В выходные Анжела, как и обещала, созвонилась с Антоновыми, договорившись провести вместе уикэнд. Рита Антонова с мужем и двумя детьми жили неподалеку. Они с удовольствием проводили время с Волковыми. Кстати сказать, Волковыми в семье были лишь ее глава и дочь Алиска. Анжела, согласившись когда-то на предложение руки и сердца, почла смену фамилии недостойным обсуждения предрассудком. Осталась Скоробогатовой. Слава не обиделся, хотя и не понял. Не поняли и его родители.

В голове не укладывалось, но со свадьбы прошло целых десять лет. Познакомились они случайно. Тропаревский парк в Коньково отличался от других парков Москвы непосредственной близостью как к юридическому институту МВД, где учился курсант Слава Волков, так и ко второму меду — альмаматер Скоробогатовой Анжелы. Той весной он заканчивал ВУЗ и с однокурсником выбрался поиграть в волейбол.

Две подружки второкурсницы шли им навстречу, смеясь и обсуждая причуды кого-то из преподавателей. Замечательное было время: «буйство глаз и половодье чувств», лучше и не скажешь. Четверо остановились, Эдик завязал непринужденный разговор ни о чем, который Слава, накрытый теплой волной безотчетного счастья, слышал словно сквозь вату. Он, отчего-то хмурясь, смотрел в карие глаза Анжелы, смеющиеся из-под темных прядей волос.

Потом были встречи, цветы, кино. Волков получил диплом, стал следователем, свободного времени заметно поубавилось. Но и у Анжелы его было немного. Училась она не за страх, но за совесть. Родители девушки, медики, люди серьезные, пустого в жизни не признающие, уже летом выразили желание познакомиться с молодым человеком. Характер дочери они знали хорошо, выбору доверяли.

Между Славой и Анжелой еще не было сказано ни слова о планах на будущее, но на ее родных сразу посмотрел, как на часть своей будущей жизни. Собственные его родители, ввиду немногословности отпрыска, ни о чем не подозревали, пока последний не попросил маму приготовить в субботу к ужину что-нибудь особенное. Так состоялось знакомство двух семей, имеющее целью образование третьей.

Молодой следователь в пятницу должен был заканчивать рабочий день в экспертном отделении на Петровке тридцать восемь. Там, в центре они и договорились встретиться с Анжелой, в сквере за кинотеатром Пушкинский. Люди обычно встречаются, с другой его стороны, около памятника поэту, и зря. Там людно и шумно от Тверской.

— Все хорошо, Слава? Ты сегодня более хмурый, чем обычно. Экспертизу не приняли? — встала с лавочки навстречу ему Анжела.

Это не он опоздал, это она пришла раньше, не считая сие зазорным для девичьего самолюбия.

— Приняли. Выходи за меня замуж. Можем погулять, пока ты подумаешь.

Вот так. Волков сам не ожидал от себя в тот момент. С раннего детства в его голове нашла место простая схема действий, подходящая для любой жизненной ситуации. В двух словах заключалась она в следующем: простейший путь к цели — прямой. Подравшись ли с мальчишками во дворе, получив ли двойку, сменяв ли отцовский радиоприемник «Vef» на какую-то ерунду, он всегда признавался в содеянном. Причем, опыт показал, чем быстрее это сделать, тем легче и лучше.

Уже во взрослую жизнь перешла убежденность, не надо искать извилистых путей и сложных альтернативных решений. Поэтому в момент, когда присущий ситуации романтизм начал рисовать воображению картины необычных признаний в любви, мозг немедленно избавил от надвигающихся терзаний. Проще и понятнее не придумаешь. Ни цветов, ни коленоприклонений, ни этих, воздушных шариков.

— Во-о-олков, — на глаза Анжелы почему-то набежали слезы, теплые от ее улыбки, — ты один такой, честное слово. Иди, обниму тебя, мой романтик. Я согласна, дурачок.

— Отлично! Тогда приезжайте к нам с родителями завтра на ужин.

Они стояли, обнявшись одни в тени сквера спиной к раскинувшему руки Высоцкому. Долго.

Потом была молодая, пьяная, бесшабашная медико-милицейская свадьба. Антоновы были свидетелями.

К профессии мужа Анжела относилась с пониманием, с удовольствием вникала в подробности возникающих трудностей. Она знала о лояльности того или иного помощника окружного прокурора; о том, как чертовски долго проводят стационарную психиатрическую экспертизу; во сколько надо приехать в тюрьму «Матросскую тишину», чтобы полдня не ждать свободного следственного кабинета и еще много-много всего.

Волков в долгу не оставался и «разбирался» в кардиологии. Понимал плюсы и минусы эндоваскулярных операций, в отличие от операций на открытом сердце; различия врожденных пороков, признаки их внешних проявлений — масса информации, которая никогда ему не пригодится.

Трудности возникли с рождением Алиски, ведь Анжела забеременела еще студенткой. Но здесь выручали счастливые бабушки и дедушки с обоих сторон, дай им бог здоровья. Помогали, как могли.

Вообще, союз получился гармоничный. В одном никак не получалось прийти к согласию супругам, в волковской любви к мотоциклам.

Анжела когда-то сказала: «да» следователю, хоть и по молодости, но совершенно осознанно. Странно было бы теперь изводить себя и его, сокрушаясь по поводу размера зарплаты и повышенной занятости. Но вот мотоциклиста она в будущем супруге не разглядела.

Рассказы Волкова о подростковых занятиях мотокроссом, совместные ностальгические вылазки на трассу в Крылатском, фотографии обожаемой Чизетты в фотоальбоме — это мило. Но впустить железного коня в их общий быт, о чем некоторое время назад начал поговаривать муж — вещь невозможная.

А разговоры велись. Началось все с шуток и отдаленных любований мотоциклами в больших автосалонах. Ясное дело, раньше было не до подобных покупок. Жена училась, ребенок маленький совсем.

Однако, с тех пор, как семейный бюджет начал складываться из двух полноценных зарплат, разговоры о желанной покупке становились более настойчивыми, хотя и такими же короткими, как раньше.

— И чего ты так боишься мотоцикла? Я же не собираюсь на нем гонять.

— Конечно, ты собираешься ездить на нем очень-очень медленно. Для этого его и стоит купить.

— Но все ездят.

— Слава, ты видел этих всех? Я видела! Когда проходила практику в травме. Где заканчивается глаз, где начинается рот — не разберешь. И, знаешь, это были везунчики.

— Энж, ты же знаешь, со мной ничего не случится.

— Родной. Я не могу. Я не переживу.

Примерно в этом месте Анжела обнимала мужа и бодро меняла тему.

Волков понял, ничего изменить в ее отношении к мототехнике нельзя. Но и расстраивать постоянно любимую женщину, воспитывающую его ребенка и начавшую на вторых руках проводить операции на сердце, тоже нельзя.

Подержанную, но в отличном состоянии Ямаху Фазер из далекой неведомой Японии он приобрел на интернет аукционе»!!!!!» по вполне подходящей цене. Ждать пришлось около двух недель.

Своего гаража у Волкова не было. Но ведь и друзья на что-то нужны. Земечательная неиспользуемая ракушка имелась у Антоновых, что удачно — даже недалеко от дома. И Ритин муж Иван с удовольствием уступил товарищу ключи. Оставалось только освободить ее от накопившегося хлама. Здесь же пришлось складировать набор нехитрой амуниции — штаны, куртку, шлем и мотоботы.

С восторгом воспринял новость иститутский друг Волкова — Эдик Морозов, разделявший его увлечение. Ездил он Кавасаки ЕР-6, который любовно называл Ершом.

С легкой руки Эдика новое приобретение окрестили Приятелем.

— Все правильно сделал, Славик. Анжела бы ни за что не согласилась. Сам посуди, чего ради ей соглашаться? Деньги тебе на него тратить; время тратить; ну и в голове держать. Чем от любовницы отличается? Ничем. А кто ж добровольно на любовницу согласится? — поддерживал Эдик.

— Да я все понимаю. Жаль только, все тайное всегда становится явным. — Отвечал Волков.

— Ну, когда станет явным, тогда и подумаешь, что с этим делать.

На том и порешили.

Так следователю удалось, сохранив хрупкое семейное равновесие, осуществить свою давнюю мечту. Анжела не знала о Приятеле, а у того имелась крыша над головой.