Полная луна осветила больничную палату, где на кровати лежал старик. Впалые щеки покрывала седая щетина, кожа лица отливала болезненной желтизной. Потревоженный светом, он открыл мутные слезящиеся глаза. Ему показалось, что в комнате он не один. С трудом немного приподнявшись, он глянул в сторону кресла, где обычно находилась сиделка, но в этот раз он увидел там кого-то другого. Пристально вглядевшись в едва различимую тень, он вздохнул с облегчением и откинулся на подушку.

— Здравствуй, Джеймс… Я ждал этой встречи долгих сорок лет, каждую ночь. Сначала со страхом, потом с отчаянием, а теперь с надеждой, — задыхаясь, хриплым и слабым голосом сказал Роджер. — Всю свою жизнь я чувствовал твое присутствие рядом… А теперь, отпусти меня, Джеймс… Я искупил свою вину… Наступило время прощения…

Мягкая тень коснулась лица Хэрриса, и отступила мучительная боль, разгладились морщины.

— Спасибо, Джеймс…, — безвольная рука свесилась с кровати, а мертвые глаза устремили взгляд в никуда.

«Я думаю снова о своих маленьких приключениях. Моих маленьких страхах, которые казались такими большими. Обо всех жизненно важных вещах, которые я должен был добыть и получить. И все же есть только одна великая вещь. Единственная вещь. Жить и видеть великий день, который занимается. И свет, который наполняет мир», — Алан бережно закрыл дневник своего отца. За долгие годы кожа переплета потерлась, страницы пожелтели, зарисовки потеряли свою четкость.

Он посмотрел на висевший на стене старый портрет Джеймса Биллингтона. Во время пожара он сильно обгорел, но Алан не зря заплатил кучу денег лучшим реставраторам. С картины на него смотрел молодой мужчина, с мудрыми, но немного озорными синими глазами, красивый и статный, такой, каким он запомнил его в детстве.

Отогнав воспоминания, он спустился в сад. С наслаждением вдохнув тонкий аромат орхидей, он присел в тени у фонтана, где плескались золотые рыбки. Двадцать лет тому назад, возвратившись сюда из Италии после смерти своей матери, он был ошеломлен тягостной картиной разрушенного особняка. Пожар и время были неумолимы. Казалось, восстановить его — абсолютно невыполнимая задача. Но Алан был упрям.

— Мистер Биллингтон! Вас в холле ждет мистер Олбрайт, художник, — услышал он голос дворецкого.

— Спасибо, я сейчас подойду, — с некоторым разочарованием от прерванного уединения Алан поднялся со скамейки.

— Здравствуйте, мистер Олбрайт, очень рад с Вами познакомиться. Это я Вам отправил письмо с приглашением.

— Мне приятно посетить Ваше имение. Я очень много о Вас слышал и даже читал некоторые Ваши статьи. Я тоже увлекаюсь американской историей, правда для меня это просто хобби. Но давайте обойдемся без формальностей, — улыбнулся молодой человек, — зовите меня Питером. Как я понял, Вы собираетесь сделать мне заказ?

— Да, но немного необычный. Я хочу, чтобы Вы написали портрет моего отца, который умер очень давно. Но у меня сохранилось его небольшое изображение. Пройдемте со мной в мой кабинет, я Вам покажу.

Положив на стол картину в роскошной раме, Алан раскрыл дневник Джеймса, где был рисунок шамана.

— Мне нужно, чтобы Джеймс Биллингтон на картине выглядел точно так же. У меня есть медвежья шкура и предметы одежды, которые Вы можете использовать как образцы. Вы согласны?

— Да, конечно, хотя картина получится довольно странной. Не могли ли бы Вы мне рассказать, чем объясняется его такое экстравагантное одеяние? Это очень мне поможет в работе.

— В конце семидесятых годов прошлого столетия мой отец был в экспедиции на диком Западе. Там он сблизился с одним индейцем-шаманом. Это был очень мудрый старик, пытавшийся передать ему свои секреты и шаманский дар. Не знаю, получилось ли это у него. Он умер практически на руках у Джеймса, передав ему вещи, которые я Вам дам.

— Теперь я понимаю… Наверное, Ваш отец был необыкновенный человеком. Когда я могу приступить к работе?

— Когда Вам будет удобно. На третьем этаже для Вас выделены покои и студия. Пока можете ознакомиться с особняком, обед подадут в шесть пополудни.

Алан был возбужден. Наконец исполнится его мечта — появится настоящий портрет Джеймса. Спустившись в винный погреб, он прошел в небольшое помещение, где нашли тело его отца. Бережно открыв стоящий там большой ящик, он вынул оттуда медвежью шкуру, индейские кожаные штаны, а потом нащупал на груди амулет, подаренный отцом, с которым ни на минуту не расставался.

Теперь он знал, что много лет назад этот талисман защитил его от злобного духа. Джеймс ценой своей жизни остановил его. Теперь Алану ничего не угрожало, но он так привык к подвеске, что с огромным огорчением представил, что ее придется снять, чтобы показать художнику.

Перенеся вещи в студию, Алан заперся в библиотеке. Нужно было дописать статью по истории американского запада для научного журнала. Наслаждаясь тишиной, он опустился в старое кожаное кресло. Его жена Дорис с сыном уехала на целое лето к родителям в Кентукки, оставив его наедине с историческими изысканиями.

В этом году он наконец решил разобрать архив отца, но вскоре понял, что с таким объемом работы он застрянет надолго. Хорошо, хоть из университета ему прислали молодого преподавателя — Джона Коуэлла, который с радостью согласился помочь Алану во время летних каникул и пообещал прибыть в конце недели.

Настойчивый стук в дверь отвлек Джона от книги. Дешевую меблированную комнату, которую он снимал, наполняли сумерки. С неохотой поднявшись из-за стола, он зажег газовый светильник и подошел к двери. Коуэлл никого не ожидал этим вечером, а незваных гостей он не любил. Но посетитель не собирался сдаваться, продолжая тарабанить, и Джону пришлось его впустить.

Мужчина, вошедший в апартаменты, был ему незнаком. Пожилой, немного грузный, с пронзительными серыми глазами, он производил впечатление уверенного в себе человека.

— Здравствуйте, мистер Коуэлл, — произнес он низким, но резким голосом. — Извините меня за вторжение, Вы меня не знаете, но Вас мне заочно представил ректор Вашего университета. Мое имя — Норман Кларк, частный детектив, и мне нужна Ваша помощь, которая будет щедро оплачена.

— Я бы рад Вам помочь, мистер Кларк, но, боюсь, это маловероятно. Я уезжаю из города до конца лета.

— Я осведомлен об этом. Вы направляетесь в Вотворд, в имение мистера Биллингтона. Именно поэтому я и обратился к Вам, мне нужен доступ к его архивам.

— Простите, но это невозможно…

— Не отказывайтесь так быстро, я Вам не предлагаю ничего криминального.

— Тогда, почему бы Вам ни попросить о таком доступе у самого Биллингтона?

— Алан довольно скрытный человек. Он не очень любит, когда кто-то интересуется его секретами, но кое-что я узнал. Вы, наверное, слышали, что в конце семидесятых годов прошлого столетия его отец Джеймс предпринял экспедицию на Запад. Вместе с ним туда отправились еще шесть человек, преданных его друзей, но домой вернулся только Джеймс. Это было опасное время, многие искатели легкого богатства не вернулись с Запада, поэтому гибель шести человек тогда никого не удивила.

Среди них был Чарльз Итон, у которого осталась семья. Теперь его внук — очень влиятельный человек. Он нанял меня, чтобы я разобрался, как погиб его дед, и кто виновен в его смерти. Он также убежден, что Джеймс с друзьями нашли тогда огромные сокровища — очень богатую золотую жилу, и считает, что имеет полное право на их часть, как наследник.

— Откуда взялась такая чудовищная выдумка? Неужели Ваш клиент думает, что Джеймс Биллингтон, один из самых богатых и образованных людей того времени, расправился со своими товарищами, чтобы не делиться золотом??

— Ну, так прямо он мне об этом не сказал. Я уверен, что Чарльз Итон погиб из-за трагической случайности, но мне удалось найти кое-какие подтверждения версии о найденном золоте. Я выяснил, что у Джеймса был управляющий и адвокат Роджер Хэррис. Когда я его разыскал, он был совсем плох — ко всем старческим болячкам, у него развилась прогрессирующая шизофрения с галлюцинациями. Он утверждал, что Джеймс жив поныне, и что он Мессия.

Но кое-что он поведал мне, похожее на правду. У Биллингтона был сын от индианки, которого Хэррис усыновил после смерти Джеймса. На шее у ребенка на шнурке висел ключ от банковской ячейки, в которой оказалось несколько фунтов чистейшего золотого песка. Если это не фантазия больного воображения Хэрриса, то не думаю, что Биллингтон все найденное им золото положил в одно место, ведь у него остался еще один сын — Алан… Как Вы теперь понимаете, я не могу обратиться к нему с просьбой ознакомиться с архивом его отца, чтобы узнать, куда делось остальное золото, и было ли оно.

Если Джеймс действительно нашел сокровище со своими компаньонами, то претензии моего клиента вполне обоснованы. Хотя, возможно, золото появилось у него уже после смерти Чарльза Итона, и тогда мой клиент не имеет к нему никакого отношения. Но, чтобы выяснить это, мне нужны дневники Джеймса Биллингтона. У меня есть полномочия выплатить Вам любое, в рамках разумного, вознаграждение за Вашу помощь, я вижу Вы довольно стеснены в деньгах.

— Мне нужно немного подумать, — замешкавшись, ответил Джон.

— Конечно, я приду за ответом завтра, — едва заметно усмехнулся Кларк, заметив, как в глазах Коуэлла зажглись алчные огоньки. Он не ошибся в нем, деньги — великая сила… — Кстати, на острове до сих пор живуча легенда, что Биллингтон обладал невероятной магической силой. Мой совет — не воспринимайте это всерьез и поменьше слушайте сплетни.

«Мистеру Итону…

Спешу сообщить Вам, что мною налажен прочный контакт с Джоном Коуэллом, который завтра отправляется в особняк мистера Биллингтона. По мере его работы в архиве он будет отправлять мне копии документов и дневника Джеймса Биллингтона.

Также найден банковский чиновник, работавший в восьмидесятых годах в банке. За небольшое вознаграждение он поведал мне, что Джеймс Биллингтон арендовал два депозитных сейфа. Один из них был вскрыт Роджером Хэррисом сразу после смерти Биллингтона, владелец ключа от второго сейфа до настоящего времени не объявился. Возможно, ключ находится у Алана Биллингтона.

Ознакомившись с архивами, я выяснил, что Джеймс Биллингтон, по своему возвращению, в форте Вильямсон оформил заявку на найденное им месторождение серебра. В настоящее время рудник полностью истощен и заброшен. Никаких заявок на найденное золотое месторождение им не оформлялось.

Жду Ваших дальнейших распоряжений, Норман Кларк».

Джон Коуэлл прибыл в Вотворд довольно рано. Было солнечно утро, хотя осень уже тронула слабой желтизной листья на деревьях, но на душе у Джона было муторно. На пристани его встретил управляющий Алана.

— Здравствуйте, мистер Коуэлл. Извините, что мистер Биллингтон не встретил Вас сам, ему немного нездоровится. Я провожу Вас в особняк и покажу Вашу комнату. Хозяин будет ждать Вас к ленчу через час.

Алан Биллингтон сидел за столом в обеденном зале и немного волновался, ожидая помощника, хотя рекомендации у того были самые наилучшие. Нехорошее предчувствие на мгновение посетило его душу, но Алан изгнал сомнения.

— Мистер Коуэлл, рад вас видеть! — Биллингтон поднялся из-за стола и подал руку Джону.

— Для меня большая честь работать вместе с Вами. Из Вашего письма я узнал, что Вы решили опубликовать научные исследования и записки о путешествии в Индию и Китай Вашего отца Джеймса Биллингтона. Поверьте, я много слышал о нем — великий человек и настоящий ученый! Очень сожалею о его трагической кончине…

— Я по-настоящему не знал его. Он вернулся с Американского Запада, когда мне было всего пять лет, а вскоре он погиб. Мне пришлось воссоздавать образ отца по его дневникам.

— Да, много слухов было об этой его экспедиции. Я конечно в то время даже еще не родился, но прочел практически все материалы и газеты о нем в университетской библиотеке. Это правда, что он привез с собой индианку? Ой, извините, наверное, это не совсем тактичный вопрос.

— Ну никто секрета из этого не делал, — улыбнулся Алан, но давайте сначала подкрепимся, мой повар прекрасный шеф, а потом я ознакомлю Вас с моей библиотекой. Это практически единственное помещение, не подвергшееся реконструкции после пожара. Огромное счастье, что огонь не затронул ту часть особняка.

Ланч прошел в очень дружеской обстановке. Коуэлл оказался очень эрудированным и любознательным человеком и полностью покорил сердце Алана. После трапезы они направились в библиотеку. Джона поразил контраст между ней и остальной частью особняка. Казалось, что, закрыв за собой дверь, он полностью отрезал внешний современный мир и попал в середину девятнадцатого столетия. Даже пыль здесь пахла прошлым. С благоговением он гладил корешки книг, заполнявших полки из красного дерева до самого потолка.

— Вы правы, здесь сохранилась удивительная атмосфера. Господи! Здесь же книги на арабском, китайском языке и даже на санскрите! Неужели Джеймс Биллингтон действительно знал их?

— Я думаю, что позже Вы найдете все ответы на свои вопросы из его записей. Мне потребовалось много лет, чтобы ознакомиться хотя бы с половиной из них. Вы можете приступить к работе завтра, мне нужен подробный архив.

— Да, с удовольствием.

— Вы можете осмотреть особняк, но к сожалению, я не могу составить Вам кампанию. В последнее время мое здоровье стало пошаливать, — и Алан оставил Коуэлла одного, к великой его радости.

Джону необходимо было найти дневники Джеймса об его последней экспедиции на Запад. Как он уже понял, Алан не очень охотно говорил на эту тему, а значит, в дневниках было что-то серьезное. До поздней ночи он осматривал библиотеку, заглядывая на самые верхние полки, но, когда дворецкий позвал его к ужину, он уже понимал, что здесь он ничего не найдет. Записи находились где-то в другом месте, и Джону надо было выяснить — где?

Следующие несколько дней Алан Биллингтон завалил его работой, так что у Коуэлла не было времени как следует обследовать особняк. Но однажды утром он увидел, что Алан отправился на лошади на прогулку. В доме, кроме повара и дворецкого, никого не осталось. Это была великолепная возможность проникнуть в кабинет хозяина, в котором Джон надеялся найти дневники.

Дверь кабинета оказалась не заперта и, Коуэлл тихо вошел вовнутрь. Его поразила почти спартанская обстановка. Кроме большого удобного кресла, дубового письменного стола и старинного почти пустого книжного шкафа здесь ничего не было. Лишь на стене висел старый, подпорченный огнем портрет Джеймса Биллингтона. Джон подошел поближе к нему, рассматривая волевые черты лица человека, хранившего так много тайн. В картине было что-то мистически-манящее. Коуэлл не заметил, как приблизился к нему практически вплотную. Его взгляд встретились с синими глазами Джеймса, и Джон вздрогнул от ощущения, что они живые, пронизывающие насквозь. Противный холодок коснулся его спины, и Коуэлл выбежал из кабинета в непонятной панике.

Возвратившись в свою комнату, он налил себе в стакан виски из привезенной с собой бутылки и задумался. Насколько он знал себя, не в его характере было верить во всякую мистическую чепуху, но он мог поклясться, что на несколько мгновений он почувствовал присутствие Джеймса Биллингтона. Не об этом ли его предупреждал Кларк? Надо бы поговорить с людьми в Вотворде. Джон понял, что в нем проснулся азарт исследователя.

Увидев в окно, что Алан возвращается с прогулки, он вышел из особняка.

— Добрый день, мистер Биллингтон! Надеюсь, прогулка была приятной?

— Да, спасибо. Как Вы относитесь к лошадям? Если хотите, Вы можете присоединиться ко мне в следующий раз.

— С удовольствием бы, но мой опыт верховой езды очень мал, да и лошади меня не очень любят.

— Не страшно, у меня есть очень покладистая кобылка! — Алан был действительно в хорошем настроении. — Надеюсь, обед уже ждет нас, я зверски проголодался!

После обеда Биллингтон, пожелав приятного вчера, удалился, объяснив, что ему нужно поработать. Коуэлл решил последовать за ним и под благовидным предлогом зайти в кабинет, чтобы расспросить об его отце. Джон вышел следом, и увидев, что Алан скрылся за поворотом, поспешил за ним, но выйдя на галерею не поверил своим глазам. Биллингтон исчез… За те несколько секунд, когда он был вне поля зрения, он просто физически никуда не мог деться. Галерея просматривалась на всю длину, никаких дверей здесь не было, но Алан как сквозь землю провалился!

Недоумевая, Джон дошел до кабинета Биллингтона и постучал в дверь. Ему никто не ответил, и очередная загадка стала манить Коуэлла. Теперь он пытался следить за каждым шагом Алана. Все чаще и чаще он обнаруживал, что тот, не выходя наружу, просто пропадает из дома, а потом также внезапно появляется. Джону не нужно было много времени, чтобы догадаться, что в особняке есть потайная комната, где Биллингтон, очевидно, и прячет важные документы и дневники Джеймса. Оставалось только выяснить, как туда попасть.

К концу недели Коуэлл получил письмо от Нормана Кларка с просьбой встретиться. Взяв выходной, он отправился в Бостон. Норман ожидал его в ресторане «Магнолия».

— Я вижу, мистер Биллингтон слишком нагрузил Вас работой! Но думаю, что за мое поручение Вы получите намного больше, или Вы передумали? — громко засмеялся Кларк.

— Нет, конечно не передумал, хотя мне это и не очень нравится, но Вы правы, мне действительно необходимы деньги, — мрачно ответил Джон. — Много мне выяснить не удалось. Алан тщательно прячет все документы и дневники, относительно периода экспедиции его отца на Запад.

— Это лишь подтверждает, что мое предположение не так далеко от истины. В бумагах должно быть что-то важное! А что может быть важнее золота, а? Ну разве что карта с пометкой, где оно спрятано. Или залегает… Надеюсь, это не все, что Вы можете мне сказать? Согласитесь, платить деньги только за то, что Вы выяснили, что бумаги находятся в потайном месте, Вам никто не будет.

— Я уверен, что в особняке существует помещение, куда нет доступа посторонним. Я следил за Аланом, иногда он внезапно пропадает, и также неожиданно появляется. К сожалению, я еще не выяснил, как и куда. Мне необходимо время, я обязательно найду дневники.

— Хорошо, в Вашем распоряжении одна неделя. Мой клиент очень торопится. Вот Ваш задаток, и потрудитесь его отработать, — передал Кларк Джону пачку ассигнаций, и вышел из ресторана.

Пересчитав деньги и спрятав их в карман, Коуэлл призадумался. Деньги были большими, но если Норман прав, Джон мог завладеть настоящим богатством! Нужно лишь найти карту, на которой отмечено, где спрятано золото, и отыскать его самому… В горле вдруг пересохло от осознания, как он близко к своей мечте — роскошный дом, яхта, путешествие в Европу! И плевать ему тогда на Кларка и его деньги! Спустя несколько минут он уже решительным шагом направлялся в гавань.

Прибыв в Вотворд к вечеру, Джон узнал, что Алан уехал по делам в Бостон, где пробудет минимум три дня. Для Коуэлла это было знаком свыше. Наконец у него будет время тщательно осмотреть особняк, и, если ему действительно повезет, он найдет секретное помещение, где хозяин прячет карту, а возможно и само золото. Уж тогда-то он не станет дожидаться Биллингтона! Помехой к его поискам мог стать дворецкий, но Джон был уверен, что сможет тому что-нибудь наврать. Он решил начать с верхних этажей, постепенно спускаясь вниз.

Четвертый этаж был девственно пуст. Очевидно, у хозяина до него еще не дошли руки. На третьем было все отреставрировано, чисто, но пустынно. Было видно, что кроме библиотеки и, может быть, часовни Биллингтоны не часто сюда заглядывают. Хотя, одно помещение нарушало общую картину. Это была студия, где, как подумал, Джон, Алан проводил свое свободное время за художественными экспериментами. Комната была заставлена мольбертами, холстами, повсюду валялись полные и пустые тюбики с краской, пол был заляпан. Поморщившись от режущего глаз беспорядка, Коуэлл даже не стал заходить вовнутрь.

Библиотеку он осмотрел и даже простучал все панели еще в первые дни. В западной галерее находились гостевые покои, где не было ничего интересного, и огромный зал с картинами и ломберными столиками. Оставалась примыкающая к библиотеке часовня, подействовавшая на Джона угнетающе — темная и мрачная с кроваво-красными витражами, рядами простых скамеек и старинной утварью. С трудом подавив беспокойство, он убедился, что никаких потайных ходов здесь нет, и с облегчением вышел.

Особый интерес у него вызвал второй этаж, наиболее обжитый, где в первые Алан «испарился». Здесь было много покоев — Алана и его жены, его сына, самого Коуэлла, а также кабинет, большая каминная комната, курительный салон и огромный обеденный зал. Наспех оглядев спальни и гостиные, Джон подошел к кабинету. К своей досаде, он обнаружил, что тот, единственный из всех помещений, был заперт, но это не остановило Коуэлла. Вернувшись в свою комнату, он выудил из своего багажа небольшую спицу. И, с усмешкой вспоминая свои юные годы и приобретенный тогда опыт, осторожно просунув ее в замочную скважину, отпер замок.

Кабинет выглядел абсолютно так же, как и в первый раз. Джон даже заглянул за шкаф и под письменный стол, но ничто не указывало, что здесь может быть замаскирован какой-то ход. Немного разочарованный, он подошел к портрету. Он долго пристально вглядывался в правильные черты Джеймса Биллингтона. Обычный портрет. Что могло его напугать в прошлый раз? Осторожно закрыв за собой дверь, Джон вышел из кабинета.

Он ощутил усталость, руки его начали дрожать, а внимание стало рассеянным. Решив, что ему срочно нужно сконцентрироваться, он зашел в свою комнату и достал бутылку. Вытащив из буфета стакан, он налил в него виски, потом, подумав, вынул из внутреннего кармана сюртука небольшой темный пузырек и, отвинтив крышку, сыпанул в стакан немного белого порошка. Поболтав янтарную жидкость до полного растворения кристалликов, он залпом ее выпил и с наслаждением уселся в глубокое кресло, вытянув ноги, ожидая, когда подействует дьявольский коктейль.