Машины Браунштейна я узнал сразу, как и его Источник, и Источники охраны. Правда в этот раз рядом с юристом был кто-то неизвестный — Источник пассажира впечатлял своими размерами и был хорошо натренированным. После покушения на меня в его машине Виктор Валерьевич решил нанять какого-то монстра в телохранители?
Первыми из машины вышли охранники, огляделись, затем показался и сам юрист. Всё как всегда — безупречный костюм, портфель, очки поблёскивают на солнце. Канцеляристы тут же оживились, бросая на Браунштейна косые взгляды.
Его пассажир остался в машине. Все-таки не телохранитель?
Подойдя ко мне, юрист пожал мне руку и негромко произнёс:
— Антон Игоревич, доброе утро. — Он окинул беглым взглядом канцеляристов и полицейский броневик. — Пришлось немного задержаться, но поверьте, оно того стоило.
Я заметил, как мазнул взглядом по своей машине Браунштейн. Между тем Старший инспектор Специальной Ярославской канцелярии Волгин Дмитрий Сергеевич уже двигался к нам, держа папку наготове. За ним топал его напарник, имени которого я до сих пор от канцеляристов не слышал.
— Господин Браунштейн, — Волгин попытался изобразить нечто вроде профессиональной вежливости. — Рад, что вы прибыли. Надеюсь, мы можем наконец перейти к существу дела.
— Разумеется, Дмитрий Сергеевич, — Браунштейн учтиво кивнул. — Полагаю, вас по-прежнему интересует правомерность немедленного начала боевых действий против рода Бестужевых?
— Совершенно верно, — сказал Волгин, расправляя плечи. — Пункт третий параграфа двадцать шестого требует подтвержденного факта похищения члена рода. Его благородие Северский утверждает, что таковой имел место. Мы готовы рассмотреть ваши доказательства.
— Прекрасно, — Браунштейн раскрыл портфель и извлёк плотную папку. — Мирослава Сергеевна, урождённая членом рода Северских — графом Сергеем Александровичем Северским, была насильственно удержана в подвале усадьбы ректора Бестужева. У нас имеется аудиозапись, на которой представитель Бестужева сообщает о её похищении. Запись нотариально заверена. А вот её собственноручное показание, заверенное мной как доверенным представителем рода.
Он протянул документы Волгину. Тот быстро пролистал их, и я заметил, как в его глазах мелькнуло разочарование. Но лишь на секунду — канцелярист, вероятно, ожидал подобного удара и уже приготовил контратаку:
— Мирослава Сергеевна Северская? — выделил он голосом не названную юристом фамилию моей сестры. — Любопытно. Согласно данным Имперской канцелярии, в составе рода значится один человек: Антон Игоревич Северский, глава рода. Никакой Мирославы Сергеевны в реестре нет. Вы будете настаивать? — спросил он у Браунштейна и мельком бросил взгляд на своего коллегу, который сейчас быстро тыкал пальцем в экран планшета и явно что-то искал.
— Буду, — спокойно ответил Виктор Валерьевич и указал на Миру. — Мирослава Сергеевна перед вами.
Коллега Волгина вдруг удивленно округлил глаза, оторвал взгляд от планшета и покосился на Миру. Та стояла невозмутимо, не обращая внимание на эту суету. Как и положено урожденной графини.
— Хм… даже так… — проговорил Волгин, когда второй канцелярист показал ему экран.
Улыбка старшего инспектора стала хищной и он произнес, глядя на нас:
— Мирослава Сергеевна Северская, согласно архивным записям, погибла в ходе сражений войны родов в возрасте двадцати лет.
Он повернулся к Мирославе и буравя ее пристальным взглядом продолжил:
— Стало быть, перед нами либо самозванка, либо…
— Либо что? — холодно спросила Мира, когда канцелярист взял театральную паузу.
— Либо мы имеем дело с подделкой документов, — сказал Волгин и повернулся к своему напарнику: — Лейтенант Сухарев, зафиксируйте. Предположительная фальсификация родовой принадлежности с целью обоснования военных действий. Статья сто четырнадцатая Имперского Уложения о дворянских привилегиях, часть вторая.
Невысокий мужчина с аккуратными усами и бесцветными глазами принялся так же быстро стучать пальцами по экрану планшета.
Через Руну Ощущения я чувствовал, что сердцебиение Миры усилилось, и по энергетической системе пошли хаотичные волны. Девушка заволновалась, хоть внешне это никак не сказывалось.
— Виктор Валерьевич, — процедила она, не сводя глаз с канцеляриста. — Прошу вас, поясните господам нашу позицию.
— С удовольствием, — Браунштейн вовсе не выглядел обескураженным. Напротив, он, кажется, ждал этого момента.
Юрист извлёк из портфеля вторую папку, заметно толще первой, и раскрыл её на нужной странице.
— Дмитрий Сергеевич, я ценю вашу основательность, — произнёс он тоном, в котором «основательность» звучала как диагноз. — Вы совершенно правы: Мирослава Сергеевна Северская числится погибшей. Инсценировка её смерти была проведена по решению предыдущего главы рода, Игоря Александровича Северского. Вот архивная выписка из внутриродового реестра города Иваново, здесь копия свидетельства о смерти, здесь данные о том, кто именно подписал подтверждение.
Юрист положил бумаги на капот ближайшей машины, развернув их так, чтобы Волгин мог прочесть.
— Да, Игорь Александрович нарушил закон, — продолжил Браунштейн. — Подделка свидетельства о смерти члена рода является серьёзным правонарушением. Никто этого не оспаривает. Но позвольте мне обратить ваше внимание на несколько обстоятельств.
Он поднял указательный палец и сказал:
— Первое. Данное деяние было совершено прежним главой рода, который скончался более трех лет назад. Нынешний глава, Антон Игоревич, к этому решению не имеет никакого отношения.
Браунштейн выдержал паузу, выставляя второй палец.
— Второе. Род Северских уже понёс свое фактическое наказание за все свои действия во время той межродовой войны. Как вы знаете, род Северских потерял практически все — статус рода был понижен с графского до дворянского. Родовые активы были утеряны. Фактически род был низведен до состояния, в котором карать его дополнительно не за что.
И третий палец пошёл в ход.
— Третье, и самое существенное. Параграф семнадцатый Уложения о правопреемстве дворянских родов, пункт девятый: «Новый глава рода не несёт личной ответственности за деяния предшественника, если на момент совершения деяния не мог влиять на принятие решений».
Браунштейн захлопнул папку и поправил очки.
— Параграф семнадцатый… — процедил канцелярист. — Это спорная трактовка, господин Браунштейн. Пункт девятый применяется к случаям полной смены главы рода, а не к…
— А именно полная смена и произошла, — мягко перебил юрист. — Граф Игорь Александрович скончался. И ныне дворянин Антон Игоревич стал главой рода Северских. Если вы ставите под сомнение легитимность, это уже совсем другой разговор, и вести его нужно не здесь, а в родовом суде. Вы правы, по некоторым преступлениям наследники отвечают за своих предшественников. Но у нас явно не тот случай.
Несколько секунд Волгин буравил взглядом своего оппонента, а затем медленно закрыл папку и посмотрел на меня. Затем на Мирославу.
— Лейтенант Сухарев, — повернулся он к напарнику. — Зафиксируйте, что господин Браунштейн фактически только что устно подтвердил, что нынешний глава рода знал о подлоге. Знал, что Мирослава Сергеевна жива, и при этом не уведомил Канцелярию. Более того, он использовал факт её существования как основание для немедленного начала боевых действий. То есть воспользовался плодами преступления в своих интересах. А все представленные документы потребуют дополнительной проверки и…
— Не потребуют, — раздался спокойный голос позади.
Все обернулись.
Дверь машины Браунштейна открылась, и из неё неторопливо вышел мужчина лет сорока пяти с короткой стрижкой и аккуратной седой полоской на висках. Лицо было суховатым и загорелым. Серый мундир Имперской канцелярии сидел на нём как влитой, и на плечах отчётливо блестели майорские звёзды.
Источник этого человека, который я ощущал ещё издали, вблизи произвел на меня ещё большее впечатление.
— Майор Корчагин, — представился он, коротко козырнув мне. — Михаил Фёдорович. Старший инспектор Особого отдела Ярославской канцелярии.
Волгин, увидев его, вытянулся по стойке смирно. Сухарев рядом побледнел и тоже принял стойку.
— Господин майор, — голос Волгина потерял всю свою прежнюю самоуверенность. — Не знал, что вы… Нас не предупредили о вашем участии.
— Потому что моё участие не требовало вашего предупреждения, — ровно ответил Корчагин. Он обвёл взглядом канцеляристов, спецназовцев у броневика и гвардейцев за нашим забором. — Старший лейтенант Волгин, ответьте мне на один вопрос. Это второй раз за последние недели, когда вы вызываете полицейский спецназ для визита к господину Северскому. Оба раза без санкции Особого отдела. Вы находите это нормальным?
Волгину ответить было нечего, и он просто молчал.
— Я ознакомился с линией защиты, которую представил господин Браунштейн, — продолжил майор. — Ещё по дороге сюда. Документы составлены грамотно, архивные выписки подлинные. Антон Игоревич Северский даже если и узнал, что его кузина жива, был не обязан сообщать об этом. Аристократка выбрала для себя жизнь представительницы непривилегированного сословия — кто мы такие, что мешать ей так жить? Устои Империи попраны не были, как если бы ситуация сложилась кардинально обратным образом. В отличие от вас я так же удосужился послушать аудиозапись, которую Антон Игоревич сделал во время своей беседы с господином Пучковым. Представитель рода Бестужевых сам напирал на то, что кузина Антона Игоревича в плену его подельников. А стало быть род Бестужевых должен был быть готов к тому, что военные действия против них начнутся сразу же после объявления войны. Так что я не вижу оснований для задержания, ареста или иных принудительных мер в отношении главы рода Северских или членов его рода.
Он говорил спокойно, но каждое его слово вбивалось в голову других канцеляристов как огромный гвоздь тяжелым молотом. Лицо Волгина постепенно наливалось нездоровым румянцем. Челюсть ходила из стороны в сторону, но слов подходящих он не находил.
— Господин майор, — наконец выдавил он. — Так мы… отбываем?
— Отбываете, — подтвердил Корчагин. — Рапорт по результатам проверки представите мне лично завтра до полудня. Спецназ вернуть в расположение. Лейтенант Сухарев, вас это тоже касается.
— Есть, — выдавил Сухарев, кивнул и, развернувшись, засеменил к броневику.
Волгин задержался на секунду. В его взгляде мешались злость и бессилие. Затем он круто развернулся, сел в машину, хлопнул дверцей и рявкнул водителю. Двигатели взревели, и через минуту канцелярские машины с полицейским броневиком покатились прочь по разбитой грунтовке Чёртовой Лапы, подпрыгивая на ямах.
Я проводил их взглядом и повернулся к майору.
— Михаил Фёдорович, — произнёс я, чуть наклонив голову. — Благодарю за содействие. Антон Игоревич Северский, глава рода.
— Знаю, кто вы, — кивнул Корчагин. Рукопожатие у него было крепким, но не показным. — Наслышан.
— Позвольте представить, — я повёл рукой в сторону Мирославы. — Мирослава Сергеевна Северская, моя кузина.
Мирослава выдержала взгляд майора и учтиво кивнула:
— Рада знакомству, Михаил Фёдорович.
Корчагин ответил коротким поклоном, при этом его взгляд задержался на девушке чуть дольше, чем требовала простая вежливость.
Браунштейн между тем подошёл ко мне и негромко произнёс:
— Хорошо, что я пригласил Михаила Фёдоровича. Даже с точки зрения закона убедить Волгина и Сухарева в их неправоте было бы… затруднительно. Люди они упёртые, формалисты в худшем смысле слова. Могли увезти вас на экспертизу, запросить многомесячную проверку.
— Ну что вы, Виктор Валерьевич, — мельком глянул на него Корчагин. — Представители Канцелярии всегда соблюдают закон и его рамки бы не переступили. — Он помолчал, а затем перевёл цепкий взгляд на Мирославу и добавил ровным тоном: — В отличие от некоторых аристократов.
Мирослава вновь напряглась, но она не отвела взгляд и не опустила голову. Стояла ровно, подбородок приподнят, плечи расправлены.
Я спокойно посмотрел на майора, оценивая его слова. Давит? Предупреждает? Или просто обозначает, что знает больше, чем говорит?
Корчагин выдержал мой взгляд без усилия. Потом чуть качнул головой, будто соглашаясь с каким-то внутренним выводом, и заговорил:
— Однако вы правы, Виктор Валерьевич, ситуация с Мирославой Сергеевной не даёт оснований для преследования нынешнего главы рода. Инсценировку смерти провернул покойный Игорь Александрович. А насчет исходного обвинения я уже все сказал раньше.
Корчагин замолчал и взгляд его снова остановился на Мирославе. Правда уже через пару секунд майор опять повернулся к Браунштейну.
— Виктор Валерьевич, — произнёс он ровным голосом. — Вы, кажется, направляли запрос в архивную службу Канцелярии. Теоретический — как вы его сформулировали. О том, каким образом можно восстановить фамилию и родовой статус дворянину, который официально считается мёртвым?
— Запрос был направлен в рамках юридического исследования, — спокойно пояснил юрист. — Чисто теоретического.
— Разумеется, — согласился Корчагин без тени иронии. — Теоретического. Я рекомендую вам, господа, оставить всё как есть. Не подавать прошений о восстановлении фамилии. Не привлекать к этому внимания. Сами понимаете, судебная и обвинительная система в Империи устроена сложно. Виктор Валерьевич выстроил превосходную линию защиты, и на уровне Ярославской канцелярии она выдержит любую проверку. Но чем дальше дело продвигается по инстанциям, тем больше людей его рассматривают. И на какой-нибудь из этих инстанций может быть доказано, что нынешний глава, зная о подлоге, обязан был сообщить о нём немедленно. Формулировки в законе допускают толкование, а толкование зависит от того, кто толкует.
Я в очередной раз убеждался, что закон что дышло, куда повернёшь, туда и вышло. Эту народную мудрость я усвоил ещё в свои первые дни в этом мире, и сейчас она подтверждалась в очередной раз. С другой стороны основной закон мироздания как действовал в мои времена, так и действует и до сих пор.
Кто сильнее — тот и прав.
Пока мой род недостаточно силен, чтобы отставивать свои интересы на любой арене, не стоит пытаться через суд сделать Миру Северской.
Потом — посмотрим.
Но все-таки… мне действительно хотелось бы видеть Миру среди полноправных членов графского рода Северских. Эта девушка за считанные дни взвалила на себя львиную долю забот о роде. Она готовилась быть полезной роду с рождения и сейчас демонстрирует, что не зря потратила время.
Род Северских для нее значит гораздо больше, чем для кого бы то ни было.
Но майор прав. Сейчас не время…
— Благодарю за совет, Михаил Фёдорович, — сказал я. — Мы его учтём.
Корчагин кивнул и некоторое время молча смотрел мне в глаза. Потом произнёс совсем другим тоном, негромко и почти задумчиво:
— Знаете, Антон Игоревич, я слежу за обстановкой в Ярославле по долгу службы. Межродовые конфликты последних недель, мягко говоря, не остались незамеченными. Мне на стол ложатся рапорты. Много рапортов. И картина, в которую складывается их содержание весьма любопытная. Ведь пару недель назад род Северских представлял собой одного человека без денег, без земли и без гвардии. А сегодня у этого человека собственные земли, боеспособная гвардия, юрист с безупречной репутацией и кузина, о существовании которой до этой недели не подозревала ни одна живая душа.
Взгляд Корчагина стал тяжёлым и пристальным.
— Впечатляющий результат для дворянина, у которого недавно не было ничего, — произнёс в итоге майор. — Возникает закономерный вопрос, Антон Игоревич. Как у вас это получилось?