В кафе, из которого я совсем недавно, так и не выпив ни грамма, ушел отдавать лекарство Пичугиной, было немноголюдно. Летний зной не так благосклонен к алкоголизму, как осень. Пить в жару — все равно, что глотать возле мартеновской печки раскаленные угли. Впрочем, любители экстремального пития всегда найдутся. Вот и сейчас пара мужчин бомжеватого вида и женщина им под стать, усевшись у открытого окна, самозабвенно поглощали из пластиковых стаканов дешёвую водку. Самый демократичный алкогольный напиток всех времен и народов.

Когда я вошел босиком в кафе любители алкогольного экстрима умолкли и с интересом уставились на меня. Не обращая на них особого внимания, я подошел к уже знакомой буфетчице и, протянув все ту же пятитысячную купюру, попросил сто грамм водки. Разговор о сдаче в этот раз не возник. Буфетчица молча оглядела мои босые ноги, взяла пятитысячную купюру, посмотрела ее на просвет и, никуда не торопясь, накапала сто грамм желанного напитка. Я тут же залпом осушил пластиковый стакан до дна.

— Еще? — спросила перекисная блондинка в красном переднике.

— Сдачу, — потребовал я.

Буфетчица скуксилась, очевидно, ожидая совсем другого ответа, с шумом открыла кассу и отсчитала сдачу.

— Вас не поймешь, — с нескрываемым недовольством произнесла она, — то сдачи не надо, то водки, а то вдруг нужно и то и другое…

— Это вам, — сказал я, и выделил из сдачи сто рублей чаевых, прижав их к прилавку пальцем.

— Спасибо, — нехотя пробурчала буфетчица, и потянулась за купюрой.

— Я передумал, — сказал я и быстро убрал деньги в карман.

Буфетчица смерила меня испепеляющим взглядом. Алкогольное братство у окна тихо захихикало. Пьяницы смотрели на нас, не отрывая взглядов. Водка в них уже прижилась и настойчиво требовала зрелищ.

— Чего вылупились! — зарычала на них перекисная блондинка. — Телевизор вот лучше смотрите, может, пить бросите!

Буфетчица вынула из передника пульт дистанционного управления и включила телевизор, висевший на стене. Уже знакомая Любашенька появилась на экране.

— В эфире телекомпания «Удмуртия» в режиме онлайн, — затараторила корреспондентка, заметно волнуясь в прямом эфире, — все, что вы увидите в ближайшие полчаса, это будет прямое включение с места событий. Сегодня на железнодорожном вокзале нашего города мы провожаем на международный конкурс «Без ума от рока» всемирно известных Бурановских бабушек…

Алкоголики возле окна оживились.

— Да наши бабки помнут всех на этом конкурсе, как жопа стекловату! — крикнула полуженщина-полубомж, и вся компания негромко засмеялась.

— …на этом конкурсе нашим горячо любимым бабушкам предстоит соперничать с такими известными исполнителями, как «Машина времени», «Воскресенье», «ДДТ», «Крематорий» и многими другими, — продолжила Любашенька с экрана.

— Крематорий?! — не понял один из алкоголиков — Кого в крематорий! Это наших Бурановских бабушек в крематорий!?

— Да успокойся ты, это группа так называется — «Крематорий», — зашикал на него его собутыльник.

— Вот сейчас вы увидите в режиме онлайн, как на вокзале идут последние приготовления перед отправкой. — Любашенька натужно улыбаясь, продолжала: — Наш оператор Иосиф Воробейкин сейчас все покажет.

Камера сползла с Любашеньки и поплыла по перрону вокзала. В кадре возле поезда появились сами Бурановские бабушки. Они прощались с родными и близкими, пускали на прощанье слезу и смачно сморкались в цветастые носовые платки. Провожающие их земляки, внуки, члены сельсовета и правительства Удмуртской Республики совали им в руки цветы, обнимали старушек и тоже плакали. Насытившись трогательной сценой прощания, Иосиф направил камеру в другую сторону. Толпы пассажиров показались на экране. Общий план вокзала требовал деталей. Как истинный художник, видеооператор Иосиф понимал это. С масштабной сцены массовой загрузки в вагоны он плавно перешел на подробности. Вот он выхватил из толпы ребенка, беззаботно жующего растаявшее на жаре мороженное. Вот показал его мамашу, нервно копающуюся в сумочке. Вот из самого центра толпы пассажиров и провожающих Иосиф выхватил молодого мужчину и навел на него фокус. Мужчина напряженно высматривал кого-то в толпе. Его лицо показалось мне знакомым. Я узнал его. Видеооператор со свадьбы Алексей, который не хотел, чтобы я упоминал его в своей книге о свадьбе, стоял на перроне и заметно нервничал. Лицо видеооператора заинтересовало не только меня. Держа его постоянно в кадре, камера Иосифа двинулась вперед и подошла к Алексею вплотную. Увидев камеру, Алексей от неожиданности вздрогнул, но затем улыбнулся и протянул Иосифу руку. Было видно, как два видеооператора пожали друг другу руки. «Ничего не меняется», — подумал я, вспомнив, как много лет назад тот же Иосиф во время прямого эфира «Новостей» вошел в кадр и стал поправлять свет, слегка покачиваясь, разумеется, не от радения, за спиной телеведущей.

Перекинувшись парой слов с Алексеем, Иосиф перевел камеру в нижний ракурс. В кадре крупным планом замелькали сумки, чемоданы, пакеты с «кока-колой» и гамбургерами. С чемоданов камера не спеша поднялась на стройные и не очень женские ножки. С ног она последовала чуть выше и остановилась. Обтянутая в джинсы крепкая женская попка заняла весь кадр. Теперь я был уверен на все сто процентов, что Иосиф сегодня уже опохмелился.

— Оба-на! — воскликнули алкоголики и радостно засмеялись.

Словно услыхав их, Иосиф опомнился и перевел кадр вновь на Бурановких бабушек. Стоя возле вагона с надписью «Ижевск — Москва», они отвечали на вопросы Любашеньки, но что они говорили, я уже не слышал, мне было не до этого — позади них в вагон садился Андрей Лукьянович. Камера Иосифа показала его достаточно крупно, почти по пояс, и в том, что это был именно он, сомнений быть не могло.

Выскочив из кафе, я принялся ловить такси. Во что бы то ни стало, мне нужно было успеть на вокзал до отправления поезда. Стоя возле проезжей части, я бросался навстречу двигающимся автомобилям с поднятой рукой. Босые ноги мои наступали на камешки и различный мусор от чего я немного пританцовывал. «Хорошо, что меня не видит продюсер Бурановских бабушек, — подумал я — иначе не миновать мне какого-нибудь международного конкурса исполнителей бальных танцев на народный манер».

Красная «Шевроле Спарк» остановилась позади меня неожиданно, когда я практически был уже под ее колесами. Дело в том, что я немного увлекся голосованием на проезжей части и выскочил на дорогу немного дальше, чем этого требует элементарная техника безопасности и здравый смысл.

— Дмитрий! — раздался из автомобиля женский голос. — Я чуть вас не задавила! Что вы делаете на проезжей части? И почему вы босой?

Я узнал в водителе Ольгу. Ту самую милую девушку, которая подвезла меня с Лысой горы до города.

— Все расскажу чуть позже. Вы можете отвезти меня на вокзал?

— Там что, с минуты на минуту отправляется скорый поезд за обувью? — Ольге было забавно смотреть, как я дергаю ногами, наступая босыми ступнями на всякие неровности на асфальте.

— Там с минуты на минуту скроется от преследования убийца собственной падчерицы, ее мужа, подруги, одного неизвестного и своей любовницы! — выпалил я.

— О! Как много! Это настоящий серийный убийца? — Ольга, казалось, не верила моим словам.

— Да, самый настоящий!

— А вы, как я полагаю, полицейский?

— Нет, как я еще полагаю, я — частный детектив.

— Ну, тогда вперед!

Ольга распахнула дверь своей мини-машинки. Я запрыгнул на передние сиденье, и мы поехали.

Поезд «Ижевск-Москва» тронулся в путь, как только мы увидели его из окна автомобиля, подъезжая к вокзалу. Так бывает всегда, когда стремительное течение жизни несет тебя по волнам событий. Что-то обязательно в этом потоке унесется вперед, а что-то безнадежно отстанет далеко позади. Впереди меня уезжал поезд с подозреваемым, а позади остались друзья. Врач-токсиколог Федор Cкворцов, мастер на все руки Властелин паяльников и лейтенант полиции Хванчкара сидели сейчас на Каме и ждали у моря погоды. Точнее, караулили мою старенькую «Ниву» на острове, чтобы вернуться на ней в город, когда спадет вода.

— Не успели, — констатировал я печальный факт, глядя, как последний вагон поезда скрывается из вида.

— Я ехала как могла быстро, — Ольга не пыталась оправдаться, она тоже констатировала факт.

Мы взглянули друг на друга. Одна и та же мысль возникла у нас одновременно. Мы поняли это и рассмеялись. Что из того, что поезд ушел! Мы можем его догнать!

— Я бы сел за руль, — сказал я, — но не далее как несколько минут назад я немного злоупотребил спиртным.

— Надеюсь, это никак не связано с вашей обувью. Поклянитесь мне, что вы не пропивали свои ботинки! — в остроумии Ольге нельзя было отказать.

— Клянусь! — подыграл я ей, и мы бросились в погоню за поездом.

Ближайшая станция, на которой останавливался поезд «Ижевск-Москва» называлась Агрыз. До нее было около сорока километров, и у меня было время вкратце посвятить Ольгу в происходящее. По дороге я весьма оживленно описал ей всю суть дела, не забыв в красках рассказать о своих новых друзьях. Разумеется, из своего рассказа я безжалостно вычеркнул любое упоминание об алкоголе. Практика последнего брака показывала, что с женщинами об алкоголе либо никак, либо только отрицательно.

— Я очень хочу познакомиться с вашими друзьями, — сказала Ольга, когда я закончил свой рассказ, — мне кажется, что в такой компании можно не только расследовать преступления. К примеру, можно великолепно проводить выходные. Кататься на велосипедах, устраивать пикники…

«Не знаю, как насчет велосипедов, — подумал я, — а вот с пикниками в этой компании я был бы поосторожней». Высказывать вслух эту мысль я не решился.

— Конечно! Мы обязательно найдем время и все вместе покатаемся на велосипедах! — Сказал я, и тут же подумал: «Если, конечно, за спиртным больше не на чем будет ехать!»

Домчавшись с ветерком до станции Агрыз, мы вышли из машины и поспешили к поезду, который только что прибыл. Стоянка поезда была десять минут, и нам надо было успеть найти Андрея Лукьяновича.

— А что мы будем делать, если его найдем? — спросила Ольга, едва поспевая за мной.

— Думаю, я уговорю его явиться в полицию с повинной.

— Человек, который укокошил столько людей вряд ли способен прислушаться к кому-либо. А вдруг, Дмитрий, он вооружен и окажет сопротивление?

Ольга была права, и я решил в корне поменять тактику. Я достал из кармана фотографию Андрея Лукьяновича, которую мне дал свадебный фотограф и показал ее Ольге.

— Вот он, Андрей Лукьянович Гребешков. Вас он не знает. Если вы пройдете по вагону, и отыщите его, я позвоню в полицию, и его арестуют на следующей станции.

— Как романтично! — Ольга была рада моему предложению.

— Кем вы работаете, Ольга? — спросил я ее, когда мы подошли к поезду.

— Бухгалтером. Главным. Но пока я в отпуске.

— Вам не хватает приключений?

— Да, а с вами, кажется, у меня их будет более чем предостаточно.

— Почему вы так решили?

— Потому что вы все еще босиком! — Ольга засмеялась.

Я посмотрел на свои ноги. Босые и не очень чистые, они вызывающе торчали из-под брюк. Как обращаться в таком виде в полицию с просьбой задержать Андрея Лукьяновича я не представлял. В местном отделении полиции меня сразу примут за сумасшедшего. «Придётся звонить майору Петрову, — с огорчением подумал я, — впрочем, он тоже не сразу поверит в мою дееспособность».

Номер вагона, в который сел Андрей Лукьянович, я в телевизоре не разглядел. На экране было лишь название поезда и Бурановские бабушки, готовящиеся к посадке в вагон. Очевидно, Андрея Лукьяновича необходимо было искать где-то рядом с ними.

— Вы не знаете, в каком вагоне едут Бурановские бабушки? — спросил я первую попавшуюся проводницу поезда.

— Как же не знать! В девятом! — ответила проводница. — Весь поезд только о них и говорит, да за автографами ходит. Всю ковровую дорожку мне уже эти бабкины фанаты истоптали. А после Можги, говорят бурановские еще и концерт дадут. Прямо на ходу. Не будет мне нынче никакого покоя, как пить дать!

Поблагодарив проводницу, мы поспешили к девятому вагону.

— Как правило, на остановках в купе обычно все двери открыты, но если нет, то можно постучаться и заглянуть. Спросить, к примеру: «Нет ли у Вас моего мужа», ну или еще что-нибудь, — наставлял я Ольгу.

— Нет ли мужа… — звучит хорошо. Я постараюсь.

Не доходя до девятого вагона, мы расстались. Андрей Лукьянович мог увидеть меня из окна или выйдя из вагона на перрон. Я опасался этого и поэтому остался возле поезда, не доходя до девятого вагона метров десять. Ольга пошла в вагон одна. Она что-то сказала стоящей возле дверей проводнице и та ее пропустила. Несколько минут ожидания были для меня пыткой. Поезд вот-вот должен был тронуться в путь, а Ольга все еще не выходила из вагона.

«Как мог я отправить на поиски убийцы хрупкую девушку! — терзала меня простая, нехитрая мысль. — А вдруг Андрей Лукьянович что-нибудь заподозрил, и уже душит в купе премилую Ольгу?!»

Не желая более рисковать ни единым волосом этой девушки, я бросился на ее поиски.

— Куда! — спросила меня проводница, перегородив мне путь.

— За автографом! — ответил я первое, что пришло мне в голову и, не дожидаясь разрешения, юркнул в вагон.

— Без ботинок, а всю туда же, за автографом! — проворчала мне в след проводница. — Культурные люди на конкурс едут, а тут без обуви шастают! Одна минута осталась, побыстрее там!

Несколько купе девятого вагона я осмотрел быстро. Их двери были открыты, и мне оставалось лишь бросить в них беглый взгляд, чтобы понять есть ли там нужные мне люди или нет. Двери последнего купе были закрыты. Я дернул ручку, чтобы открыть купе и заглянуть внутрь, но дверь была заперта. Я дернул еще раз. Дверь по-прежнему не поддавалась. Вдруг из-за двери я услышал протяжный стон.

— Убийца! — закричал я и замолотил кулаками по двери изо всех сил. — Убийца! Немедленно открывай! Я буду стрелять!

Из всех купе высунулись головы пассажиров и с интересом посмотрели на меня. Я пнул со всего размаха дверь и она отварилась. Бурановские бабушки с испугом уставились на меня из глубины купе.

— Тебе чего, милок? — спросила одна из них.

— Ольга у вас? — спросил я.

— Какая Ольга? — хором сказали бабушки.

— Извините, я перепутал. Просто мне стон послышался.

— Стон? Так это мы, милок, распевку начинаем. Конкурс у нас скоро. — Ответила самая старшая бабушка и всю купе, продолжая прерванную мною распевку, тихонько завыло.

— Понятно, — сказал я, — извините еще раз.

— А может, тебе автограф нужен? — заботливо спросила все та же бабушка, прекратив на время извлекать из себя странные звуки.

— Спасибо, как-нибудь в следующий раз.

Поезд тронулся, и я поспешил на выход, с надеждой, что на перроне меня ожидает Ольга. Но на перроне ее не было. Пассажирский состав уходил в вечернюю даль и на душе у меня заскреблись, зацарапались острыми когтями черные кошки. Судя по тому, как мне было не по себе, их было, как минимум, несколько десятков. Я подумал, что больше никогда не увижу Ольгу. Вдруг кто-то похлопал меня по плечу.

— А я уже вас потеряла, Дмитрий!

Я с облегчением выдохнул.

— Где вы были, Ольга? Я искал вас в вагоне. Чуть не сломал дверь в купе к Бурановским бабушкам.

— Я ходила вам за обувью. — Ольга протянула мне пару китайских дешевых тапочек. — Босиком вы недалеко уйдете, а судя по тому, что я не обнаружила в вагоне никакого Андрея Лукьяновича, путь нам предстоит долгий.

— Куда же вы исчезли из вагона и где вы нашли это чудо китайской обувной промышленности?

— Не нравятся — можете ходить пешком! — Ольга слегка обиделась на меня за тапочки. — Я прошла чуть ли не половину поезда, заглядывая во все купе. Дошла до вагона-ресторана и тут, у продавцов, которые ходят по вагонам, мне подвернулись вот эти тапки. Они, правда, вам не нравятся?

— Чудесные тапки! — поспешил успокоить я Ольгу — А в вагон-ресторан вы не заходили?

— Нет. У меня уже не было времени. Поезд тронулся, и я едва успела из него выскочить. На другую сторону.

— Почему на другую?

— Не знаю. Просто там была открыта дверь.

— В вагоне-ресторане?

— Да.

«Странно, — подумал я, — вагон-ресторан не то место, где вообще открывают двери. Хотя у работников кухни могут быть самые разные надобности. Впрочем, поезд был в пути всего сорок минут. Неужели за это время в ресторане могло что-нибудь закончиться»…

— Вагон-ресторан, — произнес я, продолжая свои размышления вслух. — Он совсем вылетел у меня из головы. Жалко, что вам не удалось его осмотреть. Вполне возможно, что Андрей Лукьянович в это время был именно там.

— Мы можем еще раз догнать поезд и проверить! — бодро сказала Ольга. Ее оптимизм нравился мне все больше и больше. Жизнь била из этой девушки ключом во все стороны, и мне захотелось, чтобы брызги из этого неисчерпаемого источника энергии попадали на меня почаще.

— Думаю, что проверку поезда мы можем доверить профессионалам, — ответил я. — Тем более, что один полицейский начальник настоятельно мне советовал ничего не делать без одного, очень незаменимого сотрудника.

— Вы это о ком? — поинтересовалась Ольга.

— О лейтенанте полиции Хванчкаре, — ответил я, и достал сотовый телефон.

— Лейтенант полиции Хванчкара слушает! — раздалось в трубке.

— Привет! — впервые за все время общения с лейтенантом я был по-настоящему рад его слышать. — Что вы там делаете? Спала ли вода? Сможете ли вы немедленно выехать из Лысой горы по одному очень важному делу?

— Вода спала. Мы в гостях у Машеньки, едим очень вкусные блинчики с творогом и сметаной. Как только поужинаем ими и еще чем-нибудь, сможем ехать хоть на край земли, — ответил Хванчкара.

— Еще чем-нибудь не получиться, — я решил поторопить лейтенанта. Времени было в обрез, и не стал объяснять Хванчкаре все подробно. Вернее, я не стал объяснять ему ничего.

— Необходимо срочно перехватить где-нибудь в Кизнере поезд «Ижевск-Москва» и выяснить, едет ли в нем Андрей Лукьянович Гребешков. Тот самый, со шрамом, что был на видео, и которого опознала Машенька, чьи блины вы сейчас так бессовестно уплетаете за обе щеки.

— Почему бессовестно? — возмутился Хванчкара. — Федор с Властелином паяльников здесь ей уже и крышу перекрыли, и сарай подправили.

«Сарай и крышу…, — подумал я, — а ведь у Федора есть жена. Ой, доиграется врач-токсиколог, а по совместительству таксист с симпатичными незамужними деревенскими женщинами…»

— Лейтенант Хванчкара, — сказал я командным голосом, решив, что только так можно оторвать полицейского от миски с едой, — слушай мою команду!

В телефонную трубку было слышно, как Хванчкара бросил жевать.

— Есть! — прозвучало в ответ.

— Да не есть и даже не пить, — не смог удержаться я от шутки, — а как можно скорее садитесь в мою машину и дуйте до Кизнера. Там вы сможете перехватить поезд «Ижевск-Москва». Подозреваемый может находиться в девятом вагоне.

— Или в вагоне-ресторане, — подсказала мне Ольга.

— Или в вагоне-ресторане. На всякий случай его тоже проверьте.

— В каком вагоне? — переспросил Хванчкара.

— В ресторане! — повторил я и связь оборвалась.

Повторные попытки созвониться с Хванчкарой ни к чему не привели. Сотовая связь в сельской местности — больная точка современных коммуникаций. Я оставил телефон в покое. Смутное предчувствие чего-то неправильного возникло в моей голове и вихрем пронеслось по сознанию, погрузив меня в легкое смятение. Я еще раз прокрутил в уме последние события, и не нашел в них ничего, чтобы насторожило меня.

— Едем на вокзал, — сказал я Ольге, которая с интересом наблюдала за мной все это время. — Скорее всего, Андрей Лукьянович приехал к поезду на машине Пичугиной и бросил ее где-то рядом с вокзалом. Возможно, мы найдем в этой машине что-нибудь интересное.

— А это законно, шариться по чужим машинам?

— Конечно, нет. Но клянусь вам, Ольга, все золото и бриллианты, которые мы там непременно обнаружим, мы обязательно сдадим государству.

— Все не надо, — подхватила мою шутку Ольга, — оставим себе немного, чтобы съездить в Египет.

— Египет — это призрачная мечта Вашего детства? — я с удивлением взглянул на Ольгу.

— Да. Мне стыдно, за это, но так оно и есть.

— Хорошо, с Египтом мы как-нибудь разберемся.

Автомобиль Пичугиной мы нашли быстро. Он стоял припаркованный в углу бесплатной парковки возле железнодорожного вокзала. Стараясь не привлекать лишнего внимания, я подошел к фиолетовой «шестерке». Дверь автомобиля была приоткрыта. Видимо Андрей Лукьянович так торопился на поезд, что забыл или не захотел закрывать ее. Я заглянул в машину и понял, что дело было вовсе не в забывчивости отчима Александры. Кто-то побывал в машине Пичугиной до меня и в буквальном смысле перевернул внутри все вверх дном. Бардачок был открыт и пуст. На пассажирском сидение и коврике под ним валялись различные бумажки, квитанции, страховка, руководство по ремонту автомобиля, запасные свечи, набор косметики и еще куча всякого хлама, коим богат практически любой автомобиль. На лобовом стекле на присосках торчал пустой крепеж от какого-то электронного устройства. Я стал припоминать, что у Пичугиной здесь был прикреплен навигатор, который она не включала, по крайней мере, при мне. «Было бы неплохо, порыться в этом устройстве», — подумал я, глядя на одиноко торчащий из-под панели приборов шнур питания навигатора. Вдруг мой взгляд упал в место, где провод проходил между стеклом и пластиковой панелью. Что-то черное небольшое и прямоугольное торчало там. Я присмотрелся более пристально — это была мини-СД-карта. Находка меня несказанно порадовала. Возможно, это была карта памяти навигатора. С этими небольшими картами памяти всегда надо держать ухо востро. Стоит только слегка нажать на нее в навигаторе или в другом устройстве пальцем, как она выскакивает из него словно пуля, и тогда найти ее, где либо, а уж тем более в салоне автомобиля — гиблое дело. Благодарный изобретателям, придумавшим такой великолепный и иногда очень полезный способ разбрасывания карт памяти вокруг гаджета, я вернулся к Ольге.

— А нет ли в вашей машине, случайно навигатора? — спросил я Ольгу — Дело в том, что золото и бриллианты зарыты на необитаемом острове, а карта находится здесь.

Я показал Ольге свою находку.

— Что это?

— Возможно, это карта памяти от навигатора. И возможно на ней мы найдем нечто интересное. Чтобы выяснить так это или нет, нужен сам навигатор, ну или компьютер.

— В машине у меня ничего такого нет, но дома найдется. Дома есть и ноутбук и навигатор.

— Вы проложили на нем путь в Египет? — пошутил я.

— Да, нет. Навигатор мне недавно подарили на День рождения. Я бы никогда не купила себе ничего такого, но мои друзья утверждают, что это лучшее средство от моего географического кретинизма.

— От чего? — переспросил я.

— От кретинизма. Географического. Дело в том, что я никогда не помню путь, по которому однажды ехала, абсолютно не понимаю, как можно добраться до незнакомого места даже с картой, и уж точно не смогу пройти в лесу и шага, чтобы не заблудиться.

— Но дорогу то домой вы, я надеюсь, помните?

— Домой — да! — Ольга засмеялась. — Поехали ко мне!

— А чай, я надеюсь, у вас найдется?

— Можете не сомневаться.