Так Волков и Сомов вновь оказались в машине. Форд аккуратно занял свое место в негустом потоке авто. Давно стемнело и Гена с нескрываемым интересом рассматривал подсвеченный иллюминацией город.

— А успеем? — волновался он.

— Даже рано приедем. Сейчас все из центра по домам отправились. Пробки не будет. Вот с парковкой, скорее всего, попотеть придется.

— Стыдно признаться, я второй раз в Москве. В десять лет с братом приезжал с его классом на экскурсии. Ничего не помню. А красиво.

Волков всегда любил свой большой город, правда, без фанатизма, присущего, например, Анжеле. Алисе сейчас десять. Для нее Анжела всегда находила занимательные авторские семейные путешествия по историческому центру, непродолжительные, но обязательно с легендами или страшилками. Она и сама знала много интересного о разных улицах, театрах, музеях, домах и их былых жителях. И Волков, когда позволяла работа, с удовольствием участвовал в этих походах. Еще ему нравилось показывать город друзьям и знакомым, которые приезжали сюда на несколько дней. Всегда было любопытно, какое впечатление производит Москва, когда видишь ее впервые и ненадолго, когда она не есть нечто обыденное, ежедневно с тобой соседствующее.

Излишне людный и шумный, со скучноватыми однотипными, но ухоженными окраинами и торгово-развлекательным МКАДом, в районе третьего транспортного кольца город начинал преображаться. Волков специально поехал через садовое. И Гена полюбуется, и приезжать рано на разогревающие бои — смысла нет.

Олег Маскаев решил провести свою первую защиту пояса чемпиона в Олимпийском. Его бой с Петером Окелло, судя по творящемуся вокруг спорткомплекса ажиотажу, явил собой ожидаемое событие. Оставить машину удалось только в отдаленном крошечном переулке, откуда еще долго шли пешком до спорткомплекса. Гена, несмотря на плохое освещение, фотографировал высотки, Олимпийский проспект в огнях и саму арену.

В зал они попали вовремя — как раз заканчивались разогревающие бои. Зрителей уже было полно. Подтягивалась искушенная публика, занимая вип места в полумраке. Стоял гул, раздавались отдельные возгласы узнающих друг друга. Ринг светился посередине. Волков почувствовал приятное возбуждение, как будто именно ему предстояло подняться туда, в свет софитов, приковать к себе внимание тех, кому это не по зубам, а также немногочисленных разодетых юных дам. Он искренне радовался, что догадался позвать с собою Гену. Молодой человек жадно любовался всем, что его окружало.

Их места оказались в вип зоне — слева от сидящих в зале судей. Приятная девушка на входе любезно объяснила, где находятся накрытые для гостей фуршетные столы.

— Гена, давай завернем, съедим по бутерброду.

— Давайте. Правда, я уже и забыл, что не ужинал. И почти не обедал. И кое-как позавтракал. Здесь здорово. Никогда не был на боях такого уровня.

Народ уже с удовольствием закусывал под легкие напитки. Кто-то негромко обсуждал происходящее на ринге, транслирующееся на гигантскую плазму в помещение для фуршета. Большинство же просто общались между собой.

Свободный столик нашли не без труда. Волков, стараясь не торопиться, взял несколько кусков хлеба, сырную и мясную нарезки, пестрых канапешек, увенчанных оливками. Гена не отставал от старшего товарища. Оба они налили себе по чашке обжигающего кофе и принялись за нехитрый ужин.

Смотреть бокс с тем, кто занимался этим видом спорта было куда интересней, чем одному. Гена, сначала скромно, потом все азартнее комментировал происходящее. Тем временем риангононсер объявил о начале основного боя.

— Вячеслав Олегович, смотрите, Дмитрия Медведева показывают. Он в зале. Ну ничего себе! А это — Никита Михалков.

— Идем, — сказал Волков. Он спешно дожевал последний бутерброд. О том, что планируется мероприятие такого масштаба, и не предполагал. Спасибо Кротову. Свои места Волков и Сомов занимали под звуки гимна России, исполняемого Кобзоном.

— Жаль, интриги не получится, — сокрушался Гена, кивая в сторону ринга.

— Думаешь, Окелло слабоват?

— Конечно! У него нет шансов.

И Гена оказался прав. Первую половину раундов Маскаев уворачивался, кое-что принимал на блок, иногда пропускал. После седьмого — чуть оживился, активнее задвигался. Показалось, или травмировал руку? Окелло бил в целом немного, и все — как в замедленной съемке. Один раз, правда, воспользовался стойкой противника с опущенными руками и достал его левым боковым.

В последнем раунде Маскаев порадовал русскоязычный зал ударом поверх левой руки измученного Петера в голову. Болельщики напряженно ждали нокаута, но, увы, победил наш чемпион лишь по очкам.

— Эх, здорово! Только зрелищнее мог быть бой, — сетовал Гена пока они с Волковым выплывали из потока зрителей, хлынувшего к вестибюлям метрополитена.

— Но Маскаев красавчик! Как можно так встать — руки по швам, подставиться?

— А угандиец хорош. Сто пятнадцать килограммов. Представляю удар!

Весенний ночной воздух приятно освежал разгоряченных зрелищем мужчин. За два с половиной часа Волков ни разу не вспомнил ни о чем из текущей жизни, замечательно отвлекся. Они свернули с шумного светлого проспекта в спящий, полумрачный переулок в поисках форда.

Справа, лихо лавируя между припаркованных железных коней, куда-то спешил большой джип. Волков едва успел подумать, что нехорошо так гонять около подъездов пусть даже ночью. В этот момент неожиданно, без поворотника, перед джипом высунула бок дремавшая доселе белая Мазда. Внедорожник, взвизгнув, успел-таки затормозить, машины едва-едва не столкнулись.

Из Мазды немедленно выскочила девушка. Подтверждая правила всех анектодов, это оказалась блондинка, хрупкая и напуганная. Уютный салон авто она покинула зря, сразу стало понятно Волкову с Сомовым, которые приостановились.

Из джипа, неторопясь и поигрывая жевлаками, вышли двое спортивного вида мужчин. Пассажир, высокий, стриженный почти до лысины, шагнул к мазде, отрезая девушке обратный путь. Водитель — чуть поменьше ростом, одетый в короткую черную куртку, мерзко пробасил:

— Ты че, овца белобрысая, глаза дома оставила? Чуть не втюхались.

— Я… я… — Это все, что смогла ответить явно не привыкшая к подобному обращению владелица мазды.

— Че я? Деньги давай, все, что есть — компенсация морального ущерба.

— Но все же обошлось. Если хотите, я позвоню в милицию…

Девушка справилась с голосом и достала из кармана пальто мобильный телефон. Пассажир джипа, стоящий позади, сейчас же выхватил трубку из ее рук.

— Первый взнос, — хохотнул он. — Доставай остальное, пока проценты не набежали.

Девушка беспомощно оглядела пустой переулок и окна ближайшего дома, но те взирали на происходящее темными прямоугольниками с полнейшим равнодушием. Прохожих в поздний час не наблюдалось, а видеть Волкова и Сомова, замерших в стороне за ее спиной, она не могла. Оказавшись без телефона и не имея возможности укрыться в салоне авто, девушка вдруг зарыдала.

Попадать в сводку происшествий по городу, а пахло именно ею, страшно не хотелось. Но пройти мимо…

— Она права, мужики. ГАИшников надо, если у вас претензии. А за возмещением морального ущерба — в суд, — приблизился к ним — в свет фонаря Волков.

— Шел бы ты, умник. Сами разберемся.

— Не уходите! Ради бога, не уходите, — сквозь слезы запричитала девушка.

— Телефон ей верни, — плечом к Волкову подступил Сомов.

Так оказалось надежнее.

— Ах ты… еще рот открывать… Жить надоело?

Пассажир шагнул к Гене и, замахнувшись, попытался ударить в голову. Но тот, видать не плел про разряд, успел увернуться, принял стойку. Девушка завизжала. Грязно выругался водитель. Ударивший в холостую потерял равновесие, оступился и…