На следующий день с утра пораньше я умылся, побрился, оделся и, попрощавшись с Ариной, выскользнул на улицу. Принимать в дальнейшем помощь Арины я наотрез отказался. Хватит того, что девушка рискует нарваться на неприятности с законом тем, что укрывает меня у себя дома, так что лишний раз с ней показываться на людях я с ней желал. В этот день в два часа дня должны были состояться похороны Маши, Арина отпросилась к этому времени с работы, я же по понятным причинам присутствовать на похоронах Горбуновой не мог. Жаль, мне бы очень хотелось проститься с Марией.

Я дошагал до станции метро, спустился под землю, а тридцать минут спустя вынырнул из нее на свет божий. Саша и Женя Сафроновы жили в пяти минутах ходьбы от станции метро, где их дом я уже знал — пару дней назад мы с Ариной приезжали сюда на разведку, а потому вскоре прибыл по нужному мне адресу. Дом был кирпичный девятиэтажный. Рядом детская площадка. Потом шел забор детского садика, за детским садом возвышался еще один дом, образовывая колодец, высились два дома по бокам. Я сел на скамеечку сбоку от детского сада под углом через две стороны железного забора мне был виден подъезд, в котором располагалась квартира четы Сафроновых. Вскоре из подъезда вышли две пожилые женщины. Одна была полная, фигурой похожая на куклу-неваляшку, а лицом на старуху сказительницу из кинофильма «Морозко». Вторая была сухая, морщинистая, с крючковатым носом. Первая одетая в синее с белыми ромашками летнее платье вторая — в брючный костюм темного цвета. Старушки, очевидно, были соседками по подъезду, пенсионерками. И вот вдвоем, коротая время, вышли на улицу поболтать. Они прошли на детскую площадку с горками, рукоходами, корабликом и прочими элементами детской площадки необходимой для физического развития малышей. Не заметив меня, уселись на лавочку, оказавшись спиною ко мне. Некоторое время спустя из подъезда вышли Женя и Саша Сафроновы. Они сели в автомобиль «Ленд Крузер Прадо» и выехали со двора. Гнаться за ними я не стал, чета Сафроновых меня сейчас не занимала, больше интересовали две бабушки-подружки, сидящие на лавочке. И тем не менее, поднявшись, я прошел мимо них к подъезду. А пару минут спустя вышел, всем своим видом выказывая расстройство. Подошел к старушкам, они продолжали общаться между собой, не обращая на меня никакого внимания.

— Э-э-х, Людмила Семеновна! Я тебе и говорю, злыдень он, — произнесла полная женщина. — С виду-то нормальный мужик, а в семье деспот.

— Эх, Антоновна, — вздохнула худая пожилая женщина. — Чужая семья потемки.

«Кажется, тема подходящая, — подумал я. — Старушки, видать, не прочь перемыть косточки родным да знакомым».

— Люди добрые! — обратился я к старушкам-подружкам. — Пришел вот к супругам Евгении и Александру Сафроновым, да их дома что-то нет. Не знаете, когда они бывают?

Обе пожилые женщины переключили на меня внимание.

— Так они же пять минут назад как уехали на своей машине, — сказала полная Антоновна.

Я с досадой махнул рукой.

— Вот незадача. Так мне хотелось с ними встретиться, поговорить.

— Так они же на работу поехали, — подключилась к разговору Людмила Семеновна. — Теперь только вечером будут.

— Жаль, — сказал я сокрушенно, качая головой. — Упустил их… А может, вы мне чем поможете? — я испытующе посмотрел на Людмилу Семеновну, а потом на Антоновну.

— А чем мы тебе, мил человек, помочь можем? — дернула худеньким плечом Людмила Семеновна. — Мы же Сафроновым не родня чай. Знать про них ничего не знам.

— А ты хто такой-то? — спросила Антоновна, — подозрительно взглянув на меня.

— Да частный сыщик я.

— Частный сыщи-ик? — удивленно протянула Людмила Семеновна. — Вот уж никогда не думала да не гадала я, что встречу в своей жизни настоящего сыщика-то.

— Шерлок Холмс, говоришь? — встряла Антоновна.

— Что-то вроде того, — засмеявшись, признался я. — А все же, может быть, чего-нибудь расскажете про семью Сафроновых.

— А чегой-то про них говорить-то, — качнувшись из стороны в сторону на мощных ягодицах, ответила Антоновна. — Семья как семья, живут дружно.

— Да ладно тебе, дружно! — хмыкнула Людмила Семеновна. — Ругаются меж собой частенько.

— Ну не без этого, — согласилась Антоновна. — В какой же семье ссор не бывает. А тебе, соколик, зачем знать о семье Сафроновых нужно?

— Так работа такая, — заявил я с улыбкой. — Наняли меня узнать подноготную жизни Саши и Жени, вот я и вызнаю. У них дети-то есть?

— Есть, есть, — охотно отозвалась Антоновна. — Мальчик один Пашка. Ему лет двенадцать. Но живет он в основном у бабушки своей. Она вон в том доме обитает, — указала рукой на расположенный справа от нее дом полная женщина.

— Ну, а так семья-то неплохая, — заявила Людмила Семеновна и пригладила свои крашенные в рыжий цвет короткие волосы.

— Тю, неплохая, — хмыкнула Антоновна. — По молодости-то Сашка шебутной был. Все по каким-то командировкам мотался, кабакам да девкам. Это потом жанился да остепенился и то нет-нет, да что-нибудь отчебучит. То пьяным на машине гаишникам попадется, то аварию какую-нибудь устроит. То из дому куда-то исчезнет.

— Ой, можно подумать Женька святая, — всплеснув руками, сказала Людмила Семеновна. — Та тоже пока Сашка лет десять назад где-то на севере вкалывал чуть не… — полная старушка хотела было продолжить, но тут худая Людмила Семеновна ткнула ее локтем в бок и перебила:

— Но, это уж не наши проблемы. Не нам их судить.

Ну, вот на самом интересном месте эта худющая особа вмешалась в разговор и все испортила.

— И все же, что натворила Женя, пока ее супруг был в отъезде?

— Э-э-э, — проблеяла Антоновна, но Людмила Семеновна опять толкнула ее в бок.

— Ничего особенного, мы больше ничего о них сказать не можем. А если тебе, мил человек, что интересно, ты пошел бы в поликлинику, да узнал у медсестры в регистратуре, в чем Женька провинилась.

«Какое отношение к медсестре имеет Женька? — проскользнула в моей голове мысль. — Ясно одно: от бабушек мне про семью Сафроновых больше ничего узнать не удастся. Жаль, хороший был диалог».

— Что ж, воспользуюсь вашим советом, — вздохнул я. — Пойду, поговорю с медсестрой в регистратуре.

— Вот пойди, соколик, пойди, — с интригующим видом сказала Людмила Семеновна. — Может, что интересного и узнаешь… Ну ладно, Антоновна, посидели и хватит, — вставая, сказала сухонькая старушка. — Пошли телесериал смотреть. Ментов сейчас будут показывать.

— Пойдем Семеновна, пойдем, — встала со скамейки и похожая на куклу-неваляшку Антоновна. — Ну, пока, добрый человек, — Как говорится, не обессудь, нам пора. До свидания.

— До свидания, — попрощался я, сожалея, что женщины, не договорив со мною до конца, уходят.

Старушки покинули детскую площадку, и я двинулся прочь от детской площадки. Что же интересно такого было, пока Саша Сафронов работал на севере? Впрочем, догадаться нетрудно, что именно случилось с Женей, но мою гипотезу необходимо проверить… Вот только как? Разумеется, медсестра мне ничего не скажет — с тех пор, когда ЭТО случилось не одна, небось, медсестра сменилась в поликлинике. А вот в карточку этой самой Жени Сафроновой заглянуть придется, и я уже догадываюсь, как именно.

Я догнал пожилых женщин и спросил:

— Извините, а вы не скажете к какой поликлинике относится ваш дом?

— Как же не скажем, скажем. К семьдесят девятой, — ответила мне через плечо Людмила Семеновна. — Бывай, молодой человек.

Здесь наши пути разошлись. Я пошел вправо, женщины — в подъезд. Отойдя от дома, я достал мобильный телефон, вбил в него «Поликлиника № 79» и посмотрел на карте ее расположение. Идти было прилично, но я решил пройтись пешком, времени навалом, летний день длинный. Спустя двадцать минут отыскал семьдесят девятую поликлинику. Она представляла собой пятиэтажное здание из стекла и бетона. Стеклянным был и правый ближний угол здания. Половина стенки справа была из витринного стекла, передняя же стенка состояла из четырех громадных стеклянных дверей. Я прошел в ворота забора, перешагнул сразу две ступеньки, поднимаясь на крыльцо из мрамора, затем прошел через двери поликлиники и оказался в просторном вестибюле. Прямо передо мной находилась регистратура, перед которой стояла очередь больных. Хоть и говорят, что во всех медицинских учреждениях нынче запись к врачу электронная, как стояли очереди в регистратуру, так и продолжают стоять. Справа находился гардероб, который по причине летнего времени не работал, и крохотная будочка «справочной». Слева была лестница на этажи, перед ней фонтанчик, выложенный камнями, которые представляли какую-то замысловатую композицию. Рядом с фонтанчиком стоял стол охранника, за ним располагалась комната охранника.

Я через весь вестибюль прошел к лестнице, напротив нее, как оказалось, находился лифт. Я решил им не пользоваться, стал подниматься по лестнице. Заглянул в коридоры всех этажей, но больше нигде охранников видно не было. Я вновь спустился на первый этаж, на выходе глянул на табличку «Часы работы поликлиники». Заканчивало работать медицинское учреждение в двадцать ноль-ноль. Все что мне было нужно, я узнал, а потому спустился с крыльца и зашагал к метро. Времени до восьми часов было навалом, и я отправился домой к Арине. По дороге заскочил в продуктовой магазин, купил колбасы, сыра, хлеб (не все же время сидеть на шее Арины) и с покупками поднялся на этаж, где проживала девушка. Ключом, который мне дала Арина, открыл дверь и ступил в прихожую. Квартира была пуста, Арина в этот момент — я глянул на часы, было два — наверняка находилась на похоронах или поминках Маши Горбуновой. Я перекусил, выпил кофе, потом прошел в гостиную и, включив телевизор, уселся на диван. Клонило в сон, и я не стал противиться объятиям Морфея, уснул с включенным телевизором. Снились кошмары: то я бегу за кем-то, то кто-то бежит за мной. В конце концов, этот кто-то, а может быть, и некто догнал меня, и оказался громадным мохнатым пауком. В поту я проснулся. Говорят видеть во сне паука — к несчастью. Но что может быть хуже моего нынешнего положения — изгой, можно сказать пария, вынужден скитаться по чужим квартирам, прятаться от полицейских, добывать иной раз с кулаками информацию от большей части порядочных людей, пытаясь тем самым спасти себя от тюрьмы. Что может быть еще хуже?… Я несколько минут смотрел все еще работающий телевизор и снова отрубился.

Разбудила меня пришедшая домой Арина.

— Привет, Игорёк! — она махнула мне рукой и пошла с покупками на кухню.

Я продрал глаза, пошел в ванную, умылся и, вытираясь полотенцем, вошел в кухню. Девушка раскладывала покупки.

— Вот купила нам с тобою всевозможной еды.

— Да я тоже купил колбасы и сыру, — сказал я.

— Ничего не пропадет. Ты мужик здоровый, тебе хорошо питаться нужно, особенно в нынешнем положении.

— Ага, чтобы жиром запасаться, — хмыкнул я. — В тюрьме лишним жир не будет.

Арина убрала покупки в холодильник, закрыла дверцу и ответила:

— Не будем пессимистами. Что тебе сегодня удалось выяснить?

— Пока ничего особенного.

Я в двух словах пересказал Арине о том, что узнал из рассказа старушек о семье Сафроновых.

— Да, не густо, — согласилась девушка.

— Но я сегодня надеюсь разузнать кое-что особенное.

— Я поеду с тобой, — вызвалась Арина.

Я не стал возражать, машина мне могла сегодня пригодиться.

— Что на похоронах? — поинтересовался я.

— Прошли скромно. Народу было мало, Маша вела тихую жизнь, потому-то и знакомых у нее было не так уж много. Были несколько человек с работы Бориса, супруги Сафроновы и Балагуровы. Ни митинга ни пышных траурных речей не было. После похорон посидели на поминках, вспомнили добрым словом Машу, ну, и разъехались.

— Да-а, грустно все это, — вздохнул я и повесил полотенце на спинку стула.

— Кофе будешь? — Арина достала из шкафчика турку и молотый кофе.

— Буду.

Мы попили кофе, поболтали о разных пустяках, посмотрели телевизор. Я смотрел в экран, но что происходило на нем в суть не вникал. Мои мысли крутились возле одного: каким образом провернуть сегодня то, что я задумал.

В восемь часов мы с Ариной вышли из дома, сели в ее машину и выехали со двора. Через полчаса были на месте. С собой к поликлинике я конечно же Арину брать не стал, попросил ее оставить машину на соседней улочке за домом и ждать меня там. Пройдя между домами, приблизился к поликлинике. Глянул по сторонам — ни одной души. Ворота на запоре, но калитка открыта. Я вошел в нее, поднялся на крыльцо и потянул на себя стеклянные двери, однако они были прочно с обратной стороны закрыты на замок, у которого вместо дужки был трос. Я прильнул к стеклу, но внутри в вестибюле никого видно не было. Тогда я принялся стучать ногой в нижний край двери и кричать в щель между створками дверей:

— Охр-ра-ана! Охр-ра-ана!

Никто не отзывался. Через некоторое время я повторил те же действия. Наконец из глубины вестибюля возник охранник, мужчина лет пятидесяти, который, по всей видимости, кемарил в своей комнате. Во всяком случае, вид у него был заспанный. Он стал приближаться, а я прикинулся пьяным-пьяным.

— Чего тебе? — подойдя к двери, зло выкрикнул охранник, увидев, что его покой нарушил пьяный вдрызг мужик.

— Пу-пусти в ту-уа-алет! — проговорил я, взялся за ручку двери, тут моя нога будто подломилась, и я, едва «не упав», еле-еле «удержал равновесие».

— Иди отсюда! — громко сказал охранник и для вящей убедительности махнул куда-то вдаль рукой. — Иди, иди! Проваливай!

Я уже двумя руками вцепился в две ручки, как в штурвал самолета и, вихляя из стороны в сторону, пьяно сказал:

— Ну, чо, мужик, тебе жалко, да?! Пусти-и в туале-ет! Стра-асть как отлить надо!

— Я тебе сейчас о-отолью! — проговорил охранник. Он был невысокого роста, с простецким лицом и говорком человека с Поволжья. — По-ошел о-отсель! — он говорил со мною покровительственно, с тем превосходством, какое испытывает трезвый человек по отношению к пьяному, отлично зная, что запросто справиться с сильно пьяным, хоть тот и превосходит его в габаритах и в силе. Разумеется, в трезвом состоянии.

— Иди, иди! Пьянь по-одзо-обо-орная! — окая, сказал охранник.

— Ну, как хо-очешь! — с «трудом» выговорил я, шагнул с низкого крыльца и, болтаясь из стороны в сторону, стал расстегивать джинсы, с намерением облегчиться прямо здесь на стеклянную стенку здания.

— Эй, эй, эй!!! — вскричал охранник и, как я и рассчитывал, стал открывать двери.

Я уперся одной рукой в стенку, другую запустил в ширинку.

— Ну-ка, по-ошел отсюда, по-ошел! — он распахнул стеклянную дверь, выскочил на улицу и ломанулся ко мне, явно желая, оттолкнуть меня подальше от здания поликлиники. Он сходу выставив вперед руки, подался вперед, но я «протрезвев», отступил назад. Руки охранника, не встретив преграды, провалились в пустоту, он, чтобы сохранить равновесие, сделал шаг вперед, но тут я выставил вперед ногу и, не дав мужику удержать равновесие, ударил его по спине. Охранник сделал еще шаг, зацепился второй ногой о мою ногу и рухнул на землю. Я схватил мужика за шкирку и за пояс брюк, поднял его, развернулся и, взойдя на крыльцо, бросил свою ношу в вестибюль, и как раз вовремя, потому что мимо поликлиники за воротами из железных прутьев прошли двое мужчин. Увидь они как я расправляюсь с охранником, наверняка вызвали бы полицию, и мне не удалось бы осуществить задуманное.

Мужик был ошарашен. Он из положения на животе перешел в положение на спину, немножко приподнялся и стал отступать, перебирая руками и ногами, как каракатица.

— Эй, парень, ты чего?! Чего-о?! — пробормотал он, испугавшись не на шутку. — Чего тебе надо? — он сразу растерял весь свой гонор, был жалок и труслив.

Я шагнул к нему, схватил за шиворот и рывком поставил на ноги. Он не сопротивлялся, болтался из стороны в сторону как тряпичная кукла.

— Быстро руки за спину! — скомандовал я.

Охранник не посмел ослушаться, перевел руки за спину. Я довольно грубо схватил его за запястье и стал толкать вперед к комнате охранника. Я намеренно действовал грубо, стараясь нагнать на охранника побольше страху, парализовать тем самым волю и всецело подчиниться мне. Я втолкнул охранника в комнату, схватил телефон и оборвал шнур. Уложив охранника на кушетку, связал за спиною руки мужчины и проговорил:

— Будешь вести себя тихо, останешься жив. Я кое-что посмотрю здесь и уйду, и все будет шито-крыто. Понял?

— Угу, — ни живой, ни мертвый выдавил охранник.

— Вот и хорошо.

На столе охранника рядом с монитором лежал ключ, наверняка от двери. Я взял его, вышел за дверь, вставил ключ в замочную скважину и повернул. Ключ подошел, дверь была заперта. Я бегом пересек вестибюль, закрыл входную дверь на замок с тросиком вместо дужки, затем двинулся к регистратуре. Расположенная справой стороны в конце стены дверь регистратуры оказалась открытой. Я вошел в нее. Здесь кругом высились стеллажи, заставленные карточками пациентов. Я бегло глянул на надписи сбоку, соображая по какому принципу здесь классифицируются карточки пациентов. Оказалось, по адресам. Мне пришлось потратить несколько минут, прежде чем я нашел нужный мне адрес. Улица Высоковольтная, дом 5, квартира 53. Перебирая пальцами карточки, нашел карточку с фамилией Сафроновой Евгении Анатольевны, раскрыл ее и начал просматривать записи. На третьей странице обнаружил, то что искал. Направляется на искусственное прерывание беременности, в стационар № 158. Я посмотрел дату. Она была десятилетней давности. Вспомнились слова старушек, что Сафронов Саша лет десять назад работал на севере, а Женя здесь что-то учудила. Выходит пока муженёк горбатился на севере, женушка здесь загуляла, забеременела, а потом втихаря от мужа сделала аборт. Так я и думал, когда решил проникнуть в поликлинику. Значит, есть, что скрывать Жене от своего супруга. Я просмотрел записи дальше, но ничего существенного или интересного для себя не обнаружил. Так мелочь — ОРВИ и прочие незначительные болезни, которые за это время перенесла Сафронова Женя. Я сфотографировал на мобильный телефон страницу, где говорилось об аборте, который делала Сафронова, и сунул карточку в ячейку. Затем быстро вышел из регистратуры в вестибюль и обомлел. К двери со стороны улицы шли двое мужчин. Один невысокий, плотный, с лицом хорька, другой чуть повыше, тоже плотный с квадратной физиономией и усами. Я в несколько прыжков преодолел вестибюль и остановился около лифта. Отсюда меня было не видно с улицы. Раздался стук в стеклянные двери. Послышался возглас:

— Открой двери! Ау, Роман, где ты?

Поскольку Роман был связан и заперт в коморке, выйти он, естественно, не мог, ответить тоже. И тогда раздался более настойчивый грохот в двери и более громкий возглас в щель между дверьми.

— Ро-ома! Где ты? Открывай! Проверяющие пришли!

«Черт побери! — пронеслось в голове. — Что же делать? Если не открыть, поднимут на уши весь район. Если открыть, тоже окажешься в дурацком положении. Придется объясняться кто ты такой и как сюда попал».

А стук в дверь становился все настойчивее и настойчивее, а возгласы все громче и громче.

— Ро-ома, спишь что ли? Открывай!

Делать было нечего, и я решил пробиваться с боем. Выйдя из своего укрытия, я не спеша, вразвалочку приблизился к двери. У увидевших меня мужиков округлились глаза.

— Эй, парень, ты кто такой?

— Да сын я Романа, — ответил я и стал открывать ключом замок с опоясывающей ручки дужкой. — Ужин вот отцу принес, он пока кушает. А вы заходите, заходите! Я сбросил дужку с ручки, распахнул одну створку двери.

— Какой ужин, какой сын? — удивился один из проверяющих — мужик с квадратным лицом и усами. — Он же из Иваново. У него семья там находится.

Тем не менее, оба проверяющих вошли внутрь вестибюля, что мне и было нужно.

— Ладно, вы тут побудьте, а мне домой пора!

— Эй, эй, парень, а ну-ка подожди! — сказал мужик с лицом хорька и схватил меня на руку. — Не торопись! Где Роман?

Я вывернул руки и сказал:

— Там он в комнате охранника.

Мужики как-то растерялись и не очень-то соображали, что происходит. Мужик с квадратным лицом шагнул к двери и загородил ее.

— Леня, — обратился он к своему товарищу. — Ну-ка вызови группу быстрого реагирования!

Леня вытащил из кармана брюк кнопку и хотел было надавить на нее, но я с силой ударил его по руке. Кнопка выпала из его пальцев и отлетела в сторону. Церемониться уже было нечего. Я подскочил к мужчине, стоявшему у дверей, и оттолкнул его в сторону. Схватился за ручку с намерением выскочить на улицу, но тут на меня сзади набросился мужик с лицом хорька и повис на мне. Краем глаза я увидел, как второй метнулся к валявшейся на полу кнопке и надавил на нее. Я поднял вверх руки, схватил за плечи сидевшего на мне верхом Леню, с силой дернул вниз и наклонился. Перевернувшись через мою и свою голову, мужчина рухнул на пол. Ко мне подбежал усатый мужчина. Он сходу выбросил вперед руку, целя мне в челюсть. Я отбил руку и когда мужик по инерции шагнул вперед, с силой врезал ему в челюсть. Он попятился, уперся спиной в стену, отпружинил от нее и вновь побежал на меня. Мужики были не робкого десятка, наверняка бывшие военные, ибо в начальстве ЧОПа обычно работают бывшие военнослужащие. Так просто они не сдадутся. Усатый пер, словно танк, рассчитывая сбить меня с ног всем своим весом. Когда он подлетел ко мне, согнувшись в спине, я ударил его сверху по шее и мужик распластался передо мной на мраморном полу. Тут и мне досталось. Вскочивший с полу Леня ударил меня, попал в челюсть, зубы мои клацнули, но, слава богу, ни один не выпал. Я схватил мужика за воротник, потянул резко на себя и, заваливаясь на бок, подбил обе ноги Лени. Он упал спиной на пол, я навалился сверху на него и ударил головой в лицо. Отпустив рубашку мужика, вскочил на ноги, с силой врезал уже успевшему встать мужику с квадратной физиономией в скулу, тот сделал шаг в сторону одной ногой, потом второй, ноги его заплелись, и он рухнул на пол. Пока оба не очухались я, не мешкая, снял с ручки замок с дужкой из троса, выскочил за двери, навесил тросик на две ручки с наружной стороны дверей и повернул в замке ключ. Все, мужики оказались в ловушке запертыми внутри поликлиники.

Не теряя времени, я быстрым шагом пересек двор поликлиники, затем улицу и, пройдя между домами, подошел к автомобилю Арины. Скользнув на переднее сиденье, сказал:

— Трогай!

Арине не пришлось повторять дважды, она тронула автомобиль с места. Когда выехали на перекресток и стала видна улица, на которой располагалась поликлиника, я заметил, что к воротам лечебного учреждения подъехал автомобиль, из него выскочили двое мужчин с автоматами и бросились к дверям поликлиники. Мысленно я перекрестился. Слава богу, успел вовремя смотаться из столь опасного для меня места.

На следующий день рано утром я в бейсболке стоял у одного из домов на Сиреневом бульваре. Здесь, как я знал, работала Маша, а, следовательно, и Женя Сафронова, поскольку обе женщины трудились бухгалтерами на одной фирме по выпуску всевозможных штор. Я заранее облюбовал подъезд соседнего с фирмой дома, который находился на середине пути от автобусной остановки — откуда как я рассчитывал должна пойти Сафронова Женя — до самой фирмы и провел кое-какие подготовительные действия для встречи Сафроновой Жени. А именно. Дождавшись, когда кто-то выйдет из подъезда я скользнул внутрь, открыл пошире дверь подъезда и, чтобы она не закрывалась под действием доводчиков, подставил под низ двери камешек. Отойдя ближе к фирме, принялся ждать. Я не ошибся, действительно Женя сошла на той остановке, на которой я и рассчитывал. Она двинулась к своей работе, и я пошел навстречу к ней, нахлобучив на голову бейсболку и надвинув на глаза козырек, чтобы скрыть лицо. Случилось так, что до облюбованного мною подъезда я, не рассчитав время, подошел первым, а потому присел на корточки, сделав вид, будто завязываю развязавшийся шнурок. Женя, встретив в качестве меня преграду на своем пути, попыталась обойти препятствие. И тут я, разогнувшись, словно пружина, сгреб в охапку женщину и вместе с нею влетел в подъезд. Она попыталась было закричать, но я с силой наложил ей руку на рот и крепко сдавил.

— Только заори! — проговорил я ей на ухо громким шепотом. — И тут же весь мир узнает, что ты делала аборт от любовника, пока муж твой работал на севере.

Глаза у Жени стали огромными от страха.

— А сейчас, как говорят в боевиках, я убираю с твоего лица руку, и ты не кричишь. Если договорились, кивни.

Женя кивнула. Я очень медленно стал убирать руку с ее лица, Сафронова не кричала. Постепенно в ее глазах пропал страх, я сами глаза приняли обычное положение.

— Ты чего, Игорь, с ума сошел?! — накинулась она на меня. — Я думала, меня ограбить и убить собираются.

— Тихо, Женя, тихо! Не возникай.

— Откуда ты узнал, что я делала аборт? — напористо проговорила она. Кажется, молодая женщина перехватила у меня инициативу.

Я тоже попер на нее.

— А вот знаю!

— И что, доказательства есть? — вскинулась она.

— Есть.

— Предъяви! — потребовала Сафронова.

— Когда возникнет необходимость, предъявлю. У меня на мобильном телефоне есть фотография из твоей медицинской карточки, где указано, что ты как раз в то время, когда твой супруг Саша был на севере, делала аборт.

— И как к тебе попала эта карточка?

— У меня нет времени объясняться с тобой. Да и тебе нужно на работу. Поэтому давай-ка перейдем ближе к делу.

— Какому еще делу? — изумилась женщина.

— К нашему! — отрезал я. — Я так думаю, что Маша узнала о том, что ты сделала в свое время аборт и, чтобы эти сведения не дошли до твоего мужа, убила Горбунову.

Женя вновь округлила глаза, на сей раз не от страха, а от удивления.

— Чего это ты валишь с больной головы на здоровую? Ты убил Машу, это всем известно. Тебя и полиция-то разыскивает по всему городу.

— Я Машу не убивал! — отрубил я.

— А я уж тем более, — всплеснула Женя руками. — С чего ты взял?

— Во-первых, у тебя был мотив, а во-вторых, ты выходила во время застолья у Марии на улицу. Так вот, мне думается, что в это время ты как раз-таки влезла с улицы в окно кабинета и убила Машу. А потом вновь присоединилась к застолью.

— Ха! — рассмеялась мне в лицо женщина. — Никуда я не выходила.

— А ты вспомни хорошенько.

— А-а, — махнула рукой Сафронова. — Теперь, кажется, вспомнила. Да действительно я выходила на улицу, но только для того, чтобы покурить.

— И ты можешь это каким-то образом доказать?

— А чего доказывать-то? Я стояла на противоположной от окна кабинета стороне дома, курила и в окно видела сидевшую за столом в комнате Балагурову Аню. Ну, а если я ее видела, то и она должна была меня видеть. А раз я все время находилась на виду Балагуровой Анны, то уж никаким образом не могла в то же самое время влезть в кабинет и убить Машу. Так что алиби у меня есть, Игорь. А тебе, Гладышев, я советую, не перекладывать на кого-то другого убийство Маши, а самому признаться в убийстве как должен поступить настоящий мужчина и сдаться в полицию. А то ты как заяц бегаешь по Москве и пугаешь людей. Вон посмотри, что со мной наделал.

Женя была одета в юбку коричневого цвета в клетку и розовую блузку. Блузка выбилась из юбки, когда я втаскивал женщину в подъезд. Сама юбка как-то криво сидела.

— Отвернись! — буркнула Женя. — Я заправлюсь.

— И не подумаю, — буркнул я в ответ. — От тебя все что угодно можно ждать. Ударишь еще чем-нибудь сзади по голове.

— Ну как знаешь.

Она расстегнула сбоку юбку, и в этот момент в подъезд вошла какая-то женщина. Увидев нас, она ойкнула, а потом, проходя мимо, с негодованием бросила:

— Совсем люди совесть потеряли, уже в подъезде собираются сексом заниматься.

На округлом, непропорционально маленьким ртом и носом лице Жени даже в сумраке подъезда было видно, как проступили красные пятна.

— Черт бы побрал тебя, Игорь, с твоими дурацкими инсинуациями! Только в неловкое положение меня ставишь. — Она оправилась от смущения, быстро заправила блузку в юбку и застегнула сбоку замочек. — Ну все что нужно было ты узнал?

— Да вроде бы.

— А теперь дай мне пройти, я на работу опаздываю.

— Бывай, — сказал я, развернулся и вышел из подъезда.

Женя вышла следом за мной. Я выбил из-под двери камушек. Дверь под действием доводчиков стала закрываться.

— Ну пока, — я пошел влево к автобусной остановке, Женя вправо — на работу.

На метро я доехал до дома Балагуровых. Мне сопутствовала удача. Не пришлось часами торчать у дома Балагуровых, дожидаясь, когда из него выйдет Аня. В общем, едва я подошел к дому, как из подъезда вышла Анна и направилась вдоль дома. На ней был брючный костюм небесного цвета, который плотно облегал фигуру молодой женщины, подчеркивая ее достоинства. Я увеличил шаг и догнал Анну, когда она собиралась свернуть между домами. Я взял ее под локоть и произнес:

— Привет!

Женщина шарахнулась было от меня в сторону, но я удержал ее за локоть.

— Спокойно, Аня, спокойно!

— Черт бы тебя побрал, Гладышев! — возмутилась Балагурова. — В магазин нельзя сходить без того, чтобы не встретить тебя на дороге.

Раз одна встреча прошли без каких-либо последствий для дамочки, то и вторая должна была бы мирно закончится. Очевидно, так думала Балагурова, потому что перестала меня бояться.

— Что на этот раз тебе надо? — вопросила она, повернув ко мне свое кукольное личико.

— Помнишь тот день, когда мы были в гостях у Маши? — Я все еще держал Балагурову под руку.

Она не сопротивлялась.

— Я тот день ввек не забуду.

— Это отлично, — похвалил я Анну. — А скажи-ка, помнишь ли ты тот момент, когда мы сидели за столом, а Женя Сафронова выходила на улицу?

Молодая женщина задумалась и чуть замедлила шаг.

— Ну, помню, выходила.

— А видела ли ты Женю в окно? Не торопись с ответом. Это очень важно.

— Кхм, — кашлянула молодая женщина. Она думала целых полминуты, потом ответила:

— Видела. Она стояла на улице и курила. А этот факт имеет какое-то значение?

— Имеет, разочарованно ответил я.

— И какое?

— Женя Сафронова не виновна в убийстве Марии.

— Это и так ясно как божий день, — проговорила Анна тоном человека, обличающего преступника. — Ведь убийство совершил ты!

— Как вы меня все достали с этим убийством! — разозлился я. — Я уже устал повторять. Я никого не убивал!

И тут я заметил, что к нам на встречу шли двое мужчин. Оба примерно одинакового роста, одному было лет тридцать, другому лет сорок. Тот, что постарше, был хорошо развит физически, лицо у него было суровое и презрительное с широким лбом и крепкой челюстью. Второй был широк в плечах, узок в талии, рыжеват и конопат. На обоих джинсы, кроссовки, у того, что постарше, рубашка с белыми и синими полосками. У того, что помладше — светлого цвета тенниска. По тому как забеспокоилась идущая рядом со мной молодая женщина, я понял: что-то не так. И тут меня осенило. Черт возьми! Так это же по мою душу архангелы прибыли! Анна заодно с ними. Я отпустил руку молодой женщины, развернулся и побежал назад.

— Гладышев, стоять! — крикнули мне в спину.

Но на меня этот призыв никак не подействовал. Наоборот, подхлестнул, и я побежал быстрее. В этот момент в пространство между домами мне навстречу выскочил еще один тип. Худой выше среднего роста с заостренными чертами лица и ниспадающей на лоб челкой. Он был в штанах цвета хаки с множеством карманов, и желтого цвета рубашке.

— Стой, Гладышев! — снова сзади раздался крик. — Стой, а то стрелять буду!!!

«Пока их товарищ на линии огня, стрелять не будут», — пронеслась в голове мысль. Ставший на моем пути мужчина приготовился к нападению. Он принял боевую стойку, но мне сейчас было не до боксерских изысков. Набегая на мужчину в штанах цвета хаки, я высоко подпрыгнул в воздух и «выстрелил» правой ногой прямо ему в грудь. Такой удар вряд ли мог кто-либо выдержать, я это знал. Мужика отбросило в сторону, словно он столкнулся на дороге с автомобилем. Он влетел в кусты живой изгороди и застрял в них. Я же в три прыжка добежал до угла дома и свернул вправо. Здесь прогуливалась мамаша с коляской.

«Если у них есть голова на плечах, то и здесь стрелять не будут», — подумал я, обгоняя мамашу с коляской. Я спортсмен, пусть и борец-классик, но общефизическая подготовка у меня на высоком уровне, так что бегаю я неплохо, несмотря на недавнюю травму, которая, к счастью, почти не ощущалась. Я пробежал мимо одного дома, второго, выскочил на проспект, а за мной рьяно бежали двое — конопатый и широкоплечий. Сильно от них отстав, бежал выбравшийся из кустов живой изгороди мужик в штанах цвета хаки.

Я выскочил на проспект, свернул влево и помчался по тротуару. Я бежал так, как не бегал никогда в жизни. В ушах свистел ветер, а сердце трепыхалось где-то в горле. Здесь кое-где шатался народ, так что получить пулю в спину я никак не мог. Какой-то мужик, шедший мне навстречу попытался подставить мне подножку, но я так ударил его по ноге носком кроссовки, что того развернуло на сто восемьдесят градусов. Я бежал, а люди в страхе расступались, уступая мне дорогу. Впереди был перекресток, горел красный свет, на нем стояли несколько машин. «Только бы оторваться от преследования. Только бы оторваться!» — билась в голове одна единственная мысль, и я, пренебрегая какими бы то ни было правилами дорожного движения, рванул наискосок. Для стоявшей у стоп линии белой машины, кажется, «Опеля» — мне было не до разглядывания марки — вот-вот должен был загореться красный свет. Я успел вовремя. Сидевший за рулем автомобиля мужчина собрался уж было тронуться с места, как я, подскочив к автомобилю, распахнул дверцу, схватил мужчину за шиворот с такой силой, что довольно-таки мощного телосложения мужик выскочил из автомобиля, как пробка из бутылки. Не обращая на свист и крик гнавшихся за мной полицейских, я запрыгнул за руль и сходу втопил газ. Мне бы только оторваться от них, а там оставлю машину, она мне не нужна. Загорелся зеленый свет, и я свернул в правую сторону. На мгновение оглянулся — гнавшиеся за мной трое мужчин садились в полицейскую машину. По всей видимости, группа захвата или кто они там были, приехали именно на ней и, когда началась погоня, машина догнала отставших от меня полицейских, и они сели в нее. Я не каскадер, но мчался покруче любого трюкача, обгоняя ехавшие в одном со мной направлении автомобили, и, увертываясь от мчавшихся на меня встречных машин. Да-а, попадал я в разные переплеты, но такую облаву на меня никогда не устраивали. «Только бы не спровоцировать аварию, а то еще и за нее срок припаяют», — думал я, лавируя между автомобилей. На одном из перекрестков мне удалось проскочить перед тем, как зажегся красный свет, и свернуть влево. Полицейские застряли в потоке машин. Я облегченно вздохнул, проехал еще один перекресток, свернул вправо, затем въехал в жилую зону и здесь во внутреннем дворе затормозил и заглушил мотор. Выйдя из автомобиля, я захлопнул дверцу и снова побежал, петляя между домами.

— Где метро? — спросил я у шедшей мне навстречу пожилой женщины.

— Все время прямо, а потом направо на перекрестке.

— Спасибо! — выдохнул я в ответ и помчался дальше. Свернув туда, куда указывала мне женщина, я увидел большую букву «М» и перевел дух. Теперь уж в метро меня точно полицейские не найдут. Я спустился в метро, перешел на обычный шаг, чтобы не вызывать подозрение у пассажиров, и сел в остановившийся электропоезд. Он тронулся с места, и за стеклами вагона замелькали стыки туннеля. Да, выходит, полицейские взялись за меня основательно, но как бы то ни было, все то, что мне нужно было выяснить у Балагуровой Анны, я выяснил.