Первый шаг, который необходимо сделать, — это утвердиться в убеждении, что существует факт, формулируемый следующим образом: «У меня есть тело, но я — это не мое тело», и во всей полноте осознать этот факт. Его справедливость очевидна, поскольку тело представляет собой нечто материальное и меняющееся (было установлено, что за несколько лет обновляются все клетки тела). Тем не менее, мы постоянно и ошибочно отождествляем себя с нашим телом и «приписываем» «Я» наши физические ощущения. Например, мы говорим: «Я устал», что является не чем иным, как психологической «ересью»: «Я» не может устать; устало наше тело и сообщило «Я» ощущение усталости — что вовсе не одно и то же. Это различие имеет большую важность на практике, потому что каждый раз, когда мы отождествляем себя с физическим ощущением, мы попадаем в рабство от тела.

Первый шаг дается сравнительно легко, чего нельзя сказать о втором. Это осознание следующей мысли: «Я живу эмоциональной жизнью, но я — это не мои эмоции и чувства». Когда некто говорит: «Я раздражен», «Я доволен», «Я не удовлетворен» — это также случай ложной идентификации «Я» с теми психологическими состояниями, которые меняются и порой противоречат друг другу. Сказать «Я раздражен», значит, погрешить против психологической «грамматики». Вместо этого следует сказать: «Во мне присутствует чувство раздражения».

Третий шаг состоит в осознании следующего: «У меня есть интеллект, но я — это не мой интеллект, я им не являюсь». Как правило, мы отождествляем себя с нашими мыслями, но если начать анализировать их, если понаблюдать за собой в процессе размышления, то можно заметить, что мы используем интеллект лишь в качестве инструмента. Мы можем созерцать деятельность своего ума, логические и алогичные построения как бы «сверху». Это доказывает, что мы — это не одно и то же, что наши мысли. Мысли — как тело и как эмоции — также подвержены изменениям: сегодня мы думаем одно, а завтра, возможно, — противоположное. Мы получаем веское доказательство нашей отдаленности от мыслей, когда пытаемся контролировать и направлять их. Если мы пытаемся думать о чем-то отвлеченном или скучном, наш «мыслительный инструмент» нередко отказывается нам повиноваться; это знакомо каждому студенту, которому приходилось учить что-то, что ему надоело учить или что было скучно учить. Если ум способен оказывать неповиновение, то это означает, что «Я» — это не ум.

Эти факты свидетельствуют о том, что тело, чувства и разум представляют собой инструменты ощущения, восприятия и действия — инструменты переменчивые и непостоянные, которыми, однако, может овладеть и пользоваться «Я»; природа же самого «Я» — это нечто совсем иное.

«Я» есть нечто простое, неменяющееся, постоянное и сознающее себя. Переживание «Я» можно сформулировать следующим образом: «Я» — это «Я», центр чистого сознания». Утверждать это со всей убежденностью не означает, однако, достичь переживания «Я», но это путь, ведущий к такому переживанию. Это ключ и начало совершенного владения своими психическими процессами.

Вышеописанное упражнение может выполняться и в группе. В таком варианте выполнять его даже проще благодаря взаимной стимуляции участников. Получаемые стимулы и результаты, достигаемые по ходу проведения упражнения, будут поощрять их регулярно выполнять это упражнение самостоятельно. Это должно стать ежедневной психодуховной оздоровительной практикой. Каждый день следует начинать с «вхождения в себя». Войти в себя — давайте вдумаемся в глубокое значение этих слов. Обычно мы живем «вне» себя; мы являемся чем угодно, только не «Я». Нас постоянно раздирают бесчисленные ощущения, впечатления, воспоминания, планы; мы пребываем где угодно, но не в сознании «Я», не в сознании того, чем мы на самом деле являемся.

Упражнение можно выполнять следующим образом (если участвует группа, то руководитель говорит в первом лице, но, разумеется, все, что им говорится, относится к каждому из присутствующих):

«Я помещаю свое тело в удобное и расслабленное положение, глаза закрыты. Выполнив это, я говорю: «У меня есть тело, но я — это не мое тело. Мое тело может пребывать в состоянии здоровья или нездоровья; оно может быть усталым или полным сил, но это не имеет никакого отношения ко мне, к моему настоящему «Я». Мое тело — это мой драгоценный инструмент, который передает мне ощущения и позволяет действовать во внешнем мире, но это не более чем инструмент. Я обращаюсь с ним хорошо; я стремлюсь поддерживать его в хорошем состоянии, но это не «Я». У меня есть тело, но я — это не мое тело.

У меня есть эмоции, но я — это не мои эмоции. Эти эмоции бесчисленны и противоречивы, они меняются, и все же я знаю, что я всегда остаюсь собой. Остаюсь собой, когда надеюсь или отчаиваюсь, когда испытываю радость или боль, раздражение или умиротворение. Я могу наблюдать, понимать, осуждать свои эмоции, владеть ими, направлять их и пользоваться ими, поэтому очевидно, что они — это не я. У меня есть эмоции, но я — это не мои эмоции.

У меня есть желания, но я — это не мои желания, они вызваны влечениями, физическими и эмоциональными, а также внешними влияниями. Желания также изменчивы и противоречивы, они одновременно влекут и отталкивают. У меня есть желания, но я — это не мои желания.

У меня есть разум, но я — это не мой разум. Он в той или иной степени развит и активен, он может быть «недисциплинированным» и при этом легко обучаемым; это орган познания внешнего и внутреннего мира, но это не я. У меня есть интеллект, но я — это не мой интеллект.

После разотождествления «Я» (отделения от содержаний его сознания (ощущений, эмоций, желаний и мыслей) я признаю и утверждаю, что я есть Центр чистого самосознания. Я — центр Воли и могу владеть, направлять и использовать все свои психические процессы и свое физическое тело».

Через некоторое время, в течение которого упражнение выполняется в вышеописанном виде, технику можно изменить: быстро и динамично проходить первые три стадии разотождествления, а затем более глубоко и вдумчиво — четвертую стадию самоидентификации, объединенную с внутренним диалогом следующего вида:

«Что же я такое, в таком случае? Что остается, если отделить от моей самоидентичности физическое, эмоциональное и умственное содержание моей личности, моего эго? Остается моя сущность — центр чистого самосознания и самопостижения. Это есть нечто постоянное в изменяющемся потоке моей собственной жизни. Оно дает мне чувство бытия, постоянства, внутренней безопасности. Я признаю и я утверждаю себя в качестве центра чистого самосознания. Я сознаю, что этот центр характеризуется не только статичным самосознанием себя, но и динамической силой: он может наблюдать, направлять и использовать психические процессы и физическое тело. Я — центр сознания и силы».

В психотерапии технику самоидентификации следует применять по возможности на самых ранних этапах лечения, поскольку она усиливает воздействие всех прочих техник психосинтеза. Как правило, это происходит на самой ранней стадии: во-первых, пациенту дают предварительное описание и объяснение, которое предупреждает его вопросы и отвечает на них. Во-вторых, как показывает опыт, наибольший эффект дает выполнение психотерапевтом всего упражнения с проговариванием вслух всех слов так, как если бы пациент не присутствовал в кабинете. Это исключает возможную враждебную реакцию «со стороны» подсознания пациента или его возможные эмоциональные реакции. Помимо этой, довольно поверхностной причины, существуют и более глубокие, одна из которых заключается в том, что, если терапевт совершает все действия сосредоточенно, «ощущение» и «реальности» данной техники передаются и пациенту. Чтобы усилить концентрацию, психотерапевт может закрыть глаза и действительно забыть о пациенте на некоторое время.

Поскольку техника самоидентификации является основной не только для психотерапии, но и для образования и для достижения личностной целостности, ее можно рассматривать как механизм защиты от постоянного потока влияний, внешних и внутренних, пытающихся «захватить» эго. Эта техника может также применяться как средство ежедневной психической и духовной гигиены; в области же терапии потребность в ней еще больше. Поэтому мы советуем пациенту прибегать к ней по возможности чаще, минимум раз в день. Как уже было сказано, она должна предварять применение других техник, потому что самоидентификация помогает пациенту использовать эти техники более эффективно.

РЕКОМЕНДАЦИИ И СФЕРЫ ПРИМЕНЕНИЯ

Вышеописанное упражнение подходит для всех случаев, если только пациент не находится на настолько примитивном уровне, что не способен понять его идею, или находится в состоянии такой эмоциональной сумятицы, что временно не может ни на чем сосредоточиться.

Тип пациентов, кому это упражнение можно особенно порекомендовать, — это все те, кто характеризуются повышенной эмоциональностью, а также те, кто склонны в той или иной степени отождествлять себя с каким-либо аффективным состоянием, идеей, планом или действием — «высокого» или «низкого» характера, — что превращается у него в навязчивую идею. К этому типу относятся разного рода фанатики. Аналогично другая группа включает тех, кто полностью идентифицирует себя с какой-либо ролью, будь то роль матери, отца, профессиональная роль, в такой степени, что полностью подпадают под власть этой роли и полностью отказываются от какой-либо собственной индивидуальной жизни. Следствием выполнения данного упражнения должно стать освобождение. Те, кто успешно применял и эту методику, говорят, что обрели чувство свободы, более «яркое» ощущение бытия и ощущение «стихийного» контроля над тем содержанием психики, с которым прежде они себя идентифицировали.

Упражнение будет также полезно для интеллектуалов, склонных полностью отождествлять свое сознание с мышлением, особенно если они высоко ценят свои умственные способности, любят все усложнять и поэтому остаются, если можно так выразиться, зацикленными на каком-то одном уровне. Такие умствующие интеллектуалы — самый крепкий орешек для психотерапевта, поэтому для них было бы наиболее полезным — с психотерапевтической точки зрения, — если бы они смогли почувствовать, что мышление в действительности не является центром их личности.

Та же техника может использоваться и в связи с разнообразными ролями, которые человеку приходится играть в жизни. Как мы уже говорили, такие роли являются отображением субличностей, сочетающих в себе эмоциональное и умственное содержание. Процесс заключается в том, что утверждается следующее: «Я должен, я обязан играть роли, и я охотно это делаю, стараясь делать это как можно лучше, — будь то роль сына, отца, мужа, служащего, художника или кого бы то ни было. Но я не только сын, отец, муж, служащий, художник; все это лишь роли, которые я играю, соглашаюсь играть; я наблюдаю за тем, как я играю. Поэтому я не являюсь никем из них; я идентичен себе, и я режиссер в этой пьесе, а не только актер».

Это напоминает нам некоторые утверждения Поля Турнье, который в своей книге «Значение личностей» (The Meaning of Persons) подчеркивает существенную разницу между внутренней «Личностью» и разнообразными «Персонами», которых внутренняя «Личность» изображает в различных жизненных обстоятельствах. Однако сейчас мы указываем на различия между «Личностью», по Турнье, и чистой самоидентичностью. Фактически существует три типа самоидентификации: один — самоидентификация себя с «Персонами», другой — самоидентификация с «Личностью» и третий тип, представляющий собой точку чистого самоосознания.

Выражаясь яснее, последняя и, возможно, наиболее устойчивая идентификация — это идентификация себя с тем, что мы считаем своей внутренней личностью, присутствующей в большей или меньшей степени во всех ролях, которые мы играем, — с тем, что является «личностью» в этимологическом смысле слова «Персона» (Маска) — личностью как последней маской Я. Эту «Персону», или «личность», необходимо отбросить — в том смысле, что мы уже больше не отождествляем себя с ней и не позволяем ей себя ограничивать. Это очень важно, потому что идентификация с ней делает нас статичными и неподвижными. Она представляет собой некий образ, «паттерн» (рисунок, схему) или модель, способную поработить нас. Эта «личность», даже самая сокровенная, на самом деле всегда находится в процессе изменения, «в потоке». Она все время «вбирает» в себя опыт, который изменяет ее, и «испускает» из себя энергию. Будучи переменчивой и непостоянной, она также не может быть чистой самоидентичностью, остающейся неизменной в этом потоке.

Это упражнение в разотождествлении способствует усилению чувства самости, бытия; оно действительно позволяет пережить то, о чем так много говорили экзистенциальные аналитики, причем пережить это с помощью столь малых средств: чувство идентичности, бытия, чувство «центра»' внутри себя, чувства внутренней сущности внутри себя. Когда личность обретает опыт переживания «центра» внутри себя путем выполнения упражнения на разотождествление, появляется возможность синтезировать воедино те различные аспекты, от которых личность отделила себя. Иными словами, человек становится собой, используя тело, аппарат чувств и разум в качестве инструментов, подобно тому, как водитель управляет автомобилем. Здесь можно провести аналогию с концепцией «человека-машины», согласно которой человек и машина образуют некое единое целое и должны именно так и рассматриваться. Так же и «я», и его механизм (под механизмом мы подразумеваем не только физическое тело, но также и чувства, и мыслительные процессы) могут образовать единство, но «я» всегда осознает тот факт, что является чем-то большим и высшим, чем любая часть этого целого.

ОГРАНИЧЕНИЯ И ПРОТИВОПОКАЗАНИЯ

Эта техника имеет несколько основных ограничений и определенные противопоказания. Ее не следует применять в случае, если пациент чрезмерно склонен к самонаблюдению и самоанализу, слишком увлечен «рассматриванием» своего внутреннего мира, которое может казаться ему более приятным и не вызывающим напряжения в отличие от активного участия во внешней жизни. В таких случаях, однако, можно сказать., что имеет место сложная форма идентификации с наблюдаемыми явлениями. Поэтому упражнение не следует выполнять, не объяснив пациенту со всей четкостью, что оно имеет специальное назначение и он не должен слишком увлекаться им и практиковать его чаще, чем другие техники.

У некоторых пациентов, особенно американцев, возникает сопротивление идее разотождествления себя со своим телом, чувствами и мыслями, поскольку они боятся, что таким образом их личность может «расщепиться» на несколько различных частей. Другие пациенты, напротив, с радостью принимают идею пережить ощущение внутреннего «центра», в котором они могут черпать силу и мудрость, чтобы противостоять напряжению современной жизни. Жизнь в Америке, особенно в некоторых больших городах, сопряжена с чрезвычайным стрессом, поэтому мотивация выполнять это упражнение очень высока.

Некоторым может показаться, что существует противоречие между стремлением — с одной стороны — достичь синтеза и гармонии всех функций на всех уровнях вокруг цёнтра «я» и — с другой стороны — выполнением упражнений, в которых делается акцент на разотождествление себя с какой-либо из частей личности, другими словами, идентификация себя лишь с какой-то одной частью личности исключает возможность включения всех прочих частей в единое целое и, таким образом, противодействует синтезу. Это соображение имело бы под собой основание, если бы пациенты идентифицировали бы себя со всей личностью в целом, однако каждый из них идентифицирует себя лишь с какой-то одной гранью, одной частью личности — будь то любимая идея, сильные эмоции или их собственная роль, имеющая для них первостепенное и единственно важное значение, — и в данном случае именно лишь это и составляет препятствие на их пути к синтезу. Поэтому прежде всего мы должны освободить их от этой односторонней, навязчивой идентификации, чтобы они могли двигаться дальше по направлению к синтезу.

ПОГРАНИЧНЫЕ СЛУЧАИ И ПСИХОТИКИ (ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНЫЕ)

Рассматривая ограничения и противопоказания в отношении этой техники, нельзя не остановить внимания на определенных опасностях, которые могут возникнуть в некоторых случаях — таких, как погранично-психотические, — особенно если пациент находится в состоянии «деперсонализации», т. е. чувствует, что его тело ему не принадлежит. Тогда повторение фразы «Я не являюсь моим телом» может способствовать расширению этого «разрыва» и оказать воздействие, обратное основной идее био-психосинтеза. Поэтому, чтобы избежать подобных эффектов, акцент следует сделать на последней стадии этой техники, состоящей в осознании того, что «я являюсь собой». (Я признаю, и я утверждаю, что я — центр чистого самосознания. Я — центр воли, способной направлять и использовать мои психические процессы и мое физическое тело.) В этом случае разотождествление будет иметь побочное действие в этом процессе. Цель и результат данного упражнения — именно самоидентификация, и это необходимо подчеркнуть, объясняя его идею пациентам.

В пограничных случаях следует быть чрезвычайно внимательным, пытаясь перейти к психосинтезу. К таким пациентам нельзя применять обычную процедуру регулярного психосинтеза, когда сам пациент активно участвует в процессе. Мы можем рекомендовать психотерапевту в этой ситуации стараться по ходу лечения как можно больше соглашаться с пациентом, принимать, насколько возможно, то, что он говорит и чувствует, но пытаться показать ему настоящее значение того, что он говорит, причем показать это с позитивной точки зрения. Например, если пациент говорит: «Я чувствую, что у меня нет тела. Во мне нет эмоций», мы отвечаем: «Ну, в некотором смысле, это так и есть. Вы — это не ваше тело, так что можно сказать, что у вас произошло просветление, какого обычно у людей не бывает. Только вы воспринимаете все негативно, а не позитивно. Практически у вас есть тело, об этом свидетельствует даже то, что, отрицая это, вы используете его, свое тело, чтобы выразить вслух свои мысли. Поэтому, как вы видите, это лишь ваше субъективное ощущение. Разумеется, у вас, как и у всех, есть тело, вы просто внезапно осознали, что вы — это не ваше тело. Поэтому, в философском плане вы вполне правы, хотя и ошибаетесь в практическом».

Такой подход неоднократно доказывал свои преимущества. Главное — не объявлять утверждения пациента болезненными симптомами, но попытаться ухватить ту частицу правды, которая на самом деле содержится в его замечаниях, — только неправильно понятая и воспринятая им как нечто негативное, — и объяснить ее ему.

Некоторые психотики нередко в самом деле приходят к удивительным прозрениям, которые затем искажаются неправильным их истолкованием и часто используются против них самих или против других людей. Типичный пример — человек, который верил, что он — бог. Ему открылась светлая прекрасная правда, но слишком великая для него — настолько, что он совершил фатальную ошибку: идентифицировал свою империческую личность с самим богом — с этой божественной Самореализацией.

КОМБИНИРОВАНИЕ С ДРУГИМИ ТЕХНИКАМИ

Эту технику можно рассматривать как предварительное упражнение, способствующее усилению эффекта от других техник.

Как было показано, в ходе выполнения этого упражнения присутствуют необходимые стадии частичного разотождествления. Поэтому это скорее комбинация или даже сплав техник по самоидентификации и разотождествлению. Иногда даже имеет смысл изменить порядок этапов и начать с самоидентификации, а разотождествление добавить как необходимое средство для достижения самоидентификации.

Это упражнение можно сравнить с техникой критического анализа, поскольку в обоих случаях происходит наблюдение сменяющих друг друга эмоциональных состояний. Но существует и различие: критический анализ предполагает активное использование разума и способности к суждению — в этом случае мы идентифицируем себя с нашими критическими способностями. Поэтому техника критического анализа отличается от самоидентификации и по своей цели, и по процедуре выполнения.

В связи с вопросом о комбинировании данной техники с другими видами техники целесообразно рассмотреть предложенный д-ром Бьюдженталем (Bugental) из Лос-Анджелеса, США, и названный им «Кто я?». Он дает пациенту лист бумаги и карандаш и просит его написать все, что придет ему на ум в ответ на вопрос «Кто я?». Затем он снова повторяет вопрос и вновь просит пациента записать ответы. В общей сложности так происходит три раза. Большинство пациентов, которым задают такой вопрос, дают ответ, связанный с их основной ролью (для женщин, как правило, роль жены или матери, для мужчин — профессиональная роль); именно повторное предъявление одного и того же вопроса в ряде случаев приводит к более глубоким ответам.

Еще две техники могут быть использованы в сочетании с вышеописанной на стадии разотождветвления. Это «Юмор» и «Игра». Польза, которую они могут принести, очевидна из их названий.