Арина встала в семь часов утра и принялась тормошить меня.

— Вставай, соня! У тебя тяжелый день!

Я открыл глаза. При дневном свете нагая фигурка девушки была еще прекрасней. Я не удержался, обнял Арину и крепко прижал к себе. Потом попытался повалить ее, но девушка решительно высвободилась из моих рук.

— Не сейчас. Потерпи до вечера.

— Без проблем, — поднял я вверх руки, словно сдаваясь.

Мы встали с постели, умылись, я побрился, Арина наложила макияж, и мы принялись за завтрак. Сегодня в доме Синичкиной на завтрак подавали сваренные вкрутую яйца, сыр, колбасу, сливочное масло, батон и кофе. После завтрака, учитывая вчерашнее посещение полиции, вдруг и сегодня кто-то из шпиков караулит у дома Арины, выходить решили по одному. Первой покинула дом Арина. Через пять минут она позвонила мне на мобильный телефон и сказала:

— Вроде никого нет.

— Ладно, я выхожу, — ответил я и сбросил звонок.

Выйдя из подъезда, быстро пересек автостоянку, сел в машину Арины и девушка тут же сорвалась с места. С ней я проехал несколько километров, потом соскочил у метро Красносельская.

— До вечера! — клюнула меня в щеку девушка, я тоже ответил ей поцелуем.

На метро доехал до нужной мне станции, вышел на поверхность земли и дошагал до дома четы Балагуровых. Автомобиль Руслана стоял на парковке. Это означало, что он все еще дома. Топтунов нигде видно не было. Я занял наблюдательный пункт вдалеке на лавочке, за деревьями. «Только бы у Руслана не было бы сегодня выходного дня», — думал я, то и дело, поглядывая на подъезд, в котором жили Балагуровы. Наконец появился Руслан собственной персоной. Он подошел к автомобилю, зачем-то глянул по сторонам, затем открыл дверцу, сел за руль и вскоре укатил. Я только этого и ждал. Встал со скамейки, быстро пересек двор, вошел в подъезд и поднялся на четвертый этаж. У квартиры сто девяносто пять требовательно позвонил в дверной звонок. Откроет, значит, откроет, если нет, что ж, делать нечего уйду ни с чем.

Дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возникла хорошенькая супруга Руслана Балагурова. Очевидно, она подумала, что ушедший муж что-то забыл и вернулся, потому, не глядя, кто пришел, открыла двери. На это, собственно говоря, я и рассчитывал. Увидев меня, дамочка ойкнула, воскликнула: «Ты?!» — и попыталась закрыть дверь, но я был наготове, сунул между дверью и косяком ногу и надавил на дверное полотно. Анна кряхтела, пытаясь захлопнуть дверь, но я был, разумеется, сильнее, отжал ее на необходимую мне ширину и проскользнул внутрь.

— Убирайся немедленно!!! — вскричала молодая женщина. — Уходи! Я вызову полицию!

— Рот закрой! — хамовато ответил я, решив не церемониться с супругой Руслана. — Я поговорить пришел. У меня к тебе всего несколько вопросов.

— А-а-а!!! — закричала она.

Я схватил ее одной рукой сзади за шею, а другой прикрыл рот.

— Если будешь орать, точно прирежу! — взял я на испуг хозяйку квартиры. — Так что лучше не кричи. Ответь мне на несколько вопросов, и я уйду. Договорились?

Ее глаза были широко распахнуты в них, как модно говорить в таких случаях, плескался ужас, и, тем не менее, она кивнула: «Согласная, мол, я». Я отнял руку от ее рта и произнес успокаивающе.

— Вот и умница.

— Чего тебе от меня и от моего мужа нужно? — промолвила она, и в глазах ее появились слезы.

— Ты не бойся, Аня, все будет в порядке. Пойдем-ка в комнату.

Мы прошли в гостиную шикарно обставленную: дорогой импортный гостиный гарнитур, большие кресла, журнальный столик, диван.

— Садись! — приказал я суровым тоном так, что женщина не посмела ослушаться. Нужно было показать ей, кто хозяин положения.

Она как-то безвольно опустилась на диван и запахнула на груди поплотнее пеньюар. Возможно, в любое другое время меня пленили бы просвечивающие сквозь тонкую материю прелести Анны, но не сейчас. Мне было не до женщин. В этой квартире я чувствовал себя как в ловушке. Не дай бог, сейчас ворвутся полицейские, и деваться мне некуда. Я вряд ли бы мог где-нибудь укрыться, Анна непременно выдала бы меня. Но прочь мрачные мысли, надо думать о хорошем и надеяться на лучшее.

— Говори, что тебе нужно! — сдерживая рыдания, в который уже раз спросила Анна.

— Я хочу найти убийцу Марии Горбуновой.

— Что за глупости, Игорь! Убил ее ты!

— Я ее не убивал, — ответил я твердо.

— Тогда кто?

— Возможно, ты.

— Я?! — глаза женщины от удивления округлились. — Что за глупость. Ты и против моего мужа Руслана выдвигал подобные обвинения. Что наша семья тебе сделала?

— Твой муж ни в чем не виноват, — объявил я. — У него на момент убийства алиби.

— И тогда ты решил, что убийца я? — хотя Анна и была на грани нервного срыва, она смогла пересилить себя и немного успокоиться.

— Нет, не поэтому.

— А почему тогда? — кукольное личико хозяйки квартиры сморщилось и стало совсем некрасивым. — Какой мне прок от смерти Маши?

— Прок есть, — сказал я насмешливо. — Твой муж, насколько я знаю, заядлый картежник. Его строительная фирма вот-вот вылетит в трубу. Тебе нет смысла держаться за своего супруга, ведь ты привыкла жить в свое удовольствие и на широкую ногу, нигде при этом не работая. И все это можешь вскоре потерять. А у тебя есть любовник, преуспевающий врач Борис Скобликов, за которого ты была бы не прочь выйти замуж, да вот беда, он уже женат на Марии Горбуновой, и тогда ты решила убрать ставшую на твоем пути преграду. И ты убиваешь Машу… Как тебе такой расклад?

Молодая женщина уже напрочь забыла об истерике, которую несколько минут назад хотела мне закатить. Она была потрясена.

— Ты-и!.. — проговорила она со злостью. — Откуда ты об этом знаешь?. дамочка была подвержена быстрой смене настроения и эмоций и, по-моему, была готова вцепиться в мое лицо длинными ярко и художественно разукрашенными ногтями.

Я не стал выдавать Лену, все же молодые женщины подруги, да и мужиком как баба, собирающая сплетни прослыть не хотелось. Я лишь туманно сказал:

— Слухами земля полниться. Так что ты на это скажешь?

Женщина все еще была потрясена тем, что о ее романе мне известно. У нее вновь были глаза на мокром месте.

— Но, Игорь, я не убивала Машу. С чего ты взял? — у нее раскраснелся нос, и Анна совсем по-детски шмыгнула носом и вытерла его ладонью.

— Хорошо, объясняю, — проговорил я терпеливо. — Вы с супругом приехали раньше всех на дачу Марии и Бориса и ты, улучив момент, подсыпала в стакан Маши снотворное, а когда она, чувствуя непреодолимую сонливость, отправилась в кабинет прилегла и уснула, ты вышла из дома на веранду. Там ты надела мои туфли, в них подошла со стороны улицы к окну кабинета. Вокруг не было ни души, и ты влезла в дом, убила спавшую Марию, а потом снова вылезла в окно. В руках у тебя был окровавленный нож. Ты спрятала его за домом в кустах малины, затем вернулась на веранду, сняла мои туфли и вновь вошла в гостиную.

— Чушь собачья! — возразила женщина. — У меня не было возможности подсыпать ни в стакан, ни в фужер, ни в рюмку снотворное. Да и на виду я была. Ни на минуту не оставалась одна. Даже когда Борис уходил вместе с Машей в кабинет делать ей укол, он ей сердечное прописал, я оставалась вместе со своим мужем. Можешь спросить у него. А при нем я бы не посмела подсыпать, кому бы то ни было снотворное.

«Логично, — подумал я. — Если Анна задумала убить Машу для того, чтобы связать узами брака себя со Скобликовым, ее супруг Руслан не мог быть посвящен в планы своей супруги, а, следовательно, при нем Анна не могла подсыпать в рюмку или фужер Маше снотворное».

— Это, во-первых, — продолжала женщина, и голос ее креп. — А во-вторых, извини за интимные подробности, я выходила в туалет, который находится за домом. Я прошла в противоположную от окна кабинета сторону, прошла вдоль дома до кабинки туалета. А через некоторое время обратно.

— И кто-нибудь это может подтвердить? — усмехнулся я, не веря молодой женщине.

Она закатила глаза к потолку, раздумывая, потом ответила:

— А ведь знаешь, может подтвердить соседка по даче Маши. Она копалась в огороде. Когда я шла, она распрямилась и проводила меня взглядом.

А ведь действительно, туалет находится в противоположной к кабинету стороне дома. Не очень-то мне верилось, что соседка по даче Горбуновой запомнила тот момент, когда Анна шла к кабинке туалета и обратно. Но кто знает, возможно, и запомнила. И это необходимо проверить.

— Ладно, куколка, — я подмигнул хозяйке квартиры. — Пойду я. Дела у меня.

Говорить Анне, что проверю ее алиби, встретившись с соседкой, я не стал, вдруг сообщит в полицию, что я собрался на дачу к соседке Маши, и менты устроят там засаду. Я поднялся и на всякий случай предупредил:

— Я думаю, тебе не стоит сообщать в полицию, что я приходил. Иначе я подброшу ментам идейку о том, что это возможно ты во имя своей любви к Скобликову убила Машу. Да и муж рогам будет не очень-то рад.

Я помахал молодой женщине рукой, она же ответила мне злобным взглядом. Ей очень не понравилось, что я узнал о ее тайной связи со Скобликовым Борисом.

Я вышел на улицу, глянул на часы. Время было еще не позднее запросто можно съездить на дачу Маши. Я доехал до вокзала, купил билет и еле успел вскочить в отъезжавшую электричку. Проезжая мимо того места, где я соскочил с поезда, я невольно поежился. Да-а, не дай бог попасться раньше времени полицейским. За тот фортель, что я выкинул, повстречавшись с полицейским патрулем в электричке, да и за другие тоже мне запросто накинут срок к обвинению в убийстве Горбуновой. Мысли потекли по другому руслу. Жалко Машу, ни за что поплатилась своей жизнью. «Но какой же гад или гадина посмел поднять на нее руку! — думал я со злостью. — Однако кем бы он или она ни был, я найду его и засажу за решетку. Иного выхода у меня просто нет».

Спустя четверть часа электричка остановилась на станции Елизарово. Я вышел из вагона, дождался, когда поезд отъедет от перрона, и по путям перешел на другую сторону железнодорожного пути. Скорым шагом направился по лесной дороге в сторону деревушки Елизарово. Дорога пролегала через лес, дул слабый ветерок, но и его силы хватало для того, чтобы деревья шумели, шурша листьями. Эх, не было бы проблем и забот, свалившихся на мою голову в последние дни, с удовольствием приехал бы сюда с компанией и Ариной на шашлыки. С такими мыслями я и дошел до деревушки Елизарово. Мне нужен был дом, стоявший рядом с дачей Маши. Возле него я и остановился. Усадьба состояла из дома, довольно-таки ухоженного двора, разделенного на огород с грядками различных овощей, цветник и зону отдыха, где была летняя кухня и беседка. Сам дом был старым, но добротным с потемневшими от времени бревнами, резными наличниками и верандой.

Хозяев нигде видно не было. Забор был невысоким, калитка метра полтора, рядом с нею располагалась кнопка звонка. Я надавил на нее. Несколько секунд спустя с веранды сошла по ступенькам женщина, одетая в синий сарафан и, приложив ко лбу руку козырьком, загораживаясь таким образом от заходящего солнца, посмотрела на меня. Затем стала приближаться по дорожке, выложенной из тротуарной плитки. Ей было лет пятьдесят, обычная русская женщина с простым славянского типа лицом.

— Что вы хотели, молодой человек? — поинтересовалась она, подходя к калитке.

Я не стал лукавить.

— Поговорить я хотел насчет убийства вашей соседки Горбуновой Марии.

— А вы, никак сыщик? — полюбопытствовала женщина.

— Сыщик, — согласился я, подумав: «Если попросит документы, скажу, что частный сыщик, а если не попросит, пусть думает, что я сыщик из полиции». Последнее было бы предпочтительнее, поскольку на вопросе официального представителя полиции отвечают намного охотнее, чем на вопросы частного детектива.

— Так был у нас сыщик уже. Да не один. Все что знала, им рассказала. Хотя и рассказывать-то особо не о чем. Не видела я как убийство-то произошло… Эх, бедная Маша, бедная, — запричитала женщина. — Загубили ни за что женщину. Какому же подлецу окаянному ее душа-то понадобилась?

— Вот и я бы хотел это узнать. Поможете? У меня всего пара вопросов к вам.

— Ну, что ж, — отпирая калитку, проговорила женщина. — Проходите в хату, там и поговорим.

Документы пока не попросили, значит, можно и дальше играть роль полицейского. А то, что в дом приглашает войти, так это тоже неплохо. Беседовать на дороге по обе стороны калитки только привлекать внимание соседей. А мне их сторониться нужно, поскольку я нынче лицо вне закона и на меня объявлена охота всей московской полиции. Не ровен час, признает во мне беглого преступника и стукнет в ментам.

Калитка отворилась, я вошел во двор, закрыл ее на щеколду и следом за женщиной потопал к дому. Поднялись на веранду, затем по очереди вошли в дом, потом в гостиную. Здесь стоял диван, два кресла, журнальный столик, обеденный стол и вышедшая из моды мебельная стенка. Телевизор работал, у его экрана сидел мужчина лет шестидесяти, одетый в спортивный костюм. У него была окладистая бородка, сонные глаза, картошкой нос. На темени — плешь. Мужик явно скучал у телевизора, да это и неудивительно — по каналу «Культура» шел какой-то старый телеспектакль.

— Ой, забыла назваться, — вспомнила женщина. — Меня зовут Валентина Владимировна. А это мой муж Иван Александрович.

Я чуть поклонился мужику, пожал его руку и назвался:

— Игорь Степанович.

— Это сыщик из полиции, — почему-то тоном сплетницы представила меня Валентина Владимировна. — Хочет поговорить по поводу убийства Маши.

— Были же уже полицейские, — удивился мужчина.

— Да, знаете ли, дело такое, — чувствуя себя неловко в статусе полицейского, сказал я. — Каждый видит ситуацию по-своему. Возможно, опрашивающие вас ранее полицейские что-то упустили. А я могу заметить. Как говорится, у каждого свое видение.

— А вот я где-то вас видел, Игорь Степанович, — промолвил Иван Александрович и на его лбу собрались морщины, что свидетельствовало о работе его памяти. — А вот где никак вспомнить не могу.

«И, слава богу, — подумал я. — Вдруг вспомнишь, что видел меня в обществе Маши и тогда свяжешь мое знакомство с нею с убийством Горбуновой».

— Вы проходите, пожалуйста, садитесь, садитесь, — приглашая за стол, сказала Валентина Владимировна. — Я вас сейчас чаем напою. С вареньем да с печеньем.

— Нет, нет, Валентина Владимировна, — ответил я категоричным отказом. — Спасибо. Я очень тороплюсь, у меня всего лишь несколько минут свободного времени.

— Ну как знаете, — не стала настаивать женщина. Она села за обеденный стол, я — напротив нее.

Мужчина сделал тише звук телевизора, чтобы он не мешал нашему с Валентиной Владимировной разговору и, время от времени погладывая на меня, продолжил пялиться в экран.

— Да, жалко Машу, — с легкой грустью вновь запричитала хозяйка дома. — Хорошая была женщина, душевная. Мы с нею частенько разговаривали, иной раз вместе чай пили. Мы-то с мужем здесь в Елизарово живем. А дети в Москве. Как и Маша со своим мужем. Вот я за ее домом и приглядывала. Дом-то ведь ей в наследство от мамы достался. Она уж поди как лет десять назад умерла. Но Маша этот дом под дачу приспособила. А что здесь хорошо, покойно, во всяком случае, до убийства Маши было.

Грибы есть, ягоды.

— Это точно, — поддакнул я хозяйке дома. — А мы вот в полиции гадаем, за что Горбунову убили.

— И что же, ничего не нагадали, Игорь Степанович?

— Пока нет, — ответил я пригорюнившейся женщине.

— Тогда чем же я могу быть вам полезной?

— Кто знает, возможно, ваши показания как раз будут нам очень полезны, и с помощью них мы сумеем отыскать убийцу.

— Что же, спрашивайте.

Я приступил к «допросу» свидетеля.

— В день убийства Марии Горбуновой, у нее были гости. Верно?

— Да, это было в воскресенье, — подтвердила хозяйка дома. — Я отлично помню. Юбилей у нее был, сорок лет исполнилось. Вот гости-то к ней и приходили.

— А скажите, чем вы в тот день занимались?

— А ты, чай мою жену в убийстве подозреваешь? — сурово спросил Иван Александрович.

— С чего вы взяли? — поразился я.

— Ну, раз допытываешься, что она в этот день делала, значит, алиби ее проверить хочешь?

— Да нет, что вы, что вы, — ответил я так, словно оправдывался. Да так, в общем-то и было. Этого мужика я отчего-то побаивался. Того и гляди, жди от него каких-либо неприятностей.

— Я совсем о другом спрашиваю.

— Да я в огороде целый день копалась, — мягко, стараясь загладить резкость мужа, проговорила Валентина Владимировна.

— А вот случайно, не видели ли вы, как из дому Марии Горбуновой выходила какая-нибудь женщина.

— Погодите, дайте-ка вспомнить, — женщина уставилась в телевизор, будто по нему демонстрировался не старый телеспектакль, а видеозапись воскресного дня. — Как же, помню, — наконец, оторвавшись от экрана, посмотрела на меня Валентина Владимировна. — Я пропалывала грядку с морковкой. И тут увидела, как из дома Марии вышла блондинка. Она была невысокая на куклу похожая. Одетая в красный сарафан. Прошла до туалета и назад.

«Точно! — подумал я. — Именно в этом сарафане Анна и была в воскресенье в гостях у Бориса и Маши. И приметы подходят: блондинка с кукольным личиком. Итак, из списка подозреваемых в убийстве Маши Горбуновой можно вычеркнуть, так же как и Руслана Балагурова — Анну Балагурову. Она ни в чем не виновата».

Все то, что требовалось мне, я узнал у Валентины Владимировны. Пора было сматываться. Я собрался было прощаться, но в этот момент сидевший в кресле Иван Александрович вдруг хлопнул себя ладонью по коленке.

— Черт возьми! Я все же вспомнил, где я тебя видел! — сказал он и погрозил мне пальцем. — Я тебя встретил на улице в воскресенье, когда ты входил в калитку двора Маши. Ты был гостем Горбуновой.

— Вы что-то перепутали, — пробормотал я, поспешно вставая, и тоже вспомнил этого мужика, попавшегося мне в воскресенье на дороге у дома Маши.

— Да нет же, — ответил с нотками возмущения Иван Александрович и тоже поднялся. — Да и полицейский в тот день приходил. Все спрашивал нас, не видели ли мы высокого русоволосого мужчину с довольно-таки приятным лицом. Ты Игорь. И тот был Игорем. Ты и есть, — он наставил на меня палец, — убийца Маши, которого схватили полицейские, но ты сбежал.

Ну вот сложил мужик, дважды два, понял, что именно меня он видел в воскресенье у калитки Марии Горбуновой, и что я и есть тот человек, которого разыскивает полиция.

— Я же вам сказал, что вы ошиблись, — я слегка поклонился женщине, глаза у которой от изумления и в то же время страха расширились. Кивнул ее супругу. — Всего вам доброго. Мне пора.

— Нет, ты погоди, погоди! — мужчина шагнул к двери, закрывая проход. — Я сейчас в полицию позвоню. Пусть они приедут да потолкуют с тобой, кто ты да откуда и зачем к нам пришел.

«Хорошие люди, честные и порядочные, самоотверженные, — пронеслась в моей голове мысль. — . Побольше бы таких людей и мир был бы чище. Не бить же такого мужика».

— Ну вот что, молодые люди, отпустите-ка меня подобру-поздорову, — сказал я сурово и полез в задний карман брюк, будто бы у меня там был спрятан нож. — Мне вас обоих здесь пришить, особого труда не составит. Прирезал Машу, и вас порежу. Быстро, мужик, освободил дверь, иначе кирдык вам обоим.

Иван Александрович только сейчас осознал, что играет с огнем, что перед ним убийца, для которого прирезать человека раз плюнуть. Он испугался не на шутку, это было видно по его изменившемуся и побелевшему лицу. Он сделал шаг в сторону, освобождая дверной проем, и я, пятясь и не спуская глаз с хозяина дома, вышел в него, затем развернулся и быстрым шагом вышел на улицу. Уже здесь подхватился и побежал к калитке.

Всю дорогу до Москвы я ждал, что вот-вот поезд остановят, одна часть спецназовцев заблокирует вагон с наружной стороны, отрезая мне тем самым путь через окно, другая часть ворвется с двух сторон в вагон и меня арестуют. Однако ничего подобного не происходило. Конечно же, нет сомнений в том, что Иван Александрович позвонил в полицию, но возможно, сотрудники правоохранительных органов замешкались с отправкой стражей порядка на мое задержание, а может быть, не восприняли всерьез звонок Ивана Александровича. Но как бы там ни было, я благополучно доехал до Павелецкого вокзала. Прошмыгнул мимо полицейских, оглядывающих толпу внимательным взором, и спустился в метро. Был час пик, и народу в подземке было несметное количество. Оно и лучше — меньше шансов попасться в руки стражей порядка.

Выйдя из метро я позвонил Арине. Девушка в этот час была уже дома и объявила, что ждет меня. Все-таки это было чудом, что на моем жизненном пути вдруг встретилась такая девушка. Не было бы ее, я бы наверняка уже несколько дней лежал бы на нарах в зловонной камере СИЗО, причем ни за что. Минут через сорок добрался до дома Арины. Прежде чем войти, несколько минут стоял вдалеке от подъезда, сканируя взглядом обстановку у дома. Не заметив ничего подозрительного, проскользнул в подъезд. Едва я нажал на кнопку звонка у квартиры, как дверь распахнулась. Девушка ждала меня — и повисла у меня на шее.

— Ну как, Игорь, все в порядке?

Я захлопнул за спиною дверь и поцеловал Арину в губы.

— Раз я обнимаюсь здесь с тобой, значит все в порядке. Никто меня нигде не перехватил. Мне удалось добраться до тебя без «хвоста».

— Иди мой руки и садись за стол. Я приготовила на ужин «бефстроганов».

— Оу, да ты как я погляжу, искусный повар.

Арина наморщила хорошенький носик.

— Терпеть не могу готовить. Но вот приходится, — она поцеловала меня в губы и, подгоняя, повторила: — Ну, давай иди мой руки.

Через пять минут я умытый сидел за столом. Кушать до сего момента не очень хотелось, сказывалось возбуждение, связанное с поездкой в Елизарово и возвращение оттуда, особенно возвращение, поскольку пришлось натерпеться страху из-за возможной на меня облавы ментов. Теперь вот, когда Арина подала аппетитно румяный картофель-фри с мясом и подливой из сметаны, я почувствовал голод. Картофель, правда, был немного пережарен, а посему жестковат, но я вида не подал, с удовольствием схрумкал полную тарелку, запивая еду томатным соком. После ужина пили кофе.

— И как тебе, Игорь, поездка в Елизарово?

— Удалась, — сделав глоток ароматного кофе, ответил я, — и в то же время не удалась. Удалась в том плане, что съездил без приключений в Елизарово и обратно, побеседовал, как и хотел с соседкой по даче Маши Горбуновой. А не удалась, потому что не сумел установить убийцу Маши.

— Так что, Анна Балагурова ни в чем не виновата? — Арина сложила на столе свои тонкие холеные руки.

— Выходит так. — Я взял из вазочки печенье, сунул в рот и запил кофе. — Соседка Маши Валентина Владимировна видела, как Анна Балагурова вышла из дому в интересующее нас время и с правой стороны дома направилась к кабинке туалета, а затем вернулась оттуда в дом. Это значит, что у Балагуровой просто не было возможности в моих туфлях, влезть в окно кабинета и убить Машу, ибо в этом случае ей потребовалось бы вдвое больше времени из того, что она затратила на поход в туалет и обратно.

— Понятно, — ответила Арина, пододвигая вазочку с печеньем ближе ко мне. — Каковы твои дальнейшие планы?

— Остались еще двое подозреваемых, это Женя и Саша Сафроновы. Надо теперь их проверить на причастность к убийству Маши.

— И когда ты думаешь ими заняться?

— Завтра с самого утра и займусь.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Нет, Арина, спасибо! — я наложил свою руку поверх руки девушки и не сильно сжал в знак благодарности ее кисть руки.

— Да чего уж там, пожалуйста — красиво очерченные губы девушки тронула едва заметная улыбка.

После ужина Арина сложила посуду в посудомоечную машину, и мы с нею отправились в гостиную. Включили телевизор. Особо интересных передач не было, и я прямо здесь в гостиной на диване овладел девушкой. В этот вечер я был с нею особенно страстным и в то же время нежным. О, это был настоящий праздник любви. Арина в полубессознательном состоянии изгибалась подо мной, стонала, ее руки блуждали по моей спине, а ноги переплетались с моими ногами. Мы были единым цельным организмом, этаким пульсирующим клубком нервов, страсти и одержимости. И ничего в мире для нас больше не существовало кроме наших тел и объятий. За этот вечер мне удалось не раз исторгнуть из девушки крик любви, да и самому издать не один раз победный клич. Уснули мы далеко за полночь, тесно прижавшись друг к другу.