Вскоре вошла Лера. Насупившаяся, высокая, в сером спортивном костюме с серыми же волосами, окрашенными светлыми перышками, без косметики, она напомнила следователю ежика, худого и несчастного. Сейчас же вспомнилось, что девушка ждет ребенка. Тем нелепее прозвучал лязг тяжелой металлической двери с крошечным окошком за ее спиной.

Этот ежик не мог быть убийцей. Да, Волков представлял себе девушку миниатюрной брюнеткой и ошибся, но в важных вопросах он привык доверять внутреннему голосу. Он сейчас же затушил сигарету, открыл небольшую форточку и помахал рукой, разгоняя дым. Девушка невесело усмехнулась:

— Зря заморачиваешься. Лучше дай сигарету.

— Сестре не дал бы и тебе не дам.

— Да забей.

— Говорю же, последняя.

Волков достал из кармана пиджака удостоверение, и смял начатую утром, полную еще пачку Парламента, швырнул ее в закрепленной на полу помойное ведро.

— Я — следователь третьего отдела следственного управления южного округа Москвы Вячеслав Олегович Волков.

— Мне представляться незачем. Что, поменяли следователя?

— Нет, Лера. Просто Евгения Федоровна дала разрешение на свидание. Я — друг Кости, мы вместе работали.

— И что?

— Я не верю, что ты его убила и хочу помочь.

— Ага. Спасибо. Мне уже пытается помочь адвокат. Родители столько ему заплатили. Кажется, после этого его интерес к моему делу значительно поубавился.

— Мне не нужны деньги. Мне нужен настоящий убийца.

— Ты, правда, веришь, что есть другой убийца? Почему?

— Читал твое объяснение, — слукавил Волков, — ты — независимая, сильная. На работе доброй сотней людей руководишь. В такую ситуацию попала, и вот, не раскисла. Не знаю, но уверен, что гоняешь на сноуборде. Чтобы родить сына и вырастить его настоящим мужчиной тебе не нужен Костик, раз он этого не захотел. Но, какой смысл ломать себе жизнь? Разбить костяшки о его скулу, на эмоциях распахать бок машине — да, хвататься за нож — не-а.

Импровизация получилась, судя по всему, удачной. Лера удивленно смотрела на него большими серыми глазами и уже свободно положила на стол руки с подсохшими болячками на ободранных костяшках правой.

— Как в дешевом детективе. А ты повеселее моего адвоката. Только, чем тут можно помочь? Все, как назло, складывается же.

— Мне нужна информация. Уверяю, ты ничего не потеряешь.

— Ясно. Кто владеет информацией, тот владеет миром.

— Ну так, я могу спрашивать?

— От меня мало толку. Я до сих пор не могу поверить в реальность происходящего. Слава, да?

— Да.

— Представляешь? Ты встретился с кем-то, ну повздорил, попсиховал. А через несколько часов на тебя надели наручники и сказали, что ты УБИЛ! И твоим словам никто не верит. Потому, что — обстоятельства, мать их. И как быть?

Следователь боялся столкнуться с недоверием, слезами, истерикой, наконец. Лера, конечно, пыталась прятать свою заинтересованность за какой-то небрежностью что ли. Но сейчас, разговор, в целом, получался. Волков уселся поудобнее и принялся чертить аккуратные каракули в лежащей перед ним на столе записной книжке.

— Возможностей у тебя, прямо скажем, немого. Поэтому надо думать и анализировать. Смотри. Ты хотела встретиться с Костей в среду, звонила ему. Ответил он только на третий вызов, когда ты уже подъезжала к «Тропам». Так?

— Да. Сказала, хочу поговорить. Я знала, он дома. Засел там, как медведь в берлоге, никуда его не вытащишь. Вот и приехала.

— И как вы поговорили? Голос был обычный?

— Очень пьяный, нервный. Ты прав, мне такой муж без надобности. Но, не убивать же его за слабость?

— Сколько прошло времени с момента разговора до того, как ты вошла в дом?

— Ну, минут пятнадцать.

— Ты входишь, и Костик один?

— Да.

— А первое впечатление?

Лера задумалась на мгновение:

— Первая мысль: «и угораздило же меня забеременеть от него». Пьяный, в руках бутылка коньяка, глаза шальные. И эта щебенка по дому… Фу.

— Как думаешь, откуда в доме взялась щебенка?

Вопрос явно застал Леру врасплох, заметил следователь. Она и не предполагала, что это надо обсуждать. Нет, она не может быть в курсе всей истории с камнями.

— Костик, наверное, и принес. Сколько пить-то можно? Белочка нашептала, видать. Я сразу поняла, зря приехала. Попыталась достучаться до него, только себя взвинтила. Ну и, да, не сдержалась, ударила его в лицо. И ушла.

— Машину его задела, когда из двора выруливала?

Лера только отмахнулась — вот уж пустяки.

— Давай вспоминать дальше. Представь. Ты уезжаешь, а через двадцать минут появляюсь я. Да-да, меня тоже угораздило приехать в «Зеленые тропы» в такой неудачный для Костика день, — добавил Волков в ответ на непрозвучавший вопрос и удивленный взгляд, — Мы с тобой его не убивали. Это значит…

— Убийца появился в течении этих двадцати минут. Это ежу понятно. Но! Выходит ТЫ тоже там был?

Лера всерьез насторожилась.

— Да, был. После тебя и убийцы.

— Одну секунду. Ты сейчас мне помочь хочешь или себе? Подозревать должны того, кто видел убитого последним, так?

— Лер-а-а…

— Идиотка. Я чуть не поверила тебе. Нет. Не идиотка. Я просто в тупике. Вот и хватаюсь за соломинку.

— Лера-а-а…

— Знаешь, можешь тут еще посидеть, если нечем заняться. Но я не скажу больше ни слова.

Она демонстративно отвернулась. По крайней мере, иссяк поток возмущения. Волков сжал кулаки так, что они побелели, но справился с собой.

— Ок. Молчи. Слушай. Думай, как хочешь. Я хочу помочь себе…

Волков порывисто встал и прошелся по тесному кабинету, растирая пальцами лоб. Ему было некогда что-то объяснять. Ему нужно действовать.

— Да. Я хочу помочь себе. Потому, что виноват в смерти Кости.

Лера вскинулась.

— Слушай. Я, Костик и еще два наших товарища… мы попали в беду, сделали глупость. Один из нас, четверых погиб год назад. Сейчас Костик. Нас убивают, и нас осталось двое. У меня жена и дочь. А у Кеши мать и сестренки, даже своей семьи еще нет. Я не собираюсь умирать. И его убить не позволю. Если бы я спохватился раньше, возможно, смог бы Костю уберечь. У тебя не было бы проблем. Теперь понимаешь? У меня есть причина искать убийцу. И весьма весомая.

Лера молчала добрые пятнадцать минут, сложив руки на груди.

— Но Костя не рассказывал, что попал в беду, — тихо заговорила она, наконец, когда Волков почти перестал надеяться.

— Лера-а-а, есть вещи, о которых не очень-то распространяются. Вы познакомились около года назад? Он как раз бросил милицию, купил дом… Думай. Разве он не становился день ото дня все более нервным и дерганым? Долго ты видела его счастливым и беззаботным?

— Ну хорошо. Что там дальше?

— Отлично. Давай дальше. Времени у меня немного. Теперь ты знаешь, почему Костя позвонил мне, когда его что-то смертельно напугало. Только я его мог понять. Я и еще один человек. Получается, оба наши приезда, твой и мой, были незапланированы. Убийце этому слишком уж повезло прийти вовремя, не находишь? Ни с тобою, ни со мной он не столкнулся, уложился минут в тридцать. Через шлагбаум никто, кроме опять же нас с тобой, не приезжал. Кроме того, опера изъяли записи с кое-каких видеокамер в коттеджах, не густо, но что-то. И никого в нашем временном коридоре.

— Значит? Подожди. Хочешь сказать… он что, был в доме?

— Почему нет? Дом большой. Напрягись и вспоминай. Чужая обувь, одежда в прихожей? Может что-то бросилось в глаза на столе. Не был он накрыт на двоих?

Волков пытался возбудить ассоциативные связи, но, вспоминая место преступления, понимал, рассмотреть там что-то, кроме беспорядка, было непросто.

Лера хотела вспомнить, она терла виски и, наконец, разочаровано покачала головой.

— Нет. У меня был запланирован тяжелый разговор, рассматривать антураж в том состоянии… Ты, что, думаешь, в доме была женщина?

— Она могла спрятаться, чтобы переждать, пока Костя отделается от твоего визита. А потом услышать, что у вас еще незакончены длительные отношения, что будет ребенок. Взбрыкнула, схватила нож. Неправдоподобно?

— Знаешь, сапоги на каблуках или полушубочек я бы наверняка все же приметила. Но, даже если предположить, что и одежду спрятали… Нет, когда мы говорили, он упоминал о том, что у него есть любимая женщина на родине, Катя, кажется, и я ему не нужна. И не до детей ему сейчас. Стал бы он это рассказывать, пряча в доме женщину? Кроме того, Слав, принимая у себя женщину, мужчины не напиваются до бесчувственности, правда же?

— Да. Катя? Впервые слышу про нее. Ты следователю Шороховой об этом говорила?

— Нет. Велика важность — любимая на родине. Он на родину-то эту сто лет в обед, как ездил. Повторяю, он был пьян.

— Хорошо. Значит, предположим, в доме, кроме хозяина, был мужчина.

Лера поежилась.

— Представить страшно. Мрачный полупустой дом и сумасшедший убийца. В лучших традициях триллера. Значит, мне повезло, я, по крайней мере, жива.

— Ну, ты была в безопасности. Ты оказалась для убийцы подарком судьбы. Кстати, а ворота?

— Что ворота?

— Кто их открывал, и кто закрывал?

— Когда я приехала, ворота были открыты. Так и оставались. Потом я выехала обратно и все. Не знаю, закрывал ли он за мной?

— И все?

— Да. А ночью… меня задержали. До сих пор кажется, что это — сон.

— Токсикоз у тебя есть?

— Что?

— Ну, что там, у беременных бывает?

— А. Нет, я отлично себя чувствую. Но если я не убивала, они не смогут меня посадить. Да?

— Они уже тебя посадили. Но мера пресечения еще не избрана. Надеюсь, на арест следователь не решится. Сумеешь симулировать приступ боли в животе?

— Зачем?

— Чтобы отвезли в больницу, зачем же еще? Там у тебя в любом случае возьмут анализы и узи сделают. Беременность документально подтвердят, одним словом. Срок задержания по подозрению в совершении преступления истечет. Будет шанс остаться на свободе на период следствия. А там, уверен, повезет, найдется и убийца.

Лера думала, разглядывая ногти. Наконец, она глубоко вздохнула и отрицательно покачала головой.

— Я почти ничего не поняла. Вряд ли получится. Симулировать я не умею. Меня мама в детстве раскусывала на раз, музыкальную школу прогуливать никогда не удавалось.

— Ну, мама тебя знала, как облупленную. А здесь работают посторонние люди, которые прикрывая себя, будут действовать согласно инструкции. Поверь, они даже не задумаются. Проще свозить тебя, в твоем положении, на обследование, чем отвечать, если что.

— Я подумаю.

— Думай, ты умная. Мне пора. Не раскисай только. Все будет хорошо.

Уговаривать ее Волков не планировал, она без того в отличной форме, правильно держится, чувство юмора не утратила. Да и времени, действительно, не было. Он нажал кнопку вызова конвойного. Надо бежать на работу. Там после обеда вызваны люди, надо вооружиться на дежурство. Много нового следователь, конечно, не узнал, но встреча безрезультатной не казалась.

— Слава, — окликнула она, когда он уже повернулся, чтобы выйти.

— Что?

— Не знаю, что произошло с Костей, когда я уехала. Но был он на грани. Когда милиция ко мне домой приехала, веришь, первое, что подумалось — Костя покончил с собой. Сам с собой он этого сделать не мог? Я бы не удивилась.

В ответ Волкову оставалось лишь отрицательно покачать головой. Он вышел.

Каша под ногами заставляла совершать причудливые прыжки. Допрыгав, наконец, до автомобиля, Волков понял, что ему очень хочется есть и горячего чая. От перспективы пообедать сникерсом или пирожком из палатки, даже аппетит пропадал, ничего другого он и не успевал.

Повезло, что в УВД его ждала домашняя еда, которую он с удовольствием и съел, Марина, спасибо ей, не забыла про него. А Багтияров бы забыл.

Волков, как обещал, вооружился и даже переоделся в форму для порядка. Дежурство, которое начинается вечером, и не дежурство практически. Глотая чай с лимоном из своей основательной кружки с танком, Волков почему-то вспомнил невесомую чашку чая в кабинете Жени Шороховой и улыбнулся.