Очередной полевой сезон начался для Волошина неудачно. В самом начале весны, когда подготовка к очередной экспедиции была в полном разгаре, у него случился приступ аппендицита, и он был срочно отправлен в больницу, где через сутки ему была сделана операция. Она прошла удачно, но о возможности возглавить экспедицию пришлось на этот сезон забыть.

Едва придя в себя после операции, Волошин позвонил профессору Чернякову и предложил ему возглавить экспедицию. Предложение Волошина было с радостью принято, и всю оставшуюся подготовку к экспедиции завершали уже под его руководством.

Профессор Черняков Сергей Геннадьевич был маленького роста, толстенький, голова круглая, начисто лишенная волос. Зато на верхней губе красовались тонкие усы с лихо закрученными кончиками, и он трепетно за ними ухаживал. Это был предмет особой гордости профессора. На носу красовались круглые очки в тонкой металлической оправе.

Проведя большую часть своей жизни в многочисленных экспедициях, был он грубым и в крепких выражениях при случае не стеснял себя, не обращая особо внимания на окружающих его особ женского пола или начальствующего состава.

На эту экспедицию он возлагал большие надежды. Если верить аспиранту Морозову, где-то в этом районе был спрятан Эрлик, божок древнего народа Алтая. Никто и никогда не видел это божество. О нем было известно только по древним манускриптам. Но можно ли им верить? Хотя, истины ради, следует признать, что большинство открытий в археологии было сделано, основываясь на подобного рода документах.

Но вот уже более трех недель идут поиски, а результаты практически нулевые. Находки, конечно, были, но их ценность ни в какое сравнение не шла с божком. Огромные насыпи курганов, покрытые камнями, благодаря постоянной минусовой температуре внутри, прекрасно сохраняли нетленными тела давно умерших людей, предметы одежды и быта, украшения. Но не было того, ради чего, собственно говоря, была организована эта экспедиция.

Поиски божка шли вязко и нудно. Погода в этом году на Алтае стояла пресквернейшая. Было постоянно холодно, и шел мелкий, нудный, бесконечный дождь. Рабочие, нанятые из местных жителей, вымотались, бесполезно перекапывая тонны грунта.

Наконец удача улыбнулась археологам. Они обнаружили среди Башадарских курганов магнитный диполь.

— Природу обнаруженной аномалии на данный момент мы установить не можем, — констатировал Черняков. — Но проверить, что за этим может крыться, мы просто обязаны, черт меня подери.

В очередной раз, прозондировав вершину одного из многочисленных курганов, обнаружили на глубине нескольких метров какую-то большую полость. Черняков дал приказание рабочим рыть шурф и сам стоял у ямы, поливаемый бесконечным дождем.

Когда вырыли яму глубиной три метра, случайно ткнув лопатой в стенку, вдруг наткнулись на верхнюю часть огромной каменной плиты, поставленной вертикально. Прозондировали каменную плиту и обнаружили за нею огромную пустоту.

Пришлось расширить яму, и углубить еще на полтора метра, чтобы ничего не мешало отвалить плиту. Установили палатку над ямой, чтобы изолироваться от дождя, поставили шаткую лестницу. Работа пошла немного веселее.

Уже под вечер, когда стало темнеть, камень был откопан достаточно, чтобы попытаться отвалить его. Но неожиданно рабочие зароптали. Все чаще звучали призывы перенести дальнейшие работы на утро. Но Черняковым овладел азарт. Он сам полез в яму и Морозова загнал туда же. Повздыхав, рабочие подчистили подходы к камню и ломами и кайлами отвалили его.

За камнем виднелось черное пятно проема. Из него явственно веяло мертвенным холодом и каким-то странным запахом. Он был не то, чтобы неприятным или отвратительным. Он был совершенно не похожим на все прежде знакомое. Морозову пришла неожиданно в голову пафосная мысль, что это запах прошлого, трудно распознаваемая смесь вековой пыли, каких-то экзотических растений, помещения, в которое много веков не ступала нога человека.

Всем стоящим в яме стало неуютно. Захотелось наверх, пусть и под дождь, но подальше от этой ниши, вызывающей непонятный, ничем не объяснимый ужас. К тому же закончился бензин в генераторе, свет погас, и всех охватила тьма, что еще больше встревожило находящихся у входа в неизвестность. Рабочие уже всерьез зароптали.

— Хорошо, черт с вами, бездельники, вы все идите в лагерь, а мы с Александром Николаевич немного осмотримся и за вами, — решил Сергей Геннадьевич.

Рабочие, попрощавшись, полезли из ямы. Когда они вылезли, их внимание было привлечено необычным шумом со стороны стоящей невдалеке большой ели. Недоуменно подняв головы, рабочие с трудом разглядели в темноте в ветвях дерева огромную сову.

Птица то расправляла крылья, то с шумом их складывала, переваливалась со стороны в сторону и смотрела на них ярко горящими в темноте огромными глазами. Постояв зачарованные необычной картиной несколько минут, рабочие, нахлобучив поглубже шапки и запахнувшись пиджаками, под проливным дождем побежали в лагерь, живо обсуждая на ходу загадочное явление.

Оставшись вдвоем перед темным проемом, Черняков и Морозов, зажгли огарки свечей и, подталкивая друг друга, ступили в проем. Как только они ступили в проем, обуял их непонятный, ничем не объяснимый страх. И холод… первобытный, пронизывающий заставлял их тела, прикрытые явно не к месту легкой одеждой, содрогаться от озноба…

Ничего пугающего не было в этом ходу, прорытом глубоко под землей, но охватила их ничем объяснимая тревога. Подбадривая друг друга, спотыкаясь о неровности пола, брели два ученых все дальше и дальше к неизвестности, постукивая зубами от холода. Впереди шел Черняков в одной руке держа свечу, другой, прикрывая ее пламя от вполне ощутимого встречного движения воздуха.

За ним шел Морозов, крепко сжимая в правой руке кайло, весь напряженный, готовый к любым неожиданностям. В левой руке он держал небольшой ломик. Они уже потеряли счет времени. Ход тянулся и тянулся, петлял, то, поднимаясь вверх, то, опускаясь вниз, уводя ученых все дальше и дальше от входа.

Наконец в неверном свете свечи они увидели, что впереди открывается большое помещение. Они вошли с опаской, внимательно рассматривая склеп. Стены и пол были отделаны хорошо обработанными каменными плитами. В качестве потолка был, вероятно, кусок скалы, низко нависший над головой. Помещение было пустым, только посреди большого низкого зала на четырех огромных валунах стоял большой каменный гроб.

Сергей Геннадьевич вместе с Александром Николаевичем, осторожно ступая на плиты, начали подходить к долгожданной находке.

Их предосторожности были не лишними. Проведя много лет в экспедициях, ученые не раз сталкивались со всевозможными ловушками, которые устраивали древние строители, стараясь предохранить могилы от разграблений. Ученые имели возможность неоднократно наблюдать результаты этих мер предосторожностей, находя в подобных склепах мумифицированные трупы или скелеты тех, кто был слишком самонадеян. Однако на этот раз все обошлось без ловушек, что очень удивило Чернякова и Морозова.

Добравшись до цели, археологи поставили на крышку гроба свечи, и стали внимательно ее осматривать. В центре каменной плиты была высечена огромная сова, а справа и слева столбиками высечены какие-то письмена. Черняков, сдув пыль с поверхности, поднес к ней зажжённую свечу и, низко наклонившись над ней, стал толстым пальцем водить по письменам. Он что-то возбужденно бормотал себе под нос.

Морозов стоял в стороне, и взволнованно ждал результатов работы своего шефа. Черняков откинулся и исподлобья взглянул на своего помощника.

— Ну, что ж, черт меня побери! Александр Николаевич, перед нами, несомненно, находится захоронение древнего шамана. И есть надежда, правда весьма призрачная, что в гробу находится тот артефакт, за которым мы с вами охотимся уже несколько лет. Будем ждать завтра или…

Он отошел от гроба и встал рядом с Морозовым.

— Сергей Геннадьевич, вы, что сможете спокойно спать, когда мы находимся, может быть, в шаге от разрешения загадки века? — не сдержавшись, рявкнул Морозов, глядя на своего шефа горящими от возбуждения глазами.

Черняков понимающе усмехнулся.

— Молодой человек, вы знаете, чем можно воодушевить настоящего ученого. Я человек любопытный, как всякий истинный ученый. А я таковым себя считаю, — Черняков выпрямился и заложил правую руку за борт пиджака. — Черняков — это имя в археологии! Меня знают во всем мире! Сколько открытий в археологии принадлежит мне!

Морозов рассмеялся — настолько не соответствовала пафосная поза старого ученого с его перепачканным чем-то белым костюмом, разводами грязи на лице и грязными руками.

— Но сможем ли мы вдвоем открыть эту каменную коробку? — обеспокоенно, забыв о пафосе, пророкотал Черняков, и на полусогнутых ногах подбежал к гробу.

Возбужденный Морозов бросился к нему. Он почти ползал носом по камню, рассматривая возможность его открытия. Крышка гроба была поставлена на древесную смолу. Да еще и весь шов был ею промазан. Ученые переглянулись.

— Сергей Геннадьевич, пожалуй, вдвоем мы сможем поднять эту каменную крышку.

— Если поднапряжемся, то мы сможем вскрыть этот гроб. Черт меня побери, да я готов костьми лечь, чтобы сейчас, не откладывая это волнующее мероприятие в долгий ящик, вскрыть эту каменную коробку, — вскричал Черняков. — Быть может мы в шаге от открытия загадки древних веков! До утра я могу и не дожить! Мое бедное сердце не выдержит такого испытания! У вас есть что-нибудь, чтобы снять эти дурацкие смоляные печати, — засуетился профессор, с надеждой глядя на своего помощника.

Морозов зашарил по карманам, разыскал и достал небольшой перочинный нож.

— Вот все, что у меня есть, — пробормотал он. — Да, у нас еще ломик есть и кайло, — уже с большим воодушевлением проговорил Морозов.

Черняков нетерпеливо выхватил из рук нож, дрожащими руками открыл его, наклонился и начал быстро снимать смолу с камня. После некоторых усилий вся смола была собрана.

Морозов взял ломик, прихваченный с собой, и, легкими ударами загнав его в щель, стал налегать на него. Сначала крышка не поддавалась, но вскоре слегка скрипнула, и появилась неширокая щель между крышкой и самим гробом. Так, бегая вокруг гроба, вскоре он оторвал крышку от домовины. Взявшись за края крышки, Черняков и Морозов, поднатужившись, приподняли крышку, сдвинули ее с пазов и, с трудом подняв тяжелую каменную плиту, отставили в сторону, прислонив к стене зала.

Морозов взял в руки свечу и поднес к открывшейся домовине. Их взору открылись прекрасно сохранившееся тело шамана, одетое в пестрый ритуальный наряд. На груди лежали кожаные тонкие ленты, на которых было нанизано много амулетов в виде больших и маленьких стрел из металла и кости, перья совы.

В ногах шамана лежало чучело огромной совы. Аккуратно разложенные рядом куски высушенного мяса, за века практически окаменевшие, запечатанные глиняные сосуды, другие ритуальные атрибуты, которые могли пригодиться усопшему в его загробной жизни.

Но внимание ученых сразу привлек какой-то предмет, завернутый в кусок кожи и перевязанный узкой кожаной лентой, лежащий под правой рукой шамана. Когда Черняков со всеми возможными предосторожностями приподняв мумифицированную руку, достал его, развязал ленту и развернул кусок кожи, их взору предстала небольшая каменная фигурка, искусно изготовленная из драгоценных камней.

— Что это? — спросил заинтересованный Александр, взяв в руки статуэтку.

— Откуда, черт меня побери, я знаю, что это такое, — прорычал возбужденный профессор. — Может этот кусок кожи прольет нам свет на этот вопрос.

Сергей Геннадьевич взял кусок кожи и аккуратно его развернул, разгладил слегка дрожащими руками. На внутренней стороне куска были видны какие-то письмена.

— Да это свиток! Могу уже сейчас сказать, что сделан он из хорошо выделанной человеческой кожи и здесь что-то написано. Если нам удастся прочитать его, то узнаем, вероятно, что это за статуэтка.

Профессор подошел к свече, тускло освещающей место раскопки, и углубился в изучение документа.

В наступившей тишине, как гром среди ясного неба, прозвучал негромкий шорох, донесшийся со стороны гроба. Морозов и Черняков с удивлением обернулись. Голова мумии отделилась от тела и медленно катилась в угол домовины. Ученые переглянулись встревожено.

— Александр Николаевич, вероятно шаман был убит отделением головы от тела, — слегка дрожащим голосом произнес профессор, подбегая к гробу. — Проще говоря, шаману кто-то отрубил голову. Я думаю, что много веков назад было совершено преступление.

— Да, профессор. Я считаю, что вы правы. Вот только имя убийцы никто и никогда не узнает. Давайте продолжим нашу работу и отправимся в лагерь. Все подробности узнаем завтра. Сегодня уже поздно.

— Вы правы, коллега. Я только взгляну на документ. Уж очень интересно, что мы нашли. Так, так! Ну что ж, черт меня подери, коллега, эта письменность мне известна. Сейчас я прочитаю, что здесь написано, и мы узнаем, что это за артефакт, — бормотал едва слышно профессор, водя по вертикальным строкам слева направо.

В это время Александр взял дрожащими руками статуэтку и стал внимательно разглядывать ее.

— «Неужели это тот артефакт, за которым я охочусь уже много лет», — мелькнула в его голове мысль. — «Что же делать? Отдавать эту бесценную реликвию всему сообществу. Ну, уж нет! Я столько лет мечтал о ней и после всех мытарств взять и просто отдать всем и никому конкретно. Да, это будет слава первооткрывателя. Но она не идет ни в какое сравнение с возможностью лично владеть этим ценнейшим артефактом. Он должен принадлежать только мне. Я должен его забрать себе, я заслужил это право. Но если обнаружится пропажа артефакта, я потеряю все, о чем мечтал все эти долгие годы каторжного труда. Меня с позором изгонят с университета, и я останусь без средств к существованию. Эх, если бы не профессор…».

Александр почувствовал, что от возбуждения его тело начала сотрясать мелкая дрожь. Как ни старался он ее унять, это было выше его возможностей. Он очнулся от своих размышлений и, подняв голову, увидел склонившегося над свитком профессора, который читал его, смешно шевеля своими толстыми губами. Закончив чтение, профессор в возбуждении забегал по небольшой площадке, расчищенной от камней.

— Три тысячи чертей! Да вы знаете, что это такое? Это же фигурка самого Эрлика! Александр Николаевич, вы понимаете, какую сенсацию в ученом мире произведет эта находка? Ученые всего мира в течение многих столетий бились над поиском этого артефакта. А мы с вами его нашли! Это настоящая сенсация!

И доказательства у нас есть. Если коротко, то вот, в этом свитке написано, что в середине лета 1128 года верховный шаман по имени Надым сделал фигуру бога подземелья Эрлика. Меня смущает, однако, предостережение написавшего этот свиток. Он настоятельно рекомендует во избежание несчастий не трогать божка и, тем более, удалять его от тела шамана.

Он взволнованный подбежал, семеня своими маленькими ногами к Александру, дрожащими от возбуждения руками, протянул свиток Александру и взял в руки статуэтку.

Подойдя поближе к свече, близоруко прищурившись даже в очках, стал внимательно ее рассматривать. Рассмотрев ее, он подошел к Александру.

— Какая прекрасная фигурка! Вы посмотрите, насколько тщательно она сделана. И не забывайте, что это начало двенадцатого века. Как грамотно выдержаны все пропорции человека. Но обратите внимание на непропорционально большую голову и глаза. Я думаю, что этим неизвестный нам шаман хотел подчеркнуть, что все человечество сосредоточено в этой голове и ничто не ускользнет от его всевидящего ока. Прелестно! Просто восхитительно! Но, Александр Николаевич, послушайте моего совета. Я уже много лет занимаюсь археологическими раскопками. Я впервые встречаюсь с такой ситуацией, но мой жизненный опыт, если вам угодно, моя интуиция, подсказывает мне, что лучше послушаться незнакомого нам доброжелателя и не трогать этот артефакт. Иногда лучше не находить предмет, чем пробудить незнакомые нам силы и навлечь на себя беду. Давайте сейчас вернем божка на место и завтра на свежую голову обсудим возникшую проблему.

Александр с горящими от возбуждения глазами смотрел на вожделенный предмет, о котором мечтал долгие годы. Через мгновение он пришел в себя и понял, что, если сейчас он ничего не предпримет, произойдет самое страшное в его жизни.

Черняков стоял, повернувшись к неяркому свету свечи, наклонился и внимательно рассматривал бесценный артефакт, любуясь его совершенными формами.

Александр беспомощно оглянулся. Совсем недалеко от него стояло кайло, прислоненное к стене камеры. Им неожиданно овладел сам дьявол. Его глаза засверкали от решимости.

Он сделал небольшой шаг назад, присев, нащупал рукоять кайла, схватил его поудобнее, и, пружинисто приподнявшись, размахнулся и нанес удар по согнутой спине старого профессора.

От удара очки соскочили с его носа, и в помещении в наступившей тишине громко раздался звон разбившихся стекол. Профессор выпрямился, повернулся к Александру, с удивлением и укором широко открытыми глазами взглянул на него. Его рот открылся в немом крике. Но мгновение спустя он захрипел, его ноги подкосились, и он упал на живот, растянувшись вдоль гроба.

Морозов наклонился, выхватив из судорожно сжатой руки божка. Профессор пытался поднять голову, но жизненные силы уже покидали его тело. Он лежал на животе и царапал каменный пол, ломая ногти и сдирая кожу с подушечек пальцев.

Александр ногой легко толкнул тело профессора. Черняков застонал. Морозов вздрогнул, будто его током ударило. Он схватил с крышки гроба свиток, завернул в него божка и, положив свой бесценный груз за пазуху, бросился из камеры. Когда он выскочил из коридора, он услышал шорох высоко над головой, на поверхности земли.

— «Кто-то идет сюда, сейчас меня найдут, обнаружат. Меня обвинят в убийстве, будет суд, и свою жизнь я закончу в тюрьме», — заметалась в его голове мысль.

Паника охватила его. Он заметался по маленькой площадке перед входом в коридор. Его взгляд остановился на прислоненной к стене каменной плите. Он бросился на землю и ящерицей скользнул в маленькую щель, образовавшуюся между плитой и стеной.

Только он забрался в спасительную нишу, как совсем рядом он услышал чьи-то шаги и тяжелое дыхание. Неизвестный замер у входа. Александр замер едва дыша. В яме наступила гробовая тишина. Только громко билось сердце. Так громко, что он боялся, как бы его не услышал неизвестный посетитель.

Вскоре он услышал шаги, удаляющиеся по коридору. Выглянув из-за плиты, он увидел, что рядом никого нет. Он, пятясь задом, вылез из своего укрытия и бросился к лестнице. Еще никогда Александр не поднимался с такой скоростью.

Выскочив из палатки, он поднял голову. Небо было затянуто низкими облаками, и шел мелкий противный дождь. Он, оглянувшись, никого не увидел и, запахнувшись пиджаком, быстро направился к лагерю.

Ворвавшись в палатку, он зажег керосиновую лампу, схватил первую, попавшуюся под руки книгу, раскрыл ее наугад и бросил свое тело на раскладушку, в мокрой одежде, в грязных сапогах, стараясь восстановить дыхание. Через несколько минут в палатку ворвался взволнованный рабочий по фамилии Тупилин.

— Александр Николаевич! — закричал он. — Там… того, — он замахал рукой в сторону раскопок. — Профессор мертвый в камере лежит!

Венедикт отбросил книгу и упруго поднялся с раскладушки.

— Как мертвый!? — вскричал он. Александр схватил рабочего за плечи и сильно встряхнул. — Успокойся, Иван, и нормально расскажи, что случилось?

Рабочий ладонью вытер со лба струи дождя.

— Дык, Александр Николаевич, я забыл на раскопках свой пиджак. Когда я вернулся за ним, в камере я нашел убитого профессора. У него в спине торчало кайло. Я хотел помочь ему и вытащил его из спины. Но профессор был уже мертв. — Иван растерянно потер лоб дрожащей от волнения рукой.

— Как же это случилось? Ах, беда-то какая!.. И зачем я его оставил в камере одного? — Александр заметался по палатке. Остановился, исподлобья взглянул на рабочего. — Иван, вызови по рации милицию, а я побежал на раскопки, — дал распоряжение Александр и, не произнеся больше ни слова, выскочил из палатки в кромешную тьму под дождь и резкие удары ветра.