Полная луна медленно зашла за тучу, погрузив все вокруг в кромешную тьму, как будто кто-то выключил фонарик. И в этот же момент неясная тень скользнула к берегу. Звякнула цепь, и старая лодка отчалила от берега, подталкиваемая сильными руками. Когда суша удалилась на несколько ярдов, мужчина, подтянувшись, перевалился за борт и сразу же заработал веслами.

— Жаль, не получилось угнать моторку… Но нет, нельзя, шум катера всех перебудит, а мне сейчас никак нельзя открыться. До последнего шага остались буквально мгновения, — тихо говорил он сам с собой.

Лодка обогнула остров и подошла вплотную к небольшому выступу скалы, на котором лежал внушительного размера тюк, обмотанный полиэтиленом. Аккуратно стащив сверток, мужчина уложил его у своих ног и стал грести на восток подальше от берега. Почти полный штиль окружал утлое суденышко, и только иногда небольшая волна мягко качала его на своем гребне. Когда редкие огоньки Вотворда стали почти не видны, он отложил весла и стал разминать затекшие руки.

Вновь появившаяся луна заглянула в лодку и нехотя высветила почти неразличимое под толстой пленкой лицо довольно молодого мужчины.

— Вот здесь мы с тобой и простимся, — сказал Николас, откидывая капюшон плотного прорезиненного рыбацкого плаща. — Я долго следил за тобой. Ты неплохой парень, наверное, поэтому я тебя и выбрал. Прости, я знаю, что боль была невыносима, но только через нее возможно войти в мир избранных. Сначала ты был зол на меня, я видел это. Но теперь ты понимаешь, как невыразимо ослепительно быть частью беспредельного могущества.

Мы часто сидели за кружкой пива. Ты нравился мне — легкий и беззаботный, добродушный и немного недалекий. Ты рассказывал о себе, о родителях, о твоей подруге. Ты любил их. Всех. И не подозревал, что они просто используют тебя. Ты не знал боли, так как знал ее я. Я всегда молчал… И ты нашел во мне исповедника. Теперь у нас есть немного времени и возможность, чтобы и ты немного узнал меня. Знаешь, как часто я хотел сделать это? Но только ты один достоин этого. Тебе я открою тайну своей жизни и своей цели.

Я помню свое детство очень отчетливо, только мать не помню. Она предала меня, когда я был совсем ребенком — однажды просто перестала жить. Я был немного похож на тебя — такой же уверенный во всеобщей любви ко мне. Отец, получив большое наследство, пытался дать мне все, чего я только желал. Он, забавный чудак, часто рассказывал мне сказки о великих духах и о моих, якобы, предках-индейцах. Я не верил ему и тихо посмеивался. Школа была почти окончена, я готовился к колледжу и у меня была замечательная подружка. Я был влюблен и счастлив. И вот тогда они настигли меня…

Угольно-черная молния расколола небо надвое, и в ее мраке я увидел Повелителя, всего на одну секунду, которая исковеркала мою жизнь, вывернув наизнанку мою душу. Много позже я узнал, что в тот момент я был в машине со своим другом. Никто так и не понял, что произошло, но мы врезались в дерево. Эрик, сидевший за рулем погиб, а я целую вечность пробыл в коме.

Кома выпустила меня из своих цепких когтей, но оставила в память о себе непрекращающуюся, сводящую с ума, невыносимую боль, изматывающую день и ночь мой измученный мозг. Правда, иногда она притуплялась, но тогда из преисподней выходили кошмары, оставлявшие после себя полную опустошенность и бессилие. Тебе этого не понять, когда злобные чудовища грызут твою плоть и разум.

Я пытался убежать от них, спрятаться в закоулках подсознания, перехитрить их, притворившись мертвым, но спасения от них не было. Каждый раз голодные монстры настигали меня и начинали терзать с новой силой. Состояние реальности уходило от меня, его нити рвались с оглушительным треском, отдаляя меня все больше и больше от нормальной жизни. Я перестал узнавать людей и возненавидел своего отца, который силой пытался вытянуть меня из моего забвения.

А потом была психиатрическая клиника, ставшая для меня еще большим ужасом. Гадость, которой меня там накачивали, не давала мне возможности обмануть преследователей и получить хоть крошечный отдых. Я понял, что еще немного, и безумие раздавит меня окончательно. Я хотел только одного — смерти, но она не спешила.

Я собрал всю свою волю, стараясь контролировать каждый свой шаг. Я уверял врачей, что абсолютно здоров, что все мои страхи прошли, но они не верили мне. Любой ценой я хотел покинуть клинику и каждый раз умолял отца забрать меня. А он мне нагло лгал, обещая это. В конце концов я понял, что мое спасение — только в моих руках. И я сбежал… Я до сих пор не помню, что произошло в ту ночь, но уверен, что мне помогли духи…

На несколько долгих минут Николас замолчал, устремив невидящий взгляд вдаль, не обращая внимания, что течение относит лодку все дальше и дальше в океан. Начавшийся несильный ветер стал трепать край полиэтиленовой пленки, иногда на мгновение открывая взору звезд кровавое месиво мышц и костей свежего трупа.

— Очнулся я, наверное, только дня через три, — продолжил Николас, обращаясь к мертвецу. — Мы с отцом остановились в каком-то дешевом мотеле по пути на Запад. И я почти сразу же услышал в своей голове голос Повелителя. Он звал меня, и я пошел на его зов. Я был очень слаб, но какая-то сила отчаянно толкала меня вперед.

Несколько дней я не ел, только иногда пил воду прямо из луж, если находил их по пути. Я даже не заметил, как Его голос сначала ослаб, а потом и вообще исчез. А вскоре я понял, что не могу больше сделать ни шагу. Я лег на землю, с облегчением приготовившись к смерти. Но я не умер…

На рассвете я очнулся от острой боли. Кто-то сильно ударил меня в бок носком ботинка. Приоткрыв воспаленные глаза, я увидел здорового индейца, стоявшего рядом у моего тела.

— Эй, придурок! Ты жив? — обдал он меня сильным перегаром. — Как ты посмел ступить на землю моего племени? Ты, бледнолицый ублюдок, тебе мало ваших дорог?? — кричал он, брызгая слюной. — Убирайся отсюда, пока я тебя не прикончил!

— Я понятия не имею, как добрался сюда. Я пришел не по своей воле… Меня вели духи…, — непослушными губами прошептал я и снова впал в беспамятство.

Когда я проснулся, то увидел, что лежу на грязном матрасе на полу в темной комнате. Заметив, что я открыл глаза, пожилая индианка напоила меня каким-то отваром. К вечеру силы стали возвращаться ко мне. На закате в дом вошел уже знакомый мне индеец. Он сел на шаткий табурет рядом со мной и, закурив вонючую сигарету, спросил:

— Что ты там молол про духов?

Только тогда яркая вспышка озарила мое сознание — я вспомнил о легендах, рассказанных моим отцом и понял, что они могут пригодиться мне. И я ответил:

— Я не бледнолицый… В моих жилах течет кровь великого шамана — моего прапрадеда Огненного Медведя.

Мужчина пристально вгляделся в мое лицо:

— Да уж… тогда твоя кровь должно быть сильно разбавлена. Но индеец должен всегда оставаться индейцем, — с пафосом произнес он. — Расскажи, что с тобой случилось, и как ты попал в мою резервацию.

Стояла уже глубокая ночь, когда я закончил свой рассказ.

— Теперь я верю, что это действительно духи привели тебя ко мне. Я — Микайт Махартс — Железная Рука, великий шаман моего народа, и только я могу тебе помочь! Я буду говорить с духами и спрошу их, что с тобой делать, — на его лице появилось подобие торжественного величия, и он вышел из комнаты. А я же не знал, смеяться мне или плакать… Напыщенный боров, а туда же — великий шаман! Но свой сарказм я оставил при себе. Мне действительно нужна была помощь и приют.

Индеец вернулся утром.

— Духи подтвердили, что ты потомок Вакана, и они избрали тебя. Твое безумие было их печатью. На меня возложена огромная миссия — сделать из тебя настоящего шамана. От меня ты получишь могущество и силу, но ты должен полностью подчиниться мне.

Так я остался в жилище этого алкоголика и шизофреника, но у меня не было другого выбора. Странно, но кошмары, преследовавшие меня последние годы полностью исчезли, и я стал понемногу верить ему. Только вот делиться своими знаниями и силой он не спешил.

Как только я достаточно пришел в себя, он нагрузил меня работой, сказав, что я должен как-то оплатить или отработать свое обучение, а сам целыми днями сидел, развалившись на скамейке у дома, попивая дешевое пиво, мешая его с виски. Едой он меня не баловал, говоря, что я должен закалиться духом, прежде чем принять шаманский дар, а плотские удовольствия только мешают этому. Так прошло больше года, пока я не понял, что просто превращаюсь в его раба.

К этому времени у меня появилось несколько знакомых в деревне, от которых я узнал, что Железная Рука не столько шаман, сколько довольно сильный колдун, которого все боялись, но который действительно мог излечить многие болезни, и оказывал помощь нуждающимся. Не за просто так, конечно.

Старый одинокий индеец, живший на краю деревни, поведал мне, что колдуны, как и шаманы, — люди, наделенные духами-покровителями, сверхъестественными силами, но часто применяют они их не во благо сородичей, а в своих собственных целях. Колдун имеет сильную связь с духами, но его методы отличаются от методов шаманов. «Иногда взгляд, мысль или слова колдуна причиняют человеку зло. Эти люди не желают видеть кого-либо счастливым, смеющимся. Им нравится, когда много людей умирает… Они ненавидят собственных детей и ближайших родственников», — утверждал он.

А однажды он сказал мне:

— Я знаю, чего ты ждешь. Да, Железная Рука может передать силу другому человеку с ведома и согласия своего духа-покровителя, но вот только будет ли он делать это? Когда-то давно он был шаманом, но однажды, движимый злобой и завистью, он, используя свое могущество, наслал болезнь на своего брата. Когда такое случается, шаман автоматически превращается в колдуна. Теперь в нем два человека. На людях — он шаман, ибо никто никогда не признается, что использует дар во зло, но когда он один, то может любого заклясть на болезнь, безумство, и даже смерть. Он думает, что это для всех тайна, но секреты просачиваются в такой маленькой деревушке, как вода сквозь песок. Тебе решать, хочешь ли ты такой силы?

Тут только до меня дошло, что никто не собирается посвящать меня в свои тайны, делиться могуществом, ибо моему «учителю» не нужны конкуренты. И тогда, впервые после долгого времени, ко мне во сне явился Он, ставший моим настоящим учителем. Самый могущественный дух Нижнего Мира — Великий Мисисетс Эстах — взял надо мной покровительство.

В моих снах он обучал меня секретам колдовства и заклятиям. Сначала я не понимал его, но постепенно туман в моих мозгах рассеивался, и я стал познавать сущность. Воздействие колдуна на тебя может начаться с мелочи. Он может сделать так, что всего лишь ты уколешь палец, и с этого начнутся все твои проблемы, или у тебя заболит живот, и боль постепенно станет невыносимой. Колдун может насылать зло любой частью своего тела, даже половыми органами. Он использует их, как «стрелы», чтобы стрелять в тех, кому хочет навредить… Колдун мог наслать зло через медведя, змею или практически через что угодно. Иногда колдун якобы случайно толкал человека, наступал ему на ногу или просто касался его, произнося заклятие.

Потом он посвящал меня в практики «ядовитого колдовства», рассказав, как приготовлять зелье из трупной плоти, и научил меня «безумному колдовству», лишающему жертву воли, использующему растения, обладающие наркотическими свойствами. Растения собирали в определенное время и с соответствующими церемониями. Для каждого растения существовала своя песнь.

Основная техника заключалась в том, чтобы жертва приняла колдовской растительный порошок, не зная об этом, — в еде, сигарете, через поцелуй, его можно было даже выдуть на человека через трубку. Мне понравилось действие дурмана, и я решил обязательно на ком-то его испробовать. Но с практической точки зрения, я считал, что намного проще использовать уже готовые яды. Да, в некоторых вопросах Мисисетс Эстах был довольно старомоден, но именно это позволило мне позже увидеть мою цель.

Дни проходили за днями, складываясь в недели, месяцы, и я все больше и больше верил в безграничное могущество Повелителя. Но для меня это был всего лишь голос. И однажды я спросил его, почему он не может мне показать свой истинный облик? Я снова услышал легенду, рассказанную мне в далеком детстве моим отцом. Но она отличалась. Ужасная правда открылась мне. Мой прапрадед, ослепленный завистью и злобой к его силе, запечатал Мисисетс Эстаха в ледяном коконе Нижнего Мира, обрекая на смертельное забвение.

Мой Повелитель целую вечность ждал именно меня, потому что только я могу его освободить. И тогда он даст мне настоящее могущество, бессмертие и безграничную власть! Я смогу померяться силой с самим Богом! Я поклялся ему, что вытащу его из плена, даже ценой своей жизни.

Но одних только знаний, полученных мною от моего тайного покровителя, мне было недостаточно. Сначала я должен был пройти посвящение, чтобы получить связь с духами. Единственной надеждой сделать это для меня был Железная Рука. Однажды вечером мне пришлось прямо сказать ему:

— Прошло уже почти три года моего ученичества у тебя. Ты меня многому научил, — приврал я, — и я чувствую в себе готовность принять посвящение в шаманы.

— Ты? Шаман?? — захохотал он во всю глотку. — Да за всю историю индейского народа не было более беспомощного и слабого претендента! Тебе никогда не стать даже самым задрипанным шаманчиком! — продолжал смеяться он, пытаясь еще сильнее унизить меня. — Ты, чокнутый идиот, неужели ты в самом деле возомнил, что я тебя буду чему-то учить? Скажи спасибо, что я не выкинул тебя, как бешеную собаку — полиция всех штатов с ног сбилась, разыскивая Николаса Хэрриса. Уж не знаю, что ты натворил, что они до сих пор роют носом землю, но лучше тебе заткнуться и не рыпаться, покуда я тебя с потрохами не сдал. Убирайся с моих глаз, чтобы я не видел твою рожу, пока я не передумал! — швырнув в меня пустой пивной банкой, заорал он в пьяном бешенстве. И это окончательно решило его судьбу.

На следующее утро я спрятался в кустах у тропы, по которой обычно ходил в ближайший магазин за пивом и виски Железная Рука. Долго ждать мне не пришлось. Мучимый похмельем, он, тяжело волоча ноги, появился из-за поворота. Незаметно я последовал за ним, ожидая, когда тот сделает свою главную в жизни ошибку. И это произошло! Остановившись на секунду, индеец сплюнул на землю горькую слюну, и, поморщившись, продолжил свой путь. Дальнейшее для меня уже было делом техники.

Кончиком палки я собирал мокрую пыль. Теперь я обладал его слюной и мог распоряжаться его жизнью. Смоченную слюной землю я натолкал в трубку, заранее сделанную мною из полого стебля ядовитой цикуты, в изобилии росшей по берегам реки. Туда же я положил семь раздавленных в пасту земляных червей и несколько щепок дерева, обожженного молнией. Затем я пошел в лес и вырыл ямку у пораженного небесным огнем дуба, на дно которой уложил черную каменную плиту, трубку, семь черных галечных камней, означавших смерть, и засыпал ее землей, произнося страшное заклятье:

«Слушай! Я пришел наступить на твою душу! Твое имя Микайт Махартс — Железная Рука. Твою слюну я зарываю в землю. Твою душу я хороню в землю. Я пришел накрыть тебя черным камнем. Я пришел покрыть тебя черной материей. Я пришел закрыть тебя черными плитами, чтобы ты больше никогда не появился вновь. К черному гробу гор в Темнеющей Стране потянется твоя тропа. Так будет с тобой. Глина с гор укроет тебя. Черным гробом и черными плитами я пришел покрыть тебя. И теперь твоя душа угасает. Она становится синей. Когда сгустится тьма, твой дух уменьшится, и выродится, и больше не появится никогда. Слушай!»

Разровняв сверху землю и прикрыв ее дерном, я вернулся в деревню. Теперь я мог доказать, кто из нас сильнейший и насладиться местью…

К вечеру домой возвратился Железная Рука, и не обратив на меня никакого внимания, кулем свалился на кровать. Он был мертвецки пьян. Его утреннее похмелье было ужасным. Его рвало кровью и желчью, он задыхался, покрывшись красными пятнами. Впервые он не смог встать с кровати, чтобы купить новую бутылку. Я ликовал — колдовство начало свою работу. К вечеру улучшения не наступило. Силы стремительно покидали его. Лицо его посерело и осунулось.

Жена отвезла его в ближайший госпиталь, где у него нашли легкое алкогольное отравление. Заверив, что ее муж утром будет абсолютно здоров, врачи, сделав ему какой-то укол, отправили их обратно домой.

Через три дня Микайт Махартс посинел и как-то усох. Каждое движение ему давалось с трудом, он перестал есть, и даже вода, которую он пытался выпить, не проходила через пищевод. И только тогда перед ним открылась ужасная правда — он стал жертвой другого, более сильного колдуна. Только настоящий шаман мог помочь ему, но таких ни в его, ни в соседних деревнях не было. И тогда, пересилив себя, он наконец позвал меня.

— Николас… это ты наслал на меня заклятье смерти. Я знаю. Умоляю, сними его, и я поделюсь с тобой своим могуществом.

— Не смеши. Ты заплатишь сполна за мое унижение, ты пройдешь этой тропой до конца, но я не дам умереть тебе своей смертью. Этой ночью я принесу тебя в жертву и, забрав твою силу, приму посвящение.

Безумный крик раненого животного вырвался из его груди, но вдруг оборвался, запечатав его губы навсегда. Лицо его исказилось, и он лишился речи. Теперь я мог беспрепятственно находиться рядом с больным, всем своим видом показывая, как я опечален и пытаюсь хоть чем-то облегчить его страдания.

К ночи я послал его жену в дальний поселок, наказав ей срочно раздобыть какое-то лекарство. А когда она уехала, я достал из-под подушки Железной Руки его же большой острый охотничий нож, с которым тот никогда не расставался.

— Время пришло…, — тихо произнес я и с силой вогнал свое оружие ему в грудь по самую рукоятку. Брызнувшая кровь окропила мое лицо, и я почувствовал, как незнакомая мне ранее энергия наполняет каждую клеточку моего тела. Мне захотелось кричать от охватившего меня наслаждения и осознания своей силы и свободы! Тело бывшего колдуна дернулось в последний раз и застыло навсегда.

Я обтер рукоятку ножа, торчавшего из трупа, какой-то тряпкой, и захватив мои немногочисленные пожитки, ушел в ночь. Продвигаясь все дальше и дальше на запад, заметая следы, я изменил свое имя, и даже в какой-то мере, внешность. Моя колдовская мощь росла, но с ее ростом связь с Повелителем становилась все слабее, пока в один момент я не понял, что она окончательно разорвалась.

Автостопом я проехал через всю Америку, побывал во многих резервациях, знакомясь с историей, бытом и верованиями индейцев, все еще надеясь найти знания, которые помогут понять мне, что же произошло со мной, пока не осознал, что их культура практически утеряна. Я не встретил ни одного нормального шамана, который бы действительно имел связь с духами. В своей общей массе они превратились в клоунов, развлекающих белых господ трюками. Может быть, я не прав, и настоящие Ваканы все еще существуют, прячась от цивилизации и не афишируя своих способностей. Не знаю…

С тех пор прошло много лет. Я ночевал с бездомными под мостами, выклянчивал пищу. Иногда мне удавалось найти временную работу чернорабочим, но часто по окончании работ меня просто вышвыривали, не заплатив ни цента. У меня не было ни документов, ни денег, ни жилья, ни будущего. Люди презирали меня, унижали, брезговали подойти ко мне, насмехались надо мной, считая меня полоумным.

Но я терпел, свято веря, что когда-нибудь настанет миг возмездия, помня чувство ослепительной эйфории, накатившее на меня, когда я вонзил нож в грудь того идиота, впервые осуществив свою месть.

Иногда, правда, я вспоминал о своем отце, но для меня он стал совсем чужим человеком. Я не хотел его видеть, да и не мог, так как подозревал, что полиция до сих пор меня ищет. Не таким уж я был и наивным, чтобы не понимать, что убийство Железной Руки так просто не сойдет мне.

Мой недуг так больше и не возвратился, и я стал почти забывать о Великом Духе, исцелившем меня. Пока, однажды он не вернулся, сначала встряхнув меня, а потом придавив всей своей мощью… Он пришел неожиданно, как всегда во сне. Теперь он был не похож на прозрачный туман, он обрел плоть, и впервые я испугался.

Я стоял в какой-то пещере, слабо освещаемой факелами, посередине которой почти затух костер. Вдруг уголья в нем налились багровым светом, зашипели и стали разрастаться, превращаясь в тяжелый липкий черный туман, который поднимался к самому потолку. Он сгущался, пока не превратился в громадную фигуру получеловека-полумедведя, по шкуре которого зигзагами перетекали зеленоватые вспышки. Его голос, низких и глухой, буквально пригвоздил меня к полу:

— Ты набрался зрелости и силы. Пришло твое время выполнить свою миссию и искупить предательство твоего прадеда. Отныне твоя душа безраздельно принадлежит только мне, и ты исполнишь мою волю! — эти слова оглушили меня, я пытался сопротивляться сильнейшему ментальному давлению, но непереносимая боль огненной вспышкой пронзила мою голову, и кровь хлынула из моих ушей.

— Как ты, мой раб, осмелился сопротивляться мне? — захохотало существо, сотрясая своды. — Твоя жизнь, каждый твой вздох в моих руках! Я слишком долго ждал тебя. Но я всегда награждаю тех, кто предан мне. Ты обретешь богатство и власть, могущество и бессмертие. Ты соединишься со мной и с тысячами душ, получив безграничную силу. Но для этого нужно мне немного помочь, чтобы я прошел сквозь преграду Нижнего Мира. И ты сделаешь это!

Сон ушел, но ощущение, что Мисисетс Эстах навсегда остался рядом со мной, контролируя каждое мое движение, врезалось в мое сознание… Иногда он напоминает о себе страшной болью, разрывающей мой мозг. Тогда мне кажется, что я превращаюсь в зомби, в его марионетку. Но я знаю, что скоро это закончится, и я получу свою награду, — Николас умолк, подставив свое лицо усиливающемуся ветру, не обращая внимания на то, что волны стали захлестывать лодку. Взгляд его темных глаз, устремленных вдаль, стал жестким, губы сжались, выдавая какую-то внутреннюю борьбу, но через несколько мгновений сомнения ушли. И только тонкая струйка крови медленно поползла из его левого уха. Словно очнувшись, он посмотрел на свой страшный груз.

— Прости, я знаю, что ты устал и жаждешь покоя. Моя история почти подошла к концу. Ты единственный, кто узнает ее полностью.

Для осуществления плана мне необходимо было попасть в Вотворд. Сначала я даже не понимал, что это такое, и где. Только слово, отпечатавшееся в моей памяти… Я знал, что именно там Великий Дух проиграл свою схватку, и только там он может возродиться. В интернет-кафе за несколько минут я выудил все, что мне было нужно. Так я очутился здесь, где мне предстояло принести в жертву четверых молодых сильных мужчин-воинов. Ну, воинов на острове нет, пришлось заменить их рыбаками, — на лице Николаса появилась саркастическая усмешка, — благо Повелитель не возражал.

Пока я готовился к первому жертвоприношению, у меня появилось неожиданное препятствие. Линда… Моя первая школьная любовь. Она приехала сюда в гости и узнала меня. К этому времени, к счастью, я уже изучил все легенды семьи Биллингтонов. Мне ничего не стоило озвучить для этой дурочки одну из них, про карту, хранимую в особняке, где указано огромное месторождение золота, якобы найденное моим прадедом. Конечно, пришлось открыть ей «страшную тайну» о моей принадлежности к этой семье, которую никто не должен знать до тех пор, пока я не завладею картой. Я предложил ей половину сокровищ, руку и сердце, если она поможет мне в моих поисках. Бедная идиотка согласилась, не раздумывая.

Это от нее я узнал о дневнике Джеймса, который безалаберный Майкл оставлял на ночь на столе в библиотеке. Одержимый любопытством, я прочел его за несколько ночей. Мне открылась правда о том, кто на самом деле Мисисетс Эстах — кровожадный и безжалостный дух, пожирающий человеческие сердца и души, но это не поколебало моей решимости довести все до конца. Только теперь у меня появился свой интерес.

Я понял, что для поддержания жизненной энергии духа в Среднем мире необходимо одно условие — вера в него и страх. И чем больше количество верующих, тем сильнее Дух. Только, кто теперь помнит и знает Мокетахво? Только я! Сам возродить свой культ он не может, значит, он должен слиться со мной, дав мне невиданное могущество, чтобы я был в состоянии основать новую религию, где сам стану Богом. А так, как мы будем одним существом, то и Мисисетс Эстах надеется получить свою долю «поклонников», которые будут удерживать его в этом мире.

В этом и заключается его слабость!! Ибо, как только он сольется со мной, он станет моим слугой и рабом! — Николас даже тихо засмеялся от удовлетворения своим гениальным планом. — Вот тогда настанет мой час — я отомщу всему роду человеческому за каждое унижение, испытанное мной, за каждый косой взгляд, за каждый отказ в моей просьбе, за мою нищету, за боль, за ненависть, за ВСЕ! И эта месть станет мне лучшей наградой, большей, даже чем бессмертие!

Мои первые жертвы были случайны. С Сэмом, как потом и Бартом, я познакомился в баре. Несколько бутылок пива и пара таблеток фенобарбитала сделали свое дело — они даже не поняли, что произошло. К сожалению, тело Сэма обнаружили слишком рано, и мне пришлось спешить. Третье тело Мокетахво приказал «распять» на скале посередине дольмена, что я и сделал, с большим удовольствием наблюдая за разрастающейся волной ужаса и паники на острове.

Вот только та иностранная сучка стала совать везде свой нос, но она же натолкнула меня на замечательную идею — выкрасть дневник, чтобы раньше времени не навести копов на свой след. Сначала я попросил об этом Линду, но она вдруг заартачилась. Эта идиотка вдруг вбила себе в голову, что влюблена в младшего Биллингтона и наотрез отказалась помогать мне, приходилось ее постоянно держать под контролем.

Дневник я забрал, но мне чуть не помешал Майкл. Хорошо, что я услышал, что кто-то крадется к двери библиотеки — я успел затаиться у стены и обрушить сзади на его голову так кстати подвернувшиеся мне каминные щипцы. Не повезло парню. Любопытство подвело… А вот Линда сразу поняла, чьих это рук дело и стала мне угрожать разоблачением. Нужно было срочно избавиться от нее, а заодно, на всякий случай, и от иностранки.

Вызвав ночью Линду якобы для серьезного разговора, я просто ударил ее ножом и выкинул из окна, а вот русская как сквозь землю провалилась. Странно… она должна была валяться без сознания в своей комнате, но, кажется, «безумное колдовство» вместе с дурманом в этот раз подвели меня. Зато теперь, напуганная, она не станет путаться у меня под ногами, а очень даже поможет мне, хотя и не по своей воле.

Ну вот и все. Последняя жертва принесена, заклятье рухнуло, ледяные стены плена разрушены. Осталось открыть проход и вытащить Мокетахво из Нижнего Мира — заключительный шаг к моей власти и бессмертию. Прощай, мой друг… Ты приобщился к могущественной силе раньше меня.

Привстав в раскачивающейся на ветру лодке, Николас привязал к тюку веревку с большим камнем, и напрягшись, опустил страшную ношу в волны. Пару секунд тело сопротивлялось, не желая расставаться со светом полной луны, но потом медленно ушло под воду.

— А, это ты! Привет, я не слышала, как ты зашел, — обернувшись, поздоровалась Софи. — Если хочешь перекусить, возьми что-нибудь в холодильнике. Или, если не торопишься, подожди минутку, пока я сварю кофе и отнесу его Элейне. Потом я разогрею тебе ужин. Странное желание ночью — выпить кофе, — удивилась она и отвернулась к кофеварке.