— Помощь нужна? — напряженно спросил я старика через рацию.

На заднем фоне раздался мощный выстрел.

— Обижаете! — хмыкнул Петрович — Один мерзавец только что обратно юркнул, но другого я прикончить успел.

А следом к нам потянулся порция благословений от Игоши. Мои люди к этому уже привыкли и тут же воспряли духом, а вот СПСники пока ещё не поняли, что стали чуточку быстрее и сильнее.

— Центр! — крикнул я, через Руну Ощущения почувствовав приближение новой волны.

Бетон лопнул одновременно в шести местах. Твари хлынули наверх вместе с комьями грунта и арматуры.

Мира мгновенно нарастила броню, защитившись от летящих в неё шипов — тело покрылось матовым слоем. А я в тот же миг выхватил «Северный ветер». Ближайший иглоход уже разворачивался ко мне, угрожающе выставив хребет для залпа.

Лезвие ятагана прошло через хрящевые гнёзда шипов, рассекая их вместе с железами. Разрез оказался таким чистым и глубоким, что тварь даже не сразу поняла, что произошло — она пробежала пару метров, попыталась выстрелить, но стрелять было уже нечем и неоткуда.

Я довернул кисть и обратным движением полоснул иглохода по незащищённому горлу.

Кристалл в навершии снова вспыхнул, и я почувствовал, как ятаган начал тянуть из убитой твари остатки энергии и передавать её мне через рукоять. Струйка была едва заметной, тончайшей — но она определённо существовала.

Артефакт подпитывал своего владельца силой убитых врагов. Теперь становилось ясно, почему виконт говорил, что «Северный ветер» «сам выбирает хозяина».

Лапа стрелял короткими очередями, контролируя отдачу. Иглоход получил очередь в бок, закрутился на месте и плюхнулся в дыру. Второй бросился на бородача, но я, взмахнув рукой, пустил в него несколько воздушный копий, прибив тварь к земле.

Грохот карабина Шведовой раскатился справа. Присев на одно колено, она посылала выстрел за выстрелом, а Громов, держа позицию рядом, надёжно прикрывал Коновалова.

Очередной иглоход вынырнул из пола прямо между Шведовой и Коноваловым. Бетонная плита встала на ребро, тварь хлестнула хвостом. Обломок плиты полетел в Громова. Тот увернулся, но потерял драгоценную секунду, необходимую для полноценной защиты.

Шведова перехватила карабин за ствол и врезала твари прикладом в морду. Потом выхватив из-за пояса тесак и резко рубанула монстра по горлу.

Мирослава заметила иглохода за миг до атаки: шипы уже нацелились в спину Цицерону. Нож девушки полоснул тварь по боку. Два шипа ударили в уплотнённую руку и отскочили как от каменя.

— Мира, левый бок! — крикнул я, поставив барьер слева от нее.

Девушка кивнула и прикончила иглохода ударом ножа в основание черепа.

Из дыры в полу показалась ещё одна безглазая морда. Я сформировал воздушную петлю, накинув её монстру на шею и рывком выдернул его наружу. Секунду спустя я рубанул «Северным ветром» вдоль хребта. Готов…

Когда следующий иглоход вылез на поверхность рядом со мной, Мира вскинула ладонь и уплотнила давление вокруг его шкуры — часть шипов затрещали и осыпались. Жаль не все — штук пять устояли, но залп монстра был сорван, и уцелевшие иглы полетели вразнобой.

Снаружи загрохотал «Слонобой», а через миг в рации раздался голос корректировщика:

— Погрузочная площадка, множественный выход! Четыре объекта на поверхности, пятый лезет из-под платформы!

Через Руну Ощущения я убедился что с Игошей и Петровичем всё в порядке. Старик яростно тратил патроны, а малец тоже работал не покладая рук. Я постоянно чувствовал волны его тёмного Дара — например у одного иглохода, рвавшегося к воротам, подломилась лапа, когда тот оттолкнулся для прыжка. Но этого было мало — новые твари лезли чересчур активно…

— Клин, Цицерон, — крикнул я. — Помогите Петровичу!

Они перегруппировались и двинулись к выходу, по пути отстреливая цели. Уверен, с таким усилением старик и малец уж точно одолеют своих монстров.

Следующая волна ещё не накатила, а я уже почувствовал иглохода у себя под землёй, совсем близко к поверхности. Без промедления я вонзил «Северный ветер» вертикально вниз. Натужно, но ятаган прошёл сквозь пол и вонзился в голову твари.

В это время Лапа забрался на закрытый резервуар и принялся отстреливать тварей сверху. Позиция была грамотная — ведь иглоходы атакуют снизу. Правда и риск получить шип на столь открытом пространстве возрастал.

— Дальний правый угол! — предупредил я, чувствуя большую активность в той области. — Много особей.

— Я! — заорал Коновалов, будто вратарь на футболе.

Находясь ближе всех к той области, он выхватил из подсумка гранату и упреждающе запустил её в ещё не показавшихся врагов.

Раздался взрыв…

За миг до него Лапа распластался на крышке резервуара. Громов и Шведова упали за опрокинутый транспортёр, а мы с Мирой и так находились за оборудованием, прикрывавшим нас от осколков.

Бетонный пол в том месте и без того был изъеден тоннелями, а взрыв раскурочил его окончательно. Целая секция обрушилась внутрь, и из облака пыли и обломков раздался многоголосый визг.

Но убило далеко не всех — выжившие твари хлынули наверх через образовавшийся пролом. Три, четыре… Разъярённые и оглушённые, они палили шипами вслепую.

— Огонь! — скомандовал Коновалов, но все и так уже стреляли.

Лапа с крыши резервуара палил не переставая. Его «Воздушный саван» принял на себя один шип и здорово просел. Казалось, он вот-вот развеется.

Громов тем временем оттягивал внимание монстров на себя, стреляя короткими очередями, а Шведова добивала из карабина тех, кто все-таки умудрялся приблизиться к старшему лейтенанту.

Мира перехватила одного из иглоходов, снова сжав его давлением. Шипы затрещали. Не все, но достаточно, чтобы залп вышел жидким. Выпитое недавно зелье уже давало свои плоды — и я, и Мира стали сильнее.

Я встретил двух особей замахами ятагана — два точных удара, и готово.

Отлично!

Но все же бой шёл тяжело. Я чувствовал, что и на улице не всё гладко — но одни твари запутывались в собственных лапах, получая проклятия Игоши, другие промахивались, третьи вдоволь получали артефактного свинца от Клина и Цицерона.

«Я могу вмешаться, Первый», — подал мыслеголос Рух.

«Не сейчас, — мысленно ответил я. — Только если увидишь, что наши ребята точно не справляются».

«Ладно», — нехотя согласился мой старый друг.

Он видел, что пока что и без его помощи мы проигрывать не собираемся.

Я тоже это чувствовал, продолжая через Руну следить за всем сражением. В горячке боя Петрович завёл погрузчик, и паре иглоходов не поздоровилось оказаться под его колёсами. Ещё одного дед умудрился проткнуть вилами этого чуда складской техники.

На полминуты в цеху затянулась тишина. Все перезаряжались и осматривались. Я начал спешно обновлять на бойцах «воздушные саваны».

А затем пол под нами загудел так, что задрожало всё кое-как уцелевшее оборудование…

Моя Руна поймала крупную тварь. Точнее, даже не саму тварь — огромное скопление Скверны под землей. Тварь поднималась, медленно проламывая грунт.

— Лапа, вниз! — скомандовал я, добавив Голос: — Все прочь от центра!

В едином порыве мы рванули к стенам. Пол в центре цеха провалился, обнажая огромную полость.

И из тёмного провала полезла матка.

Она была раз в пять крупнее обычных иглоходов. Шкура бугрилась толстыми шипами, чёрные лапы переливались мускулами.

Матка разинула пасть и взревела. И тут же десятки игл сорвалась с ее хребта и ударили во все стороны.

Я выставил широкий барьер, но усилил его только в тех частях, за которыми были наши бойцы — слишком большое количество энергии приходилось вливать в заклинание.

Шипы ударили с такой мощью, что меня качнуло. Часть шипов всё-таки прошла сквозь барьер, потеряв скорость. Резервуар, на котором только что стоял Лапа, превратился в подобие ежа, из которого пошёл пар. Некоторые шипы смогли проделать отверстия в крыше и стенах.

— Гранаты! — крикнул Коновалов, мгновенно сориентировавшись.

Он швырнул первую. Следом гранаты бросили Лапа и Шведова. Бойцы упали на пол, а мы с Мирой даже не стали тратить на это время — я просто закрыл барьерами как нас, так и остальных бойцов.

Мощные взрывы заставили матку содрогнуться, а заодно разнесли вдребезги всё, что ещё каким‑то чудом уцелело в цеху.

В эпоху Предтеч мы сталкивались с подобными тварями. Главное, что я усвоил ещё тогда: матка после оглушения, и даже серьёзного ранения, восстанавливается быстро. Даже чудовищно быстро — шипы у неё отрастают прямо в бою, в отличие от мелких особей. Нельзя дать ей прийти в себя.

— Иду на таран! — донёсся в рации ор Петровича, а вместе с ним и рев двигателя.

Со стороны ворот на всех скоростях нёсся погрузчик, набравший полный ход. Старик сидел за рулем, вцепившись в баранку и пригнувшись так, что над приборной панелью торчала только макушка.

Оглушённая гранатами матка только-только поднималась на лапы, чтобы контратаковать, когда Петрович откинул дверцу и вывалился наружу. Он прокатился по бетону, прижав к груди «Слонобой».

Увидев погрузчик, Мирослава выбросила обе руки вперёд. Давление вокруг лап матки резко возросло, невидимые тиски сжали её конечности. Девушку трясло от напряжения, на лбу выступил пот, но она не давала матке двинуться.

Погрузчик на полной скорости влетел в громадного монстра…

Вилы вошли твари в бок. Тяжелая машина толкнула её в обломки рухнувшей секции пола, протащила ещё метра три и упёрлась в край провала. Матка взревела так, что по стенам цеха пошла новая трещина.

Но она всё ещё была жива. Извернувшись, тварь хлестнула хвостом, двинула лапами, и опрокинула погрузчик набок. Машина грохнулась, высекая искры, и заскрежетала по полу.

Все стволы загрохотали в унисон. Петрович тоже открыл огонь из «Слонобоя», а в воротах показались Клин, Цицерон и Игоша между ними.

Но матка не сдавалась. Оказавшись под шквальным огнем, она наискось выпустила следующий залп шипов, и те ушли в потолок, обрушив секцию перекрытия.

Стена цеха треснула от фундамента до потолка.

— Мира, готовься, — сказал я, указав на её нож.

Потянувшись к Источнику, я максимально глубоко зачерпнул Силу и пустил волну энергию на матку. «Закаленное дыхание» пошло волной, опрокинув тварь на спину.

Коновалов, Громов и Шведова встревоженно вздрогнули, не ожидая такой бури энергии. Но когда увидели, что заклинание пустил я, снова переключились на матку.

— Пора! — скомандовал я, и вместе с Мирой мы устремились прямиком к монстру.

Мирослава бежала слева от меня с ножом в руке. Я видел, как по её телу расходится знакомый матовый оттенок, покрывая девушку с головы до ног.

Я же вложил Силу в «Северный ветер». Кристалл на навершии вспыхнул, рунная гравировка на лезвии загудела, и клинок окутало серебристое марево.

Мы ударили одновременно.

Нож Миры вошёл матке в горло по самую рукоять. Я вогнал свой клинок в брюхо твари.

Секунду спустя артефактная сталь добралась до внутренностей чудовища.

Матка выгнулась дугой. Из разинутой пасти хлынула чёрная жижа. Лапы судорожно дёрнулись и обмякли.

Я выдернул ятаган. Мира тоже отступила на шаг, вытащив нож.

Мы стояли над тушей, тяжело дыша. Оба клинка были чистыми. Мой — потому что «Северный ветер» не держит на себе чужую кровь. Её — потому что Мира машинально вытерла лезвие о шкуру твари.

— Внимание! — крикнул я, почувствовав через Руну слабые шевеления под землёй.

Из мелких нор полезли остатки стаи. Без матки они потеряли координацию и сейчас их единственной целью было удрать, чтобы найти себе новое место обитания. Один выскочил перед Коноваловым — майор снял его двумя выстрелами в упор. Другой метнулся к воротам, но Шведова ударила его прикладом, а затем выстрелила.

Последнего Цицерон с Клином загнали в угол перекрёстным огнём.

Этой минутой, пока все были заняты монстрами и не смотрели по сторонам, я воспользовался сполна — успел набить два герметичных пакета ядовитыми железами из-под хребтов и парализующими мешочками из глоток. Также вычленил фрагменты спинного мозга.

И также незаметно спрятал гермопакеты в карманы.

— Вот теперь чисто, — произнёс я, выйдя к остальным.

— Да уж… — задумчиво проронил Цицерон, окидывая взглядом то, что осталось от цеха.

— Чего? — не понял его Клин, тоже вертевший головой из стороны в сторону и будто бы выискивая, чем поживиться.

— Считаю, во сколько Вяземским обойдётся восстановление, — усмехнулся наш бывший бухгалтер. — Привычка…

— И во сколько? — хмыкнул я.

Цицерон окинул взглядом руины, перевернутый погрузчик, огромную дыру в полу, проломленную кровлю и разгромленное оборудование…

— Лучше всё-таки не считать, — заключил он.