевел дух, смотрел на них, изучал реакцию. — Вы давно воюете на моей земле! Давно служите тем, кто царями себя зовет! А ваша земля что? Латиняне ее займут, если вас не будет!

По воинству пошел ропот. Не по нраву такие слова были собравшимся.

— Не на битву я вас веду! Не призываю вас с королем вашим биться! — Продолжил я. — Это ваш король! И ваша правда! Но знаю я! Иезуиты при нем! Это они его ведут! Заставили нарушить договор между Речью Посполитой и Русским царством, срок которого еще не истек. — Набрал в легкие больше воздуха, повысил голос. — Знаю! Сейм не одобрил его поход! Знаю! Только наемников и своих людей он привел под Смоленск! И вашей кровью! Кровью русских, православных людей хочет очистить землю для латинян!

Они ворчали все сильнее. Видел я, что наличие рыцарей иезуитов подле короля не нравится никому из хоругви Сапеги. Или почти никому. Видимо те, кто не поддержал переход сил под мое крыло, остались в Вязьме. Недаром гремели выстрелы.

— Зову я вас, славные рыцари! Спросить у короля вашего! Сигизмунда! — Обвел их взглядом. — Почему он нарушил мир! А вы спросите, пошто латиняне выше православных стоят на земле Речи Посполитой.

Многие согласно закивали.

Этого было достаточно на первое время. Да, надежность этих людей весьма условная. Но мне и не надо, чтобы они бились за меня. Мне надо, чтобы они не воевали против. Уберутся с моей земли и хорошо. А если еще и Смута на Речь Посполитую перекинется и рокош Зибжидовского, он же Сандамирский рокош, развернется новой силой, так то моей стране только плюс.

А братьев православных, русских мы поддержим, если на то воля их будет.

Я толкнул коня после этой бравады и поравнялся с Сапегой. Он выдал приказания ротмистрам. Воинство его перестроилось и стало встраиваться в походные колонны наравне с моими. Конечно, несколько сторонились они моих парней. И поставил я их между двумя тысячами рейтар французов, чтобы не дай бог чего. А дальше, глядишь в походе ближе друг к другу станем.

— Ну что, Ян, поговорим? — Обратился к гетману.

* * *

СКИДКИ до 80% на популярные серии об авиации:

«Авиатор» и «Афганский рубеж» https://author.today/post/832242

Это захватывающие истории о наших современниках-попаданцах в СССР. Книги об отважных лётчиках и суровых буднях войны, о лучших истребителях и незаменимых вертолетах. Адреналин, захватывающий сюжет и мощная матчасть!