Утреннее солнце щекотало мне ноздри, забиралось в волосы, упрямо лезло под веки, и, в конце концов, окончательно меня разбудило. Я встал с кровати и тихонько, чтобы не разбудить спящую Ольгу, пошел в душевую.

— Вчера мы так и не добрались до навигатора! — услышал я голос Ольги из комнаты.

— Все равно было уже поздно и даже лучше, что мы ничего не стали делать. А вдруг мы и в самом деле нашли бы там координаты какого-нибудь острова сокровищ. Смогли бы мы тогда так расслабиться?!. — ответил я Ольге, выходя из душевой. — Побросали бы все и кинулись бы искать золото-бриллианты.

— Не кинулись бы.

— Почему?

— Потому что золото-бриллианты уже здесь.

— Да… это как?

— Очень просто. Смотри на меня, а я буду смотреть на тебя.

— Ну и что?

— А вот мы и видим, глядя друг на друга, золото-бриллианты.

Ольга засмеялась, подскочила ко мне и повисла на шее. Долгий и сладкий поцелуй утопил меня в блаженстве…

Карта памяти, как я и предполагал, была из навигатора. Немного повозившись с настройками, мы обнаружили на ней множество записанных маршрутов и маршрутных точек.

— Вот дом, где жила Пичугина, — показал я Ольге точку, записанную под названием «Мой дом». — А вот Лысая гора, куда Пичугина приезжала вместе с Андреем Лукьяновичем.

— А для чего отмечать в навигаторе собственный дом? Неужели можно забыть, где живешь? Даже я, со своим географическим кретинизмом, на это не способна.

— Для многих людей навигатор прежде всего, модная игрушка. Думается, что найдутся люди, в навигаторе которых можно отыскать маршрут до туалета в собственной квартире. Ну, а если серьезно, то свой дом можно отметить только в одном случае. Когда нужно из незнакомого места проложить к нему маршрут.

— Понятно. А что это за точка под названием «Приют охотника»? — Ольга ткнула стилусом в точку, расположенную в самом центре огромного лесного массива между болот и ручьев.

— Интересно! Надо посмотреть, есть ли из этой точки трек до дома Пичугиной?

— Трек?

— Да, трек — это запись движения по маршруту. То, как ты шел или ехал. Подробно. Шаг влево, шаг вправо. Трек может быть очень точным. Все зависит от модели навигатора.

Я включил в навигаторе показ треков и обнаружил, что к «Приюту охотника» ведет трек, и трек это заканчивается на станции Агрыз.

— Так вот куда мог исчезнуть из поезда Андрей Лукьянович! — воскликнул я. — Он просто сошел с поезда «Ижевск-Москва» на ближайшей станции, тогда как я предполагал, что он поедет гораздо дальше!

— Странно, — сказала Ольга, — а почему он не поехал до Агрыза на машине, а бросил ее у вокзала?

— Зачем ему рисковать? Я видел, как он уезжал на ней от Пичугиной. Удивляюсь, как он осмелился доехать на ней до вокзала. Обратись я в полицию и его перехватили бы уже через минут десять.

— А почему ты не обратился в полицию? — Ольга пристально посмотрела на меня.

— Потому, что убийство Надежды Пичугиной могут запросто повесить на меня. От полицейских мне нужно держаться подальше. До тех пор, пока Андрей Лукьянович не будет у меня в руках.

— Вчера ты мне ничего про это не рассказывал, — в глазах Ольги застыл вопрос.

— Вчера мне было не до подробностей. Дело в том, что я, скорее всего, оставил отпечатки пальцев на сумке возле убитой. Так же я оставил там, в луже крови, следы своих ботинок, когда пытался поймать преступника, и мне думается, что и сами ботинки, которые я испачкал в крови и выбросил в кусты, уже стали достоянием криминалистов. Да, и еще: старушки на лавочке видели, как я входил в подъезд убитой.

— Значит ты в розыске? — Ольга посмотрела на меня в упор.

— Скорее всего!

— Как это романтично!

Ольга бросилась ко мне в объятья. Еще пару часов мы не думали ни о чем. Постель лучшее место для отдыха интеллекта. Может быть, именно поэтому у многих талантливых людей секс часть их творчества.

Телефонный звонок разбудил нас около двенадцати дня.

— Кто это в такую рань? — потягиваясь под одеялом, спросила Ольга.

Я взглянул на дисплей сотового телефона.

— Это Хванчкара, очевидно в поезде «Ижевск-Москва» кончилась еда…

Ольга сладко улыбнулась и потянулась еще раз.

— Да, — ответил я Хванчкаре, — лейтенанта полиции слушаю!

— Хванчкара спит как убитый, — услышал я в трубку голос Властелина паяльников. — Это я — Юрыч. Ты скажи, Дмитрий Петрович, до какого времени нам тут этого Андрея Лукьяновича караулить?

— А вы где?

— Как где? — в поезде! — Властелин паяльников явно нервничал. — Вот уже десять часов мы сидим в засаде в вагоне-ресторане. Поезд давно прибыл, а мы все ждем и ждем, когда здесь тот со шрамом появиться. Скоро и засадить то уже будет нечего в этой засаде. Ни вина не осталось, ни закуски, ни денег. Вот такая засада! Федор уже второй раз в город бегает, по карточке провиант покупает.

— В каком ресторане, в какой город? — я ничего не понимал.

— Как в какой город! Известно в какой — в Москву!

— Так вы до Москвы доехали! — я стал немного понимать суть произошедшего. — А почему в ресторане? Я просил Хванчкару проверить девятый вагон и на всякий случай вагон-ресторан.

— Про девятый вагон ничего не знаю. Мы как в Кизнере в поезд сели, сразу в ресторан пошли. Хванчкара сказал, что тут будем преступника караулить. А чтобы не привлекать внимания велел принести побольше выпивки и закуски. Тысяч на тридцать посидели. Когда деньги к концу подходить стали Хванчкара даже пистолет хотел в залог оставить, но я не дал. Чем, говорю, мы преступника будем обезвреживать? Не пробкой от шампанского же в него стрелять!

— А вы что и шампанское пили?

— А как же без него! Тут в ресторан Бурановские бабушки заходили, за кефиром. Так Хванчкара, как их увидел, сразу ящик шампанского заказал. Всех, говорит, вас, бабушки, люблю и всех угощаю! Но бабки стойкие оказались. Чуток из бокалов отхлебнули, песню для Хванчкары грузинскую на удмуртском языке спели и обратно ушли. Носки вязать, к конкурсу готовиться. Так мы без бабок и остались. В прямом и переносном смысле.

— А как же вас из вагона-ресторана до сих пор не выгнали? Вы там что, весь персонал напоили? — я уже подсчитывал в голове убытки на тот случай, если мне придётся расплачиваться за своих друзей.

— Нет, персонал мы не поили. Так, немного полицию угостили.

— Это как? Напоили транспортную полицию?

— Да не беспокойся, Дмитрий Петрович, не всю. У Хванчкары в этом поезде земляк в наряде оказался. Он-то нас в поезд и посадил и в вагоне разрешил сидеть, сколько нам нужно будет.

— Понятно.

Я представил, как все это происходило, и вначале даже пожалел, о том, что меня не было рядом с друзьями, но потом взглянул на Ольгу и понял, что очень сильно ошибаюсь. Никакая дружеская вечеринка не способна заменить то, что произошло у нас с ней и, я надеюсь, будет иметь продолжение.

— Как долго нам еще тут сидеть? — раздалось в трубке.

— Сворачивайтесь! Хванчкару только не забудьте. Машину мою где оставили?

— Знамо где, в Кизнере у вокзала. Не в поезд же ее было тащить!

— А вы бы додумались. Заберите ее на обратном пути.

— Хорошо, так Федору завтра и передам.

— Нет, завтра поздно уже будет это передавать. Ты передай сегодня. Мне моя еще машина дорога, да и вы, в общем-то, тоже. Когда трезвые…

Добраться до «Приюта охотника» было непросто. С асфальта мы съехали на грунтовку, с грунтовки свернули в лес, где я трижды пожалел о том, что моя старенькая и верная Нива простаивала в Кизнере. Дорогу в лесу нельзя было назвать дорогой в принципе и уж точно дорогой для малютки «Шевроле Спарк». Своими небольшими колесиками микроавтомобиль упрямо вгрызался в землю, изредка выплевывая из-под них в воздух жиденькие плевки из грязи и старой листвы, но толку от этого было немного. Высокая колея и огромные корни, торчавшие поперек дороги, сводили на нет все старания маленькой машинки, которая то и дело цепляла что-нибудь днищем. Ведя автомобиль, я все время с опаской ожидал, что какой-нибудь фрагмент этой игрушечной машины повиснет на ветках или останется в луже. Несмотря на то, что стояла адская жара, в низинах еще сохранились хорошие грязевые ванны — мечта любого фаната внедорожного спорта. Во времена своей журналисткой практики я не раз наблюдал, как суровые мужики гоняют по лесу на внедорожных монстрах. Мне стало жалко, что сейчас я не встретил по пути ни одной такой машины. Впрочем, машин по пути не было вообще. Если мы застрянем, то вытаскивать нас будет некому.

— Дальше мы не проедем, придется идти пешком, — сказал я, решив больше не испытывать судьбу, и не соваться в лужу огромных размеров.

С трудом вынырнув из колеи, я запарковал автомобиль, выехав в небольшой кустарник между берез. Как только мы вышли из машины на нас накинулись полчища кровососов. Они словно только и ждали нашего появления и были очень навязчивы.

— Что это, Дима? — испуганно спросила Ольга, отмахиваясь от насекомых.

— Комары, — спокойно ответил я.

— А почему их так много?

— Так лес…

— А когда они кончаться?

— Боюсь, что не скоро. Где-нибудь в сентябре.

Сломав несколько веток березы, я дал их Ольге.

— Самое древнее и на данный момент единственное средство от комаров. До сих пор никем не запатентованное.

— Если они нас не съедят, я обязательно займусь этим вопросом и восполню пробел.

Ориентируясь по навигатору, хотя дорога здесь была всего одна, мы прошли пару километров, и вышли на небольшую ухоженную, до каждой травинки, поляну. Несколько небольших домиков из цилиндрованной древесины стояли на живописном берегу небольшой речки. Помимо них на сказочной по красоте поляне находились баня, сарай, хозяйственные постройки и несколько больших пустых собачьих вольеров. За вольерами стояло несколько снегоходов, квадроциклов и небольшой трактор с отвалом и ковшом. Возле реки стояла просторная беседка с узорами по бокам. Над самым большим домом, очевидно хозяйским, возвышался флюгер. Охотник с собакой и трубой вращались на нем, повинуясь ветру. Все здесь было красиво. С первого взгляда можно было понять, что «Приют охотника» — база для приезжих, любителей поохотится, пособирать ягоды или грибы.

— Красота! — сказала Ольга, разглядывая «Приют охотника». — Вот бы пожить здесь пару деньков или хотя бы переночевать.

— Обещаю тебе, мы обязательно это сделаем в самом ближайшем будущем! — сказал я, не подозревая насколько близко это самое будущее. Знай я хотя бы десятую часть, того что нам предстояло пережить в этом месте, я бы ни остался там ни единой секунды.

Вдруг дверь одного из домиков распахнулась, и на пороге дома показался Андрей Лукьянович. Он смотрел в сторону от нас, и нам удалось быстро нырнуть в ближайшие кусты. На отчиме Александры был охотничий камуфлированный костюм и высокие ботинки, называемые в народе берцами. В руках Андрей Лукьянович держал корзинку накрытую тряпкой.

— За ягодами собрался, — шепотом произнес я, — или улики закапывать.

— Какие улики? — так же шепотом спросила Ольга.

— Пока не знаю. По-моему в его корзине под тряпкой что-то есть. И мы это сейчас попробуем выясним. Надо за ним проследить.

Ольга закачала головой в знак согласия.

Андрей Лукьянович достал из корзинки бутылочку репеллента. Встряхнув баллончик, он обрызгал себя с головы до ног.

— Что это? — спросила Ольга.

— Репеллент. Средство от комаров.

— Вот бы нам такое! — с завистью произнесла Ольга, и со звоном хлопнув себя по лбу, прибила очередной десяток комаров.

— Тише! — зашипел я.

Андрей Лукьянович шума не услышал. Сунув репеллент обратно в корзинку, он направился в лес. Как только он скрылся из виду, мы хотели последовать за ним, но на поляну из кустов дикой смородины, которая окружала усадьбу, вылез мужчина одетый почти так же, как и Андрей Лукьянович, — в камуфлированный костюм и берцы. В правой руке мужчина держал большой топор. Он осмотрелся по сторонам и мельком взглянул в нашу сторону. Я узнал его. Это был видеооператор Алексей, снимавший свадьбу Александры и Жени. Тот, кого я совсем недавно видел по телевизору, когда он искал кого-то на вокзале. Оглядевшись еще раз по сторонам, взяв топор наизготовку, Алексей поспешил за отчимом Александры.

— Дело принимает нешуточный оборот, — сказал я, — оставайся здесь и вызови полицию.

— А ты?

— А я пойду за ними.

— А что ты будешь делать, если они начнут убивать друг друга?

— Попробую их остановить.

— Я боюсь!

— Не бойся, все злодеи уже в лесу. — Я поцеловал Ольгу и направился в лес за Алексеем.

Не успел я пройти и сотни шагов, как услышал позади себя неровное дыхание. Я обернулся. Ольга догнала меня.

— Мне страшно одной! — взмолилась она.

— Хорошо, — ответил я, — но если что, обещай, что будешь бежать к машине изо всех сил!

— Изо всех!

Преследование в лесу — занятие не из легких. Тайное преследование в тех же условиях дело крайне непростое. Казалось бы, что с одной стороны, двигаться за человеком и оставаться незамеченным в лесу очень удобно. Кругом, куда не взгляни, деревья да кустарники. Но с другой стороны, те же деревья и кустарники скрывают и преследуемого. Стоит лишь зазеваться на секунду, чтобы навсегда потерять его из поля зрения. Алексея я потерял из виду, как только отвлекся на догнавшую меня Ольгу. Куда бы я впоследствии не смотрел, я нигде не мог отыскать его силуэта.

— Искать в лесу человека в камуфляже бесполезно, — вздохнув, произнес я, — и зачем только грибники да ягодники ходят в лес в защитных костюмах? Они что, подберезовики и клубнику бояться спугнуть!?

— Очевидно, они прячутся от комаров, — пошутила Ольга, отмахиваясь от кровососов.

— И от нас в том числе. Ну и где теперь нам их искать?

— Может вон там? — Ольга показала рукой на ближайший пригорок. — Вроде в эту сторону ушли.

— Хорошо, пошли туда.

Я взял Ольгу за руку, и мы, соблюдая осторожность, поднялись на пригорок. За ним на небольшой поляне никого не было.

— Выслушай, что скажет женщина и сделай все по-другому! — в шутку сказал я.

— А! А! А! — закричала Ольга и попятилась назад.

— Что? — забеспокоился я.

— Там!

Ольга показала рукой на кусты шиповника у края поляны. Возле них, раскинув широко руки, лежал на животе Андрей Лукьянович. Из его спины торчал топор. Из-под его лезвия, воткнутого в хребет почти до половины, по камуфлированной куртке медленно расплывалось огромное кровавое пятно.

— Андрей Лукьянович! — тихо вскрикнул я.

— Он мертв? — не веря своим глазам, забеспокоилась Ольга.

Вдруг из леса раздался злобный лай собак. Четыре большие псины, полу-волки полу-лайки выскочили на нас с другой стороны поляны, и злобно оскалились.

— Бежим! — крикнул я.

Схватив Ольгу покрепче за руку, я помчался что было сил обратно к «Приюту охотника». Брызгая слюной, повизгивая от злобы, разрывая в клочья когтями лап серо-зеленый мох, собаки бросились за нами. Огромный седой, как лунь, самец, больше всех похожий на волка, почти настиг меня. Его длинные желтые клыки несколько раз зловеще лязгнули возле моих ног. Что бы оторваться от него, мне пришлось скинуть тапочки и, забыв о боли, бежать что было сил по сучьям, хвойным иглам и сосновым шишкам. Острые края сосновых шишек и жесткая трава разрезали мне в кровь ступни, крапива нещадно жалила мои лодыжки.

— Мама! — закричала Ольга, когда собаки почти настигли нас.

— Не кричи! — выдавил я из себя сквозь частое и тяжелое дыхание.

— Почему?

— Это только их раззадоривает!

— Если я не буду кричать, я не смогу бежать!

— Тогда кричи сильнее!

Ольга закричала что было сил. Вздрогнули ветки деревьев. Задрожало на небе солнце. Неизвестные доселе силы проникли в наши тела. Мы рванули вперед с небывалой нечеловеческой скоростью. Пролетая сквозь кусты, словно снаряды, расцарапывая лица и руки в кровь о ветки деревьев, вспугивая своим внезапным появлением птиц и бабочек, мы неслись по лесу, как угорелые. Если бы какой-нибудь тренер по легкой атлетике замерил в этот момент нашу скорость, то наверняка был бы ни мало удивлен. Так быстро не бегают даже на гаревой дорожке. И даже на Олимпиаде.

Домчавшись на всех парах к «Приюту охотника», мы за пару прыжков оказались возле пустых вольеров, двери которых были открыты настежь. Собаки висели у нас на хвосте. Слюна брызгала из их кровожадных пастей и падала кипящими от злобы каплями на траву. Раздумывать было некогда. Я рванулся к одному из вольеров, втащил туда Ольгу и с силой захлопнул дверь.

— Мы спасены! — тяжело дыша, с облегчением сказала Ольга.

— Да! — слегка отдышавшись, согласился я.

Собаки бешено лаяли возле вольера и со звериным рыком бросались на него, но толстые металлические прутья защищали нас от их острых клыков как нельзя лучше.

— Ну что, поймали! Поймали! — дразнила их Ольга, все еще находящаяся в пылу погони — Здесь-то вам нас никогда не достать!

Ольга схватилась руками за металлические прутья двери.

— Смотрите, какая тут крепкая дверь! Какой крепкий замок!

Словно поняв слова Ольги, собаки перестали лаять и легли возле вольера. Но надежду запустить в нас свои клыки они не оставили. Лежа на земле, они не спускали с нас глаз.

— Замок? — спросил я, и у меня возникло некоторое опасенье.

Я подошел к двери вольера и осмотрел замок. Он был английский. Я защелкнул его, когда мы вбежали в вольер, и теперь чтобы открыть дверь требовался как минимум ключ, а как максимум человек с ключом по ту сторону. Изнутри замок не открывался никак.

— Что? — взволнованно спросила Ольга, заметив мое смятение. — Что-то не так?

— Ничего особенного, — иронично ответил я, — просто мы заперты и даже если собаки уйдут, выбраться без посторонней помощи у нас не получиться.

— Надо позвать на помощь, — предложила Ольга.

— Не надо! — отрезал я.

— Почему? — удивилась Ольга.

— Еще неизвестно, кто придёт к нам на помощь. Еще один мужик с топором или парочка маньяков с берданками. Лучше посидим тихо тут и дождемся полиции.

— Полиции?

— Да. Ты же вызвала полицию и, я надеюсь, что очень скоро она будет тут.

— Дима, — жалобно заскулила Ольга, — не хочу тебя огорчать, но у меня села батарея в мобильнике. Я не смогла никого вызвать.

— Ничего страшного, — сказал я, — у меня тоже есть телефон.

Я полез в карман, и с ужасом не обнаружил там своего «Нокио». Очевидно, я выронил его во время скачки по лесу.

— Я передумал. На помощь позвать, наверно, можно и даже нужно. Рано или поздно нас все равно здесь обнаружат. Зачем терять время?

— Да. Зачем? Чем раньше нас тут прикончат, тем лучше. Я не хочу долго мучиться.

Я обнял Ольгу и прижал ее к себе. Как ни странно, но в этом собачьем вольере она стала мне необычайно близка. «А может так и надо, — подумал я, — помещать влюбленных в какую-нибудь клетку, чтобы снаружи брызгали слюной дикие звери. Может так и дает ростки настоящая любовь? Надо запомнить эту мысль и предложить сделать возле Дворца бракосочетания такой обряд: Сразу после загса жениха и невесту сажать в клетку, а снаружи пускать львов или лучше тигров… А может это надо делать до загса? Нет, лучше все же после. Мало ли что может случиться от страха. Не менять же потом новобрачным костюмы».

Вечерело. Собаки лежали у вольера и лениво косились в нашу сторону. Они смирились с мыслью о нашей недоступности, но все равно не теряли надежды порвать нас на части. Мы уже кричали, взывая о помощи, несколько часов. Все было тщетно. К нам никто не пришел. От крика лишь охрипли наши голоса. Мы хотели пить. Вода в собачей миске, которая стояла в углу вольера была грязная. Солома, дохлые мухи и клочки шерсти плавали в ней. Все чаще и чаще мы смотрели на эту воду.

— Ты думаешь о том же что и я? — спросила Ольга, вылавливая из миски крупные соломинки.

— Да. Черт с ней с нашей брезгливостью. Надо профильтровать эту воду сквозь мою футболку и выпить. Не помирать же нам, в конце концов, тут от жажды.

— Дима, — тихо и вкрадчиво сказала Ольга, — а твоя футболка вся в поту. А пот это соль. Давай профильтруем воду чем-нибудь другим?

Оказывается, что женский бюстгальтер очень удобная вещь для фильтровки воды в полевых условия. Во-первых, он имеет коническую форму, что как нельзя лучше подходит для нахождения в нем жидкости. Во-вторых, он имеет достаточно плотную структуру и фильтрация происходит хоть и не быстро, но зато качественно. И в-третьих, если рядом есть женщина, то можно смело считать, что фильтр для воды, а вернее, даже два фильтра всегда с вами! Про размер фильтров я говорить не буду. Это дело мужского вкуса.

Профильтровав воду в пустую миску из под собачей еды, мы сделали по глотку.

— Никогда еще вода не была такой вкусной! — сказала Ольга.

— Да, — согласился я, — и такой сексуальной…

Вволю напившись, мы решили еще раз крикнуть о помощи.

— Помогите! — крикнули мы.

В ответ мы услышали мелодию песню «Yesterday».

— Где-то играет музыка! — оживилась Ольга.

— Это звучит мой мобильник! — обрадовался я — Он где-то рядом!

Когда-то я считал виброзвонок побочным действием мозговой деятельности конструкторов сотовых телефонов. Слишком уж сильно бился от него телефон в конвульсиях. Не раз и не два мой старенький «Нокиа», как сумасшедший, прыгал во время звонка по столу и в итоге падал на пол. Это в лучшем случае. В худшем, он падал с полки в ванну с водой или в унитаз. Сегодня же я был необычайно рад виброзвонку и несказанно счастлив той силе, с которой он может заставлять телефон дрожать. Если бы не его сумасшедшая параноидальная тряска, то огромный пес, карауливший нас по ту сторону вольера, вряд ли бы встал с моего телефона.

— Я вижу твой телефон! — обрадовалась Ольга.

— Я тоже. Но что с того? Как нам забрать его?

— Да, — согласилась Ольга, — близок локоть, да не укусишь. Ну что мы тебе сделали, подлая, злая собака!

Очевидно, обидевшись на слова, пес грозно зарычал на Ольгу, и сделал шаг к вольеру. Лапа его наступила на телефон. Из «Нокиа» раздался голос Хванчкары.

— Дмитрий Петрович, Дмитрий Петрович! — начал Хванчкара.

Пес зарычал еще раз.

— Зачем сердишься, Дмитрий Петрович, мы уже едем обратно. Машину твою обязательно пригоним. Ничего с ней не случиться. Клянусь своим пистолетом!

Я встал на четвереньки, прижался вплотную лицом к стальным прутьям вольера, чтобы быть к телефону как можно ближе и громко заговорил:

— Хванчкара, дорогой! Мы попали в беду! Нам срочно нужна твоя помощь! Я и Ольга заперты в клетке в «Приюте охотника» это под Агрызом. Нам нечего есть и нечего пить!

Пес снова зарычал.

— Зачем так волнуешься, дорогой Дмитрий Петрович, нам тоже пить уже нечего! Как только приедем в Ижевск, сразу к вам в «Приют охотника». А девушка у тебя красивая?

— Красивая.

— Ой, молодец! Что и сколько с собой брать? Шампанское — полусладкое?

— Хванчкара, ты не понял, — взбесился я, — мы тебя не бухать зовем, нам помощь нужна! Срочно!

Пес злобно залаял.

— Что вы, как собака, Дмитрий Петрович! Хванчкара сказал «помогу», значит помогу!

Пес переступил с лапы на лапу. Телефон выключился.

— А когда Хванчкара приедет в Ижевск? — спросила Ольга.

— Завтра утром.

— Ну, хоть что-то… — обреченно произнесла Ольга.

Ночь в собачьем вольере не лучшее место для двух людей, даже если они влюблены друг в друга до умопомрачения. Жесткие доски на полу, подстилка из соломы и въедливый запах псины — все это серьёзное испытание для настоящего чувства. Но настоящая любовь способна на все! Искусанные комарами, покрытые царапинами, голодные и измученные, мы все же не растратили друг к другу нежных чувств. Обнявшись покрепче, мы дремали, прислонившись к стене в углу вольера.

Утром нас разбудил шум работающего тракторного мотора. Мы открыли глаза. Собак не было. Трактору кто-то добавил оборотов и вольер качнуло. Он заскрипел всей своей конструкцией, и тронулся с места. Мы поехали в нем по поляне между красивых домиков из цилиндрованной древесины.

— Что это, Дима? Я боюсь! — вскрикнула Ольга, и прижалась ко мне покрепче.

— Уж точно не экскурсия по «Приюту охотника» в туристическом автобусе.

Я лихорадочно стал соображать, что происходит, кто и куда нас везет, но ничего не мог понять. Единственно верной и самой ужасной из всех моих мыслей была догадка — зачем…

Вольер выехал с поляны и с грохотом нырнул в ложбину за трактором. Перед нами возникла стена огромной свежевырытой ямы. Корни деревьев торчали из нее, словно щупальца гигантского кальмара. Они тянулись к нам, будто хотели вонзиться в нас и высосать все соки. Трактор остановился. Я понял, что нас будут закапывать.

— Не хочу тебя пугать, Оля, но дело наше, похоже, дрянь.

— Что с нами будет?

Я не стал ничего объяснять. Где-то вверху взревел мотор трактора. Сверху на вольер посыпалась сырая земля.

— Это бесполезно! — крикнул я. — Мы вызвали полицию, и она вот-вот сюда прибудет. Лучше сдаться, пока не поздно!

Ответа не последовало. Трактор закапывал нас, как будто это была его самая обычная каждодневная работа. Комья земли падали на вольер, как слова приговора. Приговора несправедливого и безжалостного. Каждый комок земли, ударяясь о крышу вольера, рассыпался на части, и с каждым из них рассыпалась наша надежда на спасение.

Взявшись за руки, крепко сжимая друг другу кисти, мы стояли в вольере и молча наблюдали, как солнечный свет все больше и больше скрывается за кромкой засыпающей нас земли. Мне подумалось, что мы никогда больше не увидим белого света.

— Воздуху хватит минут на двадцать, — сказал я, когда вверху осталась лишь узкая полоска света.

— Надеюсь, твой Хванчкара нас найдет.

В газах Ольги еще теплился свет надежды.

— Конечно, — ответил я, но про себя подумал, что вряд ли. Даже если полиция и сумеет быстро разобраться, где возле Агрыза находится «Приют охотника», она вряд ли успеет сюда добраться. А если принять во внимание нерасторопность Хванчкары, то ожидать скорой помощи не приходиться.

Последний отблеск солнца погас. В кромешной тьме мы слышали, как сверху на вольер сыплется земля.

— Мне всегда было интересно, что слышно из гроба на похоронах. Теперь я это знаю, — спокойно сказала Ольга.

— Должны быть еще и прощальные речи, — пытался пошутить я, — без них как-то не по регламенту.

Звук падающей земли прекратился.

— А вот и пауза для некролога, — пошутил я и подумал, что это моя последняя шутка.

— Стой! Стрелять буду! — раздалось где-то сверху.

Трактор заглох. Через несколько секунд прозвучало несколько выстрелов.

— Мы спасены! — закричала Ольга — Спасены!

Никогда не думал, что буду так рад видеть полицейских, тем более лейтенанта Хванчкару. Как только мы оказались на свободе, я бросился к нему с распростертыми объятьями.

— Милый, дорогой Хванчкара! — сказал я ему, пытаясь обнять его необъятное тело. — Как хорошо, что ты нас нашел!

Хванчкара, однако, не разделял моей радости. Его словно подменили. Вместо того чтобы по-дружески обнять меня, он взял мои руки, направленные к нему, и ловко защелкнул на них наручники.

— Вы арестованы, Дмитрий Петрович. Вы подозреваетесь в убийстве гражданки Пичугиной.

— Он ни в чем не виноват! — возмутилась Ольга. — Вы лучше арестуйте того, кто нас тут чуть заживо не похоронил!

— Обязательно арестую. Но попозже. Его счастье, что я бегаю не так быстро как он. Если бы не эти елки и палки, я бы догнал его в два счета! — хвастливо ответил Хванчкара — Вот прибудет кинолог с собакой, мы его обязательно выследим, поймаем и арестуем.

— А когда он приедет? — спросил я.

— Дмитрий Петрович, ты теперь арестованный, зачем тебе знать? Когда надо тогда и приедет.

— Там в лесу труп мужчины — Андрея Лукьяновича Гребешкова. От него надо тоже попробовать взять след.

— Труп? Настоящий?.. — с удивлением и некоторым испугом переспросил Хванчкара. Его рука потянулась к кобуре. Он достал пистолет, и скомандовал полицейским:

— Двоим оставаться на месте, остальные со мной!

Полицейские, рядовые срочной службы, которых и было-то всего двое, молча переглянулись, и остались на месте. Хванчкара не заметив этого, быстро потопал вперед, насколько это позволяли ему сто сорок килограмм его веса.

— Ну, где тут у вас труп! — бросил он на ходу.

— Хванчкара! — крикнул я лейтенанту — может тебя проводить?

Лейтенант обернулся. Никто не шел за ним следом. Я, Ольга и двое полицейских стояли возле ямы, из которой торчала, взломанная полицейскими, крыша собачьего вольера.

— Все за мной! — скомандовал Хванчкара.

Мы облазили всю поляну, на которой видели труп мужчины с топором в спине, но ничего не нашли.

— Ну, Дмитрий Петрович, — спросил меня Хванчкара, с подозрением заглядывая мне в глаза, — где же твой труп?

— Он не мой, Хванчкара, он — Андрея Лукьяновича.

— Хорошо, — лейтенант начинал заводиться, — где труп Андрея Лукьяновича?

— Был тут, — сказал я.

— Был и сплыл? — трупы у нас что, уже ходить научились? Полежали немного и сами ушли?

— Да вот же! — сказала Ольга, показывая на траву под кустом шиповника. — Вот он лежал тут. Видите, трава примята? А вон от туда на нас набросились собаки…

— Послушайте, — не дал договорить Ольге Хванчкара, — какие трупы! Какие собаки! Я не знаю, что вы делали под землей в собачей клетке, но лично мы никаких псов не видели!

— Теперь увидите, — с ужасом прошептала Ольга, не отрывая взгляда от противоположного края поляны.

Мы все — Хванчкара, я, и двое полицейских, не сговариваясь, взглянули туда, куда смотрела Ольга и остолбенели. Мурашки пробежали по нашим спинам. На наших лицах выступили крупные капли холодного пота. Метров за тридцать до нас из кустов в нашу сторону злобно смотрели все те же полу-волки полу-лайки. Шерсть на их холках стояла дыбом. Пасти псов были искривлены в ужасных оскалах. Из их глоток, словно из преисподней, вырывалось негромкое, но грозное рычание, от которого замирал дух, и стыла в жилах кровь. В глазах собак, как лезвия кинжалов, сверкали кровожадные огоньки.

— Бежим! — крикнул я, и все мы бросились наутек.

Лучи света с трудом пробивался вниз сквозь неплотно лежащие комья земли. Они падали на наши лица, высвечивали на них отчаянье и, словно не желая на него смотреть, уходили в сторону, и таяли где-то на дощатой стене. Взгляды наши были устремлены верх, где вот-вот в последний раз мы увидим частичку солнца. Два молодых полицейских срочной службы лет двадцати, лейтенант полиции Хванчкара, я и Ольга стояли внутри собачьего вольера и смотрели туда, где по обыкновению мы привыкли видеть голубое бесконечное небо. Но неба не было. Вместо него была темная бесформенная масса с редкими дырочками из света, которая вот-вот должна была слиться в одно большое черное пятно. Трактор в очередной раз взревел мотором. Земля засыпала наше небо. Черный мрак вдавил нас внутрь земного шара. Все повторилось, как и в первый раз, словно это было какое-то дежа вю. Только сейчас нас было пятеро.

— Мама! — заскулил Хванчкара. — Я хочу домой.

— Не надо было захлопывать дверь в вольер! — отрезал я. — Я же тебе кричал.

— Я не расслышал. Я так боюсь собак…

— Так вот почему с вами не было кинолога с собакой?

— Да.

— И не будет?

— Нет…

Наступила тяжелая и длинная пауза.

— Хорошо, что здесь темно, — продолжил я через полминуты, — если бы был свет, то смотреть на тебя было бы противно!

— А почему ты сам, Дмитрий Петрович, не закрыл за нами эту чертову дверь, как надо? Ведь ты знал, что здесь английский замок?!

— А кто мне одел на руки наручники?

— Так приказал майор Петров. Он сказал, что тебя надо арестовать пока ты не наломал дров.

— А если бы он приказал тебе спрыгнуть с десятого этажа, что тогда?

— Если бы он приказал, то я бы спрыгнул. Это лучше чем быть зарытым.

— Дурак ты, Хванчкра, хоть и лейтенант. Если бы ты спрыгнул с десятого этажа, тебя все равно бы зарыли. Сними лучше с меня наручники!

— Да как я их сниму в такой темноте!

Кто-то из молодых полицейских зажег зажигалку. На лицо рядового упал слабый свет.

— Ой, — оживился Хванчкара, — огонь! Сидоров, ты же не куришь?

— Никак нет, товарищ лейтенант.

— Отставить врать, рядовой Сидоров! В то время, когда все полицейские нашего отделения торжественно поклялись бросить курить, ты, Сидоров, подводишь своей вредной привычкой весь коллектив!

— Подвожу, — спокойно согласился Сидоров, — а вы, товарищ лейтенант, вместо того, чтобы карманы наши проверять на предмет сигарет, лучше бы нам патроны в наряд выдавали. А то даже от собак нечем отстреливаться. И мобильники зачем приказали сдать? Теперь ни помощь вызвать, ни в игрушки перед смертью поиграть.

— Малы вы еще для патронов! И про телефоны сто раз уже говорил. Приказ по отделению — никаких личных разговоров в служебное время! В наряд заступил — телефон сдал. Наряд сдал — телефон получил. Что тут непонятного?

Поворчав на подчиненного, Хванчкара снял с меня браслеты.

— Непонятно почему сам ты, товарищ лейтенант полиции, в собак не стрелял? — спросил я Хванчкару, потирая руки, затекшие от наручников.

— У меня тоже патронов нет. И позвонить я тоже не могу — деньги на телефоне закончились, в роуминге я был.

— А ты свои патроны случайно не в вагоне-ресторане за водку заложил? — предположил я, вспомнив разговор с Властелином паяльников.

— Почему за водку? — обиделся лейтенант. — За коньяк! И не какой-нибудь там, а за грузинский! И откуда ты все знаешь, Дмитрий Петрович?

— От верблюда.

— А того верблюда, случайно не Властелином пальников зовут?

— Какая теперь разница! Интересно, а кто же тогда стрелял, когда нас первый раз закопали? Мы отчетливо слышали несколько выстрелов.

— Так это не мы стреляли, — хором сказали молодые полицейские, — это в нас стреляли!

— Так вот оно как! — съязвил я, — Жалко, что в Хванчкару не попали! Промахнуться в такую мишень!

— Скажи спасибо, Дмитрий Петрович, что не попали. А то кто бы вас из-под земли вытаскивал! — взорвался Хванчкара. — Сидели бы сейчас в этом собачьем вольере, погребенные заживо, и выли бы там, как шакалы!

— А сейчас, где мы, по-вашему, сидим?! — не выдержав, сказала Ольга.

Споры умолкли. Зажигалка погасла. Где-то высоко над нами прогремела гроза. Начался ливень. Вода заструилась по прутьям вольера и стала нас заливать. Она заливала наши ноги и заливала отверстия в земле над нашими головами, через которые хоть немного, но все же поступал воздух. С каждой каплей воды кислорода в нашей братской могиле становилось все меньше.

— Хванчкара, а плавать ты умеешь? — спросил я, чтобы как-то отвлечься от мрачных мыслей.

— Нет, но когда-нибудь обязательно научусь.

— А что ты вообще умеешь?

— Я петь люблю.

— Ну, тогда спой нам что-нибудь доброе и хорошее, — попросил я лейтенанта, — может, веселее станет.

Лейтенант глубоко вздохнул и затянул красивую песню на грузинском языке. Я сел в лужу на пол вольера, рядом с Ольгой, обнял ее покрепче и закрыл глаза. Передо мной заструилось голубое небо. Вытянулись ввысь горные вершины. Огромные птицы зачертили по небу крыльями невидимые линии. На эти линии, словно сахарная вата на палочку, навертывались белые пушистые облака. Огромная мохнатая собака бежала по небу наперегонки с мотыльками. Радуга свисала с ее хвоста и оставляла за ней на голубом небе размытый цветной след. Я замахал собаке руками. Пес посмотрел на меня, развернулся и подбежал ко мне. Поставив мне лапы на плечи, он стал вылизывать большим теплым языком мое лицо.

— Уберите собак, я стрелять буду! — услышал я голос Хванчкары и открыл глаза.

Я лежал на траве. Огромный, седой, как лунь, кобель, тот самый, что чуть не откусил мне ноги, стоял надо мной и мило вилял хвостом. Увидев, что я очнулся, он весело, словно щенок, заскулил и принялся облизывать мое лицо и шею.

— Щекотно! — засмеялся я и замахал на собаку руками.

Пес принял это за игру и лизнул меня от всей своей огромной собачей души еще раз.

— Хватит! Хватит! — взмолился я.

— А ну, фу! — раздался низкий мужской голос.

Собака отошла и села неподалеку. Я приподнялся и осмотрелся по сторонам. Высокий чуть полноватый мужчина лет сорока пяти с окладистой рыжей бородой в камуфлированном костюме и черных берцах стоял рядом со мной. Неподалеку от меня, возле ямы, где мы едва не погибли, приходили в себя остальные мои товарищи. Возле Хванчкары крутили хвостами еще два огромных пса. Лейтенант весь съежился и не спускал с них округленных от страха глаз. Четвертая собака лежала возле Ольги и грела ее своим телом. Я встал, подошел к Ольге и взял ее за руку. Она открыла глаза.

— Все хорошо, — сказал я, — все очень и очень хорошо!

Я помог Ольге встать, и мы подошли к незнакомцу.

— Я думаю, что вы тот, кто нас спас.

— Да. Это верно. Я вас откопал. Я живу здесь. Меня зовут Игорь Васильевич. Вот мой дом, — мужчина показал на дом с флюгером. — А это мои собаки.

— Хорошие песики, но совсем недавно они хотели разорвать нас в клочья. Нам пришлось дважды спасаться от них в вольерах. Потом кто-то хотел нас закопать прямо в них.

— Я это уже понял, но собаки тут ни при чем. Они у меня добрые, не тронут даже цыпленка. Кстати, это они спасли вас. Я уже третий день рыбачил на озере, когда пришли собаки. Мне стало ясно, что здесь у меня тут твориться что-то неладное. Когда я уходил на рыбалку, собаки были в вольерах. Мой близкий друг и напарник Алексей должен был за ними следить. Теперь он пропал.

— А ваш друг случайно не снимает свадьбы на видео?

— Свадьбы? Ах да! Он работает видеооператором на одной из телекомпаний. Иногда подрабатывает на свадьбах. Но Алексей не хочет, чтобы об этом знали другие. Он выпускник ВГИКа. Ему стыдно, что он опустился до такой халтуры.

— А одет он был примерно так же, как вы?

— Да. Ко мне приезжает много гостей. Порыбачить, поохотится, сходить за грибами в лес. Не все имеют соответствующую одежду. Так вот, чтобы раз и навсегда решить этот вопрос я купил несколько комплектов одинаковой одежды разных размеров. Все гости у меня ходят как инкубаторские, но зато никаких проблем. Захотелось в лес — прыгнул в машину и ни о чем больше не беспокоишься. Все, что нужно можно найти тут. Могу и вам камуфлированные костюмы подобрать и ботинки, если хотите.

— Нет, спасибо. А что Алексей делал здесь? Чем занимался?

— Да всем! Принимал гостей в мое отсутствие, готовил еду, ходил за дровами.

— С топором? — вдруг спросила Ольга.

— Зачем с топором, — улыбнулся наш спаситель, — с бензопилой. С топором он только за ивой ходит. Корзинки мы тут еще плетем. Да какие красивые — одно загляденье! Хотите, покажу?

— Да, конечно! — обрадовалась Ольга.

Мы прошли в мастерскую Игоря Васильевича и минут тридцать разглядывали корзинки. Большие и маленькие, высокие и узкие, для ягод и для грибов, они завораживали своей красотой. Глядя на них, хотелось жить на природе, бродить по лесу или сидеть с удочкой на берегу лесного пруда.

— А вот эта первая корзина Алексея, — сказал Игорь Васильевич, доставая с полки небольшую почти круглую корзинку. — С нее он начал свое корзинное творчество и теперь, как залог успеха, хранит в ней свои инструменты.

Игорь Васильевич дал мне корзину Алексея. Я заглянул внутрь. Инструментов не было. Вместо них на дне лежала коробка из-под лекарства. Адренолгон — прочитал я на ней.

— А чем болен Алексей? — спросил я Игоря Васильевича.

— Да ничем. Лешка здоров как бык!

— Тогда зачем ему вот это лекарство? — я достал коробку и показал ее Ольге и хозяину усадьбы.

— Не знаю, — развел руками Игорь Васильевич, — первый раз эти таблетки вижу.

— Адренолгон — это препарат, стимулирующий выделение адреналина, — вдруг сказала Ольга. Транквилизатор. В больших дозировках может вызвать неконтролируемую агрессию.

— Откуда такие познания у бухгалтера, пусть даже у главного? — удивился я.

— Я бухгалтер аптечного склада. Более того, до экономического факультета, который я, кстати, закончила с золотым дипломом, я три курса проучилась в медакадемии на фармацевта.

— А если этот препарат дать собакам? — спросил я, тщетно ища в коробке аннотацию к лекарству.

— Думаю, они будут очень злыми.

— Думаю, что они сожрут, кого угодно, — добавил я.

Нам стало ясно, что случилось с собаками. Что на самом деле они никакие не звери, а добрые и ласковые псы. Просто кто-то подсыпал им в пищу Адренолгон, а по-простому «озверин». От этой мысли стало легче. Мы обменялись с Ольгой взглядами и улыбнулись. Впервые за последнее время нам стало легко и свободно. Если бы не Игорь Васильевич, я думаю, мы бросились друг другу в объятья и занялись бы сексом прямо тут, в мастерской на изящных корзинках.

— Вот вы где! — раздался в дверях мастерской голос Хванчкары. — Приехала группа захвата с кинологом. Сейчас будут лес прочесывать. Я тут больше не нужен, поеду в отделение. У вас с Ольгой есть минут десять.

— А что потом? — хором спросили мы с Ольгой.

— А потом Дмитрий Петрович поедет со мной в отделение. Он арестован.

— Хванчкара, — возмутился я, — а мы ведь с тобой, можно сказать, из одной могилы вылезли. Не стыдно тебе, брат по погосту?

— Стыдно, когда что-то видно. А если это вообще не видно, то втройне стыдно! — ответил Хванчкара. — Старинная грузинская поговорка.