Наша колонна из четырёх машин рванула по просёлочной дороге прочь от усадьбы. Впереди шёл «Егерь», потом трофейные машины Залесского, и последним «Волк» с ранеными и свежеприобретёнными трофеями.

В какой-то момент Структура тихо завибриловало, носа коснулся запах пепла. Я напрягся и раскинул на максимум Руну Ощущения.

Не достал… Но как будто бы сзади что-то приближается.

«Рух, взгляни», — передал я ему свои ощущения.

«Шесть машин, — ответил он спустя минуту. — Догоняют».

— Святогор, — обратился я к главе гвардии. — Нас преследуют большой группой.

Свят кивнул, будто ждал этого.

— Клин, — Свят переключился на рацию, — ты замыкающий. «Волк» бронированный, примешь на себя первый огонь. Задача: не давать подойти вплотную и не слишком подставляться. Лапа, Муха, Цицерон — работаем по колёсам и водителям. Огонь по готовности.

Сам Святогор уже перебрался к заднему борту «Егеря» и ставил на сошки снайперскую винтовку, которую сегодня добыл лично в качестве трофея.

Дорога шла через поля. Посторонних тут не было, что и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что не пострадают люди. Плохо, потому что преследователям тоже никто не помешает разойтись на полную.

Я посмотрел на Мирославу. Она сидела, прислонившись к борту, и молча слушала переговоры.

— Отдыхай, — сказал я ей. — Это наша забота.

Она окинула взглядом кузов. Рядом с ящиками патронов лежало несколько укороченных автоматов.

— У тебя есть лишнее оружие, — заметила она. — Стрелять можно и сидя. Я умею.

Я хотел было возразить, но взглянув в ее синие глаза, понял, что в них нет и намека на пустое желания покрасоваться. Эта девчонка провела в подвале Бестужева неизвестно сколько дней, и сейчас ей нужно было хоть что-то сделать, чтобы не свихнуться от бессилия.

Она потянулась к оружию.

— Расскажешь потом, где стрелять научилась, — хмыкнул я.

— А ты мне расскажешь всё остальное, — парировала она и любовно погладила автомат. Руки у Миры не тряслись. Магазин она проверила сноровисто, передернула затвор и пристроила оружие на борт кузова стволом вверх.

Первые фары показались за нами спустя минуту. Машины преследователей шли быстрее, и расстояние стремительно сокращалось.

Из кузова «Волка» тут же загрохотали автоматы, затем к ним подключились наши гвардейцы из других авто. Ответный огонь не заставил себя ждать. Пули застучали по бронированным бортам «Волка», высекая искры. Но именно для этого он и был нужен — броня держала.

Правда, и шквал огня нарастал все сильнее — пара машин преследователей даже выехали на поле, надеясь взять нас в клещи.

— Расчистите линию огня для «Егеря», — скомандовал я по общему каналу связи, и теперь мы тоже могли вступить в бой.

Я выпустил порцию воздушных копий, Свят загромыхал из винтовки. Мирослава, упершись спиной в борт, дала короткую очередь одной из приближающихся машин.

Три пули стукнули в борт, четвёртая ушла в пустоту. Машина шарахнулась обратно за «Волка», прячась от огня.

— Неплохо, — обронил Святогор, не оборачиваясь.

Однако враги становились ещё ближе, и теперь в нашу сторону полетели огненные шары — работа вражеского одарённого.

— Петрович, петляй! — крикнул я.

А сам уже выставлял воздушные барьеры, закрывая от атак как «Егерь», так и другие наши машины. Полупрозрачная стена сжатого воздуха плыла позади каждого нашего автомобиля. Затрещала новая очередь — пули ударили в стену, завязли в ней как в резине, потеряли скорость и осыпались на дорогу.

— Муха! — рявкнул Святогор. — Левый фланг, два борта по полю!

Из кузова «Волка» хлопнул одиночный выстрел. Мощная артефактная винтовка в руках снайпера сделала своё дело — лобовое стекло ближайшего внедорожника лопнуло, машина вильнула, но не остановилась.

Эх, а будь у нас к ней запас патронов — разорвало бы к лешему тачку!

Но и так сойдет — Муха продолжил стрелять, и второй выстрел пришёлся по переднему колесу. Покрышка лопнула, машину повело, она зарылась носом в мягкую землю и остановилась, подняв фонтан грязи.

Я тем временем направил точечный импульс на колеса другой приближающейся машины. Она тут же присела на левый бок и заскрежетала диском, секунду спустя уже мои гвардейцы продырявили ей задние колеса. Внедорожник завертелся и встал, беспомощно ревя двигателем.

Преследователям пришлось объезжать его, теряя драгоценные секунды.

Враг не прекращал натиска — атаки следовали одна за другой. Мы отвечали сторицей, но далеко не всегда успешно — некоторые машины врага игнорировали пули: в одних случаях их защищали одаренные, в других — артефакты.

Нам тоже пытались стрелять по колесам, пару раз промахнулись, а потом я понял, что придется поднапрячься, и…

Создать ветровые линзы, перед каждым колесом каждой машины нашей колонны. Сил это требовало немеренно, так что часть боя не сражался, а занимался концентрацией.

Хорошо хоть Игоша, заметив это, поспешил помочь и «проклял» мою усталость. Жить сразу стало легче.

Из колонны преследователей вырвался минивэн, набирая скорость и, подпрыгивая на ухабах, он попёр прямо на нас. Не то пошел на таран, не то решил перекрыть нам дорогу. Безумец…

Петровича, похоже, такой манёвр только обрадовал. Не убирая ноги с педали, он хватанул «Слонобой» и направил его в окно. Громыхнуло, и тяжёлая пуля вошла в капот вражеской машины. Двигатель взревел, дёрнулся и заглох, а из-под капота повалил дым.

— Третий! — радостно воскликнул Петрович.

Я уже приготовил парочку новых заклинаний, но заметил, что преследователи замедлили ход.

— Зассали, — хмыкнул Свят.

А затем он привалился спиной к борту. Из-под его рукава сочилась кровь. Зацепило, но Святогор даже не морщился.

— Разрешите доложить, Первый, — с усмешкой произнёс он, оголяя рану. — Боевое крещение гвардии рода Северских прошло успешно.

— Принял, — кивнул я, подойдя к нему.

Игоша протянул мне аптечку, Мирослава тоже вызывалась помочь с перевязкой…

* * *

Петрович подогнал «Егерь» прямо к проклятому дому, оставив его на привычном месте у входа. Следом подкатили трофейные машины и помятый «Волк». Клин за рулём «Волка» умудрился припарковаться с первого раза, будто ездил на нем всю жизнь.

Глядя на трофейный броневик, я усмехнулся — его разбитая фара и помятый борт смотрелись в окружении покосившихся заборов и зарослей как нечто родное этому месту.

Гвардейцы начали выгружаться из машин. Увы, не так быстро и ловко, как хотелось бы, но то ли еще будет.

Я спрыгнул с кузова и подал руку Мирославе. Она посмотрела на мою ладонь, фыркнула и спрыгнула сама. Ноги подогнулись, но она тут же выпрямилась и сделала вид, что так и было задумано.

Взгляд её обежал окрестности и задержался на проклятом доме. Просевшая крыша, чёрные провалы окон, покосившееся крыльцо… И тишина, нарушаемая только рычанием остывающих двигателей.

— Это и есть дом рода Северских? — осторожно уточнила она.

— Маленький, зато свой, — пожал я плечами.

Мирослава обернулась, оглядев машины и бойцов, которые растекались по двору, и покачала головой:

— Тут даже гвардейцев негде разместить.

— Верное наблюдение, — согласился я. — Расширимся. Нормально всё будет. И прежде чем нос воротить, лучше сперва загляни внутрь.

Святогор вовсю командовал разгрузкой. Раненых из «Волка» вытащили первыми. Боец с простреленным плечом держался молодцом, а вот контуженного пришлось вести под руки.

Бородач с позывным Лапа, который ещё днём шутил насчёт меча, стоял, привалившись к борту минивэна, и тяжело дышал. Лицо побелело, а руки ощутимо тряслись.

— Эй, — окликнул его товарищ. — Ты чего?

Лапа не ответил. Согнулся пополам и закашлялся так, что звук разлетелся по всей округе. Другой гвардеец тут же схватился за живот, третий со стоном опустился прямо на землю, вытянув ноги.

Откат от эликсира пошёл… Вовремя мы вернулись.

Мирослава наблюдала за всем этим с нескрываемым беспокойством. Когда ещё один гвардеец глухо застонал и его повело в сторону, она повернулась ко мне:

— Что с ними?

— Откат, — пожал я плечами. — Перед штурмом я дал им боевой эликсир для временного прироста скорости, реакции, болевого порога. Зелье мощное, но за всё нужно платить. Первый приём бьёт сильнее всего. Через несколько часов полегчает, к утру будут в удобоваримом состоянии.

— Ты их намеренно отравил перед боем? — нахмурилась она.

— Усилил, — поправил я. — Без эликсира мы бы штурмовали усадьбу теми же десятью бойцами, но в их обычном состоянии. У половины незалеченные раны и расшатанные каналы. А у Бестужева больше сорока пяти гвардейцев.

Я замолчал, уставившись на неё тяжелым взглядом. Мира поджала губы, и напряженно кивнула.

Лапа, будто подслушав наш разговор, выпрямился, утёр рот рукавом и прохрипел:

— Нормально всё, командир. Бывало хуже.

Рядом его товарищ согласно кивнул. Правда, сразу после этого скрючился и опираясь на забор, побрёл куда подальше.

Да, вовремя мы отступили. На большее нас бы там попросту не хватило. Ещё полчаса затяжного боя, и откат ударил бы прямо в разгар схватки. А если бы подоспели Пёс с Залесским…

— Святогор, — позвал я главу гвардии, когда он шёл мимо, костеря кого-то по рации.

— Отбой, — сказал он и на мой немой вопрос ответил просто: — Рабочие моменты.

Свят уставился на меня, ожидая распоряжений.

— Размести людей, — спокойно произнес я. — Мирославе выдели отдельные покои, лучшие из возможных.

— Первый, — произнёс он совершенно серьёзным тоном. — У нас тут все худшие.

— Тогда из худших найди наименее худшие, — спокойно велел я. — Пусть ребята выделят ей угол подальше от лаборатории, отгородят и не лезут туда.

— Разберусь, — кивнул Свят и ушёл командовать, ну а я пригласил Мирославу, внимательно слушавшую наш разговор, зайти внутрь.

Проклятый дом встретил нас ярким светом походных фонарей и запахом трав от перегонного стола. После недавнего ремонта тут стало чуточку приличнее, чем во время моего первого появления в этих стенах. Хотя «приличнее» по меркам Чёртовой Лапы означало лишь то, что дыры в стенах были кое-как заделаны, а пол перестал проваливаться. Но это, конечно же, ненадолго — по факту переделывать и облагораживать здесь нужно всё от начало и до конца.

Мирослава шла за мной молча, настороженно оглядываясь.Мы прошли мимо ширмы, которую Петрович со Святогором поставили ещё во время нашей первой ночёвки здесь, и вошли в закуток с лабораторией. Мира остановилась, удивленно переводя взгляд на перегонный стол с посудой, склянок, сушёных трав, связок костей… Внимательно осмотрела оборудование.

— Алхимическая лаборатория? — спросила она. И тут же добавила: — И практически новая?

— Она самая, — кивнул я гордо. — Здесь и я сварил тот эликсир, который приняли гвардейцы перед боем. Здесь же будем делать и зелье для тебя.

— Для меня? — изумленно выпалила она. — Зелье?

Девушка аж дернулась от неприязни. Грёбаный ректор запугал бедняжку своей отравой.

— Если понадобится, — спокойно ответил я. — После твоего плена у тебя проблемы с энергетической системой. Понаблюдай сама за собой. Я настаивать не буду. Но если за пару дней былые силы не вернуться — смогу помочь.

Она внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на лабораторию, снова на меня.

Только после этого напряженно кивнула и проговорила:

— Посмотрим.

Я подвёл её к центру комнаты. Ковер, прикрывавший Место Силы, был сдвинут в сторону, и с этой точки открывался прекрасный вид на то, как синеватые нити энергии, ровно и мощно пульсируя, плавно поднимались из-под пола.

Мирослава остановилась и уставилась вниз. Несколько секунд она молчала, а потом медленно повернулась ко мне. Выражение лица у неё изменилось. Не то чтобы она впечатлилась. Но, кажется, начала пересматривать свои выводы о покосившемся доме на окраине.

— Место Силы, — выдохнула она. — Настоящее?

— Настоящее, — подтвердил я. — Природный Источник.

Её взгляд снова поменялся. Я увидел в нем непонимание, грусть, страх…

Она открыла было рот, вероятно собираясь вновь спросить про своего брата, но осеклась, когда из-за ширмы выглянул Игоша.

— Чего хотел? — спросил я.

— Михаил Петрович на поздний ужин зовёт! — выпалил малец. — Говорит, баба Галя передала тормозок. Ну и сам он тоже разогревает что-то из запасов. Говорит, голодные часовые — это слепые и глухие часовые.

— Дело говорит, — усмехнулся я, про себя подумав, что Петрович крайне быстро успел проведать старушку.

Мирослава вопросительно посмотрела на меня:

— Баба Галя?

— Соседка, — коротко пояснил я. — У неё голем Мишка, который охраняет периметр не хуже иного гвардейца. Свой человек.

— А… — кивнула Мирослава. Ну, видимо, всё поняла.

Импровизированный ужин устроили прямо во дворе, у «Егеря». Петрович расстелил на откидном борту кузова клеёнку и выставил всё, что нашлось: пироги от бабы Гали, варёную картошку, тушёнку, банки солёных огурцов. Он даже самовар где-то раздобыл и заварил чай.

Гвардейцы подтягивались по очереди. Кого-то ещё корежило из-за отката от боевого эликсира, но запах еды действовал на голодных бойцов не хуже целебного зелья. Лапа, бледный и потный, умял три пирога и попросил четвёртый, но Свят справедливо отказал — сказал, другим не останется. Ну а я добавил:

— Если переёшь в таком состоянии, обратно все выйдет.

Мирослава сидела на ступени крыльца и ела молча, стараясь не показывать, насколько голодна. Петрович подсунул ей лишний пирожок и кружку горячего чая. Она кивнула благодарно, но без улыбки.

В какой-то момент, когда мы сидели вдвоем, она подняла на меня взгляд и открыла рот, вероятно опять собираясь заговорить про своего брата…

Но из-за угла дома снова выскочил Игоша с контейнером еды и плюхнулся рядом с ней на ступеньку. Мирослава осеклась и отвела глаза. При мальчишке поднимать эту тему она не стала.

— Вкусно? — спросил Игоша, кивнув на её тарелку.

— Нормально, — буркнула она.

— Михаил Петрович классно готовит, — доверительно сообщил малец. — Особенно оладьи. Обязательно попробуете, когда здесь кухню полноценную оборудуют.

— Да… — задумчиво протянула она и погрустнев добавила: — Потом может и попробую…

Игоша хотел что-то сказать, но сдержался и виновато глянул в мою сторону. Я улыбнулся мальчишке и незаметно от Мирославы ему подмигнул. Всё-таки ничего плохо он не сказал.

Неплохо подкрепившись, я поднялся и обошёл территорию. Святогор выставил часовых грамотно: двое у дороги, один у дома бабы Гали, ещё один на чердаке соседнего дома с обзором на подъезды к Чёртовой Лапе. Мишка, похоже, тоже бодрствовал: каменный голем застыл у забора, повернув голову в сторону леса.

Свята я нашёл, задумчиво сидящим на капоте «Волка» со ржавой железной кружкой в руке, из которой ароматно пахло чаем.

И откуда у нас только посуда? Бойцы что-то с собой привезли? Впрочем, у Петровича же был целый баул, и не один, со всякими штуками, для комфортного похода.

А ещё я видел, как он подобрал какой-то чёрный чайник в доме… И, кажется, сегодня этот чайник был начищен и отражал звёздный свет.

Ладно, к лешему. Ещё бы я себе голову не забивал вопросом, откуда в доме появляется посуда.

— Дай руку, — велел я главе своей гвардии.

— Царапина, — отмахнулся он.

— Святогор, — хмуро произнес я.

Он помедлил, но всё же руку протянул. Я снял бинт и влил в рану немало чистой энергии. Благодаря мне и Месту Силы под боком — к утру уж точно затянется.

— Спасибо, — пробурчал он, ловко завязывая бинт обратно, и тут же перевёл тему. — Что с госпожой? Серьёзная девица. Автомат проверяла, как ветеран.

— Серьёзная, — согласился я. — И с очень интересным Даром. Но о ней — позже.

— Понял. Не лезу. Ей угол выгородили подальше от лаборатории, как и было велено. Клин притащил из «Волка» два бронежилета и одеяло. Петрович из «Егеря» пледы приволок. Не графская опочивальня, конечно, но сойдёт за постель.

— Сойдёт, — кивнул я.

Я вернулся в дом. Мирослава стояла у входа в огороженную для нее каморку и оглядывала скудную обстановку: импровизированную ширму из снятой с петель двери, какой-то доски и еще одного пледа между ними да лежак из бронежилетов, пледов и армейского одеяла, расстеленный на полу.

— Наименее худшие покои, — произнесла она ровным голосом.

— Лучшие из худших, — подтвердил я.

Она помолчала, глядя на свою «постель». Потом повернулась ко мне и тихо произнесла:

— Ты обещал рассказать. Про Антона. И про кольцо. И про…

— И расскажу, — перебил ее я. — Но утром.

— Сейчас, — с нажимом проговорила девушка.

— Утро вечера мудренее, — произнёс я и удивился тому, что мои слова прозвучали непривычно мягко даже для меня самого. — Ты провела несколько дней в подвале у Бестужева, тебя накачали дрянными зельями, держали под подавителем. Каналы повреждены. Я их подлатал, но для нормального восстановления нужны, как минимум, покой и сон.

— А ты? — чуть прищурилась она. — Что собираешься делать до утра?

— Посплю в «Егере» с остальными, — пожал я плечами.

Мирослава стиснула зубы и отправилась к импровизированной постели, а затем рухнула на нее, так и не повернувшись ко мне лицом.

Несколько секунд я смотрел на изящные изгибы ее тела. Затем снял тот плед, что висел между дверью и доской и укрыл девушку.

— Спасибо, — не оборачиваясь произнесла она, уже отрубаясь.

— Спокойной ночи, — ответил я, глядя на появившийся пролом.

Недолго подумав, я создал стену из воздуха, которая выглядела как грязное мутное стекло. Чтобы не тратить свою энергию, запитал ее на Место Силы.

Хм… а ведь можно так весь дом перегородками обустроить. Впрочем, это бессмысленная трата потенциала Природного Источника! Лучше купить брусков и фанеры.

Я усмехнулся и вышел на улицу.

Петрович и Игоша устроились в кузове «Егеря». Малец уже клевал носом, а дед негромко переругивался с радиоприёмником, пытаясь поймать волну. Увидев меня, Петрович кивнул:

— И вы к нам, Антон Игоревич?

— А как же.

— Ну добро, — улыбнулся он. — Все вместе, как всегда! И завтракать будем вместе — утром у Галины оладьи сделаю, — пообещал он, а потом подумал и добавил: — Если, конечно, наша орда до утра муку не сожрёт.

Я расстелил брезент у борта и лёг.

Рух сидел на крыше дома, подальше от края, чтобы лишний раз не попадаться на глаза. Как я понял, он не очень любит долго находиться в невидимости — куда проще ему просто спрятаться и «подгасить» внешний жар.

И всё же я его чувствовал. Присутствие старого друга ощущалось через Руну тёплым мерцанием.

«Спи, Первый, — донёсся его мыслеголос. — Я на посту».

«Буди, если что».

«Разумеется. Если будет что стоящее. А если прибежит крыса — сам съем. Даже не думай, что стану делиться».

Я хмыкнул и не стал доказывать Руху, что его трофейная крыса меня не интересует — всё равно сделает вид, что не поверит.

Где-то рядом негромко переговаривались часовые. В «Волке» возился Лапа, которого всё ещё корёжило от элексира. Каменный Мишка неподвижно стоял у забора.

Нелепо, тесно и совершенно несолидно для возрождающегося графского рода.

Но это — временно. Завтра подлечу бойцов. Поговорю с Мирой. Возможно, разберусь с документами на землю.

А пока мне нужны хотя бы четыре часа сна.

Я закрыл глаза и провалился в темноту.

* * *

Во время погони

Стальной Пёс нетерпеливо всматривался вперёд через лобовое стекло.

Люди Северского отстреливались как бешеные. А эти воздушные щиты, которые гасили пули прямо в полёте… Игнат видел подобное на показательных учениях имперской гвардии. И там это делал одарённый в чине полковника, с тремя десятилетиями боевого опыта.

Как мелочь Северского может исполнять подобное?

Затрещал телефон, но Игнат не обратил на это внимания — кому надо, свяжутся через рацию.

Все мысли Стального Пса были о нём — о Северском!

А!!! К черту!!! Сейчас бойцы Пса наконец пробьют одну из этих защит, попадут по колесам, и Северскому уж точно будет не уйти. И плевать, что несколько машин выведены из строя — уже можно будет добежать пешком! Окружить Северского и его мелюзгу, и тогда…

Телефонная трель окончательно выбила Игната из колеи. «Что за идиот не может пользоваться рацией⁈»

— Да! — рявкнул он в трубку, даже не прочитав имя звонившего. — Чего надо⁈

На том конце протянулась холодная секунда тишины.

— Повтори, — произнес Андерсон ровным голосом.

Игнат зажмурился. Идиот! Кретин! Что ж ты творишь, Стальной Пёс!

— Прошу прощения, Господин, — испуганно проговорил он вслух. — Внимательно вас слушаю.

— Вот так лучше.

— Мы перехватываем Северского, — спешно отчитался Игнат. — Есть потери, но…

— Хватит, — оборвал Андерсон. — Забудь про Северского. Бери все машины и гони на Дунайку. Брагинские прознали, что мы перебросили силы к усадьбе, и решили под шумок прощупать наши склады на юге. Если мы потеряем Дунайку, я потеряю терпение. Это понятно?

— Но, Господин, Северский… Мы можем его перехватить и… Если прямо сейчас…

— Игнат, — в голосе Андерсона прорезалось что-то такое, от чего Стальной Пёс невольно выпрямился. — Ты меня слышал?

— Слышал, Господин.

— Тогда выполняй. А насчёт Северского не переживай. — Андерсон помолчал, и Игнат буквально услышал, как тот усмехнулся. — До меня дошли слухи, что наш молодой дворянин скоро обзаведётся недвижимостью. Это всё упрощает. Пока он был бродягой без адреса, с ним действительно было сложно. Но если он решил стать серьёзным аристократом, то пусть и отвечает как аристократ. А у нас для таких найдётся множество способов. Поверь мне.

Андерсон отключился. Игнат несколько секунд слушал гудки, потом медленно убрал телефон.

«Ничего, — подумал Игнат. — Обустраивайся, Северский. Обзаводись домом, нанимай людей, пускай корни. Чем глубже пустишь, тем больнее будет, когда я их вырву».