Поиск Евгения необходимо было начинать немедленно. Если убийца действительно он — а у меня еще была надежда, что это не так, — то черт знает, что он еще мог натворить. Все зависело от его изобретательности и сложившейся ситуации. Жертвой Жени мог стать кто угодно, начиная от одинокой пенсионерки с квартирой, заканчивая бизнесменом, едущим в банк за крупной суммой наличных. Совсем недавно я не мог себе вообразить Евгения не то что в роли преступника, а даже в роли дезинсектора. Как мне казалось, он не способен обидеть даже самой назойливой мухи. Но жизнь штука коварная. В один присест она может из невзрачного и тихого любителя бега сделать опасного преступника, на счету которого уже две жертвы. Вернее, три. Двухмесячный плод в утробе Александры — это даже больше, чем человек. Это радость, ожидание, надежда, это любовь. «И как только у Евгения поднялась рука на своего, пусть еще и не родившегося, но все же ребенка? — печально размышлял я. — Знал ли он вообще, что Александра беременна? А может это был не его ребенок?»

Последнее предположение подливало масло в огонь. «Возможно, Александра ему изменила. Возможно, Евгений узнал про это. Возможно, он решил отомстить, а заодно решить материальные проблемы. Возможно, возможно, возможно…» — я устал от своих предположений и вновь потянулся за коньяком. Как назло бутылка была пуста. Идти за новой бутылкой не было никакого желания. Нужно было спуститься с третьего этажа, пройти метров сто пятьдесят до магазина, выстоять очередь из двух-трех человек, из которых кто-нибудь непременно будет полчаса собирать по карманам пару сотен рублей мелочью, и проделать обратный путь. Для меня это было слишком. Лень моя распространялась на все лишнее. Я мог пройти десять километров ради нескольких белых грибов, но не мог пойти в магазин, находящийся практически у самого дома. Это было лишнее. Лишнее потому, что в магазин нужно было зайти по пути. И, разумеется, по пути домой. Если сделать не так, то вся картина жизненного благополучия перевернется верх ногами. В магазин я буду ходить ради приятного времяпровождения, а грибы собирать по пути. Но где найти белые грибы по пути в магазин я не знал. Возможно, для воплощения этой жизненной модели мне нужно переехать в сельскую местность. Желательно подальше. Чтобы грибы росли прямо на дороге, а ближайший магазин сельпо находился в десяти километрах. В общем, спускаться с третьего этажа специально в магазин я не стал. Но выпить хотелось. В голове гудела целая стая самых разных «возможно» необдуманно выпущенная моим кристально трезвым сознанием. Каждое из этих «возможно» жалило, словно оса, мой ум и не давало покоя. Чтобы угомонить это осиное гнездо, необходимо было выпить. И выпить хорошо. Я вспомнил своего нового друга таксиста-токсиколога, взял сотовый и набрал его номер.

— Мне нужна бутылка коньяка, — сказал я ему, особо не вдаваясь в подробности.

— Хорошо, — невозмутимо ответил мне Федор, словно он только и делал, что развозил коньяк по квартирам. — Но ты везучий. Сегодня я должен был работать в больнице.

Ничего не бывает просто так. Просто так не падает снег. Просто так не бежит река. Просто так друг таксист не оказывается рядом в трудную минуту.

Ожидая Федора, я развалился в кресле и закрыл глаза. В сознании мелькали лица со свадьбы: невеста, жених, мама Александры, ее отчим, фотограф, видеооператор, свидетельница, свидетель, гости, родственники… «Кто-то из них обязательно знает то, что поможет мне найти Евгения», — подумалось мне. Дальнейшие размышления прервал звонок в дверь. «Как быстро Федор ездит, — заметил я, — надо взять у него уроки езды по пробкам»!

Я с неохотой встал из удобного кресла и пошел открывать дверь. В коридоре, возле двери я увидел свое орудие самообороны и смеха ради взял его наизготовку.

«Испугаю Федора, скажу, что коньяк сегодня развозят даром», — придумал я на ходу и открыл дверь.

Единственное, что я помнил потом, было белое облако едкого газа. Оно обволокло меня со всех сторон, и утащило в небытие. Я потерял сознание.

Когда я очнулся на полу в коридоре надо мной стоял Федор с бутылкой коньяка в руках.

— Я догадывался, что тебе плохо, но не думал что настолько!

Федор открыл коньяк и влил мне в рот несколько капель.

— А это у тебя что? — спросил он, с удивлением разглядывая мою ножку-дубину.

— Это был стол, — все что я мог сказать ему в ответ.

— Что был — это видно.

Федор помог мне встать и дойти до кресла. Выпив еще пару глотков коньяка, я пришел в себя и рассказал что случилось.

— Ну, брат, ты даешь! На тебя тут покушаются, а ты коньяку просишь привезти. Может полицию вызвать?

Я представил себе довольное моим унижением лицо майора Петрова и наотрез отказался.

— Лучше вызвать пожарных, чем полицию. Так же бесполезно, но шума больше.

— Выпей еще, остряк. — Федор налил мне еще. — У тебя ничего не пропало?

— Не знаю, — ответил я и, выпив коньяк, стал проводить беглую ревизию своей квартиры.

— Давно один? — спросил меня Федор, оглядев скромное убранство моего жилища.

— Полгода, как на свободе.

— Развод?

— Да.

— Не сошлись характерами?

— Скорее, не разошлись.

— Да… — понимающе протянул Федор. — Жена — это часовая бомба, которая все время тикает. Никогда не знаешь, когда она разорвется. И разминировать эту бомбу нет никакого смысла. Все равно проводки перепутаешь. Проще отдать ее другому саперу, не так будет больно, когда бабахнет.

— Пропала улика — ручка, которую я выменял на двести грамм водки «Калашников» в пирожковой. На ней еще была надпись «Контур-фото», — сказал я Федору после осмотра квартиры. — И вот еще, в коридоре на полу валялась видеокассета. Федор, это не твоя?

— Этот прошлый век? — сказал Федор, посмотрев на видеокассету, какие применялись лет десять назад. — Не моя.

— Может ее выронил, тот, кто уложил меня вдоль коридора из газового баллончика? Или он ее подбросил специально?

— Конечно специально! Где ты видел злоумышленника, разбрасывающегося уликами? — Федор почувствовал себя детективом. Ему это явно нравилось.

— Но ту ручку, которую нашел мужик в тельняшке возле квартиры убитой свидетельницы, тоже обронили у двери в подъезде!

— А где гарантия, что ее уронили там случайно?

— Гарантий нет. Но тогда зачем преступнику дважды врываться в мою квартиру за этой ручкой?

— Дважды? Ну, ты даешь! А можно с начала?

Я налил себе полный фужер коньяка и рассказал Федору, что произошло со мной с нашей последней встречи.