Неурочное дежурство нисколько не выбило Волкова из рабочей колеи. Напротив, весь вечер не было выездов и он, запершись в кабинете, с удовольствием работал с накопившимися документы, а в начале второго даже, забив на все, улегся спать на старую раскладушку.

Разбудили на выезд его уже через час. Горло першило сильнее, чем вечером. Волков надорвал пару полупрозрачных пакетиков из кальки с витамином «С», высыпал их содержимое в кружку и, разведя теплой водой, выпил. Оставшиеся четыре пакетика сунул в карман.

Спать на дежурстве приходилось в одежде, поэтому, сборы были недолгие: накинул серенький бушлат, шапку, дежурную папку с документами и ноутбуком в руки и, вперед.

«Соболек» с названием ОВД на грязном боку ждал у выхода. Снег щедро валил из беспросветной черноты неба.

— Доброй ночи, — открывая дверь авто, поприветствовал Волков находящуюся в салоне группу, представился.

Опер и эксперт, оба в гражданке, молодые, дремали в салоне. Они поздоровались, протянули руки, назвались Андреем и Юрием.

— Там хулиганка, — взволнованно начал Андрей.

«Первый выезд у него что ли? Повезло мне с напарником», сразу решил Волков, вспоминая выезд на Прохорова с Костей Сомовым и Кешей Рогозиным:

— Мы же не выезжаем на хулиганку.

— Да, чертановского следователя подтянули. Но, еще в компании парень с героином оказался, видимо нам сватать будут, сами не справятся.

Ночной клуб «Палуба» встретил группу волнами табачного дыма и полумраком. Волков с наслаждением закурил. К вновь прибывшим поспешил рыжий чертановский следователь, взъерошенный и замученный:

— Вы из округа? Отлично, — ответов не дожидался. — Я занимаюсь хулиганкой, три фигуранта! Возьмите пацана с героином. Выручайте.

— Уже и исследование наркотика готово? — удивился Волков в ответ на пространную речь.

— Нет, конечно. Так по дороге заедете. Дел-то. Вот спасибо, вот и договорились. Сейчас найду опера с материалом, чтоб в УВД и зарегистрировал. Чубаров! Чубаров! Езжай с окружными. Забирайте наркоту. И родителей его туда отправьте, пусть тут не мешаются.

«Молодец, не пропадет», — подумал Волков, провожая стремительно удаляющегося следователя.

Группа ждала в Соболе, пока Волков расписался везде, где было необходимо. Эксперт пересел на пассажирское сидение около водителя. Машина мягко тронулась по каше нападавшего снега, уютно заработали дворники, расчищая лобовое стекло, ненавязчивой мелодией проснулось радио. В этот момент Волков рассмотрел задержанного. Тот сидел темной тенью, вжавшись в угол, около окна, через «соболиный» столик от следователя. В полумраке салона можно было угадать лишь силуэт. И увидеть глаза, детские, испуганные, когда в них отразился свет уличной иллюминации, на которую не поскупилось руководство ночного клуба.

Костя? От неожиданной мысли следователь выпрямился и включил свет в потолке «Соболя». Вознамерившиеся подремать оперативники недовольно завозились на своих местах. Молодой человек еще больше вжался в сидение.

Нет, видение сейчас же отпустило. Как глупо. Волкову надо перестать постоянно думать о Косте и Кеше, и камнях. Но как похожи. Впрочем, этот значительно моложе. Сколько ему? Восемнадцать-то есть?

— Объяснение получили? Давайте, я пока материал посмотрю, постановление о возбуждении набросаю, — севшим голосом обратился Волков к Чубарову.

— Да, да, все есть, товарищ капитан, — затараторил тот, передавая файл с бумагами на скрепке.

Следователь открыл небольшой ноутбук, достал материал, нашел объяснение и паспорт. Годы работы научили его не терять ни минуты свободного времени.

«Константин», — он даже не сомневался, но еще раз долго и удивленно посмотрел на парня. «Козин». Девятнадцать лет, посчитал, взглянув на дату рождения. «Не работает», «не женат», «МГПУ имени Баумана», — ничего себе, — строчки то светлели, то погружались в сумерки, когда очередной фонарный столб оставался позади. «Ночной клуб «Палуба»… незнакомый молодой человек… попросил оставить у себя пока… Вошедшие сотрудники милиции в присутствии понятых… Героин… Не пробовал… Не знал… Описать не могу» Как же тебя угораздило, второй Костя?

Парень смотрел на следователя и, как бы в ответ на не прозвучавший пока вопрос, едва заметно, отрицательно покачивал головой, прогоняя личный кошмар этой ночи.

Волков перевел взгляд на окно. Сколько таких историй пришлось слышать за двенадцать лет работы. Не сосчитать. И читать он научился не только в объяснениях и протоколах, но и в глазах человека. Сейчас он точно знал, что мальчик не врет. И действительно, никакого отношения к героину, покоящемуся в бумажном конверте в его руках, не имеет. Он просто выгораживает какого-то «негодяя» из числа своих «друзей» и искренне полагает, что поступать так — правильно. Уголовный процесс, к сожалению, требует строго документированную правду, правду, подкрепленную доказательственной базой, будь она неладна.

Всего минут через десять они будут в экспертно-криминалистическом центре, где исследование покажет, что содержимое конверта…

Волков засунул руку в карман, пытаясь нащупать сотовый, вместе с которым достал аптекарский пакетик с витамином. Взгляд пробежал по дремлющим мальчикам-операм. Никогда он так не поступал. Один Костя Козин мог бы видеть его манипуляции, не мешай ему крышка миникомпьютера. Руки сами достали из дежурной папки, собранной на все случаи жизни, конверт, опечатанный штампом «№ 1». Никакого труда не составило бросить туда пакетик и заклеить, а также изобразить несколько нехитрых подписей на стыках — понятых, эксперта, следователя, Константина. Новый конверт был убран под скрепку, старый перекочевал в карман.

— Прибыли, просыпайтесь, — водитель затормозил у старенького двухэтажного здания на Тульской.

— Ага, спасибо. Я за справкой об исследовании. Вы езжайте к себе, товарищ капитан, оформляйтесь. Как здесь закончу — подскочу и материал зарегистрирую в дежурке. — Чубаров протянул руку и Волков вернул ему материал с конвертом.

Около здания УВД к машине бросилась женщина, лет пятидесяти на вид, в стареньком светлом пальто, на котором под снежной пылью угадывался лисий воротник. «Мать» — понял Волков. Чертановские ее уже перенаправили. Это всегда было тяжело — общаться с родными задержанных. Он сводил такое общение к минимуму, предписанному уголовно-процессуальным законом. За законом вообще удобно прятать свои чувства и эмоции в необходимых случаях.

Женщина, очевидно, узнала в нем старшего и сейчас же заговорила:

— Товарищ офицер, в это нельзя поверить. Костя и наркотики — невозможно. Я мать. Понимаете? Я знаю! Вы не имеете права ломать ему жизнь. Он домашний ребенок. Вот, первый раз отпросился в этот ужасный ночной клуб. Он отличник, лучший на курсе. Разберитесь же в ситуации!

Впрочем, говорила она, шагая вслед за Волковым к зданию УВД, без истерики, сдерживая слезы, видимо, настраивалась, пока ждала.

— Мама, не надо. Мама, иди домой сейчас, — бессмысленной скороговоркой отозвался Костя.

— Ждите, — только и сказал Волков, неожиданно даже для самого себя тепло.

Эксперта Волков отпустил спать, а опера Андрея попросил помочь с бумагами. Андрей, помощник еще тот, решил первым делом поставить чайник и нашел Багтияровские печеньки. Ну, печенек не жаль, еще с Нового года лежат. Оказавшись в привычной обстановке кабинета, Волков принялся за работу. Он вновь включил компьютер, достал материал проверки, начал заполнять бессмысленный протокол задержания, задавая уточняющие вопросы. Костя отвечал, внимательно вслушиваясь в их смысл.

— Адвоката, к которому вы могли бы обратиться, у вас нет, я правильно понимаю?

Он даже попыталась улыбнуться:

— Откуда?

— Вы учитесь на…

— Буду специалистом по прикладной информатике в социальных коммуникациях.

— А! Все было так, как вы указали в объяснении?

— Да, так и было. Этот сверток не мой. Я не знал, что там.

— Понимаю. Тогда в протоколе допроса я напишу то же самое.

Волков смотрел в монитор и думал о своем.

Минут через тридцать вошел Чубаров. Заждались. Выглядел он озадаченным. Волков мысленно усмехнулся. Ничего себе, штука вышла.

— Тут такое дело, Вячеслав Олегович, мистика какая-то — оперуполномоченный протянул бумагу — «заключение исследования» с печатью ЭКЦ.

Брови следователя полезли вверх.

— Мистика? Ее, как раз мне не хватает. Да вы что? Куда ваш эксперт-то смотрел? Я уже уголовное дело возбудил, сейчас протокол задержания подписывать будем.

Подошел Андрей с чашкой кофе в руке и также с удивлением уставился в бумагу. Все трое перевели глаза на Костю.

Составленные документы пришлось порвать, по материалу Чубарову предстоит вынести отказной. Пока же он, подталкиваемый чувством вины и Волковым, пошел вместе с озадаченным и сомневающимся в реальности происходящего Костей к его маме, извиняться.

Оставшийся один задумчивый Волков содержимое «чека» высыпал в горшок с декоративным клеником, доставшимся ему в наследство от предшественницы Руслана Багтиярова — Маруси. Потом полил из чайника и разрыхлил торчащей в земле палочкой из набора суши. Горшков с комнатными цветами им в кабинете Маруся оставила когда-то много. Все, они, к сожалению, после ухода хозяйки, были обречены, прожили недолгую и несчастливую жизнь. А кленик этот, чудо, выживал на зло неблагоприятным внешним факторам — деревянной земле, отсутствию поливки в летнюю жару, морозному воздуху из открытого зимой окна. И вот, ведь, пригодился.

Через час следователя сменили, он, переодевшись, направился к выходу. За забором, у контрольно-пропускного пункта увидел знакомую сутулую фигурку женщины в светлом пальто и повернул обратно. За зданием УВД в заборе имелся в наличии лаз. Это негласный путь для тех, кто приезжает на работу не на метро, а на автобусе, и очень-очень спешит. Там он и выйдет. Не солидно, конечно, но что делать, не каждый же день.

Волков преодолел дыру в заборе не без труда. «А в последний раз было посвободнее. К чему бы?» Снег так и не закончился.