Страж-отблеск свернулся под кроватью компактным клубком — тёмный, матовый, почти неразличимый на фоне бетонного пола. Даже я, зная его точное расположение, напрягал восприятие Аватара, чтобы выделить контуры. Хорошо. Значит, тот, кто не знает, не найдёт и подавно.

Настоящее тело спало. Сейчас оно в принципе спало часов по двенадцать-четырнадцать в сутки. Из-за слабости, стресса, вызванного сенсорной изоляцией, да и в целом потому что ничего не могло само делать, кроме как отдыхать.

Я, управляя Аватаром, закончил с насущными делами и двинулся на очередную проверку поверхности. Люк. Переулок. Ночь.

Первым делом — маячки.

Я развернул восприятие, нащупал четыре знакомые точки. Три — на прежних позициях: южная крыша, проходной двор, чердак жилого дома. А четвёртая сместилась. Он больше не сидел на восточной крыше. Патрулировал переулки, и его маршрут проходил в ста двадцати метрах от моего люка.

Зона сужалась. Два дня. Может, три. Потом они прочешут здания и найдут склад. Действовать нужно было в ближайшее время. Но сначала, по плану, «Слухачи».

Я двинулся на юго-запад, петляя по переулкам. Водонапорная башня стояла на границе двух кварталов — приземистая, кирпичная, с обвалившейся верхней частью и заколоченными окнами. Когда-то обслуживала весь район. Теперь обслуживала других клиентов.

Я нашёл нужную щель в кладке — третий ряд от земли, левее ржавой скобы — и вложил монету. Условный знак, о котором я узнал через три посреднических звена, каждое из которых обошлось в стоимость хорошего ужина в центральном районе.

Потом поднялся на крышу соседнего здания. Стал ждать.

Ночной город через восприятие Аватара выглядел странно красивым. Не той красотой, к которой привыкаешь, — не закатами, не архитектурой, не игрой света на воде. Другой. Холодной. Геометрической.

Энергетические линии городской инфраструктуры тянулись под землёй и по стенам, как кровеносная система гигантского организма. Узлы, где сходились несколько линий, пульсировали ярче — перекрёстки, подстанции, точки распределения. Барьеры на стенах домов рисовали ровные, симметричные сетки. А люди…

Люди — тёплые точки. Просто точки. Энергетические сигнатуры, различающиеся яркостью, плотностью и ритмом пульсации.

Красиво. И бесчеловечно. С этой перспективы люди переставали быть людьми. Превращались в данные. Координаты. Переменные в уравнении.

Я поймал себя на этой мысли и отложил на потом. Не до философии.

Сорок минут пролетели быстро. На сорок первой я засёк новую ауру — она появилась из-за угла башни, двигаясь неспешно, расслабленно, с походкой человека, который просто гуляет.

Первое, что бросилось в глаза, — уровень. Рябь. Низкий. Слишком низкий для человека, работающего в теневой информационной сети, где неосторожное слово стоило жизни.

Я присмотрелся. И понял, что это — маскировка, причем мастерская.

Аура была приглушена искусственно, намеренно, с мастерством, которое само по себе говорило о многом. Внешний слой — рыхлый, невнятный, как у рядового обывателя. Но под ним, если знать, куда смотреть, угадывалась плотность и структура иного порядка. Вулкан. Минимум. Возможно, выше — трудно сказать наверняка, маскировка была слишком хороша, а я не хотел лезть глубже, чтобы не спугнуть своего информатора.

Мужчина неопределённого возраста. Невзрачный — из тех лиц, которые забываешь, пока ещё смотришь на них. Потрёпанная одежда, ношеные ботинки, засаленная шапка. Он идеально вписывался в пейзаж трущоб. Не потому что принадлежал этому миру, а потому что научился им притворяться.

Подошёл к башне, нашёл щель, извлёк монету. Покрутил в пальцах. Сел на камень у основания стены — расслабленно, привалившись спиной, вытянув ноги. Поза говорила: «Готов разговаривать».

Я спустился.

Подошёл со стороны переулка, не скрываясь, но и не торопясь. На мне была маскировка: другое лицо, другое телосложение, другой голос. Ничего общего ни с Аранеа, ни с любой из личин, которые я использовал в последние года.

Посредник поднял голову. Взгляд скользнул по мне — быстро, оценивающе, профессионально. Никакой реакции. Ни удивления, ни настороженности.

— Хорошая ночь.

Голос — ровный, тусклый, лишённый индивидуальности.

— Бывали и лучше, — ответил я. Мой голос — хрипловатый, чуть ниже настоящего.

Посредник кивнул. Формальности были соблюдены.

— Два запроса, — сказал я, прислонившись к стене в трёх метрах от него. — Первый. Тут недалеко, в нескольких кварталах на северо-восток, последние дни работает группа наблюдателей. Четыре-пять человек, уровень Буйства — Сдвига, расставлены по крышам и переулкам. Мне нужно знать, кто их послал и зачем.

Посредник слушал не моргая.

— Второй. Общая сводка. Политическая обстановка в Рукбе, крупные события последних месяцев, текущие приоритеты руководства клана. Верхний срез, без конкретных имён.

— Без имён в любом случае, — кивнул он. — С именами Шедар — это будет отдельный канал, отдельная цена, отдельные сроки.

— Понимаю. Пока без.

— За первый запрос триста тысяч. За второй — полмиллиона. Оплата вперёд.

Я достал из пространственного мешка банкноты из звездного золота на восемь сотен. Посредник принял, проверил своим Потоком, кивнул.

— Ваших наблюдателей послал глава небольшой группировки по кличке Жернов. Он контролирует соседние кварталы. Основной доход — крышевание мелких лавок, контрабанда бытовых алхимических препаратов, скупка краденого. Ничего серьёзного.

Пауза. Посредник потёр переносицу.

— Его люди засекли нетипичную активность на этой территории. Жернов решил, что кто-то организовал подпольное производство запрещённых веществ. Конкретно — он думает, что там варят «синюю дымку». Он не знает наверняка, но ему в любом случае не нравится, что кто-то промышляет на его территории, так что он хочет найти этих варщиков и либо получить долю, либо и вовсе забрать все себе.

— Сила банды? — спросил я.

— Основные члены — человек двадцать-двадцать пять, в среднем на уровнях от Острова Пепла и выше. Сам Жернов — Сияющая Колыбель.

Проявление Жизни. Первый уровень. Серьёзная фигура по меркам окраинной шпаны. Абсолютно несерьёзная по любым другим.

— По второму запросу. — Посредник сменил тему без перехода. — Клан Шедар сейчас занят собой. Глава клана болен — или делает вид, мнения расходятся. Информации о скорой смене власти нет, но вокруг трона началось перетягивание каната. Три фракции, каждая со своими кандидатами, каждая со своей программой. Внешняя политика по большому счету на паузе. Внутренняя, наоборот, крайне активна. Перестановки в министерствах, военном совете и финансовом управлении. Каждую неделю — новые назначения.

Я слушал, мысленно раскладывая по полочкам. Юлианна, сосланная на должность в министерстве, — где она во всём этом?

— Что насчет ограбления «Трона»?

— Расследование ограбления, — посредник чуть понизил голос, — не закрыто. Ведётся активно, выделена отдельная группа. Но на фоне клановых разборок это не приоритет. Некоторые пытаются использовать кражу как метод давления или манипуляции, однако из-за специфики управления «Трона» кланом сложно определить конкретного козла отпущения. Потому на самом верху про золото из банка особо не вспоминают. У них сейчас проблемы покрупнее пропавшего золота.

— Понял, — кивнул я.

— Что-то еще?

Я покачал головой.

Посредник поднялся с камня, отряхнул штаны. Разговор был окончен. Ни прощаний, ни рукопожатий.

Он просто пошёл в темноту переулка и вскоре скрылся на ночных улицах. Я остался один у башни.

Жернов. Синяя дымка. Подпольное производство. Банда из двадцати голов с предводителем на Проявлении Жизни, который вообразил, что нашёл метод быстрого заработка.

Ситуация — одновременно раздражающая и смешная. Раздражающая — потому что любая суета вокруг лаборатории увеличивала шанс привлечь внимание тех, кто действительно опасен. Смешная — потому что Жернов даже не представлял, во что пытается сунуть нос.

Убить его было проще всего. Один визит, одна нить, один микроразряд — и криминальный авторитет среднего звена тихо засыпает навсегда. Но убийство создаст вакуум власти, вакуум создаст шум, шум привлечет внимание.

Убить наблюдателей — примерно та же проблема, просто отложенная. Нужно было действовать элегантнее.

Я шёл по пустым улицам, и план выстраивался сам собой. Жернов думает, что в его районе варят некоторую дрянь. Прекрасно. Пусть найдёт то, что ищет.

В трёх кварталах от моей лаборатории, на параллельной улице, стоял заброшенный подвал — бывшая прачечная, судя по остаткам медных труб и стокам в полу. Идеальное место для подпольной мастерской.

Вернувшись в лабораторию, Аватар развернул нити — сотни тончайших волокон, скользнувших по потолку, по стенам, по крышам и водосточным трубам, — и через эту паутину я дотянулся до подвала прачечной, не покидая собственных стен.

Ананси отделился от меня, скользнул по нити и через четыре минуты добрался до места. Еще через некоторое время туда же, уже не по энергетическим нитям, а по земле, был доставлен пространстенный мешок.

По воле Ананси из него начал появляться нехитрый реквизит, собранный мной из устаревших, лишних или ненужных инструментов и устройств, что я использовал для создания самоцветов.

Три использованных тигля с налётом на стенках — следами, которые оставляет работа с алхимическими реактивами; россыпь порошка на столе — безобидного, но выглядящего точь-в-точь как «синяя дымка»; несколько грязных стеклянных колб; обрывки упаковок от реактивов, ну и так далее, все, чтобы создать видимость ведшейся тут активной деятельности.

Что самое приятное — мне даже делать ничего не надо было. Ананси расставлял всё со скопированной у меня педантичностью. Я, занимаясь параллельно своими делами, только иногда давал указания, чтобы итоговая картина выглядела как можно более реалистично.

В итоге получилось даже лучше, чем я планировал. Картина читалась безошибочно: мастерская работала, хозяин что-то почуял и свалил вместе с рабочими, побросав оборудование. Классика жанра. Любой, кто хоть раз сталкивался с подпольным производством, узнал бы сцену с первого взгляда.

Ананси вернулся по нити. Подвал прачечной уже ждал гостей.

Теперь нужно было, чтобы ее нашли.

Я потянулся к маячкам. Четвёртый наблюдатель — тот, что патрулировал переулки, — находился в четырёхстах метрах. Нить на его воротнике тихо пульсировала, передавая координаты.

Контроль разума был, на мой взгляд, слишком топорен. К тому же, если я не собирался поддерживать этот контроль круглыми сутками, жертва рано или поздно заметила бы, что на нее воздейстоввали.

Но нить, лежащая на коже, у основания шеи, в непосредственной близости от нервных узлов, позволяла кое-что более тонкое. Не мысль — ощущение. Не «иди туда» — а лёгкое, почти неуловимое покалывание, словно что-то на периферии зрения мелькнуло и исчезло.

Что-то в том направлении. Что-то, на что стоило обратить внимание.

Хороший следопыт доверял интуиции. Это было частью профессии — замечать то, что не замечают другие, чувствовать то, что нельзя объяснить логикой. Человек, привыкший полагаться на чутьё, не станет его игнорировать. Пойдёт проверить.

Я подал импульс — мягкий, еле ощутимый, как дуновение ветра. Наблюдатель замер. Повернул голову. Постоял секунд десять — я видел, как его аура дрогнула, отражая работу мысли. Потом двинулся туда, куда надо.

Достаточно. Дальше он справится сам. Найдёт подвал. Заглянет внутрь. Увидит тигли, порошок, разбитые колбы. Доложит Жернову. И Жернов получит свою «подпольную лабораторию», а вместе с ней — подтверждение собственной версии, которую так хотел подтвердить.

Людям свойственно находить то, что ищут.

Но это решение явно было не навсегда. Может, на неделю-две. Жернов проглотит наживку, переключит внимание, возможно, даже отзовёт наблюдателей. Но территория оставалась его, и рано или поздно он снова заинтересуется, поскольку прекращать поставки я не собирался.

Значит, если убивать его все еще было чревато проблемами, значит Жернова нужно было подчинить.

Я прокрутил сценарий. Человек на Сияющей Колыбели, первый уровень Проявления Жизни. По меркам окраин — фигура. По моим — расходный материал. Подчинить несложно, вопрос — как и когда.

По крайней мере прямо сейчас было точно нельзя. Если Жернов внезапно свернёт расследование, это будет выглядеть подозрительно. Для кого — я не знал. Может, ни для кого. Но «может быть» я позволить себе не мог. Каждый шаг должен был выглядеть естественно. Каждое совпадение должно было оставаться совпадением.

Так что — сначала приманка. Потом пауза. Потом — Жернов. А пока — дела поважнее.

Сепе уже было выдано задание проложить эвакуационные тоннели для настоящего тела минимум к десяти точкам выхода по всему окраинному городу, начиная таким же люком в километре от лаборатории, и заканчивая замаскированным под дерево выходом в лесу в трехстах километрах от города. Плюс сами тоннели нужно было связать между собой в нескольких местах, чтобы иметь возможность менять точки выхода уже в процессе бегства.

Впрочем, даже с учетом того, что действовать ей нужно было максимально аккуратно, чтобы не привлечь ничьего внимания, работы должны были занять лишь несколько дней, может, неделю.

Аватар вместе с вернувшимся Ананси продолжил заниматься производством самоцветов, а основной фокус моего сознания переключился на настоящее тело.

Кровать. Одеяло. Тишина.

Свет тут давно не работал — незачем тратить энергию на то, чем не пользуешься. Вторая кожа воспринимала пространство комнаты и без него: контуры мебели, стены, потолок.

Я лежал и думал.

Юлианна.

Посредник упомянул перестановки в верхах. Глава клана болен, фракции дерутся за власть. Министерства — один из главных призов в этой драке, потому что министерства — это бюджеты, кадры, доступ к информации.

Юлианна сослана в одно из них. Лишена поддержки семьи.

С одной стороны — это относительная безопасность. Она далеко от центра схватки, на периферии, на должности, которая в целом никому не интересна. Мелкая фигура на огромной доске.

С другой — именно мелкие фигуры в клановых войнах используются первыми. Разменная монета. К тому же ее прошлое гения клана и претендента на титул наследницы может привлечь к ней внимание, от которого уже не будет никакой защиты.

Кто-то из сражающихся фракций вполне мог вспомнить о принцессе, лишённой защиты, и решить, что она пригодится. Для брака. Для шантажа. Для публичного жеста лояльности или, наоборот, вызова.

Медлить было нельзя. Как только вопрос с Жерновом урегулируется, как только Сепа закончит тоннели и появятся запасные выходы, — нужно будет снова обратиться к «Слухачам», на этот раз за запросом о способах проникновения во внутренний город.

Это будет стоить очень больших денег. Ну и ладно. Деньги у меня имелись.

###

Два дня я ждал.

Пока маячки тихо пульсировали на крышах и в переулках, Аватар укреплял лабораторию, проверял тоннели Сепы, калибровал стража-отблеска и, разумеется, продолжал производить самоцветы.

Настоящее тело внизу пило сладкий чай, ело калорийные батончики и спало ровно столько, сколько требовал организм. Рутина. Скука. Необходимость.

На третью ночь, наконец, мой план вступил в силу.

Четыре точки на внутренней карте — до сих пор расставленные вокруг лаборатории — одна за другой снялись с позиций и потянулись на юго-запад. К прачечной.

Первым двинулся «мой» наблюдатель — тот, с маячком на воротнике. За ним — женщина из проходного двора. Потом — парень с чердака. Последним, с большой задержкой — командир группы.

Задержка говорила о многом. Командир не хотел идти. Сомневался. Но трое из четверых уже стояли на месте, и «подправленный» наблюдатель, судя по всему, оказался достаточно убедителен.

Внушение сработало лучше, чем я рассчитывал. Один человек получил лёгкий толчок — и провернул остальную работу сам. Убедил товарищей. Обосновал. Возможно, приукрасил собственное «чутьё», чтобы звучать весомее.

Четыре точки сошлись у подвала прачечной. Замерли. Я переключился на нити, оставленные Ананси внутри помещения, — тончайшие, невидимые волокна, вплетённые в стены и потолок, как жилки в листе.

Через них я увидел, как четверо вошли. Осторожно, прикрывая друг друга.

Первый подошёл к верстаку. Поднял тигель, повертел, поднёс к лицу. Принюхался. Поставил обратно. Второй присел у стола, провёл пальцем по рассыпанному порошку. Растёр между пальцами. Третья — женщина — осматривала разбитую колбу, поднимая осколки. Командир стоял у входа, контролируя коридор.

Наконец он достал из-за пазухи небольшой предмет, похожий на плоский камень с выгравированной руной. Артефакт-передатчик. Прижал к уху. Заговорил — тихо, коротко, отрывистыми фразами.

Нити перехватили сигнал. Я не стал вслушиваться — содержание было очевидно. Доклад ушёл. Через четыре часа появилось подкрепление.

Восемь человек. Я засёк их задолго до подхода — восемь аур, двигающихся компактной группой по переулкам. Трое — Сдвиг Тверди, разных уровней, сильнейший — на Зыбучих Песках. Остальные — Буйство Стихий. Серьёзнее наблюдателей, но всё та же лига.

Они вошли в подвал и принялись за методичный обыск. Я наблюдал через нити. Действия — профессиональные, но грубоватые. Перевернули все вверх дном. Простучали стены.

Но, очевидно, найти что-то лишнее они не могли. Они нашли именно то, что и должны были: брошенную мастерскую, следы работы с нелегальными стимуляторами и полное отсутствие хозяина. Понятный расклад. Не требующий сложных выводов.

Выйти на мою настоящую лабораторию они могли бы. Правда, даже добравшись до склада, они копались бы на поверхности, не понимая, как пройти внутрь. А в «лучшем» случае продвинулись бы на один уровень вниз и умерли в одной из ловушек, не успев понять, что именно произошло.

Но рисковать не имело смысла.

Жернов лично так и не пришёл. Но мне и не нужно было, чтобы он приходил.

После завершения обыска группа разделилась. Большинство отправились куда-то вместе, а двое: лидер наблюдателей и боец на Зыбучих Песках вдвоем двинулись в другую сторону.

В трех кварталах их ждал невысокий жилистый мужчина. Из разговора стало понятно, что он — заместитель и правая рука Жернова. Ему доложили о найденной мастерской и он явно был не слишком доволен тем, что ее оставили.

Но вариантов не осталось, так что он принял из рук бойца несколько предметов — соскобы с тиглей в бумажном свёртке, фрагменты упаковки от реактивов. Осмотрел. Кивнул.

«Жернову доложу сам. Вы — засада в подвале. Двое внутри, двое снаружи. Вернётся — берёте живым».

Следующие сутки я не вмешивался. Люди Жернова устроили засаду в подставной мастерской и параллельно прочёсывали окрестные кварталы, разыскивая «хозяина лаборатории». Их поисковая активность полностью ушла от моего района.

А за это время маячок на заместителе, который я оставил, привёл меня к логову Жернова.

Это была бывшая прядильная фабрика. Трёхэтажное здание из потемневшего кирпича, с узкими, забранными решётками окнами и высокой трубой, давно потерявшей верхнюю половину. Снаружи — типичная заброшка, каких на окраинах десятки. Проржавевшая вывеска, заколоченный главный вход, мусор по колено во дворе.

Но под этим всем были еще несколько уровней подвалов, явно разрытых, как и моя лаборатория, уже после, как тайники, скрытые от внимания стражи.

Первый — общая зона: нары, столы, оружейная стойка, кухня. Около пятнадцати человек спали, ели, играли в кости. Ауры тусклые, расслабленные. Рабочая рутина. Второй этаж — жилые помещения для старших. Шесть комнат, в каждой — по одному-двое. Ауры плотнее, уровни выше.

Потом хранилище. Ящики, контейнеры, что-то запечатанное в энергетические барьеры. Контрабанда. И, наконец, на самом нижнем уровне находилось обиталище и кабинет Жернова.

Вокруг здания — сигнальные барьеры. Три кольца, вложенные друг в друга. Внешнее — примитивное, реагирующее на массу: человек, прошедший мимо, вызовет тихий сигнал. Среднее — энергетическое, настроенное на всплески Потока. Внутреннее — самое сложное, завязанное на конкретные сигнатуры ауры: «свои» проходят, «чужие» запускают тревогу.

Для практика уровня Сдвига Тверди — серьёзная защита. Для Аватара третьего уровня Истребления Смерти — разминка.

Но я не торопился. Тоннели, лаборатория, укрепление периметра — хватало дел. Жернов никуда не денется. Вместо этого я потратил двое суток на то, что умел лучше всего.

Наблюдение и подготовка.

Через нити, протянутые к фабрике по крышам и водосточным трубам, я, отправив для надежности Ананси, составил карту. Кто, где, когда. Привычки, маршруты, графики.

Жернов не покидал подвал вообще. Ни разу за двое суток. Ел внизу, спал внизу, работал внизу. Он был осторожен. Дисциплинирован. Даже как-то неожиданно с таким именем.

Впрочем, это было даже хорошо. Так как я собирался использовать его в будущем, подобный стиль ведения дел был мне только на пользу.

Три ночи наблюдений — больше, чем нужно для объекта такого уровня, но привычка к перестраховке за тринадцать лет бегства въелась глубже любого рефлекса. Кто когда спит, через какую дверь ходит, где стоят часовые, в каком углу подвала хранится оружие — всё это улеглось в систему, ровную и понятную, как бухгалтерская ведомость.

План был прост. Настолько, что даже скучно.

Аватар вышел из лаборатории через люк. Ночь. Безветрие. Тёплый, застоявшийся воздух окраин, пропахший помойками и ржавыми трубами. Я двинулся к прядильной фабрике кружным маршрутом — не потому что боялся наблюдателей, а просто потому что прямых маршрутов не выбирал уже много лет.

Фабрика стояла на углу двух переулков — трёхэтажная коробка из потемневшего кирпича с обвалившимся козырьком над входом и заколоченными окнами на первом этаже. Снаружи — обычная развалина, каких на окраинах Рукбы десятки. Внутри — перестроенная база, нашпигованная людьми и сигнальными барьерами.

Барьеры были плотными, грамотно расставленными — для окраинной банды. Три кольца: внешний периметр, лестничные пролёты, подвальный уровень. Каждое кольцо завязано на артефактные датчики, реагирующие на чужой Поток.

Для Аватара третьего уровня Истребления Смерти это было примерно как замок на картонной коробке.

Я остановился в тени соседнего здания, в сорока метрах от фабрики. Закрыл глаза Аватара — бессмысленный жест, но помогал сосредоточиться — и выпустил нити. Они потекли от моих пальцев, как ручейки дождевой воды по стеклу.

Первые нити достигли внешнего барьера. Проскользнули между узлами сигнальной сети, как волос между зубьями расчёски. Барьер не шелохнулся. Дальше — по кирпичной кладке, сквозь щели в оконных рамах, по трубам вентиляции. Внутрь.

На первый этаж, где в бывшем цеховом зале дремали семеро бойцов — кто на раскладушках, кто прямо на тюках с контрабандой. Мимо них, по стенам, по потолку. На второй этаж — ещё девять человек, трое бодрствующих, играющих в кости при свете масляной лампы. На третий — четверо спящих. И еще дальше вниз.

Двадцать шесть аур. Я зафиксировал каждую — положение тела, уровень Потока, состояние сна или бодрствования. У каждой ауры застыла крошечная петля, невесомая и невидимая.

Час. Процесс занял ровно час. Спешить было некуда.

Когда сеть была готова, я открыл глаза и посмотрел на стену фабрики. Обычный кирпич. Потемневший, кое-где треснувший. Раствор между рядами выкрошился, обнажая серые полоски пустот.

Мировая аура потекла от Аватара к стене. Коснулась поверхности. Кирпич не сломался, не раскрошился — он стал мягким. На площади в два квадратных метра, кладка обрела консистенцию густого теста. Я шагнул в неё, как шагают в занавес. Тёплая, зернистая масса обтекла плечи, грудь, бёдра. И сомкнулась за спиной, затвердев обратно.

Ни звука. Ни трещины. Ни следа.

Коридор нижнего уровня. Тут пахло сыростью и чем-то кислым. В кабинете — три ауры. Жернов и два телохранителя.

Я подошёл к двери. Обычная, деревянная, с железной ручкой. Не заперта. Зачем запирать, если снаружи — тридцать человек и три кольца барьеров?

Толкнул.