Я развеял ветровой шар.

Невидимая волна Скверны быстро понеслась от арматурных стержней во все стороны. Моя энергетическая конструкция здорово добавляла Скверне скорости распространения.

Приманка заработала.

Я отступил к валуну, на котором уже расположилась Мирослава. Она сосредоточенно проверяла крепление магазина, пару раз вставив и вынув его до характерного щелчка. Убедившись, что всё в порядке, девушка передёрнула затвор, заглянула в патронник и только после этого подняла на меня взгляд.

— Теперь ждём, — сказал я.

— Долго? — спросила Мира.

— Пока не знаю. Когда всё начнётся, будут знаки.

Прошло минут десять. Солнце клонилось к закату, по жиденьким кустам сновала кошка. Лапа чуть в отдалении от остальных привалился к бетонному столбу и пожёвывал травинку. Цицерон сидел на корточках, подкидывая нож. Клин проверял магазины и карманы разгрузки.

Спустя ещё двадцать минут ситуация особо не изменилась — разве что кошка приблизилась и уставилась на нас любопытными глазами.

По рации прозвучал голос Лапы:

— Командир, а мы заранее как-то поймём, что они пришли?

— Поймём, — ответил я. — Как только, так сразу.

— А какие у нас тайминги, командир? — подал голос Цицерон. — Не до ночи же тут загорать?

— Загорай, — отозвался я. — Вечерний загар самый полезный.

Прошло ещё минут пять. Петрович у «Егеря» негромко разговаривал с Игошей, что-то объясняя ему и показывая жестами. Рух сел на землю и начал ковыряться клювом в траве. Кошка осторожно приблизилась к Мире, мяукая. А я решил нанести на землю несколько простых ловушек — наподобие тех, что создавал в Белкино для диверсантов, только на сей раз полностью безопасных для нас.

Спустя ещё полчаса мне самому уже начинало казаться, что расчёт выдался неверным. В наше время Срезов не было — межпространственные переходы выглядели иначе, были более редкими и структурированными. Те же иглоходы могли прийти в новый ареал обитания из соседнего королевства, а не прямо из другого мира. И плетевики приходили за ними необязательно через порталы.

Я даже на самом деле не уверен, что тысячи лет назад и иглоходы и плетевики «завелись» на Земле, придя из одного мира. Может, они были из разных сопряжений и уже здесь образовалась их соседство в пищевой цепочки? Помнится, в Храме Наук Предтеч предлагали такую гипотезу.

Но через порталы или нет, всё же плетевики приходили спустя двадцать один день после иглоходов — это была аксиома.

На это я и рассчитываю сейчас.

— Анхарт, — тихо произнесла Мирослава, почесывая кошку.

— Что? — спросил я.

— А в твоём прошлом были Срезы? — спросила она.

И именно в этот момент я понял, что всё рассчитал верно. А потому с улыбкой ответил:

— В эпоху Предтеч монстры приходили на Землю из порталов, а не Срезов. Приходили огромными стаями и пытались здесь обосноваться…

Я внимательно следил за реакцией девушки и за окружающей обстановкой. Мира чуть нахмурила брови и резко повернулась в мою сторону.

— Что? — снова улыбнулся я. — Задумалась, почему решила вдруг спросить про Срез?

— Срез, — произнесла девушка и тут же посмотрела на меня. На лице промелькнуло замешательство, быстро сменившееся на удивление. — Нет, подожди… Я чувствую его, но как будто знаю, что он ещё не пришёл.

Она начала водить головой из стороны в сторону, проверяя собственные ощущения. Прислушивалась… и даже принюхивалась.

— Мира, — спокойно произнёс я. — Ты всё правильно чувствуешь.

— Ты знал, что сегодня будет Срез, — выдохнула она. — И не предупредил, потому что ждал, когда я сама его почувствую.

— Не знал, но рассчитывал, — поправил я. — И ты, — я выразительно посмотрел ей в глаза, — только что подтвердила мой расчёт.

Взяв рацию, я твердо произнес:

— Всем, внимание! Срез через несколько минут. Готовность к бою! Огонь только по моей команде. Ждём, пока плетевики максимально покажут себя над землёй, не раньше.

Спустя пару минут воздух над пустырём начал густеть. Серо-белесая пелена поползла сразу отовсюду, кошка зашипела и выгнула спину.

Видимость вокруг резко упала метров до десяти.

Рации захрипели и смолкли. Всё свое внимание я сосредоточил на Рунах Ощущения и Реакции, прощупывая окрестности. Пока ничего… Бойцы на местах, Петрович и Игоша у «Егеря», Рух снова взмыл в небо.

Туман стоял неподвижно. Ни движения, ни звука.

Плетевики не появились, даже когда туман уже развеялся. Учитывая многокилометровые радиусы Срезов…

— Может быть появились в другом месте? — напряженно прошептала Мирослава.

— Это не имеет значения, — покачал я головой. — Ждём.

Девушка понимающе кивнула. За эти дни Мирослава привыкла к тому, что у главы рода Северских есть ответ на каждый вопрос. Или хотя бы план, как этот ответ найти.

«Оно ползёт, Первый», — спустя минуту произнёс Рух.

Мерный и непрекращающийся шорох доносился издали и плавно нарастал. Сейчас я уже и сам через одну Руну ощущал подземное движение, которое не останавливали ни камни под землёй, ни корни. И двигалось оно невероятно быстро.

А через другую Руну я чувствовал Скверну.

— Готовность, — произнёс я, достав «Северный ветер».

Вибрация усилилась, и теперь её уже чувствовали все.

Земля вспучилась в трёх метрах от арматурных стержней. Сначала показался бугор, потом он лопнул, и из разрыва начало медленно подниматься длинное туловище серо-зелёного цвета. Оно было покрыто подвижными отростками, каждый толщиной с руку, которые непрерывно шевелились, ощупывая воздух. Тварь извивалась, выбираясь из грунта. Она казалась бесконечно длинной — метр, два, три, тело всё лезло и лезло строго вверх.

…Чтобы набрать нужную высоту и пойти вниз, прихватив с собой одну из жертв.

Через секунду из другой точки показалось ещё одно тело, а потом ещё и ещё. Пять червеподобных тварей, каждая длиной метра четыре, поднимались из-под земли.

У каждой из пяти тварей была своя энергетическая система, правда крайне необычная. Это были не полноценные Источники, а скорее блёклые копии чего-то единого. Тела монстров под землей были куда длиннее и толще, чем-то, что показалось снаружи. И все пять нитей-тел под землей тянулись к одной точке — туда, откуда поднималась шестая, самая толстая тварь.

— Это один монстр, — сказал я.

— Что? — нахмурилась Мира.

— Пять тел, но одно Ядро. Они соединены.

Из земли тем временем вылезло основное тело. Оно было заметно толще и короче остальных, плотно покрыто мелкими отростками и пульсировало неровным зелёным свечением. Именно в нём билось Ядро.

Выстроенный из арматур контур сдержания сработал как раз в тот момент, когда центральное тело полностью оказалось внутри треугольника. Энергетические нити между стержнями натянулись и загудели. Плетевик дёрнулся, его щупальца заметались, пытаясь нащупать преграду.

А едва нащупали, как тут же начали яростно хлестать по невидимым стенам.

— Огонь! — скомандовал я.

Загрохотали автоматы и «Слонобой» Петровича.

Пули входили в плоть плетевика, и из появлявшихся дыр сочилась бурая жидкость. Отросток, по которому стрелял Лапа, получил с десяток попаданий. Часть его обмякла.

И тут же начала восстанавливаться…

Я запустил несколько воздушных копий по разным отросткам. С неба спикировал Рух, обрушившись на ближайший отросток узкий прицельный поток пламени, ударив точно в сочленение с центральным телом. Зашипела плоть, и отросток, отвалившись, продолжил корчиться на земле.

«Вот так их и надо жарить, — с удовлетворением прокомментировал Рух».

Обрубок задымился, потемнел и затих. А от центрального тела уже тянулся новый росток, заменяя утраченный.

Я двинулся вперёд, замахнувшись «Северным ветром».

Ближайший отросток уже разворачивался в мою сторону, когда лезвие ятагана прошло через хрящ и мышцу. Обрубок шлёпнулся на землю и задёргался.

Слева просвистели пули — Мирослава стреляла из-за валуна. Уплотнив правое предплечье до знакомого матового оттенка, она гасила отдачу и пускала очереди точно по центральному телу. Пули рвали шкуру монстра, не давая ему сосредоточиться на регенерации отростков. А когда один из них метнулся к девушке, она тут же перенесла огонь на него, всадив полмагазина в основание. Уже через миг Мира откатилась за камень, пропустив ответный хлёст над головой.

Я переключился на второй отросток и рубанул наотмашь. «Северный ветер» рассёк туловище в двух местах, средняя часть вывалилась и шмякнулась мне под ноги.

Сразу после этого я добежал до следующего отростка. Стреляющий по нему Клин переключился на другую цель.

«Рух!» — мысленно позвал я старого друга.

Огненная птица пикировала снова и снова, прижигая обрубки, и не давая им регенерировать. Каждый раз Рух идеально определял точку, куда нужно бить, пока плоть монстра не успевала затянуться.

«Видишь? — хвастливо прозвучал его голос в голове. — Точечный прожиг. Червяк не успевает нарастить новую кожу, если жечь правильно. Эти твари за тысячи лет нисколько не поумнели».

«Меньше хвались, больше жги», — ответил я, уходя от хлёсткого удара последнего оставшегося отростка.

Я разрубил ещё одно туловище, после чего контур удержания лопнул — время вышло. Арматурные стержни вылетели из земли, а энергетические нити рассыпались искрами.

И плетевик мгновенно изменился — уцелевшие отростки перестали атаковать и все туловища разом нырнули в землю. Перед нами остались лежать только умертвлённые и обгоревшие обрубки.

Что ж… для начала неплохо, я считаю.

Теперь второй раунд.

— Назад! — крикнул я, схватив Миру за плечо и оттащив от валуна.

Грунт в центре пустыря вздыбился. Из разлома, во все стороны швыряя камни и комья, вылезло гигантское тело. Плетевик собрался воедино. Он поднялся над землёй метров на шесть и продолжал расти, выталкивая себя из грунта мощными волнообразными сокращениями.

Тело его стало плотнее и толще. Мелкие отростки выходили из него, пытаясь жадно отыскать, за что бы зацепиться.

Теперь перед нами стоял единый монстр, похожий на гигантского пустынного червя из тех кошмаров, которыми в древности пугали друг друга кочевые народы Южных Пустошей.

Он рвануд вперед, но в тот же миг на земле активизировались энергетические узоры созданных мной ловушек, и выстрелили в тварь бледно-голубыми столбами сжатого воздуха. Каждый столб при соприкосновении с телом монстра мгновенно схватывался ледяной коркой, замораживая участок шкуры и всё, что на нём росло.

Плетевик дёрнулся. Попавшие под заморозку боковые отростки застыли в нелепых позах, покрывшись инеем. Центральное тело продолжало извиваться, но с заметным усилием, будто двигалось в густом киселе.

Я подбежал к твари, полоснул «Северным ветром» по замороженному отростку, и тот разлетелся ледяными осколками. Следующий удар пришёлся на второй, третий я срубил уже на развороте, не останавливаясь.

Четвертый удар, пятый… Я рубил быстро и точно, отсекая щупальца от центрального тела. Каждый срез был чистым. «Северный ветер» будто сам находил нужную линию.

Но время действия заморозки уже заканчивалось — уцелевшие отростки зашевелились, сперва вяло, потом активнее и с каждым разом все злее. Монстр с оглушительным скрежетом выгнул тело, стряхивая с себя остатки инея.

Я отпрыгнул назад, а через полсекунды один из оживших отростков хлестнул по тому месту, где я стоял буквально только что.

Тварь качнулась вперёд, явно собираясь нырнуть обратно в грунт, захватив по пути и меня.

— Мира! Игоша! — крикнул я. — Держим его!

Мира поняла меня мгновенно — она вскинула обе ладони перед собой, и давление обрушилось на грунт вокруг основания плетевика, спрессовывая его практически до каменной плотности.

Тёмный Дар Игоши тоже вступил в игру — мускулы плетевика начали содрогаться вместо того, чтобы заставить тело двинуться.

А я выпустил мощное заклинание, подхватив верхнюю часть туловища монстра восходящим потоком. Тварь оказалась зажата между двумя силами и как палка повисла в воздухе.

«Наконец-то!» — радостно прозвучало у меня в голове.

Сложив крылья, Рух вошёл в пике точно над омерзительной разинутой пастью монстра и на лету изрыгнул пламя, вкладывая в него едва ли не всю оставшуюся энергию.

Концентрированный огненный поток влетел прямо в глотку плетевика, и тварь содрогнулась. Из ее пасти повалил чёрный дым, перемешанный с паром, а отростки забились в судорогах.

— Ещё! — крикнул я, удерживая монстра воздушным потоком.

Рух зашёл на второй круг и снова ударил в уже обугленную глотку. На этот раз поток пламени был откровенно хилым, но и этого хватило, чтобы нанести урон раненой твари. Гвардия тоже не стояла без дела, огонь вёлся из всех орудий до тех пор пор, пока из омерзительной туши не полились реки бурой жидкости.

Готов…

Мерзкое червеобразное тело покачнулось, замерло на мгновение и повалилась. От удара по пустырю прокатилась волна пыли.

Отростки ещё дергались, скребя по грунту, но это были уже посмертные судороги. Один за другим они замирали и безвольно падали вокруг главного тела.

Рух опустился на кусок выжженной земли рядом со мной и нахохлился. Во взгляде его горело чистое самодовольство, а в Источнике — пустота.

«Молодец, — похвалил его я. — Ужином угощу. Лично поймаю тебе крысу».

«Не мелочись, Первый. Хочу кошку».

Мирослава подошла ко мне и опустилась на одно колено рядом с тушей.

— Один монстр, — произнесла она, глядя на разбросанные отростки. — А столько щупалец…

— Когда они находят гнездо иглоходов и успевают отожраться, щупалец становится гораздо больше, — сказал я, присев рядом. — Нам повезло. Он только появился и ещё не успел набрать силу.

Я аккуратно вскрыл шкуру твари ятаганом и извлёк Ядро. Оно было крупным, заметно больше, чем у Вожака буревестников и у ветрового монстра. Да чего уж, оно было даже больше, чем Ядро матки иглоходов, и занимало всю мою ладонь.

— Размер впечатляет, — произнёс подошедший Цицерон, заглянув через моё плечо.

— Согласен, — кивнул я, повертев Ядро в руках. — Нам очень даже пригодиться.

— А если бы он сожрал колонию иглоходов вместе с маткой, Ядро было бы гораздо больше? — осторожно уточнила Мира.

— Не то, чтобы «гораздо», но больше уж точно, — кивнул я и покосился на разрез в плоти монстра.

Рядом с Ядром как обычно была окаменелая чешуйка. Я вырезал ее и внимательно рассмотрел.

Явно крепче, чем у «белых» монстров, но по размеру почти такая же — с половину моей ладони.

А вот по цвету…

Зеленый. Первый добытый мной Жетон четвертого ранга. Правда, немного блекловат — видимо как раз потому, что монстр не набрал полную силу и стопроцентно не перешел на этот ранг.

— То есть мы его взяли на голодный желудок? — приблизившись, хмыкнул Лапа.

— Именно, — отозвался я, — Слабый и голодный — самый удобный враг.

Я задумчиво покосился на тушу плетевика. Разложение я притормозил, и теперь надо бы перейти к следующей фазе. Вот только имелась маленькая проблема весом в несколько тонн — над землёй лежала только верхняя половина туловища. Остальное тело уходило в грунт.

— Петрович, — позвал я. — Срочно подгоняй «Егерь». Лебёдку готовь.

Через минуту грузовик подкатил задом к туше. Петрович выбрался из кабины и размотал трос лебёдки.

— Клин, Лапа, — скомандовал я. — Крепите.

Лапа без лишних слов обхватил конец троса, подтащил его к туше и, поморщившись от запаха, обмотал петлёй вокруг основания. Клин помог ему натянуть трос, чтобы захлопнуть толстенный карабин.

— Готово, командир! — гаркнул Лапа, отступив на пару шагов.

Петрович включил лебёдку — трос натянулся, и «Егерь» просел на задних рессорах.

Мотор лебёдки натужно гудел, из земли медленно полезло длинное тело монстра. Бурая жижа стекала с него, грунт осыпался вниз пластами. Грузовик подрагивал от натуги, и чтобы его не потянуло назад, Петрович подбавил оборотов двигателю.

Наконец с влажным чавканьем полностью выскочила из дыры хвостовая часть твари. Вся туша растянулась по пустырю, и теперь масштаб плетевика стал виден целиком. Без малого четырнадцать метров мёртвой плоти, усеянной обрубками отростков и покрытой грязью.

— Ничего себе червячок, — присвистнул Лапа.

— Шатёр, — коротко велел я.

Клин и Цицерон растянули брезент, закрепив его на «Егере» и на бетонных столбах. Конструкция вышла кривоватой и не накрывала тушу целиком, но основную часть от чужих глаз прятала.

Хотя вокруг этих самых глаз не было. Но… мало ли. Завод каучка недалеко — вдруг их дроны охватывают эту территорию Или охрана завода специально решит узнать, что это вдали так тряслось.

Откинув лишние мысли, я взялся за дело.

В последнее время я наловчился разделывать туши с помощью ветряных вырезов, и прибегал к ножам только тогда, когда требовалась хирургическая точность.

Первым делом я нужно было полностью остановить разложение и выжечь Скверну.

— Лапа, Клин, — не отрываясь от работы, произнёс я. — Снимайте шкуру с хвостовой части. Режьте полосами, сворачивайте и складывайте в кузов. Цицерон, ищешь грушевидные мешочки вдоль позвоночника, зеленоватые. Работаем только в перчатках. Все мешочки — в контейнеры.

Бойцы взялись за работу, к ним подключились и остальные.

Мирослава, не дожидаясь указаний, принялась за вторую половину туши. Её нож уверенно входил в плоть, а уплотнённые бронёй пальцы легко отдирали присохшие куски грунта, обнажая нужные участки.

Всего из туши я извлёк семь полноценных нервных узлов. И помимо них набралось два десятка железистых мешочков, полоски шкуры и фрагменты хрящевого каркаса. Но главное — регенеративная сердцевина, которую я обнаружил чуть выше Ядра. Именно этот орган непрерывно генерировал восстановительные импульсы, позволяющие плетевику отращивать отрубленные щупальца за считанные секунды. В эпоху Предтеч целители называли его «вторым сердцем червя» и ценили даже выше Ядра.

На самом деле и для меня ингредиенты с этой твари тоже гораздо ценнее Ядра. Чую, впереди меня ждут несколько увлекательных и наполненных алхимией дней.

А Ядро… Ядро я тоже уже знаю, куда приспособить.