Но как подступиться к Саше Сафронову и узнать какая у него, возможно, есть тайна я не знал. Хотя можно попытаться что-нибудь вычислить через полицейского. Был у меня такой мент, который мог был мне помочь. Майор полиции Леонид Самохвалов. Когда-то я помог ему при расследовании одного дела, вычислил похитителей картин из музея и с тех пор мы иной раз с ним общаемся. Конечно, чаще он мне был нужен больше, чем я ему, но в моих просьбах помочь мне кое-что разузнать, майор мне не отказывал. Я достал из кармана мобильный телефон, выбрал в контактах Леонид Самохвалов и активировал запись. Через несколько гудков на том конце беспроводной линии раздался хорошо мне знакомый голос.

— Алло!

— Привет, Леня, — сказал я.

— Привет, Игорь. Что-нибудь случилось?

— С чего ты взял?

— Ну, ты же просто так никогда не звонишь. Наверняка что-то потребовалось.

Я смутился.

— Ну, в общем-то, ты прав.

— Говори, что там у тебя? — нетерпеливо потребовал майор. — А то работы валом. Я первый день как из отпуска вышел.

«Это хорошо, — подумал я. — Наверняка ему еще не известно, что натворил Игорь Гладышев, и как за ним охотятся полицейские».

— Это не телефонный разговор.

— Понятно. Ну, давай тогда подгребай к ОВД, здесь и поговорим.

«Ну, да, — усмехнулся я в душе. Наверняка у них там на стенде «Их разыскивает полиция» висит моя фотография».

— Мы можем где-нибудь пересечься на нейтральной территории, пообедать. Ты же наверняка еще ничего не ел.

— Не ел, — подтвердил Самохвалов.

— Плачу я.

— Ты что думаешь, у Самохвалова после отпуска ни копейки денег не осталось? — хохотнул Леонид. — Не бойся, на обед хватит.

— Но я же от души, Леня!

— Ладно, в двух остановках от ОВД есть приличная кафешка, кормят вкусно и недорого.

— Как называется?

— «Старинная усадьба».

— Адрес?

— Улица Вечерняя, дом двенадцать, кажется. Да-да точно двенадцать. Давай через часик. Хорошо?

— Лады, — ответил я и надавил на клавишу разъединения связи.

На метро, а потом на автобусе я доехал до нужного мне адреса. И действительно кафе «Старинная усадьба» напоминала чем-то помещицкий дом в миниатюре. Было здесь крыльцо с колоннами, строгие линии постройки, арочные окна с витражами.

Я вошел внутрь и здесь был выдержан стиль старинной усадьбы. Высокие деревянные панели, картины, бра в виде свечей, колонны. На окнах в замысловатых складках ниспадающий тюль. Неплохое место выбрал полицейский, знает толк в хороших кафе. Я выбрал столик в дальнем темном углу — с недавних пор мне стали нравиться именно такие вот притененные места, где плохо различимы черты моего лица.

Ко мне подошла довольно-таки симпатичная официантка в бордовом платье и белом передничке.

— Добрый день! — поздоровалась она.

— Здравствуйте.

— Что будете заказывать?

Я посмотрел на часы.

— Погодите немножко. Сейчас должен подойти мой друг, тогда мы и закажем.

— Хорошо, — официантка развернулась и ушла.

Через пару минут подошел Самохвалов. Ему также как и мне тридцать пять лет. Он рыжеват, худ, высок. У него круглые удивленные глаза, вздернутый, приплюснутый нос, большие оттопыренные уши и сильно выступающие вперед надбровные дуги, а также верхняя и нижняя челюсти. Он чем-то смахивал на большую рыжую обезьяну, одетую в полицейскую форма.

— Привет, Игорёк! — протянул мне для рукопожатия руку майор.

Я знал, что рукопожатие у него крепкое, поэтому в ответ сильно сдавил его руку.

— Чего будем есть? — спросил я.

— Давай выберем, — предложил майор.

Мы взяли меню и стали его просматривать.

— Я буду бифштекс, — сказал я, — салат «Цезарь» и граммов сто водки. Мне просто необходимо было снять стресс, расслабиться, после сегодняшней гонки за мною полицейских.

— Ты без машины? — спросил Самохвалов, не отрываясь от меню.

— Да, тачка на ремонте, — отозвался я.

— А я на машине. Так что спиртное ни-ни… Девушка! — он приподнял руку, подзывая официантку.

Она приблизилась.

— Что определились с заказом?

Я озвучил то, что выбрал, майор заказал фирменный салат «Старинной усадьбы», называвшийся «Помещицкий» и рульку ягненка с баклажанами и гренкой из ржаного хлеба. Пока ждали заказ, разговорились.

— Чего ты хотел-то, Игорек? — майор, державший на коленях фуражку, положил ее на стул рядом с собою.

— Да я занимаюсь сейчас одним делом, Леня. Мне нужно кое-что узнать об одном человеке.

— Что именно?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Возможно, есть у него, как говорят англичане, скелет в шкафу.

— Иными словами тебе нужен на него компромат?

— Да я бы не сказал, что это компромат, — проговорил я раздумчиво. — Так кое-какие интересные факты из биографии.

— Как его зовут?

— Сафронов Саша.

Майор достал из нагрудного кармана рубашки ручку, записал на бумажной салфетке имя и фамилию.

— Блокнот в машине оставил, не хочется за ним идти, — сказал, оправдываясь за то, что приходится писать на салфетке, а не в блокноте Самохвалов, и сунул ручку назад в карман вместе с салфеткой.

— А ты где отдыхал? — поинтересовался я у Леонида.

— С женой и с детьми ездил в этом году в Крым.

Я знал, что у майора двое детей — мальчик двенадцати лет и девочка девяти лет.

— И как там нынче в Крыму?

— Да как тебе сказать, — раздумчиво проговорил полицейский. — Нормально. Отдыхать можно.

— А по деньгам дешевле, чем, скажем съездить в Турцию или в Египет?

— Ты знаешь, даже дороже, Игорь. Дешевле в Тунис слетать или в ту же Турцию.

— Да, вот она наша суровая российская действительность. У себя отдыхать дороже, чем за границей.

Принесли наш заказ. Перебрасываясь репликами, мы поели. Майор хотел было расплатиться сам, но я не позволил ему, сказал, отшутившись, что плата за обед своего рода плата мною за сведения, которые мне предоставит Леонид. На том и порешили.

После беда мы с Самохваловым вышли на улицу. Было жарковато, солнце горячее, обжигающее, но я был бы не против, чтобы такая погода стояла все лето. К сожалению, жаркими бывают несколько дней, а потом в небе свинцовые облака и дожди, дожди, дожди…

Майор сел в свой припаркованный у кафе автомобиль и поехал на службу, я же развернулся и пошел на автобусную остановку.

Майор не обманул, позвонил мне примерно через час, на сотовый телефон.

— Игорек, еще раз привет, — сказал он в трубку.

— Привет, Леня! Есть новости относительно Сафронова Александра?

— Есть, Игорь, есть. В общем, Александр этот Сафронов, был судим, причем по позорной статье за изнасилование. Сидел три года. Когда вышел, женился, а несколько лет назад ездил на год на север. Он же энергетик. Какую-то там станцию устанавливали. Но извини, Игорь, большего сказать тебе не могу.

— Да, Леня, удивил ты меня, — проговорил я обескураженно. — Про этого Сафронова мог предположить все, что угодно, но только не то, что он замешан в изнасиловании. Но мало, что-то дали, тебе не кажется?

— Он шел как соучастник, — ответил майор. — А дружка его на шесть лет засадили. Там много всевозможных нюансов, но, я думаю, тебе личное дело на этого самого Александра Сафронова не нужно.

— Конечно, нет, Леня. Обойдусь тем, что ты мне сообщил. А так большое спасибо тебе.

— Бывай, Игорек!

На этом мы с Самохваловым и разъединили связь.

Примерно около шести часов вечера я был у дома Александра и Евгении Сафроновых. Прежде чем войти в нужный мне подъезд, я прошел мимо него, проверяя, нет ли где засады. Но, как говорят сыщики, все было чисто, и я вернулся к подъезду. Дождавшись, когда кто-нибудь из него выйдет, я проскользнул внутрь, поднялся на второй этаж и занял наблюдательный пункт у расположенного довольно-таки низкого окна в подъезде на втором этаже. Отсюда было отлично видно всех тех, кто входит в подъезд и выходит из него. Хуже нет сидеть в засаде и ждать у моря погоды. В подъезд то входили, то выходили из него люди, но нужного мне человека не было.

Я прождал до семи часов, и наконец-то удача улыбнулась мне. У дома появился Сафронов Александр. Он вошел в подъезд, я дождался, когда он приблизится к лифту, нажмет на кнопку, потом сбежал по ступенькам на первый этаж и, схватив Сафронова за воротник рубашки, дернул на себя.

Сафронов стоял расслабившись, он не ожидал от кого бы то ни было подобных действий, а потому качнулся назад и чуть было не упал, но я развернул его на сто восемьдесят градусов, не дав упасть и толкнул вверх по лестнице. Саша, пробежав пару ступенек вверх, упал на одно колено и на руки.

— Эй, ты чего?!.. — вскричал он злобно и в то же время испуганно. — В чем дело?

Я тоже взбежал по ступенькам и пнул Сафронова под зад.

— А ну-ка поднимайся, гад, я сейчас с тобой разговаривать буду.

Только тут Александр посмотрел мне в лицо и обомлел. Его физиономия с мягким овалом, прямым носом, большими глазами и пухлыми губами побледнела.

— Эй, эй, ты чего?! — воскликнул он и стал подниматься, но я толкнул его дальше вверх на межэтажную лестничную площадку.

— Давай, давай, двигай! — приказал я сурово, нагоняя на Сафронова страху. — У меня к тебе разговор есть.

— Так что случилось-то?! — возмутился Александр. — Я на тебя в полицию пожалуюсь.

— А не западло ли тебе бывшему зеку ментам стучать на своего ближнего? — я осклабился как дегенерат.

— Что?! — проговорил так, будто ослышался Сафронов.

— То, что слышал, — сказал я грубо и толкнул, оказавшегося уже на межэтажной лестничной площадке Александра, в угол. — Говоришь, в молодости девушек насиловать любил? А тебя на зоне, случайно, не опустили за взлом мохнатых сейфов?

Лицо Сафронова приняло угодливое выражение.

— Откуда это тебе известно? Ни одна живая душа не знает, что я сидел! Даже супруга.

— А я вот знаю, — хвастливо проговорил я. — И думаю, что об этом узнала Маша Горбунова. И ты ее за это того… — я провел большим пальцем руки по горлу.

— Да ты что, Игорь?! — испуганно сказал Сафронов. — Да я никогда… Всем же известно, что ты ее завалил! — воскликнул он. — Ты-то на жену мою убийство повесить хотел, она мне сегодня позвонила и об этом сказала, то теперь на меня? Что за дела в натуре?

— А жаргончик-то все еще зековским остался, — усмехнулся я. — Меня вот что интересует. Скажи-ка мне на милость, в воскресенье, когда мы все сидели за столом у Маши, а ты выходил… Может быть, ты не за альбомом ходил в машину, а заранее припрятал где-то альбомчик с фотографиями на веранде? Ну, а потом в моих туфлях залез к Маше в кабинет, убил ее ножичком, затем выбрался на улицу, и, прихватив спрятанный на веранде альбом, вернулся в гостиную, где как ни в чем не бывало стал показывать фотографии сидевшим за столом людям?

— Да ты что, Игорь, фуфло не гони!

— Кто из нас гонит фуфло еще неизвестно. Как ты можешь доказать что ходил за альбомом к своей машине?

— Э-э-э… о-о, — проговорил Сафронов, и я его ткнул кулаком в бок.

— Хватит бекать и мекать! Отвечай на вопрос!

— Ну-у-у, не знаю, — пожал плечами Сафронов, а потом вдруг хмурое чело его прояснилось, и он воскликнул: — Слушай, но ведь у меня видеорегистратор в машине установлен. Он наверняка записал момент, когда я приходил к машине и брал из нее альбом с фотографиями.

— Пошли, посмотрим! — я грубовато схватил Александра за плечо и толкнул в сторону ступенек. — Пошевеливайся, у меня времени нет!

Мы молча спустились на первый этаж, вышли на улицу и приблизились к припаркованному на стоянке автомобилю Сафронова. Пультом дистанционного управления он разблокировал двери, сел на водительское сиденье, я же сел рядом с ним на переднее пассажирское сиденье.

— Давай, врубай свой видеорегистратор! — приказал я.

Но Саша уже и без понукания активировал девайс, установил на дисплее нужный день, число и примерный час, когда произошло интересующее нас событие. Мы минут десять сидели и крутили то в одну, то в другую сторону запись на видеорегистраторе и наконец увидели, как на дисплее, обходя машину, подходит к дверце водителя Сафронов. Несколько мгновений спустя он пошел в обратном направлении мимо установленного в автомобиле видеорегистратора и исчез. Я прикинул — запись действительно совпадала с тем моментом, когда Сафронов выходил из-за стола, чтобы сходить за альбомом. Я вновь, уже в который раз, испытал чувство разочарования. Получается и Сафронов не виноват в убийстве Маши. Ведь если он подходил к автомобилю и брал из него фотоальбом, то у него бы уже не осталось времени на то, чтобы залезть в окно в кабинет и убить Машу.

— Ладно, Сафронов, гуляй пока, а там видно будет виновен ли ты в убийстве или не виновен.

Я вышел из автомобиля и с силой захлопнул дверцу. В расстроенных чувствах поехал домой к Арине. Я уже просто не знал что мне делать. Все четыре подозреваемых, алиби которых я проверил, подтвердились, и у меня вновь не было ни одного подозреваемого.