К дому Гончаровой Денис подъехал за полчаса до назначенного времени. По рации ему сообщили, что ничего подозрительного замечено не было, Гончарова два часа как дома. Один из наблюдателей находился в подъезде дома напротив, а второй дежурил на пролет выше квартиры Нины. Засадой пока не пахло — видно, еще не пришло время наезда. «Но они тоже где-то должны быть! Или полностью полагаются на информацию Нины?»

Денис не стал сразу подниматься, и первым делом обследовал подъезд. Не найдя ничего примечательного, кроме телефонного шкафа в нише под лестницей, он решил осмотреть и его. Без труда открыв шкаф ключом из своего набора «Ручки шаловливые», он, зажав в зубах миниатюрный фонарик, осмотрел внимательно все контактные пары на предмет жучков. Он с трудом заметил два тончайших проводка, подсоединенных к линии, с маркировкой «387». Это были последние три цифры номера Нины. Провода выходили наружу через микроскопическое отверстие между задней и боковой стенками шкафа. Между стеной и шкафом Денис обнаружил передатчик. Приемник должен был быть где-то неподалеку. «Нужно узнать, не снимают ли здесь квартиру какие-нибудь холостые мужчины. Хотя, они могут снимать квартиру и в другом подъезде, и даже в доме напротив.»

Лифт уже починили, но Денис поднялся по лестнице, внимательно осмотрел лестничную площадку и только потом позвонил в дверь.

— Ой, здравствуй, Денис. — Нина открыла почти сразу, будто ждала у двери. — А я смотрю, вроде бы ты подъехал, а все не поднимаешься.

— Шнурок развязался! — Засмеялся Денис и, целуя ее в щеку, отдал пакет с конфетами и вином. — Это на десерт.

— Раздевайся. Что у тебя за баул?

— Жить к тебе переезжаю! — Нина удивленно вскинула брови, и Денис снова рассмеялся. — Ага, испугалась! Это я так шутю. Сейчас увидишь мой джентльменский набор.

Он притянул ее к себе и зашептал прямо в ухо:

— Ничему не удивляйся, продолжай светский треп, а мне поработать надо.

Она, отстраняясь, вопросительно посмотрела на него, но ничего не сказала. Денис прошел в зал, где уже был накрыт стол. От вида красочно оформленных салатов и закусок у него подвело живот.

— Сегодня празднуем день обжоры! — Крикнул он, доставая из сумки все свои шпионские примочки.

— И все? — Отозвалась она из кухни.

— Кто хорошо ест, тот хорошо работает!

* * *

Первым делом Денис установил на окне в зале специальный вибратор, который создавал помехи, делавшие невозможным считывание голоса лазером со стекла. Потом прошелся детектором по всей квартире под пристальным взглядом Нины, которая успела закончить стряпню и переодеться. Напоследок он вскрыл телефонную розетку и подключил специальную приставку, которая определяла номер и записывала разговор.

— Теперь, кажется, все. Пора приступать. Мою руки, и в бой!

Вернувшись из ванной, он обнял Нину сзади за плечи и поцеловал в шею. Потом сел напротив и стал накладывать себе всего понемногу.

— Извини за бесцеремонность, но просто умираю с голоду. Весь день в бегах.

— Может, ты объяснишься? — Спросила Гончарова своим обычным прокурорским тоном.

— А куда я денусь! — Ответил Денис, разливая вино по бокалам. — Давай совмещать приятное с полезным. Сначала выпьем за твои столь, тщательно скрываемые за должностным лицом, женские таланты.

Они чокнулись бокалами и пригубили темное, густое вино.

— Я проверил подъездный коммутатор — тебя слушают.

— Это меня не удивляет.

— И давно ты у них на крючке? — Продолжал Денис, налегая на Петровский салат.

— Чуть больше года.

— На чем тебя подловили?

— Ой, Денис! Не все ли равно? Зачем тебе копаться в моем грязном белье? Обо мне разные слухи ходят, и очень противоречивые. Одни говорят, что я беспросветная блядь, взяточница и стерва. Другие говорят, что я сажаю всех подряд, даже невиновных. За одно и за другое одинаково можно наказать. А на чем уж поймали, на том поймали. У нас любого возьми и уволь без объяснения, а он потом будет гадать, за какой именно из своих грешков пострадал. — Она выхватила из пачки тонкую сигарету и нервно закурила. — Это была явная подстава. Видно, им очень был нужен свой человек в прокуратуре, а я женщина, плюс у меня ребенок — слабое звено. Кроме того, не очень щепетильная, берущая мзду. В принципе, ничего особого бы со мной не было. Или выгнали бы меня с волчьим билетом, или пришлось бы передком отрабатывать, под всех начальников подряд ложиться. Но мне объяснили, что есть еще и дочь. Не дай Бог, с ней что-то случится! В общем, я согласилась сливать им нужную информацию. В принципе, меня не особо и напрягали. В основном просили информацию по группировкам. Последние два месяца вообще отстали, а теперь снова позвонили. Ты им нужен.

— Я в курсе. Мне тоже звонили. Это они убрали Гогена. Только я подсуетился и уже кое-что нарыл. — Денис таинственно улыбнулся. — Хочешь, сниму тебя с крючка?

— Как это у тебя выйдет? Пока они орудуют в городе, меня не отпустят.

— Мертвую руку можно разжать. Мне с этим Терминатором на одном майдане не ужиться. Он хочет меня и мою группу сделать чистильщиками. В городе назревает большая буча, и ему нужно под шумок обезглавить основные группировки. Если откажусь, то мне секир-башка будет.

— Ну и как же ты собираешься выкручиваться? — Глаза Нины впервые за весь вечер оживились, осветились на мгновение искрой интереса.

— Пойду «на вы»! Это мне в любви не везет, а в делах всегда пруха.

— Насчет твоих дел я в курсе немного. Ты действительно везунчик. Бегаешь босиком по лезвию бритвы и хоть бы хны. Как ты вообще лицензию получил?

— Это долгая история.

— А ты спешишь?

— Не то чтобы очень. Часов пять еще есть. Но ты ведь без сладкого не отпустишь!

— Ничего. Я сейчас горячее принесу, а ты и расскажи вкратце, пока ешь. Да и про то, как в любви не везет тоже интересно!

* * *

— Дело не так давно было. — Начал свой рассказ Денис, примериваясь к бараньей ноге, лежавшей перед ним на огромном блюде. — А ты что, не хочешь?

— Я фигуру блюду. А ты рассказывай!

— Ну так вот. Во время моей службы на Кавказе был у меня ротный, по фамилии Селиев. Мужик! Солдат от бога! Я у него многому научился. Как-то случился у нас прокол — охотились за одним полевым командиром, а нарвались на большую банду. Пришлось прорываться. Абрека, это мы Селиева так звали, подстрелили, я вытащил его из боя и по горам два десятка километров пер на спине. Ногу ему спасли, но к строевой он уже не был годен и после сидения по штабам ушел на пенсию, дождавшись-таки полковничих погон. Замутил он охранную фирму, как-то попал в струю, вышел на большие деньги, стал развиваться. А я продолжал воевать по контракту, но вот контузило, дембельнулся, а он тут меня и подхватил. Устроил на работу, помог поступить на юридический… Слушай, ты просто волшебница! Баранинка мягонькая, я смотрю, нашпигована морковочкой!

— Да, еще чесноком и салом.

— В общем, дело мне понравилось. Я загорелся криминалистикой и сыском. Прошел всевозможные курсы спецподготовки, которые только удалось найти. Селиев мне в этом потакал. Я ведь не пил после службы, привычек вредных не было. Единственно, женщины вешались отчаянно, но я их дозировал, поэтому времени было вагон…

— А что, сейчас не вешаются?

— Только когда я сам захочу. В каждой моей новой подруге должна быть какая-то изюминка, что-то неповторимое. Напрягаться просто так не вижу смысла.

— Какой ты рациональный! А какая же во мне изюминка? Или ты меня используешь?

— Разумеется, использую. В постели. У тебя прекрасное тело — штучное, ручная работа на заказ. Но вся изюминка в том, что ты как каменный шедевр. Сначала ты холодна и неприступна, все тебя видят такой, а если правильно погладить твою мраморную спинку, то ты оживаешь и превращаешься в страстную наложницу…

— Ты прямо поэт! Хоть записывай за тобой. Такого обо мне еще никто не говорил! Налей-ка мне. Так что там у тебя насчет несчастной любви?

— Да, на чем я остановился? Ага… Я прошлым летом в охране отеля работал, на побережье. В общем, все шло прекрасно, пока не поручил он мне опекать одну богатую клиентку. А той еще и девятнадцати не было. Оказалось, он была из золушек, ее собирался взять в жены какой-то крупный клиент Селиева. А она оказывается за год до этого отдыхала в том же отеле и в меня втюрилась, ну а тут решила воспользоваться моментом и подговорила Абрека поручить мне ее охрану. А на меня как что-то нашло, наваждение какое-то. То в жар, то в холод бросало, псих накрывал. В общем, продержался я только один день, потом она меня завалила. Оказалось, что она вообще девственница. В общем, запал я на нее мертво. Неделю мы отвисали от души, а потом она вдруг исчезла.

— Как исчезла? Похитили ее что ли?

— Сама сбежала. Послала меня готовить лодку, а сама на такси и тю-тю! Даже вещи не забрала.

— И что, ты с ней так больше и не виделся?

— Не привелось. Селиев наотрез отказался помочь мне. Сказал, что она вышла замуж, мол, у нее теперь другая жизнь, и она просила передать мне, чтобы я ее не искал. Тогда я решил уйти от Абрека и начать свое дело. Он не возражал. Оформил мой «Щит» как филиал своей фирмы в Нижнедонске. Ребят толковых, которые уже отчаялись найти приличную работу, и склонялись уйти в бандитство, было много. Я отобрал тех, кто мне казался еще не испорченным. В основном, не ошибся. Хватались за все. В основном занимались сопровождением ценностей, охраной, потом появились и расследования.

— Я на досуге изучила некоторые материалы, которые касаются твоей деятельности. При наличии намерения тебя закрыть, там можно найти много зацепок. Имей в виду! Твоя ватага запросто может попасть под раздачу. То чем ты занимаешься, лежит на грани законности, время от времени выходя за пределы оной. Удивляюсь, как тебя до сих пор не прижучили?

— Потому что я имею неплохих консультантов, и сам без пяти минут юрист. Ну и удача пока на моей стороне. И вот сижу я тут, за твоим столом, а над нами вьется черный ворон, ангел смерти…

— Ну зачем же так мрачно!

— Просто я знаю, чем он занимается. Голос Бога, штопаный. Это он мне так представился. Сегодня его чистильщик у меня под носом завалил Гогена, а потом прошел мимо, даже не глянул.

— Так ты там был?

— Ну да! Гоген мне встречу назначил в три, я его прождал около двадцати минут, а вместо него вышел человечек, который пас меня, когда я в первый раз шел к тебе в прокуратуру. Теперь я знаю в лицо двоих, и уже почти локализовал их базу. Если не хочешь мне помогать, я не обижусь. Постараюсь сам размотать все. Ну а если есть желание побыстрее разделаться с ним, милости просим! Я могу приставить пару человек к твоей дочке, или вообще увезти ее куда-нибудь. Как ты думаешь?

— Не торопи меня. Я дам тебе ответ, когда будешь уходить. Вообще, что ты от меня хочешь?

— Записывай все номера, которые будет определять эта машинка, и тут же их пробивай. Иногда мне будет нужна информация, которую тебе добыть сподручнее. Ну и сливай нашему кукловоду информацию обо мне.

— А что я ему могу слить?

— Например, то, что Гоген заплатил мне за охрану своей жены, и что я ее прячу где-то у себя.

— Это правда?

— А ты думала! В каждом слове ничего, кроме правды!

— И зачем тебе это?

— Я хочу, чтобы он начал проявлять себя.

— Но у него ведь есть бандюки, он может их послать.

— Да и слава богу! Пока ведь неизвестно, где я ее прячу. Он попытается узнать — через тебя, по другим каналам. Мне останется подкинуть ему информацию, заманить в засаду. Кто придет, тому и не повезет. Если противник сильнее тебя, его нужно измотать, запутать, заставить нервничать и ошибаться, и в какой-то момент его сила повернется против него.

— Я все равно боюсь.

— Поэтому я тебе ничего и не предлагаю. Определяй номера, сливай правду. Скажи им, что я тебе рассказал об их наезде, но как решил поступить, ты не знаешь. Мол, ребята мои в раздрае, никто не хочет идти на мокруху, работать втемную неизвестно на кого. В принципе, так оно и есть.

— Ох, и нагрузил ты меня! Совсем я разволновалась. Знаешь что. Наверно, иди домой. Ничего у нас с тобой не получится сегодня. Мне вдруг стало очень страшно.

— Но я же рядом!

— С тобой еще страшнее. Так обо мне вспоминали раз в месяц, и все. А ты словно притягиваешь проблемы. Ураган какой-то, а не жизнь. Боюсь, меня сдуть может.

— Как хочешь. — Денис встал, взял свою сумку, и начал собирать инструменты и приборы. — Может, приставку оставить?

— Оставь. Я сделаю, как ты просил. Пробью номера.

— Можешь сказать, что я собираюсь лечь на дно до поры, поэтому у тебя не скоро появлюсь. Если я помогу жене Черемина выехать из страны, то получу хорошие деньги. Скажи, что ты знаешь, что она пока в городе, но к утру ее увезут куда-то на хутор. Так и передай. Глядишь, от тебя отстанут, а на меня навалятся.

— Извини меня, Денис.

— Не за что извиняться. Ты совершенно права. — Денис обнял и прижал ее к себе. — Хорошая ты баба, Нинка. Думаю, скоро у тебя все наладится. Мои телефоны у тебя есть, будет нужна помощь, сразу звони… Не провожай меня.

* * *

Выйдя на лестничную площадку, Денис включил рацию и стал разговаривать с людьми из прикрытия. Они должны были смениться после его прихода к Гончаровой. Все было в порядке — к машине никто не подходил, возле дома подозрительные личности не отирались. «Ну и слава Богу. Скоро вы запрыгаете!»

Он, не проверяясь, поехал прямо к наташиному дому. Нужно было срочно перевезти Дарью в безопасное место, но сделать это так, чтобы сторонний наблюдатель подумал, что Денис усиливает охрану. Раз Терминатор знал о Наташе, то и ее местожительство не было для него секретом. Возможно, что и присутствие в квартире Даши тоже не избежало его внимания. Вполне вероятно, что через часок-другой к дому нагрянут бандиты и начнут ломиться в двери. Нине, возможно, уже позвонили, и она все рассказала.

Не сбавляя скорости, Денис сделал необходимые звонки, созывая всех свободных людей к дому Наташи. Нужно было предпринять какой-то ход, закрутить инсценировку, чтобы заставить поверить всех заинтересованных в то, что скоро что-то должно произойти. Важно было также увезти Дашу быстро и незаметно. Это отведет подозрения от Гончаровой и может быть растормошит немного противника. Глядишь, наблюдатели на швейной фабрике засекут какую-то активность. Охранников в квартире он попросил подготовить Дашу к переезду и ждать его прибытия на первом этаже возле черного хода.

* * *

У подъезда уже стояли две девятки, и у крыльца курили семеро, тихо переговариваясь. «Это как раз то, что нужно. Много и полезно двигаться, изображая бурную деятельность.»

— Привет, ребята! Что тут новенького?

— Все в порядке, Дэн. Ждем тебя. — Отозвался один из куривших.

— Значит, диспозиция следующая. Минут через двадцать все тихонько рассасываетесь через черный ход. Последними уезжают двое на машинах. Договаривайтесь, где они подберут остальных. Только уходить по одному, и место сбора не ближе пяти кварталов отсюда.

Войдя в подъезд, Денис сразу пошел к черному ходу. Там уже стояли двое охранников и Даша с большой спортивной сумкой. Она смотрела на Дениса испуганно, и в то же время, было заметно, что увидев его, она сразу расслабилась.

— Всем привет. — Он пожал ребятам руки, а Дашу поцеловал в щеку. — Дашенька, девочка, нам нужно переехать в более безопасное место.

— Что случилось?

— Поговорим позже. Сейчас ребята выведут тебя через эту дверь в скверик. Там нужно вести себя тихо. Имей в виду, придется перелезть через забор. Ребята тебе помогут. Сумку я заберу. Встречаемся через десять минут в Банном переулке. Не светитесь. Там есть темное местечко между домами. Все, пошли.

Подхватив сумку, Денис снова вышел на улицу.

— Я исчезаю. Ник, ты уходишь последним. Помнишь, как сдавать под охрану? Ну, лады!

Бросив сумку на заднее сиденье, Денис сел в машину, завел мотор, и рванул с места. Быстро разогнавшись, он заложил крутой вираж при выезде из двора, и еще поддав газу, полетел в сторону центра. Несколько раз он внезапно поворачивал, проскакивал на красный свет, и, не обнаружив слежки, направился к месту встречи.

* * *

— Ты есть хочешь? — Спросил он Дашу, когда высадил ребят в центре, и они остались наедине.

— Нет. Мы поужинали. Коля очень хорошо готовит. — Денис посмотрел на нее в зеркало заднего обзора и увидел в ее глазах вопрос, который она боялась задать.

— Спрашивай. Теперь можно.

Она вздрогнула, и сразу как-то беспомощно обмякла — поняла. Теперь она беззвучно плакала. «Бедная девочка, даже поплакать по-человечески не может. Боится побеспокоить окружающих. Немудрено, что Гоген легко задурил ей голову. Наверно, надеялся хоть дома спрятаться от своего бандитства. А в результате — беспомощная девочка-отличница осталась одна, и даже поплакаться в жилетку ей некому. Отправлю я ее в Канаду, а как она там будет приспосабливаться?»

— Его больше нет? — Спросила она, с трудом проглотив рыдания.

— Да. Его убили сегодня в три. Он оставил тебе средства на жизнь, на этот счет не беспокойся.

— Теперь это неважно.

— Сейчас неважно, а завтра кушать захочется, и крышу иметь над головой. Ты еще совсем дитя. Жизнь только начинается!

— Мне кажется, моя уже кончилась.

— Не смей говорить так. Сейчас главное, не впадать в истерику. Ближайшие несколько дней будут самыми трудными. Ты их переживешь, и потом наступит облегчение, которое может превратиться в райскую жизнь, если ты не будешь комплексовать и по-настоящему этого захочешь. А вот уже и наша потайная землянка.

Денис быстро загнал машину во двор и, закрыв ворота, включил внешний контур системы безопасности. Потом он взял ее сумку и вошел в дом, будучи уверенным, что Даша следует за ним. Однако, она так и осталась сидеть в машине, и Денису пришлось вернуться.

— Дашенька, пойдем в дом, а то холодно здесь. — Сказал он, открыв заднюю дверь.

Даша даже не посмотрела на него, и продолжала сидеть, ссутулившись, прижав сжатые в кулачки руки к подбородку. Денис коснулся ее плеча и почувствовал, что она дрожит.

— Ну что ты, девочка! Пойдем в тепло! Я сейчас тебя чайком напою! — Приговаривал он, осторожно, но решительно вытаскивая ее из машины и неся в дом. Не зажигая свет, он пристроил ее на диване, и она упала на бок, свернувшись калачиком, чуть ли не касаясь коленками носа.

Денис не стал ее трогать, а пошел в кухню, раскочегарил колонку, потом в ванной приготовил теплый махровый халат и большое банное полотенце. Помыв тщательно ванну он, заткнул слив резиновой пробкой, открыл до упора кран горячей воды и вернулся к Даше. Она все также лежала на диване. Денис сел рядом и стал гладить ее по волосам. Через несколько минут ванна наполнилась, и он принялся раздевать ее, стараясь делать это как можно аккуратнее. Даша не сопротивлялась, но и не помогала, отчего Денису казалось, будто он возится с мертвым телом. Наконец, освободив Дашу от одежды и украшений, Денис на руках отнес ее в ванную комнату и осторожно опустил в теплую, почти горячую воду. Она покорно уселась в ванне, запрокинув голову назад, и почти не мигая, уставилась в кафельную стенку, будто пытаясь рассмотреть огрехи в работе неизвестного плиточника. Денис убедился, что сидит она надежно, тонуть не собирается, добавил в воду какой-то ароматической соли, пахнувшей кипарисом, и пошел в спальню. Быстро скатав простыни в бесформенный ком, он достал из комода чистое белье и заново застелил постель. Потом включил нагреватель с вентилятором, и поставил его прямо на кровать, так чтобы струя горячего воздуха нагревала простыни. Тихо подойдя к ванной, он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Даша все также полулежала в ванне, но уже не как манекен, а вполне осмысленно двигала руками, поглаживая ноги, грудь и живот, будто пыталась смыть что-то. Денис постучал и открыл дверь чуть шире.

— К тебе можно?

— Не стой как бедный родственник. Будто ты без разрешения не войдешь! — Голос ее звучал слабо, но вполне осмысленно.

— Оклемалась немного?

— Да, мне уже лучше, но что это меняет?

— Не будем углубляться в философию. Мне сейчас нужно убедиться, что ты здравомыслящий, дееспособный человек.

— Зачем?

— Затем, что я обязан тебя вытащить из этого болота, но без твоей помощи это будет крайне трудно.

— Кто тебя обязал помогать мне?

— Будем считать, что твой муж. Он попросил меня об этом, и я не отказался, значит, принял на себя ответственность за твою судьбу.

— Как это благородно звучит!

— Не так уж и благородно. Мои услуги оплачены, и когда ты целой и невредимой окажешься в Канаде в своем банке, я получу окончательный расчет.

— Кто же тебе заплатит, если он умер?

— Он был предусмотрительным человеком. Ты скоро в этом убедишься.

— Почему же он не предусмотрел собственное убийство?

— Наверно, он был слишком азартен. Если бы он смог провернуть свою задумку, то вынырнул бы где-нибудь в Рио — в белых штанах и с вагоном зелени.

— Какая глупость!

— Ладно, хватит рассусоливать! Вставай!

Денис снял с вешалки полотенце, и когда она покорно встала, накинул на нее и стал энергично растирать. Потом он обнял ее за бедра, поднял из ванны и поставил на резиновый коврик. Она стояла, опустив руки, а он продолжал растирать ее с головы до ног. Закончив с этим, он надел на нее махровый халат и тщательно обернул его вокруг ее тела. Халат был на несколько размеров больше, так что его полы запахнулись почти на спине. Завязав пояс, Денис снова взял ее на руки и понес в спальню. На этот раз она обняла его за шею.

— Ты со мной возишься как с маленькой. — Прошептала она, когда он посадил ее на нагретую постель.

— Надеюсь, ты быстро повзрослеешь. У меня нет фена. Ты не догадалась прихватить у Наташки?

— Догадалась. Он на дне сумки.

* * *

Пока она сушила волосы, Денис налил ей стопку коньяку и буквально насильно заставил проглотить его. Похоже, коньяк подействовал. Она взбодрилась, и в глазах не осталось и следа той поволоки безразличия и отчужденности, которая появилась еще в машине, когда она окончательно поняла, что Черемина больше нет в живых.

— Хочешь, я сделаю тебе массаж? — Спросил он, когда она закончила сушить волосы и растянулась почти поперек широкой кровати.

— Хочу. Только сначала пойди в душ. От тебя пахнет дамскими сигаретами и духами. Ты был сегодня с женщиной?

— Был на ужине у одной дамы из прокуратуры. Надеюсь, я ее убедил…

— В чем?

— В том, что под лежачий камень вода не течет. Если она не побоится мне помочь, то мы сможем обезвредить того человека, который приказал убить твоего мужа, а теперь угрожает ей, мне и тебе.

— А она красивая?

— Красивая. Но она старше тебя, и по-своему несчастна. Все, скоро приду. А ты постарайся задремать.

— Хорошо.

Однако, когда Денис вернулся, вдоволь наполоскавшись под душем, она не спала, а подложив под спину две подушки сидела, перелистывая комментарии к Уголовному Кодексу.

— Часто ты читаешь этот бестселлер?

— По настроению. Чаще всего, когда хочу быстро заснуть. Это чтиво начисто выбивает мозги. — Он присел рядом с ней. — Ты еще не расхотела делать массаж?

— Нет. Но если не хочешь…

— Почему же не хочу? Только тебе снова придется раздеться.

Она нехотя сняла халат и вытянулась на постели, положив руки под голову.

Денис сначала плавными движениями огладил все ее тело от шеи до пяток, потом снова вернулся к шее и стал тщательно ее массировать, постепенно переходя на плечи, спину и бедра. Через несколько минут ее тело покрылось неровными красными пятнами — следами от его сильных рук. Кожа стала горячей от прилившей к ней крови. Лицо разрумянилось, и она начала чему-то улыбаться про себя, находясь в полудреме-полузабытьи. Наконец, Денис перевернул ее на спину, тщательно промял расслабленные руки, погладил живот и принялся массировать бедра. Внезапно ее тело напряглось и заиграло в такт его движениям. Она начала что-то шептать, тихо почти неслышно. Денис наклонился к ней, чтобы услышать, что она шепчет. Ее руки сомкнулись у него на шее, и она притянула его к себе, прижимая его голову к груди.

— Я очень боюсь остаться одной. Ты меня не бросишь?

— Глупенькая, да как же я могу тебя бросить? Я из-за тебя уже столько дров наломал, что бросать просто непоследовательно.

— Надеюсь, тебе не претит быть с вдовой, тело мужа которой еще не остыло где-то там в морге? Я очень боюсь. Не отталкивай меня.

Денис понимал, что, будучи тенью своего мужа в течение нескольких лет, она уверилась в его основательности, в незыблемости той каменной стены, которой он окружил ее жизнь. Его внезапная смерть нанесла страшный удар по ее психике, и теперь она инстинктивно ищет защиты у другого мужчины, готовая на все. Денис не был из тех, кто много морализирует по поводу и без повода. Его принципы касались в основном отношений между мужчинами, а женщины, особенно после неудачного опыта с Аллой, вообще выпали из его мировосприятия, и рассматривались им как слабые капризные существа, с которыми иногда приятно проводить время, но и только. Его отчаянное джентльменство исходило именно из таких подсознательных посылов, но это не вносило в его отношения с ними никаких моральных ограничений. У него могло быть сразу несколько любовниц, с которыми он мог встречаться по очереди в течение дня, относясь к каждой из них как к единственной, а бывали периоды, когда вообще не было ни одной, и это его нисколько не озадачивало. Он готов был ради женщины пойти на многое. Но не ради какой-то конкретной женщины, избранной и единственной — а ради женщины вообще. Так уж он был устроен, и нисколько не страдал от этого, и не был снедаем угрызениями совести, кочуя по постелям своих пылких подруг. Просто в какой-то конкретный момент он переключал в сознании некий невидимый тумблер, и вся его нежность и участие изливались на ту из подруг, в объятиях которой он в этот момент находился. Вот и сейчас он полностью сконцентрировался на Даше и вполне искренне был готов помогать ей, бороться за нее, не утруждая себя мыслями о перспективах. Для него очень важно было привести ее в чувства, заставить сознательно относиться ко всему, что он делает для ее спасения. Это значительно облегчило бы их дальнейшие шаги по ее выезду в Канаду. Поэтому он с готовностью принял посыл Даши, и сделал все, чтобы она наутро была влюблена в него как кошка. Не глубоко и осознанно, а именно на кошачьем, физическом уровне, с охотой теряя зависимость от одного мужчины и подчиняя себя другому. Главное не давать ей киснуть и замыкаться в себе.

* * *

Уже не в первый раз за последние дни Денис проснулся от телефонного звонка. Звонил Серьга. Денис поражался его работоспособности — никто не знал, когда он спал, и ел ли он вообще. Однако, он всегда был первым из тех, кто появлялся утром, а заканчивал работу последним.

— Что у тебя, Серый?

— Ника убили сегодня ночью.

— Кто?

— Похоже, его перехватили братки Коли Темного, когда он шел по улице в двух кварталах от объекта. Наверно, кто-то его узнал. Скорее всего, его пытали, а потом убили и выбросили в парке Островского.

— Куда его отвезли?

— В морг Центральной.

— Я сейчас подъеду!

— Не дергайся, Дэн. Твой знакомый опер, Ситник, сказал, что раньше обеда там делать нечего.

— Его родители где живут? Насколько я помню, его в Омске мобилизовали, а после срочной он решил остаться здесь.

— Ник не особенно распространялся на эту тему, но он детдомовский.

— Я позвоню Глушко, он поможет организовать все формальности и похороны.

* * *

— Что случилось? — Даша чуть высунула нос из-под одеяла и смотрела на него одним глазом.

— Убили Николая.

— Какого Николая?

— Который вчера кормил тебя ужином.

— О, Господи! Как же это? Это все из-за меня?

— Нет. Он сам выбрал эту работу, и получал за нее деньги. Работа водителя намного опаснее. Просто ему не повезло. Так что не смей себя корить. Его убили по приказу твоего знакомца Коли Темного. Он искал тебя.

— Лучше мне сдаться! Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умирал! — Она зарыдала и снова спрятала голову под одеяло.

Денис стянул с нее одеяло, поднял ее за плечи и заглянул ей в глаза. Она пыталась отвернуться, но он не дал ей этого сделать. Крепко, но не сдавливая, он сжал двумя пальцами ее шею и снова повернул к себе.

— Я могу тебе в этом помочь. Нет проблем. Только для начала ты должна знать, что с тобой будет. Тебя будут поочередно насиловать и избивать, пытаясь выяснить то, о чем ты понятия не имеешь. А так как ты ничего им не сможешь сказать, они будут нервничать, будут придумывать тебе новые пытки. Ты не представляешь, как это страшно. Но это будет продолжаться и час и два и сутки. Не знаю, насколько у тебя хватит терпения, но потом, они все равно тебя убьют и выбросят на улицу как поломанную куклу. Я не пугаю тебя, не преувеличиваю. На самом деле это будет гораздо страшнее. Так было с женой Сечина. Ее пытали до тех пор, пока она не отдала все, что осталось от мужа, а потом застрелили. Думаю, ты помнишь этот случай. Помнишь? — Денис слегка встряхнул ее. — Вижу, что помнишь. Но Сечин Гогену в подметки не годился! С тебя спросят в десять раз больше. И Коле Темному ой как не терпится узнать ответы на многие вопросы! Тебе хочется так закончить? В канаве, в крови и грязи?

— Нет! Нет! Нет!

— Вот и славно, моя лапушка. — Денис отпустил ее, уложил на подушку, и сам лег рядом, шепча ей на ухо. — Постарайся успокоиться и доверься мне. Раз я обещал защитить тебя, значит, с тобой ничего не случится. Понимаешь?

— Да.

— Вот и хорошо, вот и молодец. Ты должна мне помочь. Поможешь? — Он стал гладить ее горячее со сна тело, продолжая шептать слова утешения. — Осталось всего пару дней. Здесь тебя никто не найдет. Никто не знает об этом доме. Кроме того, здесь бронированные окна и двери. Даже комар просто так сюда не залетит…

Кляня себя, за то, что ляпнул, не подумав о гибели Ника, он ласкал и успокаивал ее, пока она не задышала ровно, и не погрузилась в беспокойный, но глубокий сон.

Тихо встав с постели, он вышел в кухню и позвонил Толику Глушко.

— Жалуйся, ковбой! — Голос Толика звучал сонно, но умиротворенно — по крайней мере, он не сетовал на ранний звонок.

— Толик, выручай! Как там твоя Ирочка, бывший старлей, еще трудится в твоей фирме?

— Еще как трудится! Только что закончила! А зачем она тебе?

— Тем лучше, то-то у тебя голос такой довольный! Ей можно доверять?

— Вполне. Да что там у тебя?

— Она мне нужна на пару дней и ночей. Нужно составить компанию одной даме, проследить, чтобы она не удавилась от тоски.

— Я, кажется, догадываюсь, о ком речь.

— Только не догадывайся вслух. Ты можешь привезти ее срочно в мой флигель, но так чтобы она не знала, куда именно едет?

— В принципе, могу. Когда?

— Срочно, Толя, очень! У меня Ника убили, а я тут в няньках. Скажи ей, что это не услуга, а работа. Я ей плачу пять штук зелени, понял?

— Чего уж тут не понять! Щедрый ты, а как она польстится на твои гонорары? Я ведь ей столько не плачу!

— Я тоже не плачу, это разовая работа. Короче, хватит бакланить, я вас жду!