Денис выключил телефон, и какое-то время сидел, задумчиво ковыряя вилкой оливье под вопросительными взглядами двух молодых женщин. Повинуясь внутреннему импульсу, он вдруг встрепенулся и посмотрел на них с улыбкой.

— Эх, девчонки, с вами хорошо, а без вас вообще сказочно! — Он повернулся к Наташе. — Сколько времени тебе нужно, чтобы собрать все необходимое на недельную поездку?

— Мне? — Наташа удивленно посмотрела на него. — Да мне и за день не собраться!

— Киса, не прикидывайся! Даше собирать нечего. А тебе достаточно унести целой свою сладкую попку, чтобы в любой точке мира все остальное наросло само.

— Куда мы едем? И что происходит? — Дашин испуганный взгляд всколыхнул в нем мимолетный приступ жалости.

— Слушай, мелочь, во-первых, снова успокойся. Ты никуда не едешь, а едет Наталья. Один плохой дядя грозится мне сделать а-та-та, если я не соглашусь на него работать, а если я вдруг вздумаю улизнуть, то и моим близким несдобровать. У меня нет ближе людей, кроме Наташи и моих ребят, поэтому опасность угрожает им в первую очередь. О тебе пока никто не знает. Поэтому ты останешься здесь. Охрану я обеспечу.

— Что это за человек? — Спросила Даша.

— Куда я еду!? — Вслед за ней спросила Наташа.

— Нет, девочки, так не пойдет.

Денис наклонился к Даше, повернул ее лицо и посмотрел ей прямо в глаза своим фирменным убеждающим взглядом. Потом он притянул ее к себе и поцеловал в губы долгим обещающим поцелуем.

— Давай договоримся, ты сейчас будешь сидеть тихо и дашь мне возможность работать. А потом у нас будет достаточно времени на разговоры. — Он повернулся к Наташе. — Теперь с тобой, зая. Насколько я помню, ты изъявляла желание ближе познакомиться с Евгением Петровичем. Придется несколько ускорить события.

— Ой, я боюсь! Как-то неудобно.

— Как раз удобно. Ничто так не окрыляет мужчину, как возможность защитить женщину. Все будет хорошо. Собирайся! И смотри, про Дашу никому ни слова!

Он набрал номер Армавирского.

— Слушаю тебя, Денис. Насколько я понимаю, припекло, иначе не позвонил бы в такое время?

— Вы угадали. Проявился Терминатор. Я ему нужен, и он скоро на меня навалится, поэтому мне нужно прикрыть свои слабые места. Вы помните Наташу?

— Как же можно забыть такую чудесницу!

— Тем лучше. Думаю, вам не составит труда взять ее на какое-то время под свою защиту?

— Почту за честь. А вы не боитесь доверить постороннему мужчине такое сокровище?

— Как раз из всех вы мне кажетесь наиболее надежной кандидатурой.

— Спасибо. Я так понимаю, ее нужно забрать. Где, когда?

— Как можно быстрее. Записывайте адрес.

* * *

Пока подъехал Армавирский с эскортом — два джипа и шестисотый Мерседес — Денис обзвонил свою команду, и созвал общий сбор утром в офисе. Он вполне доверял «Голосу Бога» в том, что касалось срочности ситуации. Он понимал, что пара приличных снайперов в любом случае выигрывала против его двух десятков слепых котят, не знавших ни противника, ни его целей, ни степени осведомленности. Единственно правильным было сначала самому разобраться в происходящем, а уж потом настраивать своих ребят на определенный образ действий.

— И все-таки, я тебя не пойму. — Армавирский взял Дениса под руку и отвел в сторону. — Что означает твой ход с Наташей?

Денис решил не сдерживать себя. Он резко повернулся и взглянул на собеседника так, что тот отшатнулся.

— Слушай внимательно, Геня. Эта женщина — мой лучший друг. Да, я умею дружить. Даже с женщинами. — Денис крепко сжал руку Армавирского. — Она заинтересовалась тобой. Я был против, но это ее решение. Веришь мне?

— Верю. И уважаю тебя, как мужчину. Спасибо тебе. — Армавирский высвободил из хватки Дениса свою руку и снова протянул ее ладонью вверх. — Особенное спасибо за эту возможность. По закону я не могу иметь семью, но теперь закон не в почете… Она правда заинтересовалась мной?

— Правда. Только учти, она не из тех, с кем можно обращаться как с домашней болонкой, рабыней или вещью. Она вольная птичка. Если ты поймешь ее, то будешь счастливым человеком. А нет — ты должен будешь ее отпустить.

— Думаю, я понял тебя.

— Это радует. Вот что еще хочу спросить. Ответь мне, Геня! Неужто Гоген так плох?

— Его судьба за пределами моего влияния.

— Его валит наш Терминатор!

— Его валит собственная жадность. Он надеялся, что убрав твоими руками Черепа с братцем, он сможет жить спокойно. Но всем нужен доступ к банкам. Он должен был поделиться.

— Но его будет валить Терминатор! Разве тебе не все равно?

— Если я поймаю киллера, то на заказчика все равно не выйду. Тогда зачем мне беспокоиться? — Армавирский взглянул на Дениса с вызовом. — Есть возможность отличиться. Моя цена двести тысяч. Найди мне терминатора, и деньги твои. Если он успеет кого-то вычистить, я в претензии не буду. Гоген всего лишь человек. Он уйдет, а дело останется.

— Мне меньше головной боли. — Денис крепко пожал протянутую руку. — Я найду его. Но для меня главное — Наташа. Постарайся, чтобы она чувствовала себя уютно. Мне уже приходилось из-за нее брать штурмом усадьбу одного грузина.

— Ты хочешь сказать, что ты и со мной так поступишь в случае чего?

— Глупо было бы пырхать на тебя, это все равно, что приговорить себя заочно. В мои планы это не входит. Но сам знаешь, лучше не дразнить характер.

Денис старался быть сдержанным в разговоре с Армавирским, понимая, что возможности смотрящего огромны. Конечно, он не смог бы бороться со всей структурой Гени, но провести стремительную и результативную операцию было в его силах. Ему приходилось сокрушать страшных противников, используя лишь точный расчет и личный кураж. Армавирский тоже был реалистом. Он знал, чего стоят угрозы, и оценил сдержанность Дениса. Также он понимал, что характер человека, который уже был приговорен в Чечне к семи кругам ада, действительно не стоит подвергать испытанию без особой надобности. Кроме того, за последнюю неделю Денис неоднократно доказывал свою состоятельность. Конечно, в случае конфликта, одного жеста смотрящего было бы достаточно, чтобы привести в действие собственную машину уничтожения, но, во-первых, риск понести большой урон был довольно велик, да и не стоило разводить сыр-бор из-за женщины. Во-вторых, Денис играл на его стороне, это было крайне важно. Армавирский был настоящим вором в законе, и макиавеллиевы принципы управления он изучал не в читальном зале, хотя был не чужд серьезной литературе. Он приветствовал любую силу, выступавшую на его стороне. Конечно, до тех пор, пока эта сила не наносила вред его делу.

Но сейчас они пожали друг другу руки в знак личного уважения. И на сегодня это для них было главным.

* * *

— Его убьют? — Спросила Даша, когда Денис вернулся.

— Кого?

— Игоря.

— Думаю, что нет. Скорее всего, он постарается сбежать.

— Как ты можешь так говорить!? Он не может меня так бросить!

— Говорю, как могу. Прекрати! Он не бросил тебя, а оставил под моей охраной. Одному ему будет легче уйти, а потом он тебя заберет.

Это объяснение несколько успокоило Дашу, и она немного расслабилась.

— Ты нервничаешь? Наташа так тебе дорога?

— Она для меня была единственной отдушиной.

— Я сожалею. Но что же будет с Игорем?

— Дождемся завтрашнего дня, а пока будем сидеть тихо.

— Но как же? Разве я не могу ему позвонить?

— Он обойдется без твоих звонков. Моя задача — сохранить тебя. Для этого в первую очередь нужно соблюдать секретность. Когда и где ты встретилась с Наташей?

— Мы договорились с ней встретиться в салоне после обеда. Узнав, что я еду к ней Игорь написал эту записку и попросил передать тебе лично в руки. Он вызвал мне такси. Сказал, что Паджеро требует ремонта.

— Понятно. Скорее всего, за тобой не стали бы следить, и о твоем местонахождении никто не знает. Это очень хорошо. Он все предусмотрел правильно.

— Он был так добр ко мне! Я очень боюсь за него!

— Все решится завтра. Давай спать. Если хочешь, я лягу с тобой.

Денис почувствовал настоящую усталость. Даша была эффектной женщиной, но сегодня она была ему безразлична. Он готовился к войне, и в такие минуты женские истерики были лишними.

Уложив Дашу, он полежал рядом, пока она не уснула, потом проверил замки и, взяв в спальне подушку и покрывало, устроился на диване, разложив его, чтобы не чувствовать тесноты.

* * *

Проснулся Денис от того, что почувствовал чье-то присутствие. Открыв глаза, он увидел Дашу, сидевшую на краю дивана. Она была все в том же наташином пеньюаре, очень красивая, с лицом более строгим и серьезным. Теперь в нем не было ни испуга, ни паники, а лишь затаенная печаль и понимание неотвратимости происходящего.

— Ты почему не спишь? — Спросил он, подвинувшись к ней поближе и обняв ее за талию. — Сколько времени?

— Без пяти семь. Я давно проснулась. Плохо сплю в чужой постели.

— А я хорошо сплю где угодно. Хочешь залезть ко мне?

— Да.

Она обрадовано юркнула под одеяло, прижавшись к нему всем телом. Он почувствовал то, что она хотела сказать, и не решалась. Или даже не сказать, а сделать. «Странно. Какая она робкая. При первой нашей встрече она выглядела более уверенной в себе. А теперь даже чтобы предложить себя, она будет просить разрешения.» Денис понимал, что это должно произойти между ними рано или поздно, и сейчас был вполне удобный момент. Сон освежил и тело, и сознание. Его вчерашняя отстраненность ушла, он снова был самим собой — уверенным, жизнерадостным, чувствующим свою силу. Ощущение опасности лишь добавляло остроты происходящему.

Он взял ее мягко и просто, без всяких прелюдий и трюков, ощущая, как она, почувствовав его в себе, наполняется уверенностью, открывается ему навстречу не только телом, но и сознанием. Этого он как раз и хотел добиться — понимания и доверия между ними. Она была хорошим, податливым материалом, из которого можно было лепить все что угодно. Ее оргазм застал Дениса врасплох, и был на удивление бурным, больше даже не физическим, а эмоциональным. Таким образом, она заявила Денису о полном доверии, выдала карт-бланш на все дальнейшие его действия и поступки, касавшиеся ее смутного будущего.

— Все, Дашенька, мне пора вставать. Скоро придут ребята, которые будут с тобой до моего прихода. День будет очень напряженным, и скорее всего я вернусь лишь поздней ночью. Займись чем-нибудь. Посмотри, как тут у Наташки обстоят дела с порядком. Стирка-уборка успокаивает круче любого аутотренинга.

* * *

Ночью Коля Темный спал вполглаза, беспокойно ворочался, пытаясь решить поставленную перед ним головоломку. Отчаявшись заснуть, он вышел в зал, открыл бар и достал оттуда непочатую бутылку «Столичной». В обществе своих «собратьев по оружию», где каждый стремился выпендриться перед другими, щеголяя дорогими машинами, часами, полукилограммовыми золотыми цепями и «аристократическими» привычками, он тоже пил Виски, Бренди, Ром, душился горящим Шериданом и вычурными коктейлями, курил сигары, поджигая их стодолларовыми купюрами. Но оставшись один, предпочитал «накатить» стакан старой доброй водки и покурить «Приму» без фильтра.

Скрутив пробку, он налил себе полный бокал водки и разом опорожнил его. Походив неприкаянно из угла в угол большого зала, повторил процедуру. Внутри как-то потеплело, водка зацепила, расслабила, и он с легкой душой отложил решение на утро. А решение должно быть единственно правильным, потому что от него во многом зависело его будущее.

Дело было вот в чем. Поздним вечером Коле позвонили, причем на номер, который знали только самые доверенные люди — уже это было неприятно, так как означало наличие «течи» в его спаянной команде. Звонивший не представился, но нашел такие слова, которые заставили Темного не бросить в бешенстве трубку, а дослушать незнакомца до конца. И услышал он много интересного. Во-первых, таинственный собеседник выказал невероятную осведомленность в делах Гогена и его собственных, что взбесило и насторожило Колю еще больше, так как он был стреляным волком и очень доверял интуиции, не раз спасавшей его в перипетиях непростой бандитской стези. Незнакомец сообщил, что Гоген собирается в бега, чтобы не допустить отторжения от его финансовой империи банка «Донской Кредит» и не дать Темному возможность потребовать полагавшуюся ему часть в банковских делах. Это было похоже на правду. Ночной собеседник также сообщил о своем решении не допустить как бегства Гогена, так и развала его банковской цитадели. Он хотел сохранить все в неприкосновенности, но заменить собой Гогена, и предложил Темному принять это партнерство, обещая ему половину всех доходов. Это сразило Колю наповал — ведь Гоген давал ему крохи со своего обильного стола, но и эти крохи значительно превышали доходы от весьма трудоемких и хлопотных колиных промыслов.

— Куда же денется Гоген? Испарится что ли?

— Я его завтра уберу. Ты помнишь покушение на председателя областной торгово-промышленной палаты? Убийство Смолянина, Чалого, Скрипача? Я могу тебе в деталях показать и рассказать, как все происходило, потому что эти акции разрабатывал я. В результате я заключил с другими авторитетами такие же соглашения, как предлагаю тебе. Все довольны. А будут недовольны, я им быстро выпишу путевку в лучший мир.

— Что я должен делать?

Коля помнил упомянутые ликвидации, отличавшиеся четкой организацией, высочайшим профессионализмом и особым отточенным стилем. Местные киллеры так не работали.

— Подготовь своих людей к тому, чтобы после известия о смерти Гогена они взяли под контроль все его конторы, и не допустили их захвата конкурентами. Нужно также сразу передавить все приближенных Гогена, всю его команду, а жену придержать. Она может что-то знать. Если Стрелец, Чита или еще кто-нибудь попробуют вмешаться, я угомоню самого горластого, а другим станет неповадно. Ты понял меня?

— Вполне.

— Ну и прекрасно! Постарайся не думать лишнего, и не упускай своей удачи.

Но не думать Коля не мог. Однако, мысли шли по кругу, не приближая его ни на шаг к нужному решению. Слишком фантастическим казалось то, о чем говорил неизвестный, и слишком ясно проступала непоколебимая логика его действий, если это был не блеф, или тонкая подстава Гогена.

Водка брала свое. Коля Темный решил плюнуть на все и до утра не возвращаться к теме. Он растолкал двух проституток, спавших на диване.

— Так, шалавы, вы че в натуре, спать сюда приперлись? Порнуху всю посмотрели?

— Да! — Хором ответили заспанные жрицы любви.

— Тогда быстро подмываться! Займемся проверкой домашнего задания. Если не сделаете все как в фильме, я разбужу пацанов и пущу вас по кругу!

* * *

В офисе собрались все, за исключением троих, охранявших Дашу. В столе у Дениса лежал контракт, подписанный Дарьей Викторовной Череминой, на охрану бриллиантового колье и перстня с крупным изумрудом, которые Даша одела перед визитом в салон к Наташе. Теперь охранники имели полное право защищать эти ценности всеми доступными средствами.

Денис рассказал ребятам о ночном звонке, высказал свои комментарии и соображения по поводу сделанного ему предложения, потом попросил желающих высказать свое мнение. К его радости, судя по общему настрою, ни у кого не было желания становиться профессиональным убийцей. Денис про себя поблагодарил Бога, за то, что Кота уже с ними не было — неизвестно, как бы он повлиял на тех, кто сомневался по поводу принятого решения, но постеснялся высказываться. Денис не хотел об этом думать, но у Кота могли найтись единомышленники, и своим открытым выступлением он мог спровоцировать их на нехорошие мысли.

— Все что мы пока могли выяснить, это только то, что один из следивших за мной топтунов имеет отношение к швейной фабрике. Есть также номер телефона, но его еще нужно пробить. Вполне возможно, что это не даст нам ничего. Но пока швейная фабрика — это наша единственная зацепка. Попробуем прокачать ее. У нас есть несколько дней, пока нами не занялись серьезно. В первую очередь под удар попаду я и те, с кем меня могли видеть, поэтому переходим в режим полной конспирации. Учтите, что за нами охрана жены Гогена и поиск адвокатского саквояжа. Делимся на три группы. Охрана — старший Ник. Тут все ясно. Группа резерва — старший Вито. В ее задачу будет входить силовая поддержка остальных групп. За разработку швейной фабрики берется Серьга. Я взял шесть сотовых телефонов. Один у меня, по одному у старших групп, и остальные два сыскарям. Основная база на складе на Товарной, вспомогательная в офисе. Но здесь лучше не светиться. Охранники вообще могут вшестером базироваться на квартире. Двое отдыхают, двое у дверей и на лестнице, двое на улице контролируют подходы. В небольшом радиусе можно использовать портативную связь.

Отослав всех на объекты, Денис остался в офисе вместе с Серьгой.

— Давай вкратце, что удалось узнать. — Сказал он, разложив на столе фотографии двух шпиков. — И какой план на сегодня?

— Эти двое пока больше не появлялись. — Серьга указал на фотографии. — Что касается фабрики, то система безопасности у них на хорошем уровне. Лазеек практически нет, да и если пролезешь, то быстро отловят. Для швейной фабрики охрана все-таки жестковата.

— Но это пока тоже ничего не доказывает.

— Да, но есть еще одна любопытная деталь. Фабрика якобы находится под крышей Равиля, но его отморозков там никогда не видели. Он вообще не в теме. Дурь дает хорошие барыши — тут не до шитья. Номинальный хозяин — некая безликая фирма «Сигма», зарегистрированная в Гибралтаре. Говорят, директор там ничего не решает. Заправляет всем зам по производству, у которого в холуях ходит завхоз. Какая-то, по словам работников, никчемная личность, но с гонором. А зам — бывший офицер.

— Пока все это шелуха. Они могут просто работать на фабрике, а в свободное время калымить для души. Что думаешь предпринять?

— Со стороны центрального входа там делать нечего. Вся активность происходит на хоздворе за грузовым подъездом. Там метрах в двухстах стоит девятиэтажка, и вся хозяйственная зона как на ладони. Я присмотрел квартирку однокомнатную, за сотню долларов сдадут не глядя. Восьмой этаж. Посадим Хилого с телеобъективом, пусть снимает все подряд. Если фургон с фабрики, то он там обязательно проявится, или эти личности нарисуются. Да и вообще, ознакомимся с делами фабрики с изнанки.

— Хорошая идея. Хилый работать умеет. Кстати, как ему удалось снять топтунов?

— Мы же с тобой договорились о маршруте. Он сел в подъезде дома на перекрестке Пушкина и Волгодонской, и по моему сигналу снимал всех подряд, благо, у него видеокамера с хорошим оптическим увеличением, да и дистанция не более пятидесяти метров. Потом все пересмотрели и отфильтровали этих голубчиков.

— Молодцы! А что по саквояжу? Были проблемы с опросом?

— Наоборот, смерть внука даже сыграла на руку. Участковому поручили провести обход, ну а мы паровозом прицепились. Опросили всех, за исключением Крапивиной на втором этаже. Живет там одна сумасшедшая бабка. Или дома нет, или открывать не хочет.

— Да, я, кажется, видел там одну такую чувырлу. Настоящая бомжиха, а квартира в таком доме. Ну и что там?

— Никто саквояжа не видел. Все в несознанке, и на первый взгляд не похоже, чтобы кто-то врал, за исключением Алексея Долгополова с четвертого этажа. Тот какой-то мутноватый, но про саквояж клянется и божится вполне качественно.

— И что в нем подозрительного?

— У него вообще на имя Яффе аллергия. Решили проследить за ним. Я ему жучка поставил из тех, что привезли недавно. Пока ничего. Правда, соседи говорят, он имеет обыкновение просить в долг. Может старик ему не давал, а может наоборот дал, и тот боится, что кто-то потребует долг вернуть. А вот в доме напротив двое совершенно одинаково описали происшествие, так как целыми днями у окна проводят. Пенсионерка и инвалид. По их рассказам выходит, что саквояж на улице больше не появлялся. Яффе зашел с ним в подъезд, а выпал без него, и ни скорая, ни милиция, ни соседи его на улицу не выносили.

— Значит кто-то из соседей. Больше некому.

— Похоже на то. Я там прикрепил одного человечка, он будет продолжать рыть вокруг. Но сейчас фабрика важнее.

— Да. В общем, все правильно, действуй. Будь постоянно на связи.

* * *

Когда все разошлись, Денис разложил на столе все шпионские штучки, присланные Череминым, и начал разбираться с каждой по порядку. В это время позвонил Стас Воскобойников из прокуратуры.

— Здорово, ковбой! Все никак не мог тебя застать в офисе, чтобы поблагодарить.

— Привет, Стас. Не пойму тебя, за что благодарить?

— Не знаю, что случилось с Гончаровой, но она вчера пришла ко мне, долго сидела, болтала ни о чем, а потом отдала мне папку с материалами по автомастерской, сказав, что это ты передал.

— Ах, это! Ну и как на твой взгляд?

— Буду возбуждать дело. С меня магарыч.

— Вот как раз можешь отработать! Пробей-ка мне этот номерок. — Денис продиктовал ему номер, определившийся вчера во время звонка Терминатора, а также номер своего сотового. — В офисе я не бываю почти. Позвони мне на сотовый, как только узнаешь.

— Заметано.

До встречи с Гогеном еще оставалось три часа, и у него было время сделать покупки по списку, который дала ему Даша. Ночью у Наташи не было времени, чтобы ввести Дашу в курс дел по поводу своего хозяйства, да и Даша не была в подходящей кондиции, поэтому некоторые необходимые вещи было проще купить, чем искать на неисчислимых полочках в наташкиной квартире.

Денис собрал в сумку несколько устройств, которые могли ему сегодня пригодиться — несколько жучков, приставка к телефону, записывающая разговор и определяющая номер, комплексный детектор прослушивающих устройств, моток провода и набор инструментов. Подумав еще, он достал из сейфа мощный монокуляр. Это был джентльменский набор для вечернего визита к Нине Гончаровой. Ему почему-то казалось, что слежка за ним прекратилась, потому что она рассказала, кому следует, о его сегодняшнем визите. Было вполне вероятно, что его собирались контролировать через нее. Это было ему даже на руку. Лишь бы не попасться в засаду. Но для этого Денис вызвал двух ребят из резерва. Они должны были приехать к дому Гончаровой загодя и проследить за подъездом и окрестностями.

* * *

В последний момент Денис решил не подниматься к Даше. Не хотелось снова увидеть ее растерянное лицо с немым вопросом в глазах. Может быть, в другой ситуации он бы и смирился с ролью утешителя, но в сложившейся обстановке, когда сам не успевал выпутываться то из одной, то из другой переделки, вряд ли от него могли исходить подсознательные успокаивающие импульсы. Он отдал сумку с покупками охраннику на лестнице, а сам спустился к машине. До встречи с Гогеном оставался еще час, а ехать до Соловьевой аллеи не более пятнадцати минут. Денису ничего лучшего не пришло в голову, как поехать туда сразу, остановиться в сторонке и просто посидеть в машине до назначенного срока — глядишь, и высидится что-нибудь.

Дом номер 27/34 был угловым. Фасад под номером 34, располагавшийся на Биржевой улице, был построен не меньше сотни лет назад, но выглядел вполне презентабельно, так как был недавно отреставрирован. Его же сиамский близнец под номером 27 как раз и выглядел на все сто своих беспокойных лет. Кованые ворота, похоже, давно не закрывались, их створки давно покосились и вросли в землю. В глубине двора виднелась голубятня, какое-то нагромождение сараев и обсиженная толстыми котами мусорка. Слева из-за угла чуть высовывалось заднее крыло Волги. Денис проехал вперед, пересек Биржевую улицу и припарковался к бордюру на углу. В зеркало заднего вида хорошо просматривался перекресток, фасад отреставрированного дома 34, ворота дома 27 и вся перспектива пустынной Соловьевой Аллеи.

Без десяти три на углу остановился черный джип, очень похожий на тот, что Денис видел во дворе у Гогена. Действительно, из Джипа вышел Черемин и зашел в подъезд дома по Биржевой. Денис тут же вышел из машины, неспешно перешел перекресток и вошел в подворотню. Волга была на месте, но Гогена в ней не было. Он пошарил, за колесом, нашел ключ, открыл машину. В лицо ему пахнуло запахом сырости и запустения — похоже, Волга давно отбегала свое. Денис сел за руль, вставил ключ в замок зажигания и завел мотор. Как ни странно, мотор был в полном порядке. Он выключил зажигание и стал ждать. Буквально сразу он услышал, как проскрипела где-то наверху разболтанная деревянная дверь, и послышались шаги на ржавой металлической лестнице. Денис увидел мужчину лет 30–35, спускавшегося со второго этажа. По всему было видно, что мужчина был в хорошей форме — подтянут и ловок. Проходя мимо Волги, незнакомец даже не глянул в сторону Дениса, хотя тому показалось, что он как-то напрягся, сунув правую руку в карман куртки. Денис обратил внимание, что, несмотря на теплую погоду, тот был в кожаных перчатках. Только когда мужчина уже вышел на улицу, Денис вдруг понял, что он совсем недавно уже видел это лицо.

Несколько минут Денис просидел, пытаясь вспомнить, где он мог видеть незнакомца. Постепенно в его памяти проступила картинка: перекресток, пешеходы переходят улицу, фигура одного из них обведена красным овалом. Потом более крупный план — то же лицо, только на весь лист. Точно! Он ведь видел его на фотографиях, которые ему показывал Серьга сегодня утром. Это был один из тех топтунов! Теперь все стало на свои места. Видимо, Гоген собирался выйти через черный ход и спуститься по этой самой лестнице в задний двор, где стояла Волга. Теперь он конечно не спустится. Денис взглянул на часы — было уже восемнадцать минут четвертого. Он вышел из машины, закрыл дверь на ключ, потом открыл багажник. Кроме запаски и небольшого молодежного рюкзачка там ничего не было. Он открыл рюкзак и мельком взглянул на содержимое. Сразу бросился в глаза большой прозрачный пакет с пачкой долларов, и пухлый бумажный конверт с документами. Ни оружия, ни других неожиданностей. Денис застегнул рюкзачок, закинул его на плечо, закрыл багажник и, проверив все двери, положил ключ за колесо.

«Вопрос с Гогеном снят навсегда», подумал он, возвращаясь к своей девятке. Джип все так и маячил на углу. Охранник и шофер курили на тротуаре у подъезда.

* * *

Проехав для профилактики по городу, Денис пробежался по магазинам, купил коробку конфет и шампанского на вечер, а сок, сыр, буженину и батон на обед. Потом, проверившись, отправился в свою цитадель у ипподрома. Закрывшись на все замки, он сначала отправился на кухню и соорудил себе яичницу с бужениной, сварил кофе, сделал три бутерброда с сыром и с аппетитом закусил. Потом налил апельсинового сока в высокий стакан и, усевшись в кресло в зале, разложил на журнальном столике содержимое рюкзачка.

В пакете было десять банковских пачек стодолларовых купюр — сто тысяч долларов. В принципе, вместе с теми пятьюдесятью тысячами, что Гоген дал раньше, эти деньги вполне перекрывали расходы по охране и отправке Даши в любую точку земного шара. Если он предусмотрел еще какой-то способ оплаты, то это был бы очень жирный «навар». В конверте лежало три паспорта. Все они были с Дашиной фотографией, но на разные фамилии. И, похоже, все были настоящими. Все были получены совсем недавно в консульствах Греции, Украины, и в местном ОВИРе, также имелось и разрешение на въезд в Канаду для оформления вида на жительство. Судя по всему, Даша была полноправной гражданкой еще двух стран, не считая России, и потенциальной гражданкой Канады. «Видно, он действительно любил жену — все предусмотрел. Почему не предусмотрел такой расклад в своих делах?» Этого Денису было не понять. Самым правдоподобным объяснением была жадность. Судя по тому, что рассказывал Глушко и что Денис узнал сам, вопрос был в том — кто, когда и как будет приводить банки к банкротству. Возможно, или даже наверняка, Гоген готовил эту операцию, подразумевая грандиозный кидок. Скорее всего, он собирался поймать критический момент, когда можно было бы уйти, сорвав максимальный куш — все деньги авторитетов целого региона. Ради этого он готов был рискнуть жизнью.

Исходя из этого, можно было предположить, что не один Гоген думал о Джек-поте. Отсюда и вся эта возня вокруг банков. Никто не хотел оказаться «на бобах». Однако получалось, что Терминатор последовательно шел к той же цели. Выбирая себе в качестве тарана то одну, то другую группировку, он продвигался, постепенно оттесняя всех остальных. «Только мне кажется, он не станет ждать долго, а постарается провернуть дело в ближайшие дни после устранения Гогена… А значит, я ему нужен для последующей массовой зачистки. Отхвати он сейчас этот куш и устрани лидеров наиболее крупных группировок — начнется новая война за сферы влияния, во время которой он может сделаться фактическим хозяином в городе.» Теперь Денис окончательно понял ту игру, в которой каждый норовил сделать его пешкой на своей стороне. «Но теперь ход за мной. Рядом с этим кровососущим мне в городе не выжить…»

Он позвонил старшему группы охраны и попросил сделать так, чтобы до его приезда телевизор не работал. Он не хотел, чтобы Даша узнала новость в его отсутствие. Он снова вернулся к посылке из прошлого. Кроме паспортов и денег в конверте лежало еще два конверта поменьше. Один был подписан: «Даше», и был запечатан. Денис отложил его в сторону. Второй конверт был предназначен ему и Даше. Он достал стопку мелко исписанных сложенных вдвое листков, развернул их и стал читать. Первым делом говорилось о конечном пункте назначения и основной цели. Нужно было любым путем добраться до Канады, в Торонто, где на имя Даши был куплен дом и в одном из банков был открыт счет и имелся депозитный ящик. Рассматривались несколько вариантов бегства из Нижнедонска. Денис бегло прочел титульный лист контракта с TD Bank Financial Group, 26 Gerrard Street East, Toronto, ON, Canada. Суть сводилась к тому, что Даша должна была прийти в этот банк и обратиться к менеджеру, чтобы активировать счет и получить ключ от депозита. Главным условием было, чтобы она была одна — сопровождающие, если таковые будут, не должны присутствовать при оформлении документов. После того, как Даша получит доступ к своим средствам, банк автоматически, независимо от ее желания должен будет перевести специально зарезервированные триста тысяч долларов в один из банков Рима. Деньги придут на счет Дениса Краснова, который должен был дополнительно указать код доступа, находившийся тут же в тоненьком банковском конвертике, намертво запечатанном. «И это предусмотрел…» Возможность получить эти деньги как-то не очень встряхнула Дениса, тем более, что для этого было необходимо выполнить массу условий и связать множество концов, а до этого было пока как до неба.

Зазвонил телефон. Это был Стас Воскобойников.

— Старик, есть новости!

— Ну-ка, удиви меня!

— Прошло сообщение об убийстве Гогена-Черемина.

— Этого я ждал именно сегодня. Еще что?

— Твой телефончик находится в отделе кадров швейной фабрики. Адрес…

— Адрес знаю. Вот за это спасибо, брат.

«Значит, все-таки швейная фабрика! Уже теплее.»