Проснувшись, Волков обнаружил прикрепленный магнитиком к холодильнику лист бумаги. «Папа я тебя люблю. Сырники готовила сама», — прочел он старательный дочкин почерк. Получились сырники не такие красивые, как у Анжелы, зато щедро облитые вареньем из черной смородины. Он позавтракал с удвоенным удовольствием, стараясь придумать, чтобы такое приятное сделать дочери в ответ. Этот день, после бессонной ночи, согласно приказам МВД должен быть отсыпным. Отдыхать, как всегда, некогда. Да и устраивала молодого мужчину пока вся эта суета и беготня.

Вместо того, чтобы прополоскать горло приготовленным женой настоем ромашки, Волков залпом выпил душистый напиток и рванул на работу, гадая, сойдет ли ему с рук выходка с материалом из ночного клуба или возникнут серьезные проблемы. Так бывало не раз в его жизни. Из-за какой-нибудь мелочи такое наружу полезет, что хоть в петлю. А здесь не мелочь. Если в историю кто-то вкопается, она, конечно, по швам треснет. Ну да ладно. Волков не жалел. Лучшая защита — нападение. По надуманному поводу — с не самыми горящими бумагами он направился к руководству.

Линеев, полковник, человек в возрасте, мучился низким давлением и на Волкова смотрел грустно, то и дело зажимая руками голову. При этом документы, принесенные на подпись, просмотрел пристально.

— Давление? Да, Игорь Борисович?

— Угу. Ты тоже, Волков, кстати, огурцом не выглядишь.

— После суток.

— Почто не спишь?

— Да некогда.

— Все вам, молодым, некогда. А с годами потом болячки и настигают. Здоровье надо беречь.

— Так я пойду отсыпаться?

— Куда? Сам знаешь, где отоспимся. Не буду напоминать. А пока — служить и защищать!

— Так и я о том же. Дежурство выдалось…

— Что такое?

— Пол ночи впустую проработал.

— А подробнее?

— Пацана с героином чертановские с рук сбыли нам. Я без задней мысли: в осмотре поучаствовал, материал забрал сюда, дело возбудил. Ну и, как полагается, задержание, допрос. И тут их эксперт приезжает с исследованием: «в представленном на исследование веществе наркотика не обнаружено».

— Ну да? А адвокат?

— Не, адвоката не было. Отказался он. К счастью. Да и не стал бы я с адвокатом торопиться возбуждать дело без результата исследования, сидел бы нога на ногу, ждал. А тут думаю, все равно привезут, чего время-то зря терять. Вобщем, пришлось все выбрасывать, отпускать задержанного. Надеюсь, родители бучу не поднимут.

— Что мы дело не возбудили?

— Что мы чуть дело не возбудили. Ребенок перенервничал. В больницу его запрут, и судиться. Судиться с правоохранителями сейчас модно. И так бывает.

— Бывает. Ладно, позвоню руководству и чертановским. Да. Но как они, чуть не подставили. Волков! Был бы кто другой… Сколько лет работаю…

— Кстати, о годах вашей работы.

— Да?

— Вы при Лаврике в округе работали?

— Как же, начинал следователем, когда он еще кадрами рулил. А что это ты моим прошлым заинтересовался?

— Не вашим. Игорь Борисович, вы мне про Лаврика в двух словах расскажите, пожалуйста. Про то, как у него бизнес отжимали несколько лет назад, я слышал. Но в целом, что за человек?

Линеев принялся хмуриться. Волков руководителя своего знал: поломается для вида, но расскажет. Все гладко получилось, информация про ночные наркотики аккуратно внедрена в начальницкий мозг в правильном формате.

— Волков-Волков, что ж тебе по делам не работается? Когда группу сбытчиков своих с Жмериновым во главе в суд направишь?

— Так, обвинительное уже печатаю.

— Вот и печатал бы. Со стажерами у тебя все в порядке? Не забивают? Гоняете?

— Ха. Багтияров, перед тем, как в отпуск сбежать, такого страху на них нагнал. Все на старых эмоциях работают. Не переживайте, ребята с головами. Помогают.

— Это хорошо. А то потом Университет их нам пришлет на постоянку, что делать будем. Лаврик. Лаврик. Что тебе Лаврик?

А вечером, как и планировал, следователь отправился на Прохорова.

Припарковав автомашину у злополучной высотки, Волков, задумался, облокотившись на руль. Что, собственно, он рассчитывал здесь узнать? Прошло больше года. Но хотелось помочь как-то Кеше Рогозину. Да и разобраться, наконец, в этой странной истории. Он учился на следователя в конце-концов, а в институте его учили, что ответ на любой, даже совершенно на первый взгляд безответный вопрос, всегда есть. Если искать, то рано или поздно все равно найдешь. А уж рано или поздно — зависит от твоей настойчивости.

Волков вспомнил, как через пару дней после выезда сюда, на кражу из квартиры, ему звонил местный дознаватель. Дознавателю необходимо было получить объяснение от Волкова, обнаружившего труп. Тогда и подтвердилось то, что так или иначе предполагалось с первого взгляда: в ходе осмотра судебный медик констатировал у Коровиной смерть от обширного инфаркта, кровоизлияние в мозг. Тем бы все и закончилось. Вспомнит ли события годовой давности счастливая обладательница таксы — соседка Коровиной?

На десятый этаж следователя в этот раз доставил лифт. В ответ на звонок за дверью послышался заливной лай. Свидетели, по крайней мере, на месте, уже хороший знак. В следующее мгновение собака уже осторожно выглядывала, путаясь у ног хозяйки.

Пришедший достал из кармана удостоверение:

— Здравствуйте. Следователь Волков. Окружное УВД. Едва ли вы меня вспомните, я был здесь со следственно-оперативной группой в день, когда умерла ваша соседка Коровина.

Старушка внимательно разглядела красную книжечку в его руках и посторонилась, приглашая войти.

— Вы, Вячеслав Олегович, плохого мнения о памяти стариков. И вы ошибаетесь, смею уверить.

Волков прошел в просторную прихожую. Лаять такса уже не решалась. Хозяйка впустила гостя, в конце концов, на этом ее, собачья работа выполнена.

— Я уже давала показания. Вы, очевидно, хотите еще что-то уточнить?

— Да. А…

— Обращайтесь ко мне Жанетта Эдуардовна. Я угощу вас чаем.

Отказаться от чая в мерзкую погоду конца февраля было невозможно. Разувшись, немного ошарашенный гостеприимством, на которое не расчитывал, следователь прошел в гостиную. Комната оказалась исключительно уютной и упрекнуть ее можно было разве что в излишках текстиля, плетеных и вязаных салфеточек, чехольчиков. И это — только на спартанский вкус Волкова.

— Присаживайтесь. Я скоро, — донесся из кухни голос хозяйки.

Такса на всякий случай развалилась недалеко от стола, за который присел гость.

Жанетта Эдуардовна появилась с подносом. На стол перекочевали белоснежные фарфоровые чашки с ароматным напитком, сахарница и вазочка с печеньем.

Охранница у вас отменная, налаживая контакт, Волков кивнул в сторону пса. В ответ умное животное вскинуло голову.

— Нора — член семьи.

— И имя красивое. Элеонора! — не перегнул ли с контактом, заволновался гость.

Оказалось, нет. Но, пора было приступать к делу. Отпив для порядка пару глотков чая и выразив удовольствие от, действительно, достойного напитка, Волков, не зная, что именно хочет услышать, осторожно начал:

— Смерть Коровиной наступила от естественной причины — обширного инфаркта. Впрочем, вскрытие не проводилось. Возраст позволял. Осматривавший ее в квартире эксперт-медик не обнаружил ничего, говорившего об обратном. Из квартиры, по вашему же заявлению, ничего не пропало.

Здесь Волков сделал паузу для того, чтобы насладиться печенькой. Хозяйка не приминула паузу заполнить.

— Все верно. Родственников у Ирины Игоревны не было. Приходила два раза в неделю девочка из соцслужбы, продукты приносила, помогала по хозяйству. И я заходила. Так, развлечь по-соседски. Жила она небогато. Но деньги в трюмо, вместе с документами так и лежали, не пропали; украшения там на подносе серебряные, старенькие… Да! Теперь, вот, объявился родственник, говорят, совсем дальний из Улан-Уде, кажется.

— Странным остается только тот факт, что квартира была открытой. Она… Ирина Игоревна часто забывала запереться?

— Ну что вы. Жизнь теперь такая. Никогда не забывала. Да, ведь, и на старуху бывает проруха.

— Я читал протокол осмотра места происшествия. Помойное ведро, извините за подробности, было полно. Куда она могла выходить? — то ли Жанетте Эдуардовне, то ли сам себе задавал вопросы Волков. — Она ходила гулять?

— Прошлым летом, в начале сентября, пока было совсем тепло, а до мая — нет. А там, думаю, выбралась бы, на лавочке посидеть. Возраст. Но ум у нее ясный был, это точно. До последнего мы Чехова обсуждали и Блока, — Жанетта Эдуардовна смахнула слезинку.

— Скажите, а о своем прошлом, что она рассказывала? Этот дом, на вскидку, лет шесть, как поставили. Вы ведь столько знакомы были?

— Да-да, в девяносто девятом мы сюда и заселились с Норочкой. Ирина Игоревна о себе-то рассказывать не любила… Но что-то, конечно, звучало. Еще чаю?

— Если можно. Чай исключительный. Мне, пожалуйста, покрепче и без сахара.

— Она родилась здесь, совсем недалеко, в деревне, выросла через дорогу, — хозяйка, наливая чай, неопределенно махнула рукой в сторону окна. — Это теперь — столица. Потом замуж вышла в Нижегородскую область уехала, да и прижилась там. Вот и квартиру купил ей внук с видом на парк ее детства. Хоть в окно смотреть, да былое вспоминать. Помните, у Блока: «как мучительно думать о счастьи былом, невозвратном, но ярком когда-то…»?

Стихи она декламировала чуть наигранно, но от души. Волков мысленно ругал себе за полнейшее равнодушие к поэтам серебряного века, и неспособность сопереживать старушке. Внук. Внук? Вопрос вертелся на языке, но выдержать приличествующую торжественности момента паузу было необходимо.

— Глубокие стихи. И такие… понятные, — выдавил из себя следователь, — расскажите, раз наличествует внук, почему товарища из Улан-Уде потревожили?

— Сашенька погиб два года назад. Он был последним близким родственником Ирина Игоревны. Тяжелый удар.

— Отчего погиб?

— О, этой темы мы не касались ни разу. Я и узнала-то случайно. Как она справилась, бедняга? Сашенька ее с насиженного места сорвал. К себе поближе переселил… И, вот… бросил.

— Александр. А фамилию не вспомните, не звучала?

— Нет, не отложилась.

— А где она жила раньше, до того, как купили эту квартиру?

— В Нижегородской области где-то, поселок Юрино, кажется. У нее в квартире на стенах висели фото, акварели, холсты с теми местами. Красиво. Она много лет была смотрительницей местного музея. При нем и жила. В девяностые все пришло в упадок…

Здесь Жанетта Эдуардовна вновь ушла в область поэзии, пытаясь увлечь в сей дивный мир следователя. Последний, однако, заметил, что Нора настойчиво скребет дверь. Волков по-джентельменски помог хозяйке надеть пальто, и они, сопровождаемые неуклюжей настырной, но очаровательной таксой, спустились во двор. Прощались добрыми друзьями.

Подводя в салоне форда сухой итог вылазке, Волков сделал несколько записей в блокнот. Здесь же лежала помятая визитка, содержащая адрес опорного пункта, в котором проводил когда-то большую часть рабочего времени участковый Луненко. Прикинув, что до того момента, когда Анжелу начнет возмущать его отсутствие, есть еще час-другой, Волков завел движок.