Внезапно Волков забыл про то, что он офицер милиции, и о сводке по городу забыл. Адреналин волнами бросился в кровь. Водитель рванул на помощь товарищу, а Волков — ему наперерез. Столкнувшись, они упали на асфальт и вслепую нанося друг другу удары, покатились к заборчику, отделявшему проезжую часть от полисадника под высокими окнами девятиэтажки.

Здесь обоим удалось принять вертикальное положение. Водитель, по звериному рыча и сопя, пытался нащупать что-то во внутреннем кармане куртки. Раздумывать, что именно он ищет, было некогда и Волков, вдохновленный боксерским зрелищем, ударил кулаком в солнечное сплетение. Противник согнулся пополам и перевалился в полисадник, где осел на облысевшую в холодное время года альпийскую горку. Света фонаря хватило, чтобы разглядеть, как рука его нащупала и схватила небольшой с пол-головы гладкий валун, украшавший эту малую архитектурную форму.

Волков кожей почувствовал: если позволит водителю поднять камень, случится что-то нехорошее. Эта мысль, казалось, утроила его силы. Но делать ничего не понадобилось.

— Сделай руки в стороны и ложись лицом вниз, — послышался из-за спины срывающийся голос Гены.

Волков покосился назад, не решаясь выпустить простивника из поля зрения. Рядом с ним стоял Сомов. В правой руке он держал пистолет, направленный на водителя.

— Что, может и выстрелишь? — тяжело пропыхтел последний.

— Проверь, — посоветовал Гена. — Мой — в отключке, — это уже адресовалось следователю.

Волков принес из форда наручники и швырнул в полисадник.

— Пристегивайся к заборчику, — велел он.

Пока водитель, кряхтя нецензурные ругательства, выполнял нехитрое требование, Волков чуть отогнал джип, освобождая путь Мазде.

Девушку трясло, она без сил сидела на корточках у машины. — Мой телефон, пожалуйста, — едва слышно сказала она, кивнув на лежащего ничком пассажира.

— Цел? — спросил Волков подошедшего Сомова.

— Ага.

— Ты водишь?

— Вполне.

— Тогда поезжай за мной. Оставил пистолет?

Кивок.

— Вытер?

Еще кивок.

Следователь помог девушке устроиться на пассажирском сидении, а потом принес ее телефон, не забыв нащупать пульс у его похитителя.

Вскоре форд, а за ним мазда, как ни в чем ни бывало, выехали на оживленный Олимпийский проспект.

Не долго думая, Волков доехал до площади трех вокзалов, где машин много и в поздний час, и они остановились на обочине.

За время пути девушка успокоилась и приободрилась. Только выглядела в искуственном свете фантастичсеки от размазанной по лицу туши. Она поблагодарила подошедшего к ее машине Волкова.

— Хотите, чтобы мы отвезли вас домой? Или сможете сесть за руль?

— Спасибо. Я уже в порядке. Доеду. Я и живу здесь недалеко, на Таганке. Как думаете, эти… не станут нас искать потом?

— Уверен, что нет. У таких бравых ребят новый день — новые проблемы. Завтра им будет не до нас с вами, поверьте. Ну и, если что, обращайтесь в милицию. Гена, уступи даме место.

— До свидания Слава и Гена, — тепло сказала девушка, поочередно взглянув на обоих, едва улыбнувшись.

— Всего доброго, — ответил Гена.

Волков махнул рукой.

— Успели познакомиться? — спросил он, когда мазда поморгала стопами отъезжающему форду.

— Угу. Даже сумел отвлечь разговором. Ее зовут Татьяна. Она институт в этом году заканчивает. Кстати, тоже бокс смотрела.

Вечер непростительно затянулся. По дороге в «Зеленые тропы» Волков набрал Анжеле, от которой имелось пара неотвеченных звонков:

— Энж, прости, не слышал. У вас все хорошо? Буду минут через сорок. Бокс? Потрясающе!

Вспомнив о боксерском поединке, Волков подумал, что Кротов, который презентовал ему пригласительный, как раз сейчас празднует свой День рождения, и хорошо бы его поздравить.

К мобильному Сергей подошел оперативно, разговаривал бодро.

— С Днем рождения, Кротов.

— О, спасибо, Волков, ну ты вспомнил!

— Я, как раз из Олимпийского возвращаюсь. Под впечатлением.

— Рад, что угодил. Кстати, раз позвонил, делюсь информацией, завтра Шорохова освобождает Леру Хромову.

— Освобождает? Правильная новость. Я, признаться, часов пять назад был у Евгении Федоровны. Не сказала. Не доверяет.

— Да ей самой недавно экспертизы привезли. Уверен, после твоего визита. Она бы не стала скрывать. Так что погоди губы дуть.

— Какие могут быть обиды. Главное, что девочку отпустят. Не могла она…

— Ага. Кроме того, девочку в ИВСе скрутило, забрали ее в больничку и там подтвердили беременность.

— А что экспертиза? Удар ножом нанес человек другого роста?

— Ну да. И биология показала, что на одежде не было крови, ну, в смысле, даже застиранной.

— Значит, пора активизировать поиски в другом направлении.

— Эх, после такой реальной фигурантки браться за призрачные версии… да еще после днюхи.

— Кротов, давай, раз такое дело, завтра с утра… Эх, субботу обещал. Ладно, в воскресенье, съезжу к Лаврику — Костиному товарищу. Помнишь, я рассказывал про его авторынок, сервис и склад автозапчастей. На Подольских курсантов, двадцать четыре.

— Это, к которому Сомов в бизнес хотел?

— Он самый. Все времени не хватает, а надо было раньше к нему податься.

— Ну ладно, хоть что-то. Давай, спасибо тебе, Волков. Если что будет, звони, а так — я тебя сам в понедельник отыщу.

— Договорились. Еще раз, поздравляю. Тебе сколько стукнуло-то?

— Забыл. Пойду, свечки на торте посчитаю.

Разговор с Кротовым, даже по телефону, производил на Волкова позитивное воздействие. Он свернул с третьего транспортного на Каширку. А Гена, кажется, загрустил.

— Это что, отпускают девушку, которую подозревают в убийстве Кости? Простите. Я… просто не мог не слышать.

— Да. Но с самого начала были сомнения в ее виновности. Очень сложно нанести такой удар ножом и не испачкаться в крови.

— Не верится, что у кого-то еще были причины желать его смерти.

— Наше дело — проверять все возможные версии. Ты не думай, мы Костиного убийцу найдем.

Гена покивал и оживился, очевидно подумав о другом:

— Ничем ведь Москва от Смоленска не отличается. Также можно ни за что нарваться на отморозков.

— Это да. Но ты — молодец, не растерялся. Выручил. Спасибо.

— За что? Повезло, что они нас в серьез не восприняли — сразу за стволы не схватились.

— Отморозков везде хватает. Только ведь одно дело носить ствол в кармане, другое дело — применять. На это не каждый способен.

— Но водитель струхнул, когда пистолет приятеля в моих руках увидел. Значит, пистолет настоящий и заряженный был.

— Все равно, сомневаюсь, что они затеяли бы стрельбу. А вот каменюкой… вполне могли приложить.

Волков вдруг усмехнулся — случись с ним подобное, с булыжником связанное, уж Кеша Рогозин бы знал, как это объяснить. Впрочем, веселого мало. Вот было бы жестокое совпадение.

— Вобщем, повезло мне, что ты со мной поехал, — заключил он.

Гена порывисто вздохнул. После тяжелого дня и пережитых эмоций он согрелся в салоне авто и задремал. Вести машину по ночной Москве — сплошное удовольствие. Даже жаль было будить Гену у дома в коттеджном поселке.

— Ключи держи, — протянул Волков, — Как до маршрутки добраться, запомнил? Говори свой мобильный, я тебе наберу.

Гена продиктовал, потягиваясь спросонья.

— Ну вот, мой номер у тебя есть, сохрани. Если что, звони в любое время. Чем смогу.

— Спасибо. И за компанию, и за бокс. Вы с Евгенией Федоровной… я не рассчитывал на такой прием. — Гена сосредоточенно жал кнопки.

— Пустяки. До встречи.

Волков отправился домой. Справа болели ребра, рукав у пуховика едва держался, а других повреждений он у себя не диагностировал. Вот и отлично.

С Шороховой так и не поговорил сегодня, однако, не огорчился и пустой свою поездку не счел. По его укоренившемуся убеждению, ничего в жизни не происходит зря. Опоздываешь на самолет, например, предприми все, что можно, чтобы успеть. Но уж если улетело без тебя воздушное судно, пусть. Значит, надо тебе здесь остаться. А коли надо, то и расстраиваться нечего. Волков подозревал, что не является первооткрывателем этой нехитрой философии, вносившей в жизненную суету некое подобие спокойствия и осмысленности. Жаль только, привить ее жене — Анжеле возможным не представлялось.