Тишина после боя всегда обманчива. Она затягивает и убаюкивает, и именно поэтому я никогда ей не доверяю полностью.

И все же сейчас через Руну Ощущения я чувствовал, что врагов в округе больше нет. Ни одного живого иглохода под землей не осталось — разве что ощущалась мелкая дрянь вроде крыс и мышей, которые попрятались от грохота.

Мирослава стояла рядом со мной и, казалось, дышала спокойно, но я видел, что кожа на её руках ещё не до конца утратила свой матовый оттенок. Зелье Ветрового Клыка усвоилось ей превосходно, и девушка адаптировалась к новым возможностям прямо в бою.

— Нехилая зверюга, командир, — подал голос Клин. — Покрупнее того ветрового монстра будет.

Я молча кивнул, и в размерах и в силе, матка превосходила тварь, напавшую на Чертову Лапу.

— Хорошая работа, Антон Игоревич, — одобрительно пробасил Коновалов. Подойдя ко мне, он стянул перчатку и протянул руку.

Я пожал ее — рукопожатие майора было крепким.

— А насчёт мальчика, — кивнул он в сторону Игоши, — Его благословения я отлично прочувствовал. Хорошо сработали! Но вот, когда ваш старик погнал сюда погрузчик, я решил, что он спятил, — майор усмехнулся.

— Михаил Петрович не спятил ни разу за шестьдесят с лишним лет, — сухо произнес я, дав майору понять, что не позволю так говорить о своих людях. Коновалов улыбнулся краешком губ и виновато кивнул. Уже спокойнее я продолжил: — Вам и вашим бойцам тоже спасибо за содействие.

— Слышали? — повернулся майор к своим.

Шведова козырнула, и при этом незаметно скосила глаза на Лапу. Тот приводил в порядок разгрузку и выглядел так, будто ему именно сейчас было крайне важно накрепко затянуть нагрудный ремень.

— Бородатый ваш грамотно отработал, — обронила Шведова, обращаясь ко мне. Вроде бы и не кричала она, но сказала это так, чтобы ее услышали все. А затем язвительно добавила: — Для гражданского.

Лапа замер, уставившись куда-то вдаль. Ремень в его руках натянулся и жалобно скрипнул.

— Нет в гвардии Северских гражданских, — произнес он с достоинством. — Хабаровский рубеж, рота капитана Горцева.

— Хабаровский? — неожиданно подал голос Громов и посмотрел на Лапу с уважением.

Если подумать, это вообще было первым, что мы сегодня услышали от старшего лейтенанта. И он тут же, решив нас еще «побаловать» своим голосом, продолжил:

— Брат там воевал. Седьмая штурмовая, сержант-сапёр.

— Седьмая? — вскинул голову Лапа. — Мы с ними на левом берегу полгода бок о бок стояли. Сапёры нам проходы через минные поля делали, когда мы на прорыв пошли. Какой позывной?

Пока бойцы обменивались репликами, а другие их с интересом слушали, Цицерон приблизился ко мне так, чтобы оказаться между мной и остальными. Быстро расстегнув карман разгрузки, он слегка наклонился, демонстрируя содержимое.

Моему взгляду предстал толстый шип иглохода. Правда немного короткий.

Я одобрительно кивнул. Цицерон отступил так же ловко и заговорщически подмигнул мне.

Добыл-таки гостинец командиру… Молодец! Свят будет доволен.

— Фенрир, значит… — тем временем проговорил Лапа, пытаясь припомнить бойца. — Выжил?

— Списали по ранению, — кивнул Громов. — Колено не гнётся.

Лапа понимающе покачал головой — больное колено было для наших бойцов знакомой историей. Он посмотрел на Громова другим взглядом, и старлей ответил коротким кивком.

Трупы иглоходов тем временем начали разлагаться. Органы, из которых можно было бы сварить десятки эликсиров, растворялись в кислоте прямо на бетонном полу. Восьмикамерные сердца, складчатые легкие, ядовитые железы… Всё это для СПС было мусором…

Но я не мог их за это винить — все-таки не нынешнее поколение утратило знания о правильной работе со Скверной.

Ладно, не будем о грустном — главное я уже забрал — два герметичных пакета с железами и фрагментами спинного мозга грели мне карман.

«Первый, к вам ругаться идут», — раздался у меня в голове ленивый мыслеголос Руха.

Начальник охраны Олег Иванович Кравцов, в сопровождении пяти вооруженных до зубов подчиненных, появился из-за угла разрушенного цеха. Он молча осмотрел дыры в полу, опрокинутый погрузчик, дымящиеся обломки оборудования.

— Это… — покраснев прорычал он, указывая пальцем на остов резервуара, насквозь пробитого шипами. — Это производственная линия на сорок тонн в сутки! Один только этот резервуар стоит пятнадцать тысяч. Транспортёрная линия, которую вы тут… Ещё пять. Трубопроводы… вообще молчу. Тут… тут упущенной прибыли и ущерба на…

Я хотел было ответить, но Коновалов опередил меня. Оторвав взгляд от планшета, куда он заносил данные по трофеям, майор хмуро произнес:

— Олег Иванович… — от одного этого обращения Кравцов напрягся и даже слегка побледнел. Коновалов же продолжил: — Чтобы вы понимали, что здесь произошло… Во-первых, матка иглохода размером с четырех медведей. Во-вторых — почти три десятка особей в стае. Вы потеряли пятерых, двое из которых были одарёнными. Подскажите, сколько стоит жизнь одного одарённого гвардейца рода Вяземских? Нам не отвечайте, себе ответьте. Если бы мы не уничтожили монстров здесь и сейчас, матка через неделю вывела бы новый выводок. Так что передайте графу Вяземскому мою рекомендацию вложить деньги в ремонт ОДНОГО цеха и быть благодарным за то, что его предприятие не пришлось закрывать на полгода.

Кравцов отступил на шаг, понимая, что спорить здесь не о чем. Его сопровождающие то и дело косились нас и наших бойцов. Возможно, в иной ситуации пятеро обученных гвардейцев рода Вяземских явно не испугались бы десятка противников.

Но не тогда, когда за нашими спинами валяются остовы опаснейших монстров.

Да и ребятки наши смотрят на бронированных гвардейцев так, будто бы им не хватило огромной стаи иглоходов, чтобы выпустить пар.

Но, на самом деле, если бы началась перестрелка, наши бойцы могли бы не успеть вступить в бой. Майор Коновалов был очень недоволен поведением начальника местной охраны. Я чувствовал, как бурлит его Источник…

И знал, что майор во время боя даже не использовал свой Дар. Он до последнего держал в рукаве мощный козырь.

Но мы справились и без него.

Бросив на нас недовольный взгляд, Олег Кравцов круто развернулся на пятках и жестом велел своим идти следом. На ходу он что-то рявкнув в рацию.

— Пожалуй, и нам тоже пора честь знать, — глядя ему вслед, произнес я и повернулся к майору. — Вы ведь тут все оформите? Наше присутствие не обязательно?

— Можете идти, — улыбнулся он. — Я понимаю, что вам не стоит надолго уводить гвардейцев со своих земель.

— Есть такое, — хмыкнул я. — Враги не дремлют. Но кадровый вопрос мы решим, не переживайте.

— Уверен в вас, — легко ответил майор. — И надеюсь, что в дальнейшем еще не раз удастся поработать бок о бок.

Коновалов снова протянул мне ладонь. Я пожал на прощание, он кивнул Мирославе и остальным.

Старший сержант Шведова, вытирая лицо арафаткой, подошла к Лапе.

— Для хабаровского ты ничего, — бросила она. — Думала, там одни контуженные остались.

Она подмигнула нашему здоровяку и пошла дальше.

Лапа нахмурился, глядя на ее каменный зад и, не поворачиваясь, спросил у стоявшего рядом Цицерона:

— Это комплимент был?

— Определённо, — вместо Цицерона невозмутимо ответил Громов, подойдя к моим бойцам и протянув им руку.

Спустя минуты три мы погрузились в «Егерь», и трио СПС смогло полностью сконцентрироваться на своей работе. Коновалов уже фотографировал имперские трофеи на планшет, Шведова собирала шипы, а Громов — Ядра и Жетоны.

Глядя на это, я в очередной раз подумал, что стоит сдать все имеющиеся Жетоны. А то сейчас у нашего рода крайне низкий социальный рейтинг. Был бы вообще на нуле, если бы в тот раз Браунштейн не сдал наши с ним совместные трофеи спленей.

Петрович завёл двигатель. Гвардейцы расселись по местам. Мирослава заняла привычное место на втором ряду рядом со мной. Игоша забрался вперёд.

— Домой? — спросил Петрович, выруливая на дорогу.

— Нет, — спокойно ответил я. — Сейчас начинается самое важное, старый. То, ради чего мы всемером вообще выбрались из дома сегодня. Нам нужен ближайший пустырь. Чем ближе к заводу, тем лучше, но без лишний глаз.

— Пустырь… — наморщил лоб Петрович. — Да тут, считай, за промзоной сплошные пустыри. Направо если взять, через этак километр будет бывшая стройплощадка. Забросили года три назад, так и стоит.

— Восток? — прикинул я. — Ну да, это будет лучший вариант. Туда и едем.

Когда территория завода осталась позади, «Егерь» свернул с основной дороги на гравийку. Рух кружил высоко в небе, сопровождая нас. Вскоре впереди показалась заброшенная площадка, частично заросшая бурьяном. По краям торчали бетонные столбы с обрывками проволоки.

— Тут? — уточнил Петрович.

— Сойдёт, — кивнул я, через Руну Ощущения удостоверившись, что в ближайшей округе вокруг нас нет никого крупнее кошки.

Двигатель заглох. Все в машине непонимающе смотрели на меня, ожидая объяснений. Притом вопросов не задавали — ребята уже привыкли к некоторым странностям своего господина.

Я выбрался из машины и прошелся вперед. Из ближайшей кучи строительного мусора я выудил обрезок арматуры длиной в полтора метра. Затем вытянул ещё один — покороче. Оба воткнул в землю на расстоянии пяти метров друг от друга.

Достав из кармана гермопакеты, я принялся извлекать содержимое. Всего было немного, но для задуманного хватало. В одном из пакетов лежал кусок спинного мозга матки, из которого я намеренно не вычистил Скверну. Пока что он был заключён в плотный ветровой шар, который не пропускал наружу ни запаха, ни энергию Скверны.

Я начал нанизывать фрагменты на арматурные стержни. Железы закрепил повыше, мешочки ниже. Со стороны это выглядело нелепо — можно было бы подумать, что я развесил сушиться мокрые тряпки на ржавых прутьях.

— Гвардия, — громко произнёс я, не отрываясь от работы. — Готовимся к бою. Позиции занимаем по периметру пустыря. Петрович, «Егерь» отгони к дальнему краю. Клин, Цицерон, Лапа, распределитесь треугольником с дистанцией тридцать метров. Игоша, ты с Петровичем. Подробности дам позже.

— Есть, — отозвались бойцы.

Все взялись за дело, кроме Миры, которую я умышленно не выделил. Мирослава подошла ко мне, наблюдая за моими манипуляциями.

— Объясни, — произнесла она.

Я хмуро покосился на нее. Не люблю, когда от меня что-то требуют.

Пару секунд девушка смотрела на меня таким же взглядом, но потом тяжело вздохнула и виновато кивнула:

— Объясни, пожалуйста, если не трудно, — попросила она.

Я закрепил последний фрагмент и выпрямился.

— Ты знаешь, что монстры Срезов не появляются случайно, — глядя ей в глаза, спокойно начал я. — Одни виды связаны с другими. В мое время мы называли это пищевыми цепями Скверны. Иглоходы зарываются в грунт, жрут минералы, насыщаются, отращивают шипы. Затем выпрыгивают на поверхность, поедая более крупных особей, включая людей. Так и живут спокойно три недели. Ну а спустя двадцать один день после их появления приходят те, кто жрёт уже самих иглоходов.

— Двадцать один день, — повторила Мира. — Ты поэтому спрашивал у майора точную дату прошлого Среза?

— Верно. Коновалов подтвердил, что иглоходы появились три недели назад.

— А это приманка? — с подозрением покосившись на арматуры с развешанными органами, предложила Мира, — для тех, кто питается иглоходами?

— Верно, — одобрительно улыбнулся я.

Мира чуть прищурилась и серьезным тоном спросила:

— Откуда ты знаешь, что они почуют?

— Потому что запах будет не просто биологический, — ответил я. — Внутри этого куска я оставил Скверну, а точнее законсервировал её ветровым шаром, чтобы она не расползалась. Когда я уберу шар, Скверна начнёт расходиться. Плюс энергетический след от битвы на заводе ещё не развеялся. Всё вместе это сработает как маяк.

Мирослава задумчиво посмотрела на пакет.

— Что это за монстры? — деловито спросила она.

— Плетевики, — произнёс я название, которое использовали в эпоху Предтеч. — Правда, официально у них может быть иное название. Для простоты можешь считать их большими змеями или червями. Плетевики покрыты подвижными отростками, которыми они ощупывают пространство и хватают добычу.

— Как… слепни?

— Верно. Только у слепней один такой отросток вместо головы, а здесь — все тело. Могут двигаться и по земле, и под ней. Когда находят гнездо иглоходов, забираются в тоннели и выжирают их подчистую.

— И тебе нужны именно эти плетевики? — спросила Мира.

— Их отростки содержат нервные узлы с уникальной проводимостью, — кивнул я. — Так что они мне не просто нужны, а очень нужны.

«Первый, ты опять собрался возиться с этими червяками?» — донёсся полный омерзения мыслеголос.

«Плетевики, Рух, — попытался я успокоить пернатого. — Не червяки».

«Червяки и есть червяки! Мерзкие, скользкие и воняют падалью. И горят плохо. Помню, как Третья пыталась одного поджечь, а он просто обуглился снаружи и полз дальше, распространяя вонь на всю округу».

«То был огромный переросток. И жечь нужно точечно».

«Я и без тебя знаю, куда жечь, Первый. Не первую тысячу лет летаю».

Я усмехнулся и вернулся к делу. Воткнул третий кусок арматуры, образовав треугольник, и начал обматывать его энергетической нитью, создавая простейший контур удержания. Когда плетевики явятся, контур не даст им сразу уйти обратно в землю. Он задержит лишь секунд на десять, но в бою и десять секунд — это целая вечность.

— Мира, — окликнул я девушку. — Твоя позиция рядом со мной. Если они полезут из-под земли, твое давление на грунт очень поможет.

— Поняла, — спокойно ответила Мира, коснувшись рукояти ножа.

Она вообще не сомневалась в моих словах, и это несказанно радовало.

Но вот я на самом деле не был до конца уверен, что всё получится. В эпоху Предтеч подобные ловушки работали безотказно. Я знал принцип, знал пропорции, ну и повадки плетевиков, конечно же. Но в таком виде ритуал не практиковал ни разу. Да и с тех времён минули тысячи лет…

Однако, судя по тому, что я узнал из этого времени о Срезах и монстрах, пищевые цепи едва ли изменились. Двадцать один день — это закономерность, подмеченная в древности. Возможно, то, что сегодня как раз нужный срок — еще одно подтверждение того, что мой план сработает. Структура и само Мироздание любят давать знаки.

Тут главное уметь их читать.

В общем, сейчас нас ждет одно из двух — либо я всё рассчитал верно, и мы добудем нужные мне ингредиенты, либо мы простоим тут до ночи, а потом поедем домой с кучей протухших потрохов на ржавых палках.

Что ж, скоро узнаем.