Первые три-четыре минуты боя прошли в нашу пользу. Я уничтожил двух Аватаров, еще несколько были поврежденыи. Ананси и Сепа сократили число рядовых бойцов на добрую четверть. Вода вокруг темнела от тел, крови и энергетического шлака.

Но врагов было слишком много. И они не были идиотами. Они учились. Быстро.

Лирамин не бросался в лобовую атаку. Его Аватар-тень оставался с ним, как живой плащ, поглощая случайные выстрелы и осколки. Он наблюдал. И командовал. Его голос, усиленный Потоком, резал воздух, перекрывая грохот битвы, отдавая приказы холодно и четко.

— Не бейте в упор по телу! Держите дистанцию! Бейте по точкам вокруг, создавайте помехи! — крикнул он, и картина дальнобойного огня изменилась.

Вместо плотного, сконцентрированного огня по мне они начали бить по воде передо мной, по воздуху сбоку, создавая зоны хаотичной, бурлящей энергии, которые мешали движению моего Аватара, искажали связь с окружающим Потоком, затрудняли тонкую работу Ананси. Стало сложнее «читать» пространство.

Алая Ворона парила высоко, почти у самой черной пелены неба с искорками, и с каждым медленным, величавым взмахом ее крыльев сбрасывала вниз тихий, мерцающий дождь из алых перьев.

Каждое такое перо было мини-бомбой с отсроченным детонатором. Они прилипали к моему Аватару, к телу Сепы, и по мысленной команде Алой Вороны взрывались. Взрывы были не особо сильными, не наносили серьезных повреждений, но отвлекали, создавали помехи в концентрации, мелкие, но болезненные уколы.

Те, кто сражался со мной в ближнем бою, тоже адаптировались. Многорукое божество перестало бить беспорядочно, раз за разом открываясь. Его оставшиеся шесть мечей начали атаковать синхронно, сложными, переплетающимися комбинациями, заставляя меня парировать по три-четыре удара одновременно.

Змей из жидкого металла полностью отказался от прямых атак — он обвивался вокруг, как удав, пытаясь сковывать движения моих рук или ног, и его тело, текучее, постоянно регенерировало после моих разрывающих ударов, требуя все больше энергии на каждое разрушение.

Я почувствовал давление. Мои атаки, которые вначале были неотразимыми, теперь встречали подготовленную, изменчивую оборону.

Вражеские Аватары научились распознавать тот самый момент, когда нити Ананси начинали анализировать их защиту, и меняли внутреннюю структуру энергии в последний момент, вызывая сбой в анализе. Они атаковали в те доли секунды, когда я переключал каналы между обороной и атакой, между грубой силой Сепы и тонким анализом Ананси, чувствуя эти микроскопические паузы.

Мой Аватар получил первый серьезный удар. Один из мечей многорукого божества прошел сквозь мое парирование и острым обломком вонзился мне в бок. Нитяная перчатка на руке не покрывала все тело.

Обломок, пылая остатками чужой воли, вошел в энергетическую плоть моего Аватара. Боль была моей — не физической, а резким, белым ударом по концентрации, вспышкой помех в сознании.

Я отступил на шаг, вырвал обломок и швырнул его обратно в лицо божеству, но повреждение было нанесено. Скорость реакции Аватара упала, движения стали на сотую долю тяжелее.

Затем еще один удар. На этот раз от летающего змея. Он, улучив момент, обвил мою левую ногу и сжался, его металлическое тело, усиленное до предела волей хозяина, стало давить, пытаясь отсечь конечность или хотя бы обездвижить.

Я разорвал его ударом кулака сверху, но потерял почти секунду, отвлекаясь. И в эту секунду град координированных дальних атак с периферии — они снова резко ударили не хаотично, а прицельно, в одну точку на моей спине, — попал мне между лопаток. Удар сбил с ног, нарушил равновесие.

Я рухнул на одно колено, вогнав себя в воду по пояс. Враги почуяли слабину. Их атаки стали еще более яростными, почти ликующими.

Лирамин, наконец, двинулся с места. Его тень отделилась от него полностью и, растянувшись по поверхности воды, поползла ко мне, чтобы поглотить, связать, лишить связи с Сепой и Ананси.

Стало понятно: одному, даже с двумя могущественными проводниками и новым, сильным Аватаром, не выстоять в долгом бою против объединенных, организованных и быстро обучающихся сил.

Но я не паниковал. Не было места удивлению или разочарованию. Проигрыш в этой ситуации был лишь подтверждением простых расчетов. Один против сотни — это арифметика, а не драма.

Я с самого начала не рассчитывал выиграть вот так просто. Я рассчитывал выиграть время, измотать их, заставить сконцентрироваться на привычном противнике, а затем применить козырную карту.

Ту самую, которую использовал лишь однажды за все тринадцать лет после Тихой Звезды. Слияние.

Раньше это было чудовищно рискованно. Пара десятков секунд в таком состоянии ставила меня на грань энергетического распада и физиологического коллапса.

Теперь же всё изменилось. У меня был стабилизатор. Идеальный буфер. Аватар.

Я отдал мысленный приказ, всё ещё находясь в энергетическом теле полукилометрового гиганта, который медленно, с видимым усилием поднимался из ледяной воды под непрекращающимся градом атак.

Я не пытался контратаковать в этот момент. Я сконцентрировался на связи, на трех независимых потоках, исходящих из моего сознания.

Энергии Сепы и Ананси, которые до сих пор текли параллельными, слабо пересекающимися потоками через Аватара, внезапно сошлись в одной точке.

Аватар содрогнулся всем своим существом. Я ощутил через связь колоссальное давление, будто внутри него рождалась новая крошечная, но все-таки вселенная. Но он держался.

Он был сущностью, достигшей Истощения Силы — вся его мощь была сконцентрирована в нём самом, не связана с хрупкой биологией. Эта самая мощь и стабилизировала процесс.

Нагрузка была чудовищной. Я чувствовал, как дрожит и звенит, как натянутая струна, энергетическая ткань Аватара, как в ней бегут и ветвятся микроскопические трещины, которые тут же латаются его же энергией, но появляются снова.

Но он держался. Я оценил состояние: по моим ощущениям, он сможет удерживать это состояние стабильным от трех до пяти минут. Этого должно было хватить с лихвой.

Ананси исчез, скрывшись во лбу Сепы. Ее тело же вдруг пошло глубокими трещинами по всей длине тела. Трещины стремительно распространялись, и вот, будто бы она сбросила старую шкуру, из-под этих трещин начал пробиваться новый облик.

Процесс занял три, от силы четыре секунды. На месте двух отдельных, могущественных существ возникло одно. Гибрид.

Это была тварь, не поддающаяся простому описанию. Трехкилометровой длины с учетом всех изгибов. Каждый сегмент излучал тусклое, пульсирующее сияние. Вдоль этого чудовищного, гибкого туловища, толщиной с крепостную башню, росли относительно тонкие и длинные паучьи лапы, каждая толщиной у основания с дом, сужающаяся к концу до остроты иглы. С переднего конца туловища, где должна была быть голова, выдвинулись жвалы — две массивные, серповидные, сходящиеся пластины.

И это ещё было не всё. Всё пространство на километры вокруг гибрида, от поверхности воды до вершин скал, мгновенно заполнили нити. Не сотни, не тысячи — мириады.

Они были не просто невидимыми энергетическими связями. Они материализовались, стали плотными, как стальные тросы, гибкими, как бич, острыми, как бритва.

Одни светились холодным светом ледника, другие пылали адским пламенем, третьи были абсолютно чёрными, поглощающими любой свет, четвертые переливались ядовито-зеленым.

Каждая обладала своими свойствами — режущие, парализующие, разъедающие, взрывные, диссонирующие, нарушающие течение Потока и так далее. Это была воплощенная тактическая гибкость, помноженная на невероятную, подавляющую мощь.

И эта мощь была куда больше, чем прежде. Потому что стабилизатором слияния впервые выступал не я со своим ограниченным телом, а Аватар, достигший уровня Истощения Силы.

Его энергетический резерв стал несокрушимым фундаментом, на котором этот гибрид мог не просто существовать, а буйствовать в полную силу.

Сразу после формирования, без паузы на осознание или оценку, гибрид рванул в атаку. Он двигался не так, как Сепа — медленно и тяжеловесно. Он двигался с устрашающей, почти неестественной для своих размеров скоростью и неудержимым импульсом тарана.

Он не стал выбирать одну цель. Его трёхкилометровое тело, извиваясь, как кнут, обрушилось на плотную группу из пяти Аватаров, теснивших моего основного Аватара с флангов.

Тонкие, как пики, лапки, движущиеся с размытой для глаза скоростью, пронзили энергетические барьеры Аватаров, как раскалённые иглы — воск. Одна лапка вонзилась в глазницу многорукого божества, и оно замерло.

Жвалы сомкнулись на середине туловища другого Аватара. Раздался звук, похожий на ломающийся мост, и энергетическое тело было разорван пополам, его две половины беспомощно рухнули в воду, теряя форму. Взрыв высвободившейся энергии ослепил на миг, оставив после себя расширяющуюся сферу чистого сияния.

Одновременно мириады разноцветных нитей, как щупальца разгневанного морского божества, разметались по всему полю боя. И они действовали с пугающей скоординированностью.

Одни опутывали ноги и руки ближних Аватаров, сковывая движение, стягивая конечности. Другие пронзали насквозь ряды дальних бойцов на скалах, вырывая из их построений целые группы и сминая их в бесформенные, дымящиеся комки энергии и плоти. Третьи сплетались прямо в воздухе в причудливые сети-ловушки, которые ловили летящие заклинания, огненные шары и ледяные копья.

Над всем этим стоял один звук — низкий, унисонный гул, исходящий от гибрида. Среди охотников началась мгновенная дезорганизация. Крики удивления, боли, команды, перекрывающие друг друга, сменили дисциплинированную тишину.

Лирамин, чья тень уже почти коснулась воды у моих ног, резко отпрянул. Его лицо исказилось сначала недоумением, затем жгучей яростью. Он смотрел на гибрид, его глаза быстро двигались, оценивая масштаб, структуру, пытаясь найти слабое место, логику.

Алая Ворона свистнула — длинный, восхищенный звук, не скрывающий уважения и азарта.

— Вот это да! — её голос прозвучал громко и чётко. — Вот это настоящий сюрприз! Лирамин, ты же говорил, что знаешь все его карты!

— Молчи! — рявкнул Лирамин, но было видно, что контроль над ситуацией ускользает от него. Его тень сжалась вокруг него, приняв оборонительную позу.

Их ответ, последовавший через несколько секунд, был вполне предсказуем. Когда трехкилометровая гибридная тварь, больше похожая на воплощенный кошмар, чем на существо из Потока, обрушилась на них, они поняли — полумерами не отделаться. Пора было выкладывать козыри, тратить накопленные силы и рисковые техники, которые держали про запас.

Лирамин первым среагировал. Его Аватар-тень, до этого бывший подвижным щитом и угрозой, вдруг сжался до размеров человеческой фигуры, став абсолютно черной сферой, а затем взорвался, превратившись в полог, накрывающий сотни метров пространства перед ним.

Это была не просто тьма — это была пустота, поглощающая сам феномен атаки. Нити гибрида, влетая в эту черноту, просто переставали существовать в точке контакта, их свойства гасли, связь с гибридом обрывалась, будто их никогда и не существовало. Лирамин внутри этого кокона стал невидимым не только для глаз, но и для энергетического восприятия.

Алая Ворона не отставала. Ее алый Аватар-птица взметнулась выше, на самый предел видимости, и все ее перья вспыхнули кроваво-красным пламенем, которое жег не тело или энергию, а саму волю, намерение, связь между мыслью и действием.

Пламя облило переднюю часть гибрида, и там, где оно касалось моего Потока, контроль над нитями становился вязким, замедленным, как в густом сиропе. Команды доходили с опозданием, реакции грубели.

Остальные, видя пример лидеров, тоже рванули в отчаянии, понимая, что это последний шанс. Один Аватар, похожий на древнего каменного голема, сложенный из базальтовых плит, вогнал себя в дно океана у берега, подняв вокруг стену из спрессованного гранита, пронизанную жилами отравляющего, изумрудно-зеленого Потока. Стена пульсировала ядом и была непроходима для физических атак.

Другой, лучник в развевающемся плаще, растворился в воздухе, породив вокруг себя десятки зеркальных, сверкающих копий. Каждая копия была иллюзией, но каждая выпускала абсолютно реальные, смертоносные стрелы из сжатого света, и понять, где настоящий лучник, а где отражение, было почти невозможно.

Третий, аскетичного вида мужчина в простых одеждах, чей Аватар выглядел как огромный клинок, создал вокруг себя вихрь из тысяч лезвий, вращающийся со скоростью, разрывающей само пространство, создавая зону гарантированного уничтожения всего, что приблизится.

На какое-то время это сработало. Гибрид, атаковавший до этого грубой силой и тактическим разнообразием, наткнулся на предельную оборону. Его нити гасли в абсолютной тьме Лирамина, теряли точность и скорость в пламени Алой Вороны, ломались, запутывались, отражались, таяли и истлевали.

Мощные жвалы щелкали впустую, не находя, за что ухватиться. Натиск захлебнулся.

Более того, враги, почувствовав слабину, начали контратаковать. Зеркальные лучники сосредоточили огонь на одном сегменте гибрида. Вихрь лезвий продвинулся вперед, отсекая целые пучки нитей. Лирамин, оставаясь в своей тьме, начал излучать тонкие, невидимые импульсы, которые нарушали целостность энергетического тела гибрида.

Их оттесняли, заставляли обороняться. Мой основной Аватар, вынужденный тратить львиную долю своих сил на поддержание самого существования этого чудовищного слияния, не мог помочь — он лишь стоял, как якорь, поглощая часть ударов, но не отвечая, экономя каждую крупицу силы.

Но это был лишь временный, купленный дорогой ценой успех. Потому что в самой основе гибрида, в его ядре, лежал Ананси. А его сутью был анализ.

Тысячи нитей, выпускаемых гибридом, несли не только разрушение. Каждая из них была сенсором. Каждая неудачная атака, каждый отраженный удар, каждое взаимодействие с новой вражеской техникой — все это считывалось, раскладывалось на базовые принципы и понималось на самом глубинном из уровней.

Я чувствовал, как внутри гибрида, в его искусственном, лишенном эмоций «разуме», рождаются и уточняются сложные модели используемых противниками техник. И когда понимание достигло необходимого порога, гибрид снова перешел в атаку.

Против тьмы Лирамина он выпустил вибрирующие с высокой частотой нити, наделенные свойством насыщающего свечения.

Они не пытались пробить тьму. Они целенаправленно летели в ее эпицентр и там начинали излучать свет строго определенного спектра и модуляции, заставляя поглощающую матрицу перегружаться. Черный полог задрожал, в его глубине замелькали багровые вспышки, он стал неравномерным, местами просвечивать, теряя однородность.

Против пламени Алой Вороны полетели прямые, жесткие как пики, нити. Они были лишены какой-либо волевой компоненты, будучи простыми, запрограммированными физическими объектами с одной задачей: пронзить. Пламя, не находя намерения, связи, чтобы жечь, теряло над ними силу, скользило по ним, как вода по жирному стеклу, не причиняя вреда.

В каменную стену голема ударил узкий сфокусированный луч чистой энергии, настроенный точно на резонансную частоту базальта, найденную Ананси. Камень не выдержал внутренних колебаний и буквально взорвался изнутри, похоронив под грудами внезапно песка и щебня своего создателя.

На зеркального лучника обрушился широкий, накрывающий веерный дождь из сотен нитей с хаотично меняющимися свойствами — от ледяных до огненных, от твердых до упругих. Они не искали настоящего — они атаковали все копии одновременно с одинаковой интенсивностью, а Ананси в реальном времени анализировал микроскопические задержки в их реакции на изменение свойств атаки.

Настоящий лучник, вынужденный управлять десятками зеркальных иллюзий и одновременно защищаться, выдал себя крошечным опозданием в адаптации одной конкретной копии. Нить молнией пронзила именно эту копию, найдя за ней спрятавшееся тело. Лучник ахнул, зеркала разбились, и он рухнул на скалы.

Тактика врагов рухнула, как карточный домик. Гибрид, обратив против каждого конкретного противника максимально невыгодную именно для него, точечную технику, снова стал доминировать на поле боя.

Более того, он начал не просто давить, а разделять. Одними нитями он разбрасывал группу, пытавшуюся собраться вокруг Лирамина. Другими опутывал и сталкивал между собой летающих бойцов, создавая хаос и не давая им снова скоординировать усилия.

А затем, когда ключевые противники оказывались изолированы и дезориентированы, он расправлялся с каждым быстро и безжалостно эффективно. Жвалы сходились — и перекусывали Аватара пополам. Лапы, тонкие и прочные, пронзали людские тела. Нити, сплетаясь в плотные сети, сжимались и разрывали формы на части, вызывая каскадные взрывы нестабильной энергии.

Тех, кто не обладал Аватаром и до последнего пытался атаковать с периферии, добили уже без особого напряжения. Широкие, сокрушающие волны чистой силы от Аватара сметали целые группы со скал. А нити выхватывали одиночек, пытавшихся бежать или спрятаться.

Я наблюдал за этим, стоя во лбу Аватара, и чувствовал, как гаснут десятки аур, как тела падают в темные воды или развеиваются пеплом на ветру. Я вздохнул, и звук был сухим и усталым в тишине моего собственного сознания, не находя выхода наружу.

— Я же предупреждал, — проговорил я про себя.