— Только не говори, что ты его сейчас из мертвых поднимешь? — усмехнулся Святогор, наблюдавший за моими действиями.

И пусть он смеялся, в голосе его явственно слышались нотки подозрения.

— Пока обойдемся без таких грязных дел, — отозвался я, наблюдая за тем, как труп начинаем медленно проваливаться в землю, будто в болото.

— Пока? То есть ты и такое умеешь? — выпалил Свят, но тут же замолчал, глядя на то, как тело нашего врага исчезает в земле Чертовой Лапы и становится питанием для моего Места Силы. — А, вон оно что… Фух! Здорово, что не придется все эти тушки в дом тащить.

— Ага, — отозвался я, поднявшись и направившись к следующему трупу. Хорошо, что не пришлось отвечать Святогору на его вопрос. Услышать ответ он еще не готов.

Я продолжил обход. Каждый вражеский труп получал сияющую букву «Х». Процедура не требовала больших затрат Силы, зато избавляла от необходимости таскать мертвецов через всю Чёртову Лапу к дому. Место Силы, перенастроенное мною за полтора дня медитации, теперь могло вбирать «помеченное» прямо через землю, на всей территории моих владений.

К тому же ему и правда нужна подпитка. Помнится, в эпоху Предтеч один южный народ скармливал своим Местам Силы слонов и мамонтов, и это даже не было пределом его насыщения. Жрать оно может бесконечно…

Правда последствия такого переедания могут быть скверные. Во всех смыслах этого слова.

Что же до конкретного Места Силы, то позже я смогу донастроить поглощение тел так, чтобы лично не участвовать в процессе «распределения пищи».

Очередное тело, отмеченное знаком, медленно опускалось вниз. Трава смыкалась над ним, не оставляя ни холмиков, ни следов.

Лапа, наблюдавший за процессом, поскрёб бороду и тихо произнес:

— Удобно, командир. Могилу копать не надо.

— Могилы копают для людей, — ответил я, шагая к следующему телу. — А это удобрение.

Лапа одобрительно хмыкнул и пошел дальше собирать трофеи.

Святогор молча шёл рядом, подбирая ценности и считая трупы. Когда я закончил с последним телом на северном направлении, в руках командира гвардии была целая куча оружия и доспехов. И это притом, что несколько раз к нему подбегали то Лапа, то Муха и принимали ценности.

— Итого за вечер уничтожено порядка ста бойцов противника, — расплывшись в довольной улыбке, доложил Свят. — У нас двое раненых, оба легко.

Результат был отличным, но радоваться не было сил. Я чувствовал себя опустошённым, и гвардейцы были не лучше: они брели следом, движения замедленные, почти механические. Метки на ладонях постепенно остывали, подпитка Места Силы слабела с каждой секундой. По сути, откат уже начался, и он будет лишь усиливаться.

Голем Мишка стоял у обочины и методично складывал в кузов «Волка» трофейные автоматы — вот кто не знал усталости. Хотя и по нему был виден эффект снижения влияния Места Силы. Из машины для убийства он постепенно превращался в старый мини-трактор для сельскохозяйственной деятельности.

Рух сидел на столбе у ворот и не шевелился. Огня в нём осталось столько, что он сейчас скорее напоминал экзотического попугая, прикорнувшего на жёрдочке.

Петрович ковылял от «Егеря» с ящиком в руках. Игоша шёл за ним, бледный настолько, что веснушки стали видны даже в темноте. Мирослава прижимала к бедру тряпку, пропитанную кровью, и делала вид, что всё в порядке.

— Покажи, — окликнул я её.

— Царапина, — отмахнулась она.

Я молча протянул руку. Она помедлила, потом сдвинула тряпку в сторону. Порез был неглубокий, но длинный, сантиметров пятнадцать. Я пустил через ладонь тонкую нить Силы и накрыл ладонью рану девушки. Мира дёрнула бедром и изумленно уставилась на меня. Вероятно она бы покраснела, если бы не кровопотери и усталость.

— Всё, — спокойно ответил я, убирая ладонь с ее бедра. — К утру полностью заживет, шрама не будет.

— Спасибо, — буркнула она и пошла помогать Святогору сортировать трофеи.

После этого я направился убирать трупы на другом направлении.

Сбор добычи занял более двух часов, по истечении которых, мы таки вернулись к дому. Мы тащили с собой все ценное — автоматы, подсумки, бронежилеты, артефактные ножи, разгрузки, гранаты, рации. Из разбитых машин врага слили топливо в канистры. Пара внедорожников оказалась на ходу, и Клин, которому определённо нравилось водить всё, что ездит, перегнал их к нашим воротам.

Те машины, что были не находу и нуждались в качественном ремонте и замене отдельных комплектующих, мы перегнали с помощью «Егеря» и «Волка».

Когда последний побитый фургон, подцепленный тросом к «Егерю», с натужным скрежетом заполз на обочину у наших ворот, Цицерон присел на капот трофейного внедорожника, достал из нагрудного кармана огрызок карандаша и мятый блокнот.

Цицерона я до сих пор видел в основном в бою. Но тут он открылся для меня с другой стороны — занялся чем-то непонятным: листал страницы блокнота, водил карандашом по строчкам, беззвучно шевеля губами, и время от времени поглядывал в кузов «Волка», где были сложены трофеи.

— Цицерон, ты что там считаешь? — спросил Лапа, привалившись к забору рядом.

— Выполняю поручение командира, — не поднимая головы, ответил тот.

— Какое?

— Провести оценку наших новых активов.

Лапа заинтересованно подвинулся ближе. Подтянулся и Муха.

Цицерон закончил что-то вписывать и поднял голову, поймав взглядом проходящего мимо Свята:

— Командир, доклад готов!

Свят кивнул и подошёл ближе. Я тоже подтянулся к ним. Гвардейцы покосились на меня, и ощутимо напряглись.

— В порядке, хмыкнул я. — Рассказывай давай.

— Слушаюсь, — кашлянул Цицерон и, перелистнув блокнот на нужную страницу, деловито начал: Значит так, стрелковое оружие. Шестьдесят четыре автомата разных моделей, четырнадцать укороченных карабина, три дробовика, одна снайперская винтовка с оптикой. Из этого всего половина в хорошем состоянии, остальные после ремонта тоже пойдут. Если продавать, по рыночной цене выйдет от ста восьмидесяти до шестисот рублей за штуку. Снайперка дороже — больше тысячи потянет если повезёт. Есть еще всякие обломки… но это мелочь совсем. Если только в качестве деталей использовать или продавать.

Я кивнул, считая в голове, убытки и прибыль. Эх… часть оружия уничтожил Рух своими атаками, а часть и остальные бойцы.

— Боеприпасы? — деловито уточнил Свят.

— Больше двух тысяч обычных патронов россыпью, плюс шестьдесят снаряжённых магазинов. Сорок шесть гранат, из них девять светошумовых. Артефактных патронов мало, всего штук сорок, но они дорогие. По пятьдесят рублей за штуку, минимум.

— Броню тоже посчитал?

— Увы, — пожал плечами Цицерон. — Разгрузки, подсумки и всякие приблуды надо отдельно считать, а их еще не сортировали. Зато технику прикинул.

Цицерон кивнул в сторону стоянки.

— Ну-ка, удиви, — усмехнулся Святогор.

— Два внедорожника на ходу. Один приличный, второй попроще, но оба крепкие. От трех тысяч каждый. Три фургона. Из них один совсем в утиль — разве что запчасти выковырять, но двое других после ремонта поедут. Фургон такого класса тысячи четыре стоит, если привести в порядок. Ремонт обойдётся этак на тысячу за каждого. Легковушки, штуки три, из них одна на запчасти, две ремонтопригодные. Плюс та бронированная машина, с пробитым капотом. Рама так-то цела, ходовая рабочая, но капот и двигатель всмятку. Если найти мотор, её восстановить можно, и тогда тысяч пять она потянет.

Он захлопнул блокнот и произнёс заключительную цифру:

— По технике, если всё продавать, от двадцати до тридцати тысяч получается.

Повисла тишина. Все обрабатывали услышанное, но меня интересовало еще и другое.

— Цицерон, — вклинился я. — Ты раньше чем занимался, что так считать умеешь?

— Бухгалтером работал, — без тени стеснения ответил боец. — Точнее подрабатывал у отца, пока в школе учился. В армии тоже снабжением заниматься приходилось.

— Отлично справляешься, — заметил я. — Что насчет стоимости артефактов ближнего боя?

— С артефактами сложнее, вздохнул он. — Слишком. Но на первый взгляд там тысяч на двадцать тоже. Дорогие —артефакты

Я помолчал, внимательно разглядывая вереницу потрёпанных машин у забора. За последние дни наш автопарк и без того заметно разросся. Техники хватало с избытком — даже с учётом десяти гвардейцев и нескольких ближников. Да, гвардия будет увеличиваться, но сейчас изобилие транспортных средств — отнюдь не первостепенная задача.

Гораздо важнее развивать Чертову Лапу: приводить в порядок дороги, обеспечивать достойную оплату людям…

Об этом стоит поразмыслим на свежую голову. Хотя кое-что я решил для себя еще во время медитации.

Сейчас же я пока что мог сказать только одно:

— Одну из легковушек отремонтируем и передадим старосте — как только его изберут. Пусть использует её для хозяйственных нужд: ездит в город за материалами, людей перевозит. Сам или водителя себе найдет — тут уже без разницы.

Лапа удивлённо хмыкнул. Цицерон записал и уточнил:

— Безвозмездно?

— Пусть считают это авансом за будущие работы, — кивнул я. — Мне нужно, чтобы местные могли быстро добираться до города и обратно. Чем лучше они живут, тем больше пользы роду.

Святогор одобрительно кивнул. Он понимал логику и сам наверняка часто действовал по тому же принципу: сначала обеспечь своих, потом они обеспечат тебя.

Молчавший всё это время Лапа, покачал головой и негромко произнёс:

— Командир, а ведь если так посмотреть… Ну, гипотетически, конечно. То мы за один вечер столько заработали, сколько у Мещерского за полгода жалования не выходило.

— У Мещерского вы и не работали так, — хмыкнул Святогор. — А теперь хватит прохлаждаться. Отбой уже скоро!

Он резко захлопал в ладоши и гвардейцы разбежались кто куда. Забавно, Свят даже ничего конкретного не приказал, но что нужно сделать перед отбоем все и так знали.

Я же наконец-то остался в тишине и покое и, войдя на территорию своего участка, стал изучать, что тут успело измениться.

Вокруг участка поставили забор, в центре которого красовались новые ворота с калиткой. Недалеко от них появился столб с проводами, рядом еще один поменьше с фонарем и камером под ней.

За полтора дня моей медитации Мирослава, Петрович и нанятые работники превратили наш дом во вполне себе приличное жилище. Крыльцо полностью обновили, крышу переделали. Снаружи стены начали обшивать вагонкой, внутри же на пол постелили фанеру. Стены внутри тоже местами обшили фанерой, но, что важнее убрали ширму, за которой раньше ютились все по очереди. А вместо неё появились полноценные стационарные перегородки, обшитые снаружи все той же фанерой.

Лаборатория по-прежнему занимала дальнюю часть дома, и теперь она была отгорожена плотной занавеской. Место Силы было аккуратно прикрыто ковром.

Я заглянул в первый закуток — дверь еще не поставили и проем прикрывало плотная ткань. Хм. Похоже, это моя комната — кровать застелена красивым пледом в красную клетку, к стене прибита полка, на которой уже стоят несколько склянок с сухими травами из лаборатории. Похвально, что не стали без спроса таскать более сложные конструкты, чем травы, собранные Петровичем.

Второй закуток пустовал. Только голые стены из свежей фанеры, старое зеркало в полный рост у одной из них, и ничего более. Видимо, Мира планировала его для себя, но не успела обустроить.

И где только зеркало откопала?.. И даже в первую очередь!

«Важнее походного зеркальца для девушки может быть только начищенный до зеркального блеска кинжал», — как-то сказала мне Шиза, когда с благодарностью приняла от меня подарок. И да, это было зеркало, а не кинжал — мы в тот момент просто гуляли по имперской столице, а не обирали трупы.

Я вернулся в общую часть дома. Петрович уже хозяйничал у стола, раскладывая по тарелкам остатки еды. Рядом стоял чайник, от которого шёл пар.

Гвардейцы подтягивались по одному. Лапа ввалился первым, рухнул на лавку и молча потянулся к пирогу. За ним Муха, Клин, Цицерон и другие. Святогор зашёл последним, предварительно проверив посты. Мирослава сидела в углу и ела молча, сосредоточенно глядя в тарелку.

Никто толком не разговаривал. Я и сам не стал ничего говорить. Съел порцию борща с хлебом, налил себе чаю и сел у стены. Игоша пристроился рядом и через минуту уже клевал носом, привалившись к моему плечу.

Да уж, совсем загоняли мы мальца.

Когда тарелки у всех опустели, я приложил мелкого к стене, а сам поднялся с места.

— Святогор. Посты? — остановился я возле главы гвардии.

— Четверо в дозоре, — доложил он. — Через четыре часа сменятся.

— Хорошо. Остальным спать. Утром разберёмся с трофеями и ранеными.

Свят кивнул и вышел. Гвардейцы расползлись кто куда. Кто-то лёг в кузове «Волка», кто-то устроился прямо на полу в коридоре, расстелив бронежилеты и накрывшись куртками.

Петрович увёл засыпающего Игошу в «Егерь». Мирослава всё ещё сидела у стены и смотрела в пустоту. Глаза у неё были воспалённые, а на скуле подсыхала грязь, которую она так и не удосужилась смыть.

— Мира, — позвал я негромко. — Занимай мою комнату. Там кровать.

Она подняла на меня взгляд и осторожно спросила:

— А ты?

— Подежурю с парнями, потом подремлю где-нибудь. Ночь тёплая.

Мирослава поднялась, покачнулась и ухватилась за стену. Я шагнул к ней, но она мотнула головой и выпрямилась сама.

— Не надо, — твердо заявила девушка. — Дойду.

Она прошла мимо меня в закуток. Я проводил ее взглядом, а затем вышел на крыльцо.

Ночь и правда была тёплой. Над Чёртовой Лапой висели яркие звёзды. Воздух пах скошенной травой, остывшим металлом и чуть-чуть гарью.

Я прошёлся по периметру, проверяя посты. Гвардейцы бдели, хотя глаза у некоторых откровенно слипались.

Так было в трех случаях. А вот в четвертом… В общем-то внешне все то же самое, однако же я почувствовал, в Истонике Клине небольшую нестабильность.

— Иди поспи, хлопнул я его по плечу, вливая немного чистой Силы, в энергетическую систему гвардейца.

— Но…- возмутился было он, однако я резко перебил его:

— Это приказ. И командиру своему так и скажи, если спросит я приказал. Перетрудился ты больше всех сегодня, похоже. Но и к утру.

Хотя, если бы та же Мира или Игоша сейчас вместо сна ушли в дозор, может быть и их Источники бы начали «плясать» от усталости. Все-таки сражаться в больших количествах используя пусть и дружественную, но чужую энергию — вредно для организма.

Клин ушел, я остался на его направлении. Округу я чувствовал прекрасно, так что позволил себе для начала просто сесть на старую лавку у чьего-то забора и наслаждаться звездами.

Хороший вечерок выдался.

Плодотворный.

И с погодой повезло.

Я не сдержал улыбки — славно это, отдохнуть на своей земле. Земле, которую мы отстояли у сотни врагов, и которую накормили их трупами.