Первый слой, поле заморозки, сработал автоматически, когда головная группа Лирамина вошла в радиус километра от скалы, где был скрыт вход. Вода вокруг них мгновенно, с тихим шипящим хрустом, потеряла все остатки тепла, превратившись сначала в вязкую, тягучую субстанцию, а затем и в монолитную, непроницаемую глыбу кристально чистого льда, захватившую в ловушку восемь человек.

Но против пятидесяти с лишним практиков, чье совокупное сияние Потока было похоже на подводное солнце, этого оказалось недостаточно. Я наблюдал через сенсоры, как вокруг ледяного кокона вспыхнули десятки ярких точек — сконцентрированные заряды.

Глыба треснула паутиной черных линий, затем взорвалась направленными энергетическими импульсами, похожими на удары гигантских молотов. Лед раскололся на куски, и группа, потеряв, может быть, две минуты и немного сил на разрушение, двинулась дальше. Быстро.

Впрочем, это было ожидаемо. Если бы столько противников не сумели преодолеть такую простую ловушку так быстро, я был бы разочарован. Но настоящее гостеприимство начиналось дальше, за этой чертой.

Как только они миновали зону заморозки, активировались донные мины-ловушки, закопанные в ил. Это были сферы сжатого энергетического диссонанса. При детонации они генерировали кратковременный, но мощный импульс, нарушающий тонкую связь между волей практика и циркулирующим в нем Потоком.

В эпицентре одновременного срабатывания трех таких мин трое практиков из середины группы замерли, как марионетки с перерезанными нитями, их тела обмякли, а барьеры вокруг них погасли. И тут же, потерявших защиту, подхватила турбуленция, которую спровоцировали следующие, уже физические мины неподалеку, разорвав на части.

Первые потери. Но группа не остановилась. Лирамин, шедший в самом авангарде, даже не обернулся. Его Аватар-тень на мгновение материализовался и растянулся, как живой, пульсирующий щит, поглощая и рассеивая расходящиеся волны диссонанса, защищая ближайших к нему бойцов. Они шли через нарастающий хаос, не замедляя общий темп продвижения.

И так слой за слоем. Иллюзии, проецируемые сетью кристаллических ретрансляторов, заставляли отряды разделяться, преследуя фантомные сигнатуры, уводящие в тупики, и натыкаться на настоящие, физические ловушки. Области искусственно искаженной гравитации, где людей вдруг прижимало ко дну с силой, ломающей кости, или швыряло в острые выступы. Лабиринты из взаимопересекающихся силовых полей, где нужно было на лету решать сложные энергетические головоломки для деактивации, всё это под непрекращающимся огнем автономных турелей, стреляющих сгустками плазмы.

Некоторые ловушки были рассчитаны не на немедленное убийство, а на максимальную задержку, на выматывание. На то, чтобы заставить их застрять на часы, тратя силы и время.

Одна, особенно сложная матрица в сочетании с регенеративным силовым барьером поймала целый отряд из семи человек. Они не могли продвинуться вперед, не могли отступить — каждое движение требовало колоссальных, нерациональных затрат энергии.

Им пришлось стоять на месте, в полной беспомощности, ждать, пока их товарищи снаружи кропотливо, сантиметр за сантиметром, не разобрали сложнейшую матрицу, рискуя сами попасть под ответный удар или в следующую ловушку. На это ушло три часа чистого времени. Три часа, которые я выиграл.

А тем временем к берегу, на поверхность, продолжали прибывать новые группы. Я следил за этим через периферийные сенсоры, пока часть моего сознания почти машинально управляя ловушками, а другая, большая и критически важная часть — поддерживала хрупкую стабильность ядра ритуала.

Сияющая, почти сформировавшаяся форма в центре зала уже обретала новые, более четкие и монолитные очертания, но до финальной стабилизации и рождения полноценного Аватара было еще далеко, возможно, больше суток.

И тогда я увидел ее. Новое летающее судно, небольшое, быстрое, с обводами как у хищной рыбы, черного матового цвета, подошло к берегу. С него сошла группа из десяти человек, но мое внимание мгновенно приковала одна фигура, шедшая чуть впереди.

Девушка. Стройная, в практичном, но отнюдь не бедном, идеально сидящем костюме из темной, обработанной чешуи какого-то зверя, с короткими, огненно-рыжими, будто горящими даже под тусклым светом Изнанки, волосами.

Ее лицо было скрыто до скул гладкой полумаской из черного металла, но осанку и стиль я узнал бы из тысячи.

Алая Ворона.

Охотница за головами, легендарная в определенных кругах Изнанки, работающая исключительно под этим псевдонимом. И ее Аватар, что материализовался за ее спиной едва ли не в тот же миг, как она ступила на камни, лишь подтвердил личность.

Не гуманоид. Не абстрактная тень или конструкция. А огромная, размером с небольшой дом, птица с хищным изгибом клюва и цепкими лапами. Ее перья были цвета свежей, запекшейся крови, глаза горели холодным янтарным светом, сканирующим берег.

Аватар в форме животного, да еще и столь детализированной и явно разумной был большой редкостью. Большинство практиков предпочитало человекообразные формы для лучшего контроля и симметрии распределения сил. Но не она. Ее стиль был другим.

Она попортила мне невероятно много крови за последние пять лет. Больше, чем даже методичный Лирамин.

Лирамин был системным, расчетливым охотником-стратегом. Алая Ворона была хищником в чистом виде. Она шла по следу с почти сверхъестественным чутьем, настигала в самые неожиданные, самые неудобные моменты. Ее тактика была непредсказуемой, агрессивной и безжалостно эффективной.

Однажды, два года назад, она загнала меня в такой тупик в руинах одного из мертвых лоскутов, что шансов на спасение не оставалось вообще. Меня спасла только счастливая, абсолютно случайная аномалия — неожиданный выброс сырой энергии из близлежащего нестабильного Пролома, который создал пространственный хаос, перекроил местность и позволил ускользнуть в последний момент.

И вот она здесь. Привела свой собственный, небольшой, но, я знал, отборный и преданный отряд. Теперь на берегу и уже под водой, пробивающихся через мои заслоны, было в общей сложности около восьмидесяти человек.

Восемьдесят мастеров уровня Проявления Жизни, многие — с немалым боевым опытом. Возглавляемые двумя самыми опасными, самыми талантливыми охотниками, которых я знал за все время своего пребывания в высшей сфере.

Если мой план с прорывом в следующую сферу провалится, если ритуал сорвется на финальной стадии или третий Аватар окажется недостаточно мощным аккумулятором…

Против такой концентрации организованной, мотивированной силы, в открытом бою, шансов у меня не будет. Никаких. Сепа и Ананси были невероятно мощны, но они не были всемогущи.

Лаборатория будет взята штурмом, просто сметена лавиной энергии. Меня либо убьют в ходе штурма, либо, что вероятнее и страшнее, захватят живьем — для долгих допросов, для показательной казни, для передачи клану Шедар.

Я не позволил ни страху, ни отчаянию, ни даже гневу взять верх. Они были бесполезным шумом, помехой. Я мысленно, резко перераспределил потоки внимания и ресурсов Ананси.

Основной, самый широкий поток сознания — на ритуал, на тончайшую настройку вливаемой от Сепы энергии, на постоянную стабилизацию формирующейся, еще хрупкой матрицы Аватара.

Второй поток, теперь почти рефлекторный, работающий на базовых алгоритмах, — на управление оставшимися ловушками. Я перестал пытаться просто задержать их любой ценой. Теперь я начал экономить ресурсы обороны, выводя из строя самые затратные и уже очевидно скомпрометированные системы, приберегая более глубокие, более смертоносные и незаметные слои обороны.

Ловушки срабатывали одна за другой, как шестеренки в гигантском, безжалостном и предсказуемом механизме. Я чувствовал каждую потерю, каждое нарушение целостности моих систем через обратную связь сети управления.

Но на самом деле все не было так уж плохо. Линии обороны проседали, откатывались, но не рушились лавинообразно. Каждый слой, каждая группа ловушка отнимала у них драгоценное время, расходовала запас их сил, а иногда забирала и жизни.

По моим расчетам, ритуал должен был завершиться примерно за два часа до того, как они преодолеют последний серьезный кордон. Два часа форы.

Однако завершение ритуала — это была только половина дела. Еще был прорыв на Истребление Смерти. Потому, даже с теоретическим отрывом в два часа, я не расслаблялся.

Наоборот, я лишь более усердно и хладнокровно готовился к неизбежному финальному столкновению. Через Ананси я перенастроил последние, самые глубокие линии обороны, сделав их более агрессивными и автономными, менее зависимыми от постоянного ментального управления. Установил несколько точечных сюрпризов на случай внезапного прорыва прямо в главный зал — мины-ловушки под плитами пола шлюза, скрытые эмиттеры в колоннах.

И вот, в самый разгар этой подготовки, наступил критический, финальный момент ритуала.

Энергетическая туманность, бывшая клоном, внезапно, без предупреждения, сжалась. Сияние, до этого переливающееся всеми цветами радуги, стало ослепительно-белым, однородным, слепящим.

Затем эта белизна, эта сгустки чистой энергии, начала стремительно втягиваться внутрь себя, как вода, утекающая в бездонную воронку. В центре этого энергетического водоворота начали проступать четкие контуры — сначала скелет, призрачный и светящийся, затем на нем нарастились органы, мышцы, и, наконец, кожа.

Но это не была биологическая плоть. Это была точная, безупречная материализация из чистого, невероятно плотно сжатого Потока, принявшего форму по заданному шаблону. Процесс занял около получаса — время, в течение которого я физически ощущал через сформированную связь, как через три малых круга с моей кровью, плотью и костью происходит финальное, необратимое переплетение.

Эссенция клона, его искусственная душа-копия, переплавлялась в нечто иное, становясь идеальным, пассивным связующим звеном между этой новой формой и моим собственным сознанием.

Когда последние всполохи света окончательно угасли, поглощенные новым телом, передо мной в центре ритуального круга стоял он. Я.

Моя точная, до мельчайшей детали копия, но сотканная из сияющего, полупрозрачного, как матовое стекло, Потока. Именно так, в самом начале моего пути, выглядело мое собственное энергетическое тело, когда я по случайности и случаю стал проводником для Ананси. История повторилась, только роли теперь кардинально поменялись.

Я посмотрел в его глаза, но они были пусты. Ни искры разума, ни отблеска личности, ни тени любопытства или страха. Ничего. Это была совершенная, готовая к работе марионетка.

Я мысленно, без усилия, приказал ему поднять правую руку. Он поднял ее плавно, без судорог. Приказал шагнуть вперед. Он шагнул, поставив ногу точно на границу красного круга.

Я мог заставить его улыбнуться, нахмуриться, изобразить ярость или ледяное безразличие — и все это выглядело бы безупречно натурально, как у живого человека.

Через эту мгновенную, беспрекословную связь я, наконец, в полной мере понял, как это, должно быть, ощущалось — использовать такого Аватара, как та Розовая Бабочка, за которой скрывалась Юлианна. Это было не партнерство, не союз. Это было абсолютное, неоспоримое владение бездушным инструментом.

Но экспериментировать с новыми возможностями или углубляться в философию времени не было. Сенсоры показывали, что объединенная группа охотников под руководством Лирамина и Алой Вороны уже ломают последние кордоны защиты.

Я мгновенно отвлекся от пустого, невидящего взгляда клона-Аватара и переключил основное внимание на Сепу. Черная жемчужина, отдавшая всю свою древнюю мощь, выполнила роль и рассыпалась в мелкий, серый прах. Теперь требовался главный, запланированный источник энергии для следующего шага.

Сепа немедленно раскрыла свою пасть и из нее полился ровный, могучий, как река в половодье, поток чистого Потока. Он направился ко мне, а через меня — к новому Аватару. Через мое тело, как через проводник и живой фильтр, колоссальные, почти неисчерпаемые объемы чистейшего, концентрированного Потока начали вливаться в сияющее, готовое тело клона

Это был уже не ритуал создания. Это был начальный этап прорыва.

Я закрыл глаза, отключив все второстепенное восприятие, все внешние шумы, даже нарастающий гул боя за стенами. Все мое внимание, вся воля, все расчеты были прикованы к трем ключевым точкам: к себе как к наковальне и источнику команды, к новому Аватару как к куску металла и катализатору, и к неиссякаемому потоку силы от Сепы как к молоту, который должен был нанести удар.

Я начал развертывать в сознании сложный, многослойный мысленный алгоритм, который Ананси и я рассчитали и отточили за долгие годы теоретической работы. Процесс прорыва в сферу Истребления Смерти начался. Точка невозврата была пройдена.

Сфера Истребления Смерти. Систематическое, поэтапное, контролируемое уничтожение всего, что делает практика смертным существом, с последующей переплавкой остатков в нечто принципиально иное.

Первый уровень: Истощение Силы. Вся внутренняя энергия Потока, циркулирующая в организме практика, полностью истощается и исчезает, точнее переносится в Аватара Нова. Аватар при этом получает кратный рост силы. Это был фундаментальный, переворачивающий все с ног на голову сдвиг — полный, добровольный отказ от внутреннего источника в пользу внешнего хранилища и усилителя.

Уровень второй: Увядание Тела. Физическое тело лишается подпитки Потока, теряет всю накопленную за предыдущие сферы силу, становясь хрупким, уязвимым, как у обычного, никогда не знавшего практики человека. Но Аватар в ответ обретает истинную материальность и физическую мощь, несравнимую с прежней, становясь самостоятельным телом.

Третий уровень: Угасание Разума. Постепенная, необратимая потеря всех пяти органов чувств. Погружение сознания во тьму и тишину, отрыв от физического мира. Но контроль над энергией через Аватара и восприятие реальности на чисто энергетическом, фундаментальном уровне — взлетают до небес.

Уровень четвертый: Гибель Естества. Тело теряет последние признаки биологической жизни, превращаясь в подобие трупа, в инертную массу. Аватар, в который переносится сознание, крепчает еще сильнее, его связь с миром углубляется.

Пятый уровень: Возрождение Разума. Сознание возвращается в мертвое, но сохраняющее форму тело. Разум освобождается от всех физиологических оков, его вычислительные способности и навыки энергетического контроля достигают абсолютного пика. Аватар же, наоборот, теряет любые намеки на самосознание, становясь идеальной, абсолютно послушной марионеткой.

Уровень шестой: Вокрешение Тела. Тело возвращается к жизни, уже насыщенной новой, нечеловеческой силой. Оно больше не нуждается в пище, сне, не стареет, не болеет, не устает. Достигается фактически бессмертие, хотя, разумеется, насильственную гибель никто не отменял. Аватар теряет материальную форму, возвращаясь в чисто энергетическое состояние.

Седьмой, финальный уровень: Воссоздание Силы. Аватар исчезает полностью, растворяясь, отдавая хозяину всю накопленную, преобразованную и умноженную мощь. Практик становится единым целым с этой силой, превращаясь в нечто, что в низших мирах, подобных Тихой Звезде, без колебаний назвали бы богом или природным катаклизмом.

В отличие от предыдущих сфер, здесь не было деления на начальные, средние или поздние стадии внутри уровня. Ты либо проходил уровень целиком, преодолевая порог, либо нет.

Каждый шаг был сопряжен с немалым риском, и чем дальше, тем риск был больше. Неудача означала либо навечную блокировку развития на этом этапе, превращение в ущербное существо, либо смерть.

Но первый уровень, Истощение Силы, считался относительно безопасным для тех, кто вообще решался на этот путь. По сути, для его запуска требовались лишь уже существующий Аватар Нова, огромное количество внешней энергии как катализатор и определенное понимание самой концепции разрушения, конца, небытия, потери.

То самое понимание, которое я получил во время крещения мира Тихой Звезды. Это знание, этот отпечаток в душе и был моим пропуском, моим ключом к вратам Истребления Смерти.

Потому начало процесса пошло, как по маслу, без сучка, без задоринки. Энергия послушно, как вода по наклонному желобу, пошла по заранее намеченным и усиленным путям. Не было боли, не было страха — только нарастающее, странное ощущение пустоты в тех самых местах моего тела, которые раньше были плотно наполнены моим личным, узнаваемым Потоком.

Эта пустота постепенно заполнялась иным, новым ощущением — сверхпрочной, почти осязаемой связью, мощным, пульсирующим каналом, ведущим прямо к новому Аватару. Я чувствовал кожей, как его внутренняя сила растет.

Не линейно, а скачкообразно и очень мощно, как и предсказывала теория. Каждая частица моего уходящего, отчуждаемого Потока, смешиваясь с титаническими объемами чистой энергии от Сепы, умножалась, усиливалась в разы внутри его сияющей формы.

Однако сам этот процесс перекачки, этот первичный этап Истощения, был мучительно медленным. Ужасно, раздражающе медленным по сравнению с тем, что я видел у Зер Гана на Кагуручири.

Тот прорвался за считанные минуты, но у него был в безраздельном распоряжении весь энергетический ливень Крещения мира — сила, способная поднять целую планету в высшую сферу.

Мои запасы, даже все, что годами кропотливо копила Сепа, не шли ни в какое сравнение с этим космическим масштабом. Мой прорыв на один лишь первый уровень должен был затянуться минимум на час с лишним. Возможно, на полтора. И каждая секунда этого часа была на вес золота.

Ускорить это у меня не было никакой физической возможности. Можно было только контролировать, регулировать, наблюдать: поддерживать стабильность канала, не давая ему коллапсировать или, наоборот, расшириться слишком сильно; следить, чтобы неиссякаемый поток энергии от Сепы не хлынул слишком бурно и не разорвал изнутри еще не окрепшую до конца структуру нового Аватара; обеспечивать чистоту и однородность перетока моего собственного Потока.

Но это была просто корректировка. В остальном я остался пассивным наблюдателем в самом сердце собственного, добровольного апокалипсиса.

Я стоял, замерший, ощущая, как из меня, словно песок сквозь пальцы, медленно, но неостановимо уходит сама основа силы. Она перетекала по ярким, болезненно четким в восприятии нитям в стоящую передо мной в двух метрах сияющую копию.

Его форма становилась все плотнее, реальнее, от него начало исходить ощутимое физическое давление, уже сравнимое с давлением, которое излучала Сепа в полную силу.