Дверь открылась без скрипа. Петли были хорошо смазаны — единственное, что мне понравилось в этом месте.

Кабинет. Маленький, низкий потолок, кирпичные стены, побелённые и местами облупившиеся. Лампа на столе — не масляная, а кристальная. В её ровном белом свете комната выглядела почти уютно. Почти.

Телохранители среагировали быстро. Отдаю должное — по-настоящему быстро. Оба вскочили с табуретов ещё до того, как дверь полностью открылась. Правый выбросил вперёд ладонь — Поток хлестнул от него плотной, жгучей волной. Левый уже тянулся к клинку на поясе, его аура вспыхнула рваным алым от резкого выброса энергии.

Нити сработали одновременно. Две петли, заранее расположенные у шей обоих телохранителей, стянулись — не душа, не калеча, а пережимая энергетические каналы в строго определённых точках.

Поток, хлынувший было от правого, захлебнулся на полпути и рассеялся. Левый замер с рукой на рукояти — пальцы не разжимались и не сжимались, тело перестало слушаться.

Меньше секунды. Оба стояли, как восковые фигуры, — глаза живые, полные ярости и непонимания, а тело — чужое. М-да. Пауку, в общем-то, без разницы, какого размера муха.

Жернов сидел за столом.

Изначально я нарисовал себе классического окраинного головореза — мордоворот с перебитым носом, золотые кольца на каждом пальце, стакан чего-то мутного наготове. Шаблон, конечно. Ленивый шаблон.

Реальность была куда интереснее. Невысокий, худощавый мужчина лет сорока на вид. Аккуратно подстриженная бородка. Внимательные, умные глаза — тёмные, глубоко посаженные, с сеткой мелких морщин, какие бывают у людей, привыкших щуриться, вглядываясь в мелкий шрифт. Одет просто, но чисто — никакого показного богатства.

На столе перед ним лежали не бутылки — бухгалтерские книги. Три штуки, раскрытые на разных страницах, с аккуратными столбцами цифр, написанными убористым почерком. Рядом — карта окраинного района, с пометками цветными чернилами.

Делец. Не бандит — делец с бандой. И это, как ни парадоксально, делало его опаснее. И — полезнее.

Жернов посмотрел на своих телохранителей. На их лица, застывшие в гримасах прерванного движения. Потом — на меня.

Не запаниковал. Я видел — ладони сухие, дыхание ровное, зрачки не расширились. Он был напуган, но держал это глубоко, под слоями самоконтроля, наработанного годами в мире, где показать страх — хуже, чем умереть.

Его правая рука медленно, плавно поползла к краю стола. Там — я видел через нити — под столешницей был закреплён сигнальный артефакт, маленький кристалл, активация которого подняла бы на ноги всю фабрику.

Я позволил руке двигаться. Пусть. Нить, невидимая и невесомая, уже обвила его запястье.

Пальцы Жернова коснулись края стола. Легли на дерево. И замерли.

— Я бы не стал, — сказал я.

Жернов не убрал руку. Но и не двинул дальше. Смотрел на меня, оценивая.

— Кто ты? — спросил он. Голос ровный, без дрожи. Хорошо.

— Человек, которого ты искал, — я прислонился к косяку. — Только не там, где надо.

Пауза. Жернов скользнул взглядом по телохранителям. Опять по мне. По двери за моей спиной.

— Лаборатория на Соломенной, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Твоя работа.

— Нет. Мой подарок. Для тебя. Чтобы ты нашёл то, что хотел найти, и перестал копать там, где не нужно.

Молчание. Я видел, как за его глазами работает мысль. Быстро, цепко, перебирая варианты.

— Что в ней было? — спросил он наконец.

— Мусор. Использованные тигли, дешёвые реактивы, порошок, похожий на «синюю дымку», но не она. Декорация. Я расставил её за четыре часа.

Жернов не изменился в лице. Но кожа на скулах натянулась чуть заметно — единственный признак того, что информация дошла и была неприятной.

— Ты знал про моих людей, — сказал он.

— Знал, и сейчас знаю.

Пальцы Жернова, лежавшие на краю стола, дрогнули.

— Чего ты хочешь?

Правильный вопрос. Единственный правильный вопрос.

— Район, который ты контролируешь, — я выпрямился, убрал плечо от косяка. — Сектора с двенадцатого по пятнадцатый. Отныне — они становятся мёртвой зоной. Никакой активности. Никаких людей. Никакого любопытства. Если ты или кто-то из твоих хотя бы пройдёт мимо с чересчур заинтересованным видом, я об этом узнаю.

Я сделал паузу.

— Взамен. Я не трогаю твой бизнес. Рэкет, контрабанда, что угодно — мне всё равно. И еще время от времени у меня будут для тебя задания. Не бесплатно, конечно, но выгода от них — это точно не то, о чем тебе нужно будет думать в первую очередь. Первое задание: закончить расследование без лишнего шума и пыли. «Хозяин лаборатории» сбежал из города. Забудь о мастерской на Соломенной.

Жернов слушал. Его лицо оставалось каменным, но я видел его руку — ту, что лежала на столе, — и она, наконец, начала медленно отползать от края.

— Допустим, — произнёс он и откинулся в кресле. Или попытался — нить на запястье ограничивала амплитуду, и он замер на середине движения, осознав это. — Допустим, я соглашусь. Какие гарантии?

Я чуть наклонил голову.

— Гарантии чего?

— Что ты сдержишь слово. Что не придёшь через месяц с новыми условиями. Что мой бизнес и мои люди останутся в безопасности.

Торг. Он торговался. Не потому что имел козыри — потому что это была его натура. Торговец до мозга костей. Даже с петлей на шее он бы попросил скидку на повешенье.

В другой ситуации я бы оценил. Сейчас мне было не до этого. И с повешеньем идея в принципе неплохая.

Нить на его запястье скользнула вверх. По предплечью, по плечу, по шее. Обвила горло. Жернов почувствовал — я видел, как он сглотнул, кадык дёрнулся под тонкой полоской.

Потом нить стянулась.

Не сильно. Не до удушья. Ровно настолько, чтобы дыхание стало трудным, а каждый глоток воздуха превратился в осознанное, волевое усилие. Жернов вцепился в подлокотники. Его аура — Сияющая Колыбель, первый уровень Проявления Жизни, — взвилась, рванулась, попыталась разорвать нить.

Не получилось. Нить даже не натянулась.

Три секунды — и я отпустил. Жернов втянул воздух — резко, шумно, хрипло. Его пальцы оставили вмятины на кожаных подлокотниках.

— Вот гарантия, — сказал я. — Единственная, которую я даю. Если я захочу тебя убить — ты умрёшь. Если не убил сейчас — значит, не хочу. Пока ты делаешь то, о чём я прошу, я не захочу. Всё просто.

Жернов молчал. Дышал. Потом медленно, очень медленно, кивнул.

— Я услышал тебя, — его голос был хриплым, но ровным. — Без вопросов.

— И ещё одно. Второе задание, не срочное. Мне нужна сводка по всем крупным бандам окрестных районов. Численность, уровень лидеров, территории, связи. На это даю две недели.

Жернов кивнул снова. Деловито, как будто принимал обычный заказ.

Я развернулся. Шагнул к стене. Мировая аура снова размягчила кирпич, и я прошёл сквозь него, как сквозь занавес, — тёплая, зернистая масса обтекла тело и сомкнулась за спиной.

Нити на телохранителях ослабли через десять секунд. Через сенсорные нити до меня донеслись возня, ругань, лязг выхваченных клинков.

Жернов же не двигался. Сидел за столом, неподвижный, как камень. Потом потянулся к стакану с водой. Выпил залпом. Его руки не дрожали — он был достаточно опытен, чтобы это контролировать. Но его аура дрожала от страха перед тем, что он не способен постичь и контролировать.

Я двинулся к лаборатории. Ночной воздух — тёплый, тяжёлый, насквозь пропахший окраинами — окружал Аватар. Мир через его восприятие был ясным, чётким, безупречно читаемым. Но в голове у меня сейчас был туман.

Я и раньше не брезговал грязными трюками. Но сейчас я поступил ровно также, как поступали на моей памяти те, кого я потом ненавидел и с кем боролся. Предложение без альтернатив. Подчинение или смерть.

Я преследовал эффективность и скрытность, более мягкий договор мог показать мою слабость и спровоцировать его меня сдать. Но было ли это оправданием?

Тогда, на тропическом острове, я провел черту. Неприятие решений, ведущих к бессмысленным смертям, при наличии альтернатив. Но можно ли было считать, что я угрожал Жернову, потому что не хотел смертей, его и его людей?

В целом, откровенно говоря, мне было плевать. Но если бы пришлось убить их, я бы ощутил досаду и злость на них, за то что не захотели пойти по простому пути. И, пожалуй, это пока что отделяло меня от тех, кто не убивал таких вот Жерновов лишь потому, что так было выгоднее или удобнее.

Ладно. Хватит лирики.

Мысль переключилась. Жернов — инструмент, а инструмент полезен настолько, насколько хорошо его используют. Сводка по крупным бандам района — это первый шаг. Второй — непосредственно выйти через Жернова на тех, кто играет покрупнее.

Авторитеты, контролирующие соседние сектора. Главари с людьми, с ресурсами, с информацией. Людей уровня Жернова я мог подчинить с закрытыми глазами, но более крупную рыбу — уже не факт. Тем более с учетом того, что мне нужно было проодлжать поддерживать режим инкогнито.

Крупные рыбы. Те, кто не сложит лапки от одной демонстрации. Те, с кем придётся разговаривать, торговаться, выстраивать отношения. Подчинить их будет сложнее. И, как ни странно, куда менее сомнительно.

Но это — потом.

Я нырнул в люк, спустился в лабораторию. Проверил маячки — наблюдатели всё ещё торчали у подставной мастерской, ожидая «хозяина». Скоро Жернов отзовёт их. Не сразу — через день-два, чтобы выглядело естественно. Я был уверен, он понимал такие вещи.

Тоннели. Я потянулся к связи с Сепой и получил в ответ импульс — ровный, мощный, деловитый. За те дни, что я занимался Жерновом, она работала без перерыва.

Результат впечатлял. Почти десяток ходов тянулись от нижних уровней лаборатории в разных направлениях — к коллектору на севере, к складу на западе, через канализацию к реке, а оттуда — длинный, на несколько сотен метров, выход в пригородный лес к югу.

Я проверил каждый через нити. Стенки укреплены — гладкие, спрессованные, почти монолитные. Входы замаскированы — ни визуально, ни энергетически не отличить от обычного грунта. Вентиляция — тонкие шахты, выведенные в естественные трещины и стоки.

Настоящее тело теперь имело десять путей эвакуации вместо одного.

Одна из критических уязвимостей — закрыта.

Нижний уровень. Жилая комната. Моё настоящее тело сидело на кровати, привалившись к стене. Я перевёл основную часть сознания вниз.

Мир привычно сжался. Потускнел. Контуры комнаты — серые, размытые, как рисунок мягким карандашом. Сам того не замечая, я перевел настоящее тело на режим максимального энергосбережения. Настоящий я уже почти не ходил по комнате, не пытался чем-то заниматься вроде самостоятельной готовки, в принципе почти ничего не делал.

Я знал, что у большинства практиков на этом уровне нет даже этого. Их разум погружен в пустоту и небытие, из которых далеко не всегда есть выход вроде моих нитей.

Так что даже то, что я делал — периодически переключал фокус на основное тело, продолжал есть, пить сладкий час, полноценно спать — для многих, оказавшихся на том же уровне, было бы роскошью. Они полностью переключались на Аватары, а настоящее тело просто подпитывали энергией, чтобы те не умерли от истощения (кстати, я на полном серьезе нашел в архиве несколько упоминаний о практиках, что банально забывали о своих настоящих телах и умирали банально потому, что их тела гибли от истощения).

Но это не значило, что я был готов уподобляться им и забывать, кто я на самом деле. Потому, даже с уменьшившейся до предела активностью, я продолжал упрямо эту активность поддерживать. Превратил ее в ритуал.

Сесть, взять кружку, выпить. Съесть энергетический батончик, плитку шоколада или бутерброд. Лечь, натянуть одеяло, закрыть бесполезные глаза. Делать всё это каждый день, в одно и то же время, в одном и том же порядке.

Потому что если я перестану — если позволю настоящему телу стать просто хранилищем, просто ящиком, в котором лежит то, что осталось от Лейрана, — Аватар станет мной.

Аватар — идеальный, сильный, с безупречным восприятием — станет единственной реальностью, а это, — я провёл ладонью по одеялу и не почувствовал ничего, кроме давления, — это превратится в обузу, которую проще отрезать, чем тащить.

Это не была буквальная угроза, как часть естественного процесса продвижения по уровням. Что бы практик ни делал, настоящее тело останется основой. Но чисто психологически возвращаться в него потом может стать невыносимо.

Я лёг. Закрыл глаза.

###

Подготовка ко второму визиту к «Слухачам» заняла полдня. На этот раз запрос стоил денег, от которых у любого нормального жителя Рукбы свело бы желудок, а вместе с деньгами стоил и риска. Задавать вопросы о правящей семье — это не расспросы про окраинного бандита. Это совершенно другая игра, и играть в неё нужно было с другим лицом. Буквально.

Аватар перед зеркалом — пустая формальность, зеркало мне не требовалось, я чувствовал каждую линию маскировки через нити, — но привычка. Другое лицо: шире, грубее, нос перебит, шрам на подбородке. Другое телосложение: ниже на полголовы, плечи шире, руки тяжелее. Другой голос: сиплый, с южным выговором. Другая походка: чуть вразвалку, с припаданием на левую ногу, как человек, давно привыкший к старой травме.

И — главное — другой энергетический фон. Я свернул ауру Аватара, приглушил, перестроил рисунок. Поздний Сдвиг Тверди, примерно Зыбучие Пески. Достаточно, чтобы посредник воспринял меня как серьёзного клиента, но не настолько, чтобы насторожиться. Никакой связи между сегодняшним визитёром и тем, что приходил неделю назад.

Ночь. Водонапорная башня. Монета в щель — та же щель, тот же номинал, но монета из другой партии. Мелочь, но мелочи спасают жизни.

Я ждал на крыше соседнего здания, контролируя периметр. Ночной город пульсировал аурами — привычная картина, ставшая за последние дни почти фоновой. Тёплые точки спящих. Патрули — жёсткие, контролируемые круги. Редкие бодрствующие — ярче, рваные.

Через тридцать пять минут появился он. Тот же посредник. Одежда другая и внешность чуть скорректирована: скулы острее, нос другой формы.

Но энергетическая сигнатура была той же самой. Приглушённая, мастерски спрятанная аура Вулкана. Те же микропаттерны контроля, тот же ритм подавления.

Он забрал монету, сел на камень.

Я спустился. Встал чуть дальше, чем в прошлый раз, потому что у нового «клиента» была другая дистанция комфорта.

— Два запроса, — сказал я. Сиплый голос с южным акцентом. — Первый. Внутренний город. Всё, что у вас есть: система допуска, пропуска, досмотр, охрана, барьеры, слабые места. Типы сканеров. Смены. Маршруты патрулей. Всё.

Посредник слушал. Лицо — камень.

— Второй, — я выдержал паузу. — Юлианна иль Шедар. Старший помощник министра финансов. Всё, что можно узнать. Местонахождение, расписание, охрана, контакты.

Вот тут — впервые за два наших контакта — посредник среагировал. Не лицом. Лицо осталось мёртвым. Но аура дрогнула — коротко, на долю секунды, едва заметным уплотнением в районе солнечного сплетения. Рефлекторное сжатие. Он услышал имя и его организм ответил раньше, чем сознание успело среагировать.

— Конкретный член правящей семьи, — произнёс он ровно. — Это другой уровень.

— Я понимаю.

— Другая цена.

— Назовите.

Он назвал. Сумма, при которой можно было купить поместье в лучшем квартале внешнего города. Или нанять отряд бойцов уровня Появления Жизни. Или содержать среднюю торговую гильдию.

Несколько сотен миллионов звёздных. За тринадцать лет махинаций на Изнанке я заработал сто пятьдесят… м-да. Впрочем, сейчас, благодаря самоцветам, мое состояние по самым скромным оценкам исчислялось миллиардами. Так что у меня даже мысли не мелькнуло торговаться. Не в этот раз. Торг — инструмент, но инструмент, пригодный только когда время стоит дешевле денег.

— Согласен, — сказал я. — Здесь половина.

Мешочек с мировыми самоцветами перекочевал из-за пазухи в его руку. Крупные, идеальной огранки, из лучших партий. Посредник взвесил их на ладони, и на этот раз я заметил второй микросбой: его пальцы задержались на мешочке на полсекунды дольше, чем в прошлый раз. Качество самоцветов его удивило. Впрочем, лицо осталось мёртвым.

— Три дня, — сказал он.

Потом назвал координаты: заброшенный причал на восточной окраине. Встал, развернулся и ушёл, как и в прошлый раз, — пять шагов, и его аура схлопнулась до невидимой точки.

###

Три дня.

Я использовал их так, как привык использовать любое время, — до последней минуты.

Лаборатория. Укрепление. Калибровка стража-отблеска — я провёл серию тестов, имитируя различные сценарии вторжения, и дважды скорректировал параметры защитного кокона. Реакция — четыре десятых секунды от обнаружения угрозы до полного развёртывания. Приемлемо. Не идеально, но приемлемо.

Потом — второй отблеск. Другая специализация: не защита, а эвакуация. Этого я заточил под скорость и грузоподъёмность. В экстренной ситуации он должен был схватить настоящее тело — аккуратно, не повредив, — и утащить по тоннелям. Быстро, но без рывков. Тело было хрупким. Любой удар, любая перегрузка могли повредить то немногое, что от него осталось.

Ну и самоцветы, конечно. Процесс давно был отлажен до автоматизма, но из-за того, сколько мировой ауры нужно было запихнуть в маленький кристаллик, быстро это происходить в принципе не могло.

А на вторую ночь из трёх я сделал то, что откладывал слишком долго.