Утро застало нас возле неработающего видеомагнитофона. Властелин паяльников спал как убитый, а мы с Федором пытались достать из видеомагнитофона кассету.

— Ничего не выйдет, — сказал Федор после нескольких попыток. — Надо как-то решать вопрос по-другому. Ты же был на свадьбе, ты должен вспомнить, что произошло у «Лося».

— Черта лысого он помнит! — раздался возмущенный голос проснувшегося Властелина паяльников. — Помнить надо, что из сети сначала аппарат выключают, а потом на пайку подают!

— Вспомнил! — вскрикнул я. — Я вспомнил! Юрыч, ты молодец!

— А то! — похвала растрогала Юрыча.

— Когда Женя упал с «Лося» он сказал, что не ушибся, как и тогда, когда упал с тарзанки мимо воды на Лысой горе.

— Лысая гора? — оживился Федор. — Это же совсем рядом. Это такой холм на берегу Камы. Рядом с ним деревня с одноименным названием. Почти все дома скупили городские под дачи.

— Возможно, Евгений скрывается именно там. Но зачем нам подкинули эту подсказку?

— Чтобы мы пошли и проверили! — рассмеялся Федор.

— Кто-то очень сильно хочет, чтобы Евгения поймали. И этот кто-то из его близких знакомых — раз он знает про Лысую гору. Не хотел бы я иметь таких друзей.

— А почему бы этому доброжелателю не сказать нам прямо: «Евгений на Лысой горе»? Зачем ему городить весь этот цирк и подкидывать нам видеокассету, которую фиг где посмотришь? — Федор на глазах становился превосходным детективом.

— Думаю, что все это некая игра — выпендреж, одним словом. А видеокассета потому, что только на ней можно остановиться на нужном моменте. Отстартовать, как говорят на телевидение. Это как налить в стакан ровно сто двадцать один грамм, ну или сто пятьдесят восемь. К примеру.

— Мужики, а у нас отстартоваться больше нечем? — голос Властелина паяльников был несчастным.

— С начало дело! — твердо ответил Федор.

— Да, нам пора на Лысую гору, — подтвердил я.

— И я с вами! — Властелин паяльников сполз с дивана и стал собирать походный рюкзачок. С ловкостью бывалого туриста он запихнул во чрево потертого мешка с лямками полуторалитровую бутылку минералки и кое-что из вчерашней закуски. — Стаканы брать?

Лысая гора встретила нас единственной и абсолютно пустой улочкой, ведущей к реке. Старые покосившиеся дома уныло глядели с холма на Каму. В их мутных окнах слабо отражалось солнце. Бурьян в палисадниках неспешно колыхался на легком ветру. Здесь не было коттеджей, не было роскоши и не было дороги. То, что называлось улицей, представляло из себя узкое пространство между домами, изрытое ямами и колеей. Привыкший к ухоженным дорогам «Шевроле» Федора через десять метров проезда по улице наотрез отказалась ехать дальше, безнадежно застряв передним колесом в каком-то рву. Толкать машину после вчерашнего просмотра видеокассеты c застольем нам не хотелось. Деревня была малюсенькой, и мы решили пройтись пешком.

— Надо у кого-то спросить про Евгения, — высказался Федор, неспешно ступая по засохшей грязи.

— Думаю, что лучше это сделать как-то без особого шума. По-тихому. Давай заглянем в ближайший дом и спросим, — предложил я.

— А мы что, правда, будем его арестовывать? — с надеждой спросил Юрыч, которого мы успели вкратце посвятить в курс дела.

Я не знал, что мы будем делать, если Евгений и вправду окажется убийцей. Я до последнего сомневался в его виновности и не поговорить с ним просто не мог. «В конце концов, трое здоровых мужиков, — думал я, — как-нибудь да справятся с одним преступником, а потом вызовем полицию».

Мы вошли в первый попавшийся дом и спросили хозяйку, молодую приятную женщину, про Евгения.

— Точно не знаю, — ответила она. — В дом, что прямо у воды, недавно приехал какой-то молодой человек. А вчера туда приезжал мужчина постарше. Я весь день на реке с ребенком провела — от жары спасались, — а этот дом как раз напротив нашего любимого места. Там еще тарзанка на дереве. Парни часто прыгают с нее прямо в воду. Это так смело.

Мы поблагодарили хозяйку и направились к указанному дому. Ветер с реки усилился. Белые барашки бежали по гребням волн, натыкались на берег, рассыпались на части, и исчезали.

Дверь дома оказалась открытой настежь. Я постучался из вежливости в дверной косяк и сразу же шагнул внутрь. За мной последовали Федор и Юрыч. Внутри дома, перед распахнутыми окнами с видом на Каму, качалось на ветру тело Евгения. Плетеная веревка вжималась в его шею и выдавливала наружу синий язык. Евгений был мертв. Рядом с ним на столе из струганных досок лежала прижатая грязной тарелкой, записка. «Я виноват в смерти моей жены Александры. Мне незачем больше жить. Я заканчиваю свой путь самоубийством», — прочитал я вслух. Внизу записки стояла подпись: «Евгений Копытов».

— Н-да… дела, — тихо произнес Федор.

— Надо позвонить в «скорую»! — сказал Властелин паяльников.

— «Скорая» тут не поможет, говорю это как врач. Надо вызывать полицию. — Федор достал сотовый и стал набирать номер.

Вдруг за окном раздался шум мотора.

— Кто-то едет сюда, — сказал я.

— Может полиция? — с надеждой высказался Властелин паяльников.

— Да вряд ли, — возразил я, почувствовав что-то неладное, — нам лучше куда-нибудь спрятаться.

Не сговариваясь, мы укрылись за печкой. Федор схватил для верности табурет, крепко ухватив его за ножку. Я взял кирпич, лежавший возле топки. Властелин паяльников схватил со стола что нашел — старую изогнутую алюминиевую вилку. На всякий случай мы приготовились к худшему.

— Ты бы еще паяльник взял, — прошептал Федор Властелину паяльников, взглянув на его вооружение.

— Я бы взял, да его греть надо, — так же шёпотом ответил Властелин паяльников.

Машина остановилась возле дома. Хлопнула дверца. Кто-то направился в дом, запнулся за дрова, раскиданные перед калиткой, и тихо выругался мужским голосом. По моей спине пробежались мурашки. Я взглянул на своих товарищей. На лице у Федора выступили капли пота. Его рука крепко сжимала ножку табурета. Хлопнула калитка. Юрычу что-то попало в нос, и он скривил лицо, чтобы не чихнуть. «Вот, гадина, — подумал я, — сейчас все испортит. Не мог раньше прочихаться!». Заскрипели ступеньки, ведущие в дом. Властелин паяльников не выдержал и чихнул что было сил. Шаги за дверью затихли.

— Ап-чхи! — не выдержал опять Властелин паяльников, и в завершении громко и отрывисто пукнул.

За дверью послышался звук убегающего человека.

— Стоять! — закричал я.

Вооруженный кирпичом я выбежал из дома. Вслед за мной с табуретом и вилкой выскочили мои напарники. Незнакомец прыгнул в темно-вишневую «десятку» с залепленными грязью номерами и дал газу.

— Стой, стрелять буду! — крикнул я и запустил в машину кирпичом. Он ударился о багажник и раскололся на части. — Бежим к машине! — скомандовал я, и мы огромными прыжками помчались к «Шевроле». В один миг мы, поднатужившись втроем, достали ее из ямы, прыгнули в нее и погоня началась.

Если сравнивать отечественный автопром и зарубежный, то никому и в голову не придет хвалить наши машины и ругать импортные. В погоне за «десяткой» по проселочной дороге мы делали все наоборот. Посадка «Шевроле» была чуть ниже, и она постоянно цепляла днищем кочки и торчащие из земли корни.

— Ну, давай, давай, старое корыто! — ворчал Федор и давил на газ. Машина билась защитой картера о бугры, и прибавить ходу не получалось.

— Уйдет! Уйдет! — с запалом сетовал Властелин паяльников и сидя на пассажирском сиденье, азартно размахивал вилкой во все стороны.

— Убери к чертовой матери от греха подальше, глаза выколешь! — Федору было не до вежливости.

«Десятка» тем временем отрывалась от нас все дальше. Дорога свернула в лес, и мы потеряли ее из вида. «Шевроле» с горем пополам выскочило на небольшую полянку и остановилось перед развилкой.

— Куда ехать? — спросил Федор.

— Налево! — ответил Властелин паяльников.

Машина взревела, и мы понеслись между небольших елок и кустарников. Ветки царапали по кузову, попадали в открытые окна и хлестали нас изо всех сил.

— А почему налево? — спросил я Властелина паяльников.

— Не знаю. Привычка!

Примерно через километр дорога взлетела на небольшой холм, а потом резко и решительно пошла вниз. Канавы вдоль дороги значительно расширились и стали глубже.

— Хрена с два мы сможем обратно заехать! — прокричал Федор.

Впрочем, ехать назад нам не потребовалось. Машина вынырнула из леса, и перед нами, как на ладони, открылись заливные луга вдоль Камы. Мы были на самой макушке большого холма. Внизу и справа от нас маленькой точкой виднелась темно-вишневая «десятка». Повернув налево, мы срезали значительную часть пути.

— Давай наперерез! — закричал Властелин паяльников и вновь принялся размахивать вилкой.

Спустившись по склону, мы выехали в небольшой ивняк и встали поперек дороги, перегородив своим автомобилем единственный путь от реки.

— Что будем делать? — спросил я товарищей.

— Будем брать! — ответил Юрыч и решительно сжал вилку в своей руке, словно это был не столовый прибор, а меч-кладенец.

— Так не годиться, — возразил я, — надо что-то придумать.

Но ничего придумать мы не успели. Темно-вишневая «десятка» неожиданно быстро вынырнула на нас из-за поворота и встала метрах в двадцати. Из автомобиля вышел незнакомец с пышной каштановой шевелюрой, с рыжими усами и в темных очках.

— Это он! — тихо сказал я.

— Кто? — спросил Властелин паяльников.

— Взломщик. Я хотел прибить его сковородкой.

— Почему сковородкой? — не унимался Властелин паяльников.

— Потом расскажу, потому что паяльника не было, — ответил я и настоятельно добавил: — Все выходим из машины.

Но незнакомец нас опередил.

— Сидеть! — крикнул он и вскинул руку. В его руке был старинный «Маузер».

— Как у Дзержинского! — констатировал Федор.

— Лежать! — закричал я, почувствовав, что вот-вот произойдет нечто страшное. Мы вжались в сиденья и спрятали головы. Прозвучали выстрелы.

— Раз. Два. Три. Четыре, — считал я выстрелы, с ужасом ожидая пулю.

Кузов «Шевроле» звенел от попаданий. Трещали простреленные стекла. Колеса засвистели воздухом из дыр. Вдруг все стихло.

— Десять, — сказал я, сосчитав выстрелы.

— В «Маузере» только десять патронов — прошептал Властелин паяльников.

— Подожди, сейчас он пулемет «Максим» достанет, — сказал Федор и я обрадовался, что никого не задело.

— Выходим? — предложил я.

— Подожди, — сказал Властелин паяльников, — вдруг я ошибся.

Но Властелин паяльников не ошибся. Расстреляв всю обойму, незнакомец сел в машину, нажал на газ, с легкостью объехал наш автомобиль прямо по кустам и скрылся.

— Вот теперь пошли, — произнес Юрыч и первым выпал из «Шевроле».

Автомобиль Федора после расстрела из «Маузера» не отличался особой герметичностью.

— Почти, как у Бонни и Клайда, — сказал я, оглядев машину.

— Что я скажу в шиномонтажке? — ужаснулся Федор, оглядев простреленные колеса.

— Подумай лучше, что ты скажешь в кузовной мастерской? — добавил я, засунув палец в пулевое отверстие в заднем крыле.

— Запаяем! — с оптимизмом произнес Властелин паяльников. — Вот только хлебнем по соточке за новый общий День рождения — и запаяем. Где Дмитрий, говоришь, у тебя коньяк был?

— В бардачке.

Властелин паяльников нырнул в машину, открыл бардачок, и мы услышали жалобный вой.

— Скотина, какая же он скотина! Бутылку прострелил!