Старенькая «Нива» с открытым капотом печально смотрела железными внутренностями не первой свежести в окно пенсионерки с недовольным лицом.

— Бабушка, я уберу машину с газона, как только она заведется, — пытался успокоить я женщину.

— Так я тебе и поверила! Скорее мой старик заведется, глядя на меня, чем твоя рухлядь.

— Заведется, заведется! — утверждал я, — вот сейчас товарищу позвоню, он приедет и все исправит.

Я и вправду хотел позвать кого-нибудь на помощь. Вдохнуть в машину жизнь у меня не получилось. Все, что я смог сделать для ее реанимации, это поменять свечи. Но этого оказалось недостаточно. Что можно еще поменять в моей машине, кроме нее самой, для того чтобы услышать приятное рокотание мотора, я не знал. Устройство автомобиля для меня загадка почище бермудского треугольника.

— Юрыч, — простонал я в трубку, — приезжай. Машина без тебя не заводиться. У меня пиво есть…

— С одним условием, — ответил мне Властелин паяльников. — Я завожу машину, а ты едешь с нами.

— Куда? — испуганно спросил я, пытаясь лихорадочно сообразить, что могли придумать Федор вместе с Властелином паяльников без моего ведома.

— Как куда? На природу. У меня же сегодня день рождения. Ты что, забыл?!

— Нет, я не забыл. Я и не знал. Ты никогда не говорил.

— А теперь говорю. Короче, чиним твою машину и едем на ней на природу. Отмечать мой юбилей.

— Так у тебя юбилей. Поздравляю. И сколько, если не секрет?

— Тридцать три, — уверенно произнес Властелин паяльников.

— Что за шутки, Юрыч! — возмутился я, — во-первых, тридцать три — это не юбилей, а во-вторых, ты гораздо старше. Тебе около пятидесяти.

— Про пятьдесят это ты сам догадался. Я тебе этого не говорил. Так по рукам?

— По рукам, — сказал я и подмигнул бабушке в окне.

— Заведется машина, еще как заведется! Сейчас Властелин паяльников приедет. Он что хочешь починит.

— А может он мне и швейную машину отремонтирует? — заинтересовалась пенсионерка.

— Может и отремонтирует. Но со швейными машинами у него не всегда все гладко выходит. Бывает машина шьет, а бывает и на людей бросается, — пошутил я.

— На людей не надо, — испугалась старушка.

Федор и Властелин паяльников приехали на такси. По их слегка помятому виду можно было догадаться, что семья Федора все еще не вернулась с курорта и друзья живут так, как им заблагорассудиться. А рассудок у них направлен строго в одну сторону — к ближайшему магазину.

— Мы тут решили подышать свежим воздухом. Какие будут предложения с твоей стороны? — спросил меня Федор.

— С моей стороны предложение одно: сначала привести в чувство мой автомобиль.

— Никаких проблем! — раздался из-под капота голос Властелина паяльников, который уже успел приложить руки к моей машине. — Можешь заводить!

— Так быстро? — удивился я. — Ты точно ничего не перепутал? Машина не взлетит на воздух и не превратиться в кофеварку? Мы точно останемся живы?

— Заводи, не бойся! — сказал Властелин паяльников, закрывая капот.

Я сел в машину и с опаской повернул ключ зажигания. Машина завелась. Он проработала минуту, потом две. Не глохла и не чихала.

— Что это было? — спросил я Властелина Паяльников, заглушив двигатель.

— Ничего особенного. Просто перетерся один проводок.

— Как ты это понял?

— Электроника — наука о контактах! — Он был доволен собой. — Ну, теперь на природу!

В окне появилась пенсионерка. В руках она держала швейную машину «Зингер» начала прошлого века.

— Ну что, сынки, машинку мою почините?

— Этого немого свидетеля прошлого века? Запросто! — Властелин паяльников подошел к окну, и решительно взял машинку с подоконника.

— А может в следующий раз? — предложил я, с опаской наблюдая, как Властелин паяльников потащил «Зингер» к моей «Ниве».

— Мы ее с собой возьмем, на природу. Там и починим. Хорошо? — спросил Властелин паяльников старушку.

— Да хоть, на тот свет, лишь бы заработала, — пошутила пенсионерка.

— Э-э-э нет! На тот свет не надо. На этом как-нибудь справимся, — ответил Властелин паяльников, открыл багажник моей «Нивы» и поставил туда раритетную машинку.

— Юрыч, а ты и вправду на природе ее чинить будешь? — спросил я негромко Властелина паяльников.

— Ну конечно, а ты что думаешь, я там только пить буду? Вы с Федором рыбачьте, сколько вам влезет, а меня от рыбалки тошнит с детства. С тех пор, как меня отец заставил всю пойманную рыбу съесть.

— И много было этой пойманной рыбы? — поинтересовался я.

— Много. Я ее тогда в нерест ведром начерпал, сколько в лодку влезло.

— А зачем так много?

— Вот и отец так сказал: «Зачем так много?». А потом добавил: «Жри, раз поймал, и пока всю не съешь, ничего больше не увидишь, ни хлеба, ни каши!» Я ее месяца три ел. Чуть не помер. «Скорую» даже вызывали.

— Да уж, лучше бы просто веслом огрел, — сказал я.

— Такое тоже бывало, — ответил Властелин паяльников.

— А это заметно, — встрял в разговор Федор.

— На себя посмотри, — улыбнувшись, ответил Властелин паяльников.

— А куда поедем? — поинтересовался я, глядя, как Федор запихивает поверх швейной машинки рыболовные снасти и мешки с провиантом.

— Хотелось бы куда-нибудь в красивый уютный уголок. Где небольшая речка или прудик укрыты со всех сторон деревьями или, еще лучше, находятся в лесу, — неожиданно романтично ответил Федор.

— Я знаю, куда мы поедем! — Мысль, которая пришла мне в голову, была великолепной. — Мы поедем в «Приют Охотника».

— Ты что, хочешь еще раз подразнить собак из вольера? — пошутил Федор.

— Собаки там хорошие, я уже вам рассказывал. Но не в них дело. Там как раз есть и речка и озеро. И все это в лесу. Рыбалка будет великолепной! Хозяин неплохой человек. Думаю, он нас с радостью примет, — объяснил я друзьям свою идею.

— А заодно ты будешь вынюхивать, куда мог деться труп с топором в спине, — предположил Федор.

— Какой труп?! — решительно возразил я. — Там полиция с собакой ничего не нашла. Куда уж мне! Нет, я буду исключительно валять дурака. Частный детектив тоже имеет право на отдых.

— Ну, тогда, поехали! — сказал Властелин паяльников, и мы сели в машину.

— А как же Хванчкара?! — вспомнил Федор, как кто только я завел двигатель. — Может, стоит его позвать?

Мы переглянулись с Властелином паяльников.

— Звони ты, — сказал я.

— Хванчкара, хоть и лейтенант полиции, но не идиот! — услышали мы в трубке, которую Властелин паяльников переключил на громкую связь. — Какая природа! Какая рыбалка! Мне ваших шершней хватило на сто лет вперед, не говоря уже о собаках! Никакой летней удмуртской природы! Никогда! И даже не уговаривайте!

— Хванчкара, — спокойно произнес Властелин паяльников, — ты хочешь обидеть меня в мой день рождения?

— День рождения! Эх, дорогой! Почему сразу не сказал!? — Хванчкара вмиг превратился в другого человека. — Обязательно буду! Только чуточку позже. Надо с работой немного разобраться. Преступников арестовать.

— Всех не арестовывай. Нам оставь, — пошутил Властелин паяльников. — И обязательно приезжай. Очень ждем. Куда ехать — знаешь.

Хозяин «Приюта охотника» Игорь Васильевич встретил нас очень радушно. За символическую плату он предоставил нам шикарные, по охотничьим меркам, апартаменты и посоветовал где лучше рыбачить.

— Вниз по речке метров пятьсот хороший омуток под дубом. Если повезет — там хорошего можно сома выловить, — сказал он, когда мы собрались на улице перед гостевым домом.

— А на сома какую снасть надо? — спросил Федор. — Я тут приготовил удочку, не знаю, подойдет или нет.

— Крючок на ней есть? — спорил Властелин паяльников.

— Конечно, есть, — ответил Федор.

— Значит, подойдет. — Властелин паяльников достал из багажника моей «Нивы» швейную машинку и поволок ее в дом.

— А вы что, здесь шить будете? — удивился Игорь Васильевич.

— Если бы, — ответил Властелин паяльников. — Не работает этот «Зингер». Вот, просили починить. Рыбачить я все равно не буду, так хоть делом займусь.

— Смотри не смастери вертолет из этой швейной машинки, а то меня та бабуля с потрохами съест. Она и так на меня косо смотрела за то, что вы мою «Ниву» на газон перед ее окнами поставили.

— Так это все Федор, — сказал Властелин паяльников. — Я ему говорил, давай прямо к дверям подъезда поставим — кому нужно обойдут, а он: «Это же внедорожник вне дороги и припаркуемся!»

Как водиться, перед началом рыбалки мы решили немного выпить за приезд и за природу. За приезд мы выпили то, что взял с собой Федор, за природу — запасы Властелина паяльников. Когда спиртное закончилось, а солнце стало клониться к закату, я и Федор пошли брать сома. Именно брать — не ловить, так, по словам Федора, говорят настоящие сомятники. Федор, как заправский рыбак, взял свою, купленную и снаряженную накануне удочку, а мне, как новичку, Игорь Васильевич, который не пил с нами, сославшись на язву и жену, дал большой подсачек. Немного запинаясь за торчащие из земли корни деревьев, мы пошли к омуту брать сома.

— Сом — рыба осторожная, — сказал мне Федор, тихонько пробираясь сквозь кусты, — соответственно, удочку лучше закидывать так, чтобы он нас не заметил.

— Конечно, — согласился я, — это очень правильное решение.

— Леска у меня длинная, я новую шпулю намотал перед отъездом, поэтому, думаю, хватит.

— Там, что такой глубокий омут? — спросил я.

— Нет. Там очень высокий дуб, — ответил Федор. — Игорь Васильевич сказал, что омут под высоким дубом, в котором есть большое дупло.

— А кота там нет? — спросил я.

— Какого кота? — не понял Федор.

— Ну, этого: …и днем и ночью кот ученый…»

— «…русалка на ветвях сидит…» — подхватил Федор. — Нет. Кота, я надеюсь, там нет.

Мы нырнули в кусты и, выкарабкавшись из них с другой стороны, увидели невдалеке на большой поляне огромный дуб. Метрах в пяти от земли в стволе дуба темнело огромное дупло. Под дубом текла река. Ее изгиб образовывал под дубом глубокий черный омут.

— Он, — решительно сказал Федор.

— Кто? — не понял я, но Федор уже меня не слушал. Низко пригнувшись, словно на военных ученьях, Федор короткими перебежками направился к дубу.

— За мной, — тихо прошипел он, махая мне рукой на ходу.

Я осторожно пошел за Федором.

— Да пригнись, ты! — шепотом закричал на меня Федор, добравшись до дуба.

Я пригнулся.

— Еще ниже! — потребовал Федор.

Я сел на корточки и пошел к дубу гусиным шагом. Подсачек торчал надо мной из травы, как перископ подводной лодки.

Когда я добрался до Федора, мне потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться. Федор все это время молча наблюдал за омутом, выглядывая в его глубинах трофейного сома. Когда мое дыхание восстановилось, он сунул мне в руки свое удилище.

— Держи, потом подашь! — прошептал он.

— Ты куда? — спросил я.

— Известно куда, в дупло.

— Ты что с дуба рухнул? Какая в дупле рыба?

— Рухну, когда сом на сто килограмм клюнет. Дупло — самое идеальное убежище для засидки на сома. Я где-то читал.

— А ты ничего не путаешь?

— Не веришь, сам погляди.

Я задрал голову вверх вместе с Федором. Снизу дуб казался еще более могучим. Без лишних слов он внушал почет и уважение.

— Из дупла очень удобно закидывать удочку, — пояснил Федор. — Наживка с поплавком как раз по центру омута пойдет, в самое глубокое место. Я спрячусь в дупле. Сом меня не увидит. Как клюнет, я его из воды вытащу, ну а здесь его ты с подсачеком поджидать будешь. Вопросы есть?

— Вопросов нет.

— Тогда я пошел.

Федор попытался залезть на дуб. С первой попытки у него ничего не получилось. Руки его скользили по коре, ноги не могли как следует обхватить могучий ствол дерева. Чтобы схватиться за самый нижний сук ему не хватало около полутора метра.

— Подсоби! — сказал он.

Я встал на четвереньки, и уперся руками в дуб. Федор встал мне на плечи, и я, скрипя всем своим скелетом, начал вставать.

— Еще чуть-чуть. Еще! — командовал Федор сверху.

Я выпрямился. Рука Федора была на уровне сука, но теперь она находилась в метре от него по горизонтали.

— Два шага влево, пожалуйста, — попросил Федор.

Я сделал, как он просил, но второпях не учел, что трава была сырая от вечерней росы. Ноги мои разъехались и я, обнимая двумя руками ствол дуба, сел возле него на шпагат. Лицо мое при этом изрядно покоробилось о дубовую кору, а между ног лопнули новые брюки. Но и это еще не все. Сев на шпагат, я сильно стукнулся паховой областью о какой-то торчащий из земли корень. От нестерпимой боли глаза мои полезли на лоб. Мне захотелось закричать на весь лес, что-нибудь исконно русское, но я лишь покрепче стиснул зубы. Тревожить сома крепким матерным словом никак не входило в мои планы. Сверху надо мной маячили ноги Федора, которому все же удалось каким-то чудом ухватиться за сук.

— Попрыгай на пятачках. Это я тебе, как врач говорю, — посоветовал мне Федор, раскачиваясь на суку, — а я вспомню старое, сделаю выход силой.

Если вы умели делать выход силой в детстве, это еще не значит, что вы сможете это сделать во взрослом состоянии. Даже, если вы хорошенько перед этим выпили. Когда Федор — акробат-недоучка — упал на меня сверху, я еще раз ударился больным местом о тот же сук. Птицы вспорхнули с насиженных мест. Закачались верхушки деревьев. Вода в реке остановилась, и на мгновенье потекла вспять. Предполагаю, что мои крепкие слова были хорошо слышны на другой стороне Земли.

— Думаю, что сом и не такая уж пугливая рыба, — сказал мне Федор, когда я перестал кричать. — Его шумом не испугаешь. Главное, чтобы он рыбака не видел.

— Хорошо, — понял я Федора. — Только давай от этого корня подальше отойдем.

Мы зашли к дубу с другой стороны. В этот раз у нас все получилось. Федор вскарабкался вверх, и залез в дупло.

— Дмитрий Петрович! — прокричал он мне оттуда, — а в дуплах змеи водятся?

— Думаю, что нет. Разве только пчелы, но ночью они спят.

— Это хорошо, — ответил Федор, — А то тут такая красота! Даже жалко, что люди на деревьях не живут.

— Многим бы пошло, — согласился я.

— Подай, Дмитрий Петрович, ты мне удочку. Солнце село, самое время сома ловить.

Я подал Федору удочку. Высунувшись по пояс из дупла, он схватил ее за кончик и поднял к себе.

— Еще одна просьба, — не унимался на дереве Федор, — я тут не вижу ни черта, а надо червей насадить. Давай я тебе крючок спущу, ты насадишь.

— Я никогда не насаживал, — пытался я уйти от этой обязанности.

— Это просто. Прокалываешь червя в двух местах крючком и на жало его хвостик натягиваешь.

— Уговорил, живодер. Давай сюда свой крючок.

Через несколько секунд огромный крючок на сома беспечно раскачивался из стороны в сторону перед моим носом.

— Смотри подсекать без команды не начни! — сказал я Федору, опасаясь за свое здоровье.

— Не бойся, у меня все под контролем!

— А где черви? — спросил я.

— У меня. Я сейчас тебе баночку скину. Лови!

Федор бросил сверху мне банку. Разумеется, он промахнулся. Банка стукнулась о ветку, отрылась и высыпалась на лету. Толстые и длинные навозные черви попали мне на голову и стали, как ни в чем не бывало, устраиваться поудобней в моих волосах. Некоторые из них извивались на моем лице и нагло лезли мне в рот.

— Федор! — закричал я, отплевываясь от червей. — Никогда ничего мне больше не кидай! Слышишь, никогда!

— Не глухой… Извини, Дмитрий Петрович, не рассчитал.

Насадив с горем пополам червя на крючок, я дернул за леску.

— Готово!

Федор взмахнул удилищем, и червь скрылся в глубине омута. Упавший следом за ним поплавок оставил на воде красивые ровные круги.

— Красота! — послышалось из кроны дуба.

— Неплохо, — согласился я.

Поплавок был неподвижен, словно его приклеили к водной глади. Солнце уже собиралось вставать, а мы еще не видели ни одной полевки. Вернее, не видел поклевок только я. Федор уснул почти сразу, как забросил удочку. Его богатырский храп был под стать дубу, в дупле которого он сидел, словно филин-переросток. Под утро, когда глаза мои начли слипаться, словно веки их были намагничены, я не выдержал и сказал:

— Федор, по-моему, сома мы сегодня не поймаем.

Храп в кроне дуба прекратился и сверху послышался заспанный голос.

— На рассвете самая рыбалка. Надо наживку проверить. Вдруг червяк уже сдох.

Федор начал доставать удочку, но крючок за что-то зацепился.

— Там кто-то сидит! — взволновано закричал Федор.

— Зацепил, наверно, за корягу, — засомневался я, но подсачек на всякий случай все же приготовил.

— Нет. Смотри, я немного могу приподнять его от дна. Это сом!

Федор попытался подмотать леску на катушку, но ничего не получалось. Удочка загнулась в дугу и, казалось, вот-вот сломается пополам. Леска резала водную гладь взад и вперед, но добыча не поднималась из воды.

— Беги за Властелином паяльников! — закричал Федор. — Тащите лебедку!

Я бросил подсачек в траву, побежал к домику. Разбуженный мною Властелин паяльников долго не мог сообразить, что от него требуется, но когда суть вопроса стала ему ясна, он быстро оделся и схватил швейную машинку, на которую уже успел приспособить какой-то барабан.

— Юрыч, зачем тебе «Зингер»? — спросил я, ничего не понимая.

— Повезло вам со мной, ох, как повезло! — сказал Властелин паяльников. — Только вчера вечером, тяговое усилие на этой машинке увеличил, как сегодня вам уже лебедку подавай! Вытащим сейчас вашего сома, не успеете оглянуться!

Подхватив швейную машинку, Властелин паяльников вместе со мной со всех ног помчался к дубу. Когда мы прибежали, Федор уже наполовину торчал из дупла параллельно земле. Вцепившись обеими руками в удочку, он боролся с гигантской рыбиной из последних сил.

— Скорее! Он меня сейчас отсюда вытащит и в омуте утопит!

— Мне нужна твоя удочка! — крикнул Властелин паяльников. — Я пропущу леску через «Зингер» и вытащу этого монстра, кем бы он ни был.

— Хорошо, я попробую, — сказал от напряжения сквозь зубы Федор. Он стал раскачиваться вверх вниз, затем крикнув протяжное «А-а-а-а!», выгнулся изо всех сил, и как затычка вошел обратно в дупло, да так, что исчез в нем практически весь. Дуб качнулся. Его крона зашевелилась. Листья дрогнули на секунду и затихли. Руки Федора торчали из дупла, словно две ожившие ветки.

— Держите, а я, кажется, тут крепко застрял! — донесся из дупла приглушенный голос Федора.

— Давай удочку вниз! — крикнул Властелин паяльников. — Сначала сома вытащим, а потом и тебя.

Перехватываясь руками за удилище, Федор потихоньку стал добраться до его кончика, опуская с каждым движением руки комель удочки вниз. Под дубом стоял Властелин паяльников, и не спускал с удочки глаз. Его протянутая вверх рука готова было в любой момент схватить удочку мертвой хваткой. Как только комель удочки опустился к нему на расстояние прыжка, Властелин паяльников подпрыгнул. Отталкиваться от скользкой травы дело более чем рискованное. Не далее как прошлым вечером я это испытал на собственной шкуре, вернее пахе. Когда Властелин паяльников ударился о корень тем же местом, чем и я, мне стало искренне его жаль. Я понял, что такое настоящее сострадание.

— Попрыгай на пяточках, Юрыч, — посоветовал я Властелину паяльников, — Федор говорит, что это помогает.

— У Федора сейчас руки оторвутся, удочку держать! — донеслось до нас из ствола дерева.

— Я уже два раза об этот корень стукался, — сказал я согнувшемуся в три погибели Властелину паяльников.

— Что ж ты не сказал мне, что тут скользко! — чуть не плача произнес Властелин паяльников, держась за пах двумя руками.

— А в лесу утром везде скользко. Просто тут в траве корень торчит, — ответил я.

— Держите скорей удочку! — простонал дуб голосом Федора.

— Могу встать на четвереньки, — предложил я Властелину паяльников, — но подниматься с тобой на спине не буду. Трава скользкая.

— Это я уже понял.

Я встал на четвереньки. Властелин паяльников залез мне на спину и схватил удочку двумя руками.

— Ура! — закричал он с моей спины.

— Ура, — согласился я, стоя на четвереньках.

— Ура, — глухо пробурчал Федор внутри дуба.

Чтобы приладить леску к «Зингеру» Властелину паяльников потребовалось несколько минут. Как только изобретение Властелина паяльников было готово, он принялся к его испытанию. Сом на другом конце лески делал это испытание боевым.

— Да здравствует научно-техническая революция! — продекламировал Властелин паяльников, отчаянно вращая ручку швейной машинки. — Отличное изобретение! Надо запатентовать. Вот сома вытащим, обязательно этим займусь.

Леска потихоньку наматывалась на барабан. «Зингер» скрипел всеми болтиками, но работал безотказно.

— Вот это техника! — восхищался Властелин паяльников. — Этой машинке сто лет в обед, а мы на нее сома из омута достаем! Да она еще и чехлы для тракторов шить будет!

— А зачем тракторам чехлы? — спросил я.

— Как зачем? Для красоты! — ответил Властелин паяльников.

Рука Властелин паяльников вращала ручку швейной машинки все медленнее. Леска звенела. Капли воды слетали с нее мелкими брызгами. Омут ожил. Водная гладь вспучилась. Волны побежали от центра омута к берегам. Достигнув берега, они уткнулись гребнями в комки глины и откатились назад. Из толщи воды показалось нечто.

— Вот это рыбина! — прошептал, пораженный увиденным, Властелин паяльников. — Вот это плавник!

— Это не плавник, Юрыч, — сказал я. — Это топор.

Тело убитого на поляне мужчины в камуфлированном костюме и берцах всплыло к нам из глубин омута. Топор все так же торчал в спине трупа, как и тогда. Убийца даже не потрудился его вынуть.

— Ну что там? Достали!? — раздался возбужденный голос Федора.

— Достали, — тихо ответил Властелин паяльников.

— Килограмм на тридцать хотя бы будет? — раздалось из дерева.

— На все девяносто, вместе с топором, — ответил я.

— Не понял! С каким топором? — спросил Федор. — Вы что там его уже рубите? Мне, пожалуйста, голову. Это я его поймал!

— Да хоть всего забирай, — ответил я.

— А вот и я! — раздалось со стороны поляны, и возле дуба появился лейтенант Хванчкара. — Мне сказали, что вы тут без меня сомов ловите. Это радует. Хоть кого-то поймать вы все же в состоянии.

Хванчкара подошел к омуту, увидел труп и присвистнул.

— Вот это улов! — сказал он.

— Ну, все! Я требую, чтобы меня немедленно достали отсюда! — раздался раздраженный голос Федора.

— Это что? — удивился Хванчкара — Это откуда?

— Это Федор.

— Федор, а где он?

— В дубе.

— Где?

— Там, — ответил я и постучал по дубу. — Надо идти за бензопилой.

— Прежде чем сома распиливать, меня достаньте. Я хочу сфотографироваться с этим гигантом! — Не унимался Федор.

Пока Хванчкара и Властелин паяльников обсуждали план вызволения Федора из дуба, я спустился к омуту. Взяв подсачек за самый конец ручки, я сделал несколько попыток, прежде чем зацепил сеткой голову трупа. Не спеша, чтобы снова не отправить труп на дно, я подтащил его к берегу. Тело убитого держалось на воде необычайно плохо. Пока я подтаскивал труп к берегу, он несколько раз уходил под воду, и мне казалось, что мои старания напрасны, но толстая леска, закрепленная к «Зингеру», не давала глубоко опуститься трупу. В очередной раз я порадовался сметливости мастера на все руки. Когда труп уткнулся головой в берег, я, как мог, вытащил его на узенький участок мели под обрывом, снял с головы подсачек и повернул на бок. Передо мной лежало тело видеооператора Алексея. В его открытых безжизненных глазах медленно проплывали облака. Внимательно осмотрев труп, я увидел широкий черный матерчатый ремень, обхватывающий поясницу тела. На ремне большими буквами значилось «Кэнон. Марк 2». К поясу трупа при помощи этого ремня был привязан ржавый трак от трактора.

— Дмитрий Петрович, ничего не трогай! — крикнул мне сверху Хванчкара. — Скоро приедет следственная группа, они все сделают.

— Как скажите, господин, лейтенант, — ответил я и оставил труп в покое. Все, что мне было нужно, я уже узнал.