Часа полтора я старательно пялилась в книгу, пока окончательно не поняла, что она навевает на меня смертельную скуку. Зашвырнув «шедевр» дедуктивной логики под кровать, я закурила. Было уже довольно поздно, но спать не хотелось. Щелкнув пультом, я включила телевизор и наткнулась на мой любимый сериал «Андромеда». Обрадовавшись, что нашла занятие на ближайшее время, я дотянулась до внутреннего телефона и позвонила Софи:

— Мне так неудобно беспокоить тебя, но выходить из комнаты мне запретили. Не могла бы ты сварить мне кофе покрепче? Пожалуйста.

— Это ты, Элейна? Ничего страшного, я еще не ложилась спать. Конечно, я сейчас его тебе приготовлю и принесу, подожди минут десять.

— Спасибо огромное, ты — чудо! — положив трубку, я переключилась на созерцание великолепного Кевина Сорбо.

Менее, чем через четверть часа в дверь постучали.

— Это ты, Софи? — пытаясь соблюдать осторожность, спросила я.

— Да, твой кофе готов. Как ты просила — покрепче. Но, боюсь, после него тебе не уснуть.

— Не переживай, — щелкнула я замком и впустила девушку, — мне все равно спать не хочется, вот — телевизор смотрю. Поставив поднос на столик, Софи, пожелав мне приятного вечера, ушла, а я снова заперла замок и вернулась к сериалу. В этот момент экипаж «Андромеды» под командованием Дилана Ханта пересек Карантинную зону и как раз сражался с кровожадными Магогами.

Налив кофе в чашку, я стала наслаждаться восхитительным напитком — ароматным, густым, с пикантной горчинкой. Эпизод «Андромеды» закончился — Кевин Сорбо разбил флот Магогов прежде, чем тот смог напасть на систему Калдераш. Почувствовав легкую сонливость, я приняла душ, и легла в кровать. Зевнув и выключив свет, я не заметила, как задремала. Мой сон был поверхностным — я отчетливо слышала ровный шум океана, недовольный крик внезапно проснувшейся чайки, мягкое шуршание занавесей, потревоженных легким ветерком из открытого окна, шорох за дверью, скрип поворачивающейся ручки двери.

— Что?? — я мгновенно открыла глаза и, вскочив с кровати, прислушалась. Света луны было вполне достаточно, чтобы увидеть, что это мне не приснилось. Дверь слабо дернулась снова. Кто-то тихо, но настойчиво пытался открыть ее снаружи. Очевидно, я встала слишком резко, не до конца проснувшись, и сначала не могла решить, что же мне делать. В голове был сплошной туман, и мне никак не удавалось сбросить с себя полусонное оцепенение. Крадучись, я пошла к двери, но на полпути, потеряв равновесие, споткнулась о ножку стула, который с довольно звучным грохотом опрокинулся на пол. Шорох снаружи затих.

— Кто же пытался войти ко мне? Гордон? Но он сам заставил меня запереть дверь и никому ее не открывать… С трудом я вспомнила, что сегодня мог вернуться Вадим. Ну конечно! Поэтому я и Дэна вечером не видела, он, наверное, поехал в аэропорт встречать его. Гордон уже спит, а Вадим не знает, что у меня появилась навязчивая привычка запираться на ночь. Точно, дернул дверь, а она заперта — подумает теперь черт знает, что… Сейчас пошел искать кого-нибудь, чтобы узнать, где я. Надо немедленно его догнать, пока он не наткнулся на Николаса!

Сунув ноги в тапочки и накинув пеньюар, я достала из ящика туалетного столика электрический фонарик, с которым после перебоев с электричеством не расставалась, и сдвинув защелку, открыла дверь. Как назло, луна зашла за тучу, и в галерее стало абсолютно темно. Я прислушалась. Куда же он пошел?

— Вадим? — тихонько позвала я. — Это ты? — но меня окружала абсолютная тишина. Выскользнув из спальни, освещая себе путь фонариком, я прошла к лестнице. Никого.

— Ты где? — уже немного нервничая, негромко крикнула я. Ответа не последовало, но я вдруг ощутила легкое головокружение. Меня шатнуло в сторону лестничного пролета, и я чуть не свалилась вниз, в последний момент ухватившись за перила, пережидая приступ. Очевидно, от постоянного недосыпания у меня упало давление, и теперь я ощущала нарастающую слабость. По-хорошему, мне необходимо было вернуться в кровать, но сначала нужно найти Вадима.

— Вадим!! Черт бы тебя побрал! — разозлилась я.

— Елена? — едва услышала я с другой стороны галереи.

— Да, я здесь, сейчас иду…, — тяжело волоча ноги, я пошла обратно, решив, что голос доносится из моей комнаты. Дверь оказалась приоткрыта, как я ее и оставила, а в спальне никого не было.

— Елена… — нет, звук исходил с другого конца анфилады.

— Ну, что? — теряя терпение, отозвалась я. Наверное, в темноте он совсем утратил ориентацию в этом дурацком лабиринте галерей, придется идти за ним. А может сам найдется? Ну в крайнем случае поспит до утра где-нибудь на диванчике, не маленький. Меня охватила тяжелая апатия, не хотелось даже двигаться, а окружающая тишина стала уже ощутимо давить на меня. Ни скрипа, ни шагов, ни шороха… Ну не может быть такого — не приведение же Вадим, в самом деле!

— Елена… — снова донеслось до меня, но теперь мне показалось, что звук исходит со всех сторон. Луна, наконец, выглянула из-за тучи, осветив галерею каким-то нереальным сиянием. С облегчением я выключила фонарь, свет которого начал меня раздражать.

Каким-то уголком сознания я стала понимать, что твориться что-то неправильное. Сонливость вызвала у меня ступор и абсолютную путаницу в голове, я никак не могла оценить обстановку. Все было похоже на какой-то дурацкий назойливый сон, от которого не можешь пробудиться. Может быть, действительно, все это только мне сниться?

— Елена!.. — зов стал настойчивее, кажется он проникал в самый мозг, подавляя мою волю. Несколько секунд я еще сопротивлялась, пытаясь убедить себя, что лучшее, что могу сделать сейчас — это вернуться в спальню и запереть за собой дверь, а Вадим до утра никуда не денется, если это он конечно… Словно уловив мои сомнения, голос обрел четкость и силу:

— Я жду тебя!! — вздохнув, я обречено поплелась дальше сквозь анфиладу. Переставлять ноги становилось все труднее. Пройдя ярдов двенадцать, я прислонилась к стене, чтобы передохнуть.

Сквозь окно лунный луч падал прямо на портрет шамана. Шикарная картина! Я вновь поразилась мастерству художника, в призрачном свете казалось, что ветер шевелит волоски на медвежьей шкуре, а от земли поднимается туман, окутывая все предметы легкой дымкой. Лунное сияние вновь стало слабеть под натиском плывущих облаков, тени на полотне задрожали, изображение немного сместилось, изменило фокус, а потом я с недоумением увидела, что шаман медленно стал отходить назад в темноту, которая через мгновение полностью поглотила Джеймса.

Не веря собственным глазам, я подошла к тому месту, откуда оживший шаман ушел во мрак. Из тьмы на меня дохнуло ледяным воздухом. Поежившись, я протянула вперед руку и ощутила пустоту.

— Спокойно…, всему должно найтись материальное объяснение, — едва сдерживая панику, сказала я сама себе, нащупывая кнопку на фонарике. Вспыхнувший свет больно резанул по глазам и на мгновение ослепил меня. А когда я все-таки открыла глаза, то увидела, что шаман, как ни в чем не бывало, смотрит прямо на меня. Несколько секунд потребовалось мне, чтобы осознать, что картина на самом деле прятала за собой секретный вход в подземелье. Портрет, слава Богу, не оживал, а лишь сместился назад с открывшейся дверью и только что ослепил меня отразившимся от лакового слоя светом фонарика.

— Елена…, — снова позвал меня из прохода голос, разрешив все мои сомнения, и я шагнула вперед.

Ход был довольно узким, а от камней веяло ледяным холодом. Луч фонаря высветил немного разрушившиеся от времени ступени. Спустившись метров на пять, я с тоской услышала, как вверху мягко закрылась дверь, и тут же, по закону подлости, фонарик заморгал, вспыхнул последний раз и сдох. Эта дурацкая ситуация очень сильно что-то мне напоминала. Ах, да, опять этот идиотский сон, с ослиным упрямством возвращающийся снова и снова!

Темнота стала уже осязаемо давить на меня, вызывая панический страх, который я упорно гнала от себя. Чисто машинально я надеялась отыскать хоть один карман, в котором могли заваляться спички или зажигалка. Конечно же, откуда карманы в шелковом пеньюаре? Нащупав ногой очередную ступеньку, я попыталась разбудить в моем сознании остатки благоразумия, понимая, что мне нужно уходить отсюда, пока не поздно. Но проснувшийся азарт и любопытство заглушили все доводы разума. Повернуть назад я бы не смогла, даже если бы захотела. Какая-то сила, полностью подавив мою волю, настойчиво увлекала меня вниз.

Ход расширился, и я с последней ступени шагнула на гладкий каменный пол. То ли глаза адаптировались во тьме, то ли действительно откуда-то просачивался свет — я стала различать окружившую меня каменную кладку. Присмотревшись, я увидела едва заметную полоску света, пробивавшуюся сквозь щель у пола. И только подойдя вплотную, я обнаружила прямо перед собой тяжелую каменную плиту. Глубоко вздохнув и задержав дыхание, я осторожно толкнула ее от себя. С противным скрежетом она стала медленно поворачиваться на шарнирах, отворяясь…

Сначала в глаза ударил свет нескольких факелов, висевших в кованых кольцах, вделанных прямо в стены. Полу прикрыв от неожиданности веки, я взглянула на пол, представляющий собой неровную сплошную каменную плиту, заляпанную бурыми пятнами. И тут же в нос ударил приторный запах старой запекшейся крови…

— Элейна, что ты тут делаешь? Я же сказал тебе никуда не выходить из комнаты! — хриплый голос исходил из дальнего темного угла. — Беги отсюда, немедленно и вызови полицию! Быстрее! — только сейчас я рассмотрела Гордона. Он полулежал на полу, прислонившись к стене. Руки и ноги его были связаны, а волосы слиплись от крови, казавшейся почти черной, которая густыми струями стекала по лицу. В первую секунду я, растерявшись, в ужасе уставилась на него, не в силах сдвинуться с места, потом бросилась к нему, но тяжелый глухой голос сзади буквально парализовал меня:

— Стой на месте, — я узнала этот голос и с обреченностью поняла, что до этого он звучал только в моем сознании. Медленно, слишком медленно я развернулась, чтобы увидеть высокую фигуру, облаченную в черный плащ, капюшон которого был спущен слишком низко, полностью закрывая лицо, и на мгновение я ощутила безумный страх, так как почему-то знала, что под ним пустота.

— Николас…, — прошипела я, попытавшись взять себя в руки. Язык меня не слушался, и мне приходилось прилагать огромные усилия, чтобы протолкнуть ставшие вдруг неповоротливыми слова сквозь зубы. — Ты пересек черту и, будь уверен, теперь ты заплатишь за все… — и тут же пошатнулась от сильного удара в челюсть, ощутив, как по подбородку сбегает струйка крови из разбитой губы.

Медленно Николас сдвинул капюшон со своей головы, и я встретилась с почти черными, горящими фанатичным огнем глазами Криса. Его темные волосы волнами падали на плечи, а лицо с высокими скулами и правильными чертами было волевым и напрочь лишенным выражения дебильности, которое я замечала у садовника. От неожиданности и бессилия я даже застонала.

— Не зря я всю жизнь опасалась сумасшедших…

— Заткнись, сука, — будто железными клещами сдавив своей рукой мое плечо, он швырнул меня вперед на большой оббитый железом деревянный ящик. Реакция у меня запоздала, и ударившись бедром об острый край, разодравший мой пеньюар, я упала на колени. Подняться мне уже не удалось. Просунув наручники сквозь металлическую скобу на боку ящика, служившую по-видимому для удобства переноски, Николас защелкнул их у меня на запястьях.

— Это твой психованный дух вернул тебе дар речи? — саркастически поинтересовалась я, пробуя «браслеты» на прочность, но Крис, утратив ко мне всякий интерес, вернулся в центр рукотворной пещеры и стал раскладывать костер.

— Ты-то как сюда попал, спросила тихо я Гордона, который, как я видела, стал впадать в забытье. Рана его, наверное, была довольно серьезной, и он уже потерял изрядное количество крови, но к сожалению, помочь ему я пока ничем не могла.

— Тупо… Крис зашел ко мне в комнату и знаком позвал за собой. Я решил, что ему что-то срочно нужно. Вышел из спальни и повернулся к нему спиной, чтобы запереть двери, а он, сволочь, в этот момент обрушил мне на голову что-то тяжелое. Очнулся уже здесь. Кто бы мог подумать — такой вежливый, работящий, скромный, да еще и глухонемой.

— В доме есть еще кто-нибудь, может покричать?

— Только Румо и Софи, Дэн несколько часов назад уехал встречать Вадима. Но не стоит и пытаться, все равно никто не услышит. Камень экранирует все звуки.

— Знаешь, вся семейка у тебя чокнутая, во главе с твоим прадедом. Выстроил тут убежище для психов! — начала закипать я. — И что прикажешь теперь делать? Этот ненормальный твой родственничек точно кишки нам выпустить решил!

— Еще раз назовешь меня ненормальным — все зубы выбью, их отсутствие моему плану никак не помешает, а ты, наконец, заткнешься, — спокойным голосом сказал вдруг Николас-Крис.

— Так, может быть, и нас в него посвятишь, вдруг помощь потребуется? — больше от страха съязвила я.

— Обязательно, как только закончу все приготовления. Сегодня — великий день! Очередное сердце было преподнесено здесь ему этой ночью, и оковы плена Мисисетса Эстаха рухнули. Мне осталось только открыть проход между мирами и вытащить его сюда.

— А мы-то тут при чем? — пожала плечами я.

— Он голоден и жаждет крови. Вы станете первыми жертвами пробудившегося Мокетахво, моим подарком, подтверждающим мое ему служение. Насытившись вашими сердцами, он вернет свое могущество и, слившись со мной, подарит мне бессмертие и власть, каких еще не было во всем мире!

— Неужели ты в это в самом деле веришь? — подал голос Гордон.

— А вот мы вместе и проверим…

— Погоди, но, насколько я знаю, для настоящей жертвы пригоден только сильный воин, идущий на заклание без принуждения. Я согласен быть им, отпусти Елену, она не нужна тебе, на воина она никак не тянет.

— Хорошая попытка! Только ты забыл, что я только притворялся глухонемым. Очень выгодный трюк — чего только не услышишь, не предназначенного для твоих ушей! Так вот, я прекрасно знаю, что твоя новая любовница — хорошо обученный и тренированный полицейский, что даже лучше, чем обычный воин.

— С чего ты взял?… — растеряно спросила я.

— Это ты насчет полицейского или любовницы? — криво усмехнулся Николас. — Наблюдал я ваши забавы у дольмена. Впечатляет…

— Ублюдок! Я удушу тебя собственными руками…, — выругался Гордон, и тут же согнулся от мощного удара ботинком под ребра.

— Я просил уже не оскорблять меня — я очень этого не люблю, — так же спокойно продолжал Николас.

— Послушай, ты же собираешься разрушить то, за что отдал свою жизнь Джеймс! Это ведь и твой прадед.

— Дураком он был, поэтому и погиб, вместо того, чтобы обрести бессмертие. Вам не понять, насколько безмерно могущество Мокетахво, которым он обещал поделиться со мной, и ради этого я пойду на все.

— И сколько времени у тебя будет, чтобы воспользоваться своей силой, пока тебя не упекут за решетку? Ты же знаешь, что весь Вотворд наводнен полицией, а после нашего исчезновения ты не протянешь и несколько часов.

— Весь мир станет моей марионеткой, а ты говоришь о каких-то тупых полицейских! — захохотал Николас. — Передо мной откроется безграничная свобода, на какую я только буду способен, какую только пожелаю, и которую я буду в силах отстоять. А удел слабых — рабство. Время пришло, мне надо вызвать духов, которые помогут держать проход открытым, — и отвернувшись, он начал раскладывать на полу какие-то предметы и травы.

Мои руки, скованные наручниками, затекли и онемели, но не это так беспокоило меня. Я чувствовала, как от холода меня сотрясает неукротимая дрожь, а кожа побледнела и даже посерела. Дыхание стало тяжелым и учащенным, мне не хватало воздуха, голова кружилась в каком-то дьявольском танце, а все предметы потеряли четкость. Сонливость и апатия достигли своего пика, вызвав состояние полной оглушенности, и я стала все чаще впадать на несколько секунд в беспамятство. Я еще боролась, но сил оставалось все меньше.

— Последний вопрос, — подала я слабый голос, пытаясь хоть как-то оттянуть страшный момент, еще надеясь, что Дэн вернется и найдет нас, — зачем ты меня травил?

— Никто тебя не травил. Это был ритуал «безумного колдовства», подавляющий волю, которому меня научил Мисисетс Эстах. Это после него ты стала слышать мой голос и приказ прийти сюда. Дурман — трава колдунов — помог мне в этом, тебе ведь так нравятся его дьявольские цветы…

— Скополамин. Так вот почему я ничего не помню. Но только вдыхая их запах практически невозможно отравиться, они постоянно были у меня в комнате!

— В последний раз я преподнес тебе не один цветок, а огромный букет, поставив его вплотную с твоей кроватью. И окно, конечно, плотно закрыл. Да и дурман я вырастил не совсем обычный, следуя рекомендациям старых индейцев.

— Мичуринец, — сплюнула я. — Ну а отчего же мне сейчас так паршиво?? Цветов я твоих сегодня точно не нюхала!

— Секреты древней магии хороши, но современная химия надежнее — в твоем кофе был фенобарбитал. Странно, что ты до сих пор не отключилась.

— Кто же мешает барбитураты с кофе…, — из курса токсикологии я припоминала, что при отравлении ими необходимо как можно быстрее очистить и промыть желудок, так как они всасываются довольно медленно. Только навряд ли мне удастся сделать это здесь. Значит, через некоторое время, несмотря на мое сопротивление, я погружусь в глубокий сон, сопровождающийся потерей сознания. А потом, если доза была большой — центральный паралич дыхания и остановка сердечной деятельности. Хорошо, если бы это произошло до того момента, как этот маньяк вскроет мою грудную клетку.

— Обязательно учту свою ошибку в следующий раз, — с сарказмом процедил Николас.

Когда жар от раскаленных камней, сложенных кучкой в центре полыхавшего костра, стал нестерпимым, колдун срезал два кусочка кожи со своей левой руки, принося их в жертву Силам. Огонь, лизнув плоть, почти погас, оставив только пламенеющие угли. Николас, опустившись у них на колени, стал бросать щепотки сухих трав, что-то неразборчиво шепча. Его нудное бормотание еще больше стало меня усыплять. Сквозь слипающиеся глаза я видела, как Николас поднялся с колен, развел руки в стороны и запел.

Мелодия была рваная, сопровождаемая странным гулом, будто исходившим из преисподней, непонятная и какая-то чужеродная, перемежающаяся хриплыми выкриками, от которых кровь стыла в жилах. Фигура колдуна стала раскачиваться в такт ей, иногда сгибаясь до самого пола. На его лице выступили огромные капли пота, стекающие по щекам и падающими на угли, от чего те зашипели, заискрились и стали затягиваться дымом, который становился с каждой секундой все плотнее.

Свет факелов вдруг затрепетал от неожиданного порыва ветра, и в этот момент позади меня с грохотом отворилась дверь, которую я до сих пор не замечала. Соленый запах океана наполнил пещеру, огонь вспыхнул в последний раз, и светильники погасли.

Мгновение, длиною в вечность, нас окружала непроглядная тьма, а потом, словно следуя безумному приказу, из-за огромной тучи выплыла полная луна, хлынув вовнутрь ледяным сиянием. Николас развернулся ему навстречу, и на секунду я увидела какую-то черную массу вместо его лица.

Мерцающие в лунном свете клубы дыма задрожали, наполнившись шевелящимися тенями духов, которые слетались со всех сторон, внемля призывам колдуна. Они стали вращаться в демонической пляске, образовав круг-воронку, в которую туго закручивался поток, превращаясь в багровую нить, огнем спустившуюся с небес.

— Проход открыт, Господин. И я жду твоего возвращения…, — с мукой в голосе сказал Николас, и тут его фанатизм и трепетное ожидание сменились выражением чистого ужаса на его побелевшем лице.

Мы считаем, что увидеть — значит поверить, но на самом деле нам гораздо проще поверить, чем по-настоящему увидеть. Я закрыла глаза, но все равно, даже сквозь веки, я отчетливо различала, как из центра воронки стало подниматься нечто черное, маслянистое, что постепенно обретало плоть и форму, переходя черту яви, становясь реальностью, материей, свершившимся. Почти упираясь в потолок, посередине пещеры стояло чудовище из кошмарных снов, получеловек-полумедведь, в искрящейся фиолетовыми молниями шкуре, с глазами, светящимися зеленым адским пламенем, со дна которых ледяным дыханием меня позвала Бездна…

Не в силах сдвинуться с места, я почувствовала, что наручники, сковавшие мои руки, упали, и какая-то мощная волна подняла меня с пола и швырнула ничком на ящик, ставший моим последним ложем и жертвенником. И мир, состоящий из привычных объектов и событий, перестал существовать, когда я увидела лапу с огромными загнутыми когтями, отливающими металлом, с чудовищной силой обрушившуюся на мою грудь, полоснув огненной болью. И в эту секунду мой крик слился с нечеловеческим ревом Мокетахво.

Не веря своим глазам, я увидела, как зверь отшатнулся от меня, будто опаленный пламенем. Развернувшись к Николасу с глазами, полыхающими лютой злостью и ненавистью, он вонзил когти в его плоть. Почти не встретив сопротивления, его лапа, кроша ребра, погрузилась в грудную клетку и вырвала бьющееся сердце человека, вытащившего его из забвения. Смертельное удивление застыло на лице Николаса, когда Мисисетс Эстах с утробным чавканьем засунул себе в пасть еще пульсирующий кусок мяса.

Сходя с ума от ужаса, я сползла на пол и увидела, что кровь залила весь мой пеньюар. Ощупав себя, я почувствовала, что когти чудовища лишь распороли мою кожу, прочертив довольно глубокие кровавые полосы, и только тут с недоумением поняла, что я все еще жива. Мое внимание привлек слабый блеск у моей ноги — это лежал древний талисман, принявший на себя удар адского существа и спасший мне жизнь. Цепочка порвалась, золотая сеть погнулась, а медведь потемнел от копоти. Обожженный его магической мощью, Мокетахво обрушил всю свою злобу на своего слугу, который сам того не зная, принес ему в жертву ядовитую змею, нанесшую смертельный удар.

Пожирающий Сердце, нарушивший табу, вдруг стал распадаться смрадными клубами дыма, теряя свою материальную сущность. Он еще боролся, оглушительным воем сотрясая стены, от которого поползли трещины и зашаталась сама земля. Со всех сторон посыпались откалывающиеся камни, казалось, еще несколько мгновений, и весь особняк рухнет в воду. Но истощенному долгим пленом чудовищу не хватило силы. Вспыхнув ослепительным светом последний раз, тяжелый черный туман стек на пол, сформировав жуткого змея, который медленно выполз в раскрытую дверь и слился с ночным небом.

Несколько долгих минут я сидела, боясь пошевелиться, ожидая возвращения кошмарного духа. Постепенно воздух очистился, и я ощутила свежее дыхание океана.

— Господи, что здесь произошло? Как долго я был без сознания? — со стоном подал голос Гордон. — Ты вся в крови! Ты ранена? — побледнел он, увидев меня. Я подошла к нему и молча стала распутывать веревки на его руках и ногах. Освободившись, он на мгновение прижал меня к себе, не в силах поверить, что я жива, и все закончилось. Голова у меня кружилась, в глазах плясали огненные искры, а к горлу подступила тошнота.

— Со мной все в порядке, просто несколько царапин. Николасу повезло меньше — он мертв, — махнула я рукой в сторону трупа.

— Кто же его так? Последнее, что я помню, это черная воронка, а дальше — полный провал.

— Мисисетс Эстах… Меня спас твой амулет. Его сила оттолкнула это чудовище в последний миг, и разозленный Мокетахво обрушил весь свой гнев на колдуна. Я понятия не имею, что произошло потом. Дух потерял свою материальность и превратился в туман, который рассеялся в небе.

— Значит, его существование — это реальность?

— Не знаю. Что бы это ни было, надеюсь талисман уничтожил это.

— Может быть… — Гордон подошел ко мне совсем близко. Через мгновенье я почувствовала волнующий вкус его губ, неистовость, его дыхание — почти осязаемое, чистое, но обжигающее, и время ускорило свой бег.

Нет, это не бег, это уже танец, это уже полет. Это уже не объятие, это проникновение. Неожиданное, пронзающее, вырывающее стон из моей груди. Ты здесь. Ты кружишь голову, и вихрь мыслей затягивает на дно, где жарче адского огня пылает ослепительный факел желания. Ты погружаешься в меня острием, копьем, стрелой… Мы знаем друг друга вечность, и эту вечность я жажду тебя. Мы слились и смешались, ты — это я, а я — это ты.

Тело сводит судорогой, когда пальцы легко скользят в пламя. Как могут они так уверенно гладить огонь, так нежно ласкать его и так естественно принимать его ласку. Это моя или твоя рука?.. Черная Луна обводит нас невидимым кругом. Этот круг натягивается как колючая проволока, вонзаясь шипами в наши тела, и капли крови рубиновыми слезами стекают в пыль. Нам не покинуть его, пока пылает страсть, зажигая и гася, поднимая из праха и рассыпая в пепел, испепеляя душу и вознося ее над землей. В такт нашим движениям начинают колыхаться небо и звезды, сминая пространство окружающего мира, пока гигантская волна не возносит нас на самую вершину. Я смотрю в твои глаза и вижу Бездну, в которой плещется адское зеленое пламя…

— Неееет!!! — крик, рвущийся из моей груди, тугим комом застрял в моем горле. Мои широко распахнутые глаза увидели, как замахнулась рука, держащая древний острый клинок, целясь в мое сердце. Но в последнюю секунду лицо Гордона смертельно побледнело, и нож выпал из его ослабшей руки. Его остекленевший взгляд привлекло что-то позади меня. Что-то, парализовавшее его волю. Рывком я высвободилась из железных объятий и обернулась.

Давно потухший очаг теперь пылал жарким пламенем, излучающим яркий золотой свет, подобный свету Солнца, в сияющих лучах которого откуда-то из иной реальности приближался силуэт мужчины — пробудившегося Великого Вакана…

— Твое время здесь, Мокетахво, закончилось в то самое мгновение, когда ты, ослепленный яростью, убил единственного человека на Земле, верившего в тебя… Николаса больше нет, а для остальных ты просто чудовище из кошмарного сна, который вот-вот закончится, — тихим, но полным силы голосом сказал Джеймс. — Ты сам погубил себя, лишившись силы, а теперь убирайся отсюда в свою преисподнюю!

Сама душа шамана, сверкающая чистым огнем, осветила тьму, явившись частью солнечного света, который, ослепив злобного духа, вышвырнул его на самое дно Нижнего Мира, и тело Гордона, как будто лишившись стержня, рухнуло на каменный пол.

У небольшого уютного костра стоял стройный высокий человек в кожаных брюках, шерстяной расшитой бисером рубашке и мягких мокасинах. Его длинные темные вьющиеся волосы были закреплены алой лентой, а взгляд сапфирово-синих глаз был устремлен сквозь меня куда-то вдаль. Он ждал, никого и ничего вокруг не замечая…

Сначала я услышала неясный гул, становящийся все громче. Он обретал ритм и силу, и вот уже совсем отчетливо звучали тамтамы. А потом появилась песня, легкая и нежная. Я не понимала ее слов, но почему-то знала, о чем она. Она была о любви, настолько сильной, что ты можешь оставить ее после себя, когда умрешь. А еще она была о смерти, которой нет… И только потом я увидела грациозную фигуру, стоявшую в дверном проеме, окутанную серебряным лунным сиянием.

Лицо Джеймса осветила счастливая улыбка:

— Тахи, любимая! Я вернулся к тебе. Теперь навсегда. Потому что никто и ничто не может нас разлучить. Время пришло. Если ты собираешься идти тропой сердца, время пришло… Не бойся. Оставь позади то, что осталось позади. Я подарю тебе всю Вселенную. И целую Вечность.

Взявшись за руки, они вместе ступили на Млечный Путь, уходя все дальше от Земли в чертоги Вечности, не страшась больше демонов, которые охраняют Врата Времени — бессмертный Вакан и его жена, бессмертие которой дала сама любовь… Век богов близился к завершению. Небо удалилось от земли, и последние великие шаманы сделались звездами. А я все пыталась разглядеть в темно-синем бархате ночного неба две затерявшиеся искры, не чувствуя катящихся по щекам слез.

— Господи, что здесь произошло? Как долго я был без сознания? — со стоном подал голос Гордон. — Ты вся в крови! Ты ранена? — побледнел он, увидев меня. С трудом поднявшись на ноги, он прижал меня к себе.

— Главное, ты жива! Я бы не смог жить с мыслью, что потерял тебя…

— Со мной все в порядке, просто несколько царапин.

— А что стало с Николасом? Последнее, что я помню, это черная воронка, а дальше — полный провал.

Кажется, временная петля замкнулась. Надеюсь, теперь все закончено. С огромным облегчением я сползла на пол и погрузилась в такой долгожданный сон, похожий на глубокий обморок.